Жанр: Электронное издание
С. Л. ФРАНК
КРУШЕНИЕ КУМИРОВ
- Дети! Храните себя от идолов. 1 Посл. Иоанна, 5, 21.
ОГЛАВЛЕНИЕОб истории написания книги
Предисловие
I. Кумир революции
II. Кумир политикиIII. Кумир культуры
IV. Кумир "идеи" и "нравственного идеализма"
V. Духовная пустота и встреча с живым Богом
ПРЕДИСЛОВИЕ
Поводом к составлению этой книжки послужила речь,
произнесенная на съезде русских студентов в Германии,
созванном в Сарове под Берлином в мае 1923 г.
Американским Союзом Христианской молодежи (American Y.
М. С. А.).
Эта речь, в значительной мере импровизованная, встретила
отклик среди студенчества, присутствовавшего на съезде.
При письменной переработке ее мне казалось необходимым
значительно расширить и дополнить ее, сохранив, однако,
основное ее идейное содержание.
Семен Франк.
Портрет работы Л.В.Зака.
Берлин, 1936
Как и указанная устная речь, эти строки не содержат никакой теории
или философской системы; и вместе с тем они не претендуют быть
моральным поучением или религиозной проповедью. Вернее всего в них
видеть исповедь, но не личную исповедь автораЧавтор не обладает ни
достаточным смирением, ни достаточным самомнением, чтобы публично
исповедоваться,Ч а исповедь как бы типического жизненного и
духовного пути современной русской души вообще.
Мне кажется, что в духовном пути мыслящего русского человека,
сознательно пережившего последнюю четверть века нашей, столь
трагической, общественной и духовной истории и действительно чему-то
из нее научившегося, содержится нечто объективно ценное и в
особенности нужное ныне подрастающему поколению русской молодежи.
Более того, мне думается, что, несмотря на столь большое различие и
в количестве, и, главным образом, в содержании жизненного опыта этих
двух поколений, между ними не только нет обычного непонимания и
взаимной чуждости, а есть или по крайней мере возможна какая-то
глубокая внутренняя солидарность миросозерцания и жизненного пути.
Ибо духовные облики обоих поколений сформировались под влиянием
одного в высшей степени значительного процесса, который начался
задолго до революции и в ее трагическом опыте нашел лишь свое
завершение. Этот процесс есть процесс нарождения живой религиозной
веры через крушение или гибель всех кумиров, которыми была
соблазнена душа русского интеллигента XIX века и поклонением которым
еще в значительной мере доселе живет западноевропейское
человечество. И я старался дать в меру моих сил объективноеЧно
вместе с тем, в силу характера темы, и неизбежно
субъективноеЧописание этого процесса. Может быть, этот обзор
кому-нибудь принесет пользу.
{2} Исключительно трагический характер современной эпохи, неслыханное
обилие в ней зла и слепоты, расшатанности всех обычных норм и
жизненных устоев предъявляют к человеческой душе такие непомерно
тяжкие требования, с которыми она часто не в силах справиться. Душа
подвергается сильнейшему соблазну либо отречься от всякой святыни и
предаться пустоте и призрачной свободе цинического неверия, либо с
угрюмым упорством вцепиться в обломки гибнущего старого здания жизни
и с холодной ненавистью отвернуться от всего мира и замкнуться в
себе. Все старыеЧили, вернее, недавние прежниеЧустои и формы бытия
гибнут, жизнь беспощадно отметает их, изобличая если не их ложность,
то их относительность; и отныне нельзя уже построить своей жизни на
отношении к ним. Кто ориентируется только на них, рискует, если он
хочет продолжать верить в них, потерять разумное и живое отношение к
жизни, духовно сузиться и окостенеть,Ч а если он ограничивается их
отрицаниемЧдуховно развратиться и быть унесенным мутным потоком
всеобщей подлости и бесчестности. Время таково, что умные и живые
люди склонны подлеть и отрекаться от всякого духовного содержания, а
честные и духовно глубокие натуры склонны глупеть и терять живое
отношение к действительности. Но в той и другой склонности
обнаруживается извращенное действие одного великого и по существу
плодот. верного и оздоровляющего духовного процесса. И в циническом
неверии, и в исступленном, сознательном идолопоклонстве и
староверчестве проявляется утрата прежнего душевного спокойствия,
невозможность прежней, благодушно-наивной, ничем не искушенной веры
и потребность в истинной вере, несознанная устремлен. ность воли к
чему-то, что не было бы призрачно, а было бы подлинной, прочной
реальной основой бытия. Тайный смысл этих опасных и гибельных
блужданий, а также и исход из них я вижу в религиозном кризисе, в
котором гибнут все кумиры половинчатого и поверхностного старого
гуманитаризма и в глубинах духа назревает способность вновь
воспринять откровение вечной и истинной жизни.
Германия. Ostseebad Zingst.
2 августа 1923 г.
С. Франк
ОБ ИСТОРИИ НАПИСАНИЯ КНИГИ
Осенью 1922 года вместе с другими выдающимися деятелями русской
интеллигенции (Н. А. Бердяевым, Б. П. Вышеславцевым, И. А. Ильиным,
Н. А. Лосским, историками Л. П. Карсавиным и А. А. Кизеветтером, о.
Сергием Булгаковым и др.) С.Л.Франк был выслан из Советской России
за "контрреволюционную деятельность".
В эмиграции ими была основана Религиозно-философская академия, по
типу Академии духовной культуры, созданной Н. А. Бердяевым в Москве
в 1921 году. В качестве духовных руководителей эта группа русских
философов приняла участие в возникшем в это же время Русском
Студенческом Христианском Движении (РСХД).
Книга "КРУШЕНИЕ КУМИРОВ" является значительно расширенным текстом
речи, произнесенной С. Л. Франком в мае 1923 года на одном из первых
съездов русской студенческой молодежи в Германии.
Франк позднее вспоминал, что в эти годы он "всецело ушел в сферу
духовной жизни и духовных интересов - в дело внутренней проверки и
углубления духовных основ собственного миросозерцания и в
общественное дело духовного влияния на молодежь..." Отчасти, говорит
он, это было связано с "чисто теоретическим воззрением, что есть
отныне единственно плодотворный и возможный путь к возрождению
России, и особенно - единственное положительное дело, которое
{3} мыслимо в эмиграции, тогда как всяческая политическая
деятельность... обречена оставаться призрачной и беспложной. Но
главным образом это был шок, испытанный от русской катастрофы. У
меня эта реакция была религиозной и испытывалась как некий
переворот, требующий духовного напряжения в переоценке всего
жизнепонимания."р
В 1926 году С. Л. Франк опубликовал свою новую книгу "СМЫСЛ ЖИЗНИ",
явившуюся по его словам "естественным продолжением" книги "КРУШЕНИЕ
КУМИРОВ".р
I. КУМИР РЕВОЛЮЦИИ
Нынешнее молодое поколение, созревшее в последние годы,
после рокового 1917 года, и даже поколение, подраставшее
и духовно слагавшееся после 1905 года, вероятно, лишь с
трудом может себе представить и еще с большим трудом
внутренне понять мировоззрение и веру людей душа которых
формировалась в т. наз. ыэпоху самодержавия», т. е. до
1905 года. Между тем вдуматься в это духовное прошлое, в
точности воскресить егоЧ необходимо; ибо та глубокая
болезнь, которою страдает в настоящее время русская душа
Ч и притом во всех ее многообразных проявлениях, начиная
от русских коммунистов и кончая самыми ожесточенными их
противниками,Ч и лишь внешним выражением которой
является национально-общественная катастрофа России,Ч
эта болезнь есть последствие илиЧскажем лучшеЧпослед-ний
этап развития этого духовного прошлого. Ведь доселе
вожди и руководители всех партий, направлений и
умственных теченийЧв преобладающем большинстве случаев
люди, вера и идеалы которых сложились в ыдореволюционную
эпоху».
В ту эпоху преобладающее большинство русских людей из
состава т. наз. ыинтеллигенции» жило одной верой, имело
один ысмысл жизни»; эту веру лучше всего определить как
веру в революцию. Русский народЧтак чувствовали
мыЧстрадает и гибнет под гнетом устарев-шей,
выродившейся, злой, эгоистичной, произвольной власти.
Министры, губернаторы, полицияЧв конечном итоге система
самодержавной власти во главе с царем Ч повинны во всех
бедствиях русской жизни: в народной нищете, в народном
невежестве, в отсталости русской культуры, во всех
совершаемых преступлениях. Коротко говоря,
существовавшая политическая форма казалась нам
единственным источником всего зла. Достаточно уничтожить
эту форму и устранить от власти людей, ее воплощавших и
пропитанных ее духом, чтобы зло исчезло и заменилось
добром и наступил золотой век всеобщего счастья и
братства. Добро и зло было тождественно с левым и
правым, с освободительно-революционным и
консервативно-реакционным политическим направлением.
(Отметим сейчас же: теперь этот болезненный политицизм,
этот своеобразный недуг сужения духовного горизонта
также очень широко распространен, только с обратным
знаком: для очень многих теперь добро тождественно с
правым, а злоЧс левым **).
Впервые эта тема появляется в статье С. Л. Франка
"Философские предпосылки деспотизма".
Но не только добро или нравственный идеал совпадал с
идеалом политической свободы; наука, искусство, религия,
{4} частная жизньЧвсе подчинялось ему же. Лучшими поэтами
были поэты, воспевавшие страдания народа и призывавшие к
обновлению жизни, под которым подразумевалась, конечно,
революция. Не только нигилисты 60-х годов, но и люди
90-х годов ощущали поэзию Некрасова гораздо лучше, чем
поэзию Пушкина, которому не могли простить ни его
камер-юнкерства, ни веры в самодовлеющую ценность
искусства; мечтательно наслаждались бездарным нытьем
Надсона, потому что там встречались слова о ыстрадающем
брате» и грядущей гибели ыВаала». Сомнения в величии,
умственной силе и духовной правде идей Белинского,
Добролюбова, Чернышевского представлялись хулой на духа
святого; в 90-х годах литературный критик Волынский,
который осмелился критически отнестись к этим
неприкосновенным святыням, был подвергнут жесточайшему
литературному бичеванию и бойкотом общественного мнения
изгнан из литературы. Научные теории оценивались не по
их внутреннему научному значению, а по тому, клонятся ли
они к оправданию образа мыслей, связанного с революцией,
или, напротив, с ыреакцией» и консерватизмом.
Сомневаться в правильности дарвинизма, или материализма,
или социализма значило изменять народу и совершать
предательство. Не только религия, но и всякая не
материалистическая и не позитивистическая философия были
заранее подозрительны и даже заранее были признаны
ложными, потому что в них ощущалось сродство с духом
ыстарого режима», их стиль не согласовывался с принятым
стилем прогрессивно-революционного мировоззрения.
Впрочем, исключения допускались или по крайней мере
терпелись: для этого только нужно было, чтобы автор
еретической идеи либо доказывал, что эта идея согласима
с революционной верой и даже необходима для нее, либо
чтобы он вообще был настроен политически-благонамеренно
(т. е. держался ылевого» образа мыслей) иЧеще
лучшеЧчтобы он пострадал от правительства. Так,
Владимира Соловьева терпели и даже немного уважали за
его речь о помиловании террористов, за статьи о
национализме и за сотрудничество в ыВестнике Европы». За
это ему прощали, как странное личное чудачество, наивную
и зловредную веру в Бога и церковь. Когда в первые годы
20-го века начал нарождаться философский идеализм,Ч что
было хотя лишь робким началом, но все же первым
существенным шагом в преодолении господствующего
мировоззрения, первым симптомом того духовного кризиса,
который во всей глубине своей сказывается лишь теперь,Ч
то он отчасти ради самозащиты, отчасти по искреннему
убеждению драпировался также в политическую мантию:
наиболее убедительным аргументом в его пользу считалось,
что ыфилософский идеализм» необходим, как основа
моральной самоотверженности в политической борьбе. И
лучшим оправданием веры в Бога, когда впервые раздалась
в кругах интеллигенции эта неслыханная дотоле проповедь,
служило рассуждение, что эта вера не только не
реакционна, но, напротив, одна лишь обеспечивает
политический прогресс и освобождение народа.
Положительная политическая программа не у всех была
одинаковой: существовали и либералы, и
радикалы-демократы, и социалисты-народники, отрицавшие
{5} развитие капитализма и требовавшие сохранения общины, и
социалисты-марксисты, призывавшие к развитию капитализма
и отрицавшие полезность крестьянской общины. Но не в
этих деталях программы было дело, и внутреннее, духовное
различие между представителями разных партий и
направлений было очень незначительным, ничуть не
соответствуя ярости теоретических споров, разгоравшихся
между ними. Положительные идеалы и разработанные
программы реформ, вообще взгляды на будущее были делом
второстепенным; ибо в глубине души никто не представлял
себя в роли ответственного, руководящего событиями
политического деятеля. Главное, основная точка
устремления лежала не в будущем и его творчестве, а в
отрицании прошлого и настоящего.
Вот почему веру этой эпохи нельзя определять ни как веру
в политическую свободу, ни даже как веру в социализм, а
по внутреннему ее содержанию можно определить только как
веру в революцию, в низвержение существующего строя. И
различие между партиями выражало отнюдь не качественное
различие в мировоззрении, а главным образом различие в
интенсивности ненависти к существующему и отталкивания
от него,Чколичественное различие в степени
революционного радикализма. Земцы-либералы, связанные с
местною жизнью и по опыту знакомые с ней, упрекали
радикальных революционеров в незнании русской жизни, в
поспешности их требований, которые казались им не
столько вредными, сколь лишь неосуществимыми.
Революционеры упрекали либералов в личной трусости,
которая усматривалась во всяком уклонении от
подпольно-революционной деятельности или в дряблости
нравственно-политического темперамента, в
нерешительности и половинчатости в борьбе с существующим
строем. Либералы и ыумеренные» в глубине души сами
чувствовали себя грешниками, слабыми людьми,
неспособными на героизм революционеров; их совесть была
неспокойна. Критиковать социализм или радикальный
демократизм по существу никому не приходило и в голову;
или, в лучшем случае, это можно было делать в узком
кругу, в интимной обстановке, но отнюдь не гласно: ибо
гласная, открытая критика крайних направлений, борьба
налево были недопустимым предательством союзников по
общему делу революции. Не только критика социализма и
радикализма была неслыханной ересью (еще в 1909 году
участники сборника ыВехи», впервые решительно порвавшие
с этой традицией, встретили негодующее порицание даже
умеренных кругов русского общества, и П. Н. Милюков,
выражавший ходячее общественное мнение либералов
формулой ыу нас нет врагов слева», счел своей
обязанностью совершить лекционное турне, посвященное
опровержению идей ыВех»),Ч но даже открытое исповедание
политической умеренности требовало такого гражданского
мужества, которое мало у кого находилось. Ибо не только
ыконсерватор», ыправый» было бранным словом; таким же
бранным словом было и ыумеренный». Сейчас же приходили в
голову осмеянные Щедриным типы, символы ыумеренности и
аккуратности»; ыумеренный»Чэто был обыватель, робкий,
лишенный героизма, из трусости или нерешительности
желавший примирить непримиримое, существо, которое ыни
{6} горячо ни холодно», которое идет на недопустимые
компромиссы. Как указано, сами ыумеренные» не имели в
этом отношении чистой совести, чувствовали себя не
вполне свободными от этих пороков; в огромном
большинстве случаев они смотрели на революционеров, как
церковно-настроенные миряне смотрят на святых и
подвижниковЧименно, как на недосягаемые образцы
совершенства. Ибо чем левее, тем лучше, выше, святее.
Ироническая формула ылевее здравого смысла» раздалась
впервые после 1905 года и принадлежит уже совсем иной
эпохе, есть уже симптом крушения всего мировоззрения.
Если попытаться как-нибудь все же определить
положительное содержание этой столь пламенной и
могущественной веры, то для нее нельзя отыскать иного
слова, кроме ынародничество». ыНародниками» были всеЧ и
умеренные либералы, и социалисты-народники, и марксисты,
теоретически боровшиеся с народничеством (понимая
последнее здесь в узком смысле определенной
социально-политической программы). Все хотели служить не
Богу, и даже не родине, а ыблагу народа», его
материальному благосостоянию и культурному развитию. И
главноеЧвсе верили, что ынарод», низший, трудящийся
класс, по природе своей есть образец совершенства,
невинная жертва эксплуатации и угнетения. НародЧэто
Антон Горемыка, существо, которое ненормальные условия
жизни насильственно держат в нищете и бессилии и
обрекают на пьянство и преступления. ыВсе люди выходят
добрыми из рук Творца», зло есть лишь производное
последствие ненормального общественного строяЧэта
формула Руссо бессознательноЧибо сознательно мало кто
отдавал себе в том отчетЧлежала в основе отношения к
народу. Интеллигент чувствовал себя виноватым перед
народом уже тем, что он сам не принадлежал к ынароду» и
жил в несколько лучших материальных условиях. Искупить
свою вину можно было только однимЧсамоотверженным
служением ынароду». А так как источник бедствий народа
усматривался всецело в дурном общественном строе, в злой
и порочной власти, то служить ынароду», перейти на его
сторону значило уйти от ыликующих, праздно болтающих,
обагряющих руки в крови», в стан ыпогибающих за великое
дело любви», объявить власти и всем врагам народа
беспощадную войну: другими словами, это значило стать
революционером. Народничество и было мировоззрением, в
силу которого весь душевный пыл, вся сила героизма и
самоотвержения сосредоточивалась на разрушенииЧна
разрушении тех политических или социальных условий
жизни, в которых видели единственный источник всего зла,
единственную преграду, мешавшую самопроизвольному росту
добра и счастия в русской жизни. Любовь к народу,
сочувствие к его страданиям были исходной точкой этого
умонастроения; но эта исходная точка нравственного пути
в практике душевного опыта заслонялась и оттеснялась на
задний план эмоциями, необходимыми для осуществления
нравственной цели,Ч эмоциями ненависти к ыврагам народа»
и революционно-разрушительной ярости. Мягкий по природе
и любвеобильный интеллигент-народник становился тупым,
узким, злобствующим фанатиком-революционером, или, во
всяком случае, нравственный тип угрюмого и злого
человеконенавистника начинал доминировать и воспитывать
всех остальных по своему образцу.
{7} Все это звучит почти как карикатура, но есть лишь точное
описание того, что составляло еще 20 лет тому назад, а
отчасти и гораздо позднее, весь смысл жизни русского
интеллигента. Мы описываем все это не для того, чтобы
насмеяться над нашим недавним духовным прошлым, которое
на наших глазах воплотилось в столь ужасную политическую
действительность коммунистического строя. Сейчас, когда
всякий мало-мальски здравомыслящий человек воочию видит
уродливость и ложность этой веры, осмеяние ее не многого
стоит. Конечно, там, на родине, где омертвевшие формулы
этой ложной веры губят жизнь и творят бесчеловечные,
неправые дела, действенная и идейная борьба с ними есть
гражданский долг. Но в области подлинной духовной жизни
эта вера теперь уже столь мертва, ее горение в душах так
основательно потухло, что изобличать ее и глумиться над
нею было бы делом слишком дешевым. Наше время тем меньше
имеет права на это, что все уродство этой веры
продолжает в значительной мере жить в нем, лишь с
обратным, противоположным содержанием. Сколько есть в
наши дни людей, отравленных тем же узким
по-литицизмом,Члюдей, для которых, как мы уже поминали,
добро и зло совпадает с правым и левым (как оно раньше
совпадало с левым и правым) и которые на вопрос о смысле
их жизни могут ответить только: ыненависть к
большевикам»!
Мы описали это прошлое для того, чтобы оживить в памяти
невероятную силу над русскими умами и душами этого
кумира революции, глубину и могущество веры в него.
Здесь, где мы занимаемся не политикой и политической
пропагандой, а осмыслением нашего духовного прошлого и
настоящего, мы можем и должны помянуть не только
ложность и нелепость содержания этой веры, но и
нравственно-духовную силу ее власти над душами.
Вспомним, что тысячи и десятки тысяч русских людей,
между которыми было много подлинно талантливых,
вдохновенных душ, жертвовали ради этого кумира своей
жизнью, спокойно всходили на виселицы, шли в ссылку и в
тюремное заключение, отрекались от семьи, богатства,
карьеры, даже от духовных благ искусства и науки, к
которым многие из них были призваны. Со скорбью об их
заблуждениях, но и с уважением, которого заслуживает
даже самая ложная и зловредна
...Закладка в соц.сетях
