Жанр: Электронное издание
Patni14
...конец иссякли и она отстранилась, то увидела, что и глаза Эллиота
влажно блестят. Он потерял не только компаньона, но и друга.
Вспомнив о практических делах, он сказал:
- Я прикажу подать еду сюда - глядя на вас, можно подумать, что вы голодали целую
неделю. Чаю или чего-нибудь покрепче?
- Лучше чаю. И какой-нибудь еды. - Трот устало опустилась в глубокое кресло, а
Эллиот позвал слугу и велел поскорее приготовить еду для гостьи.
Он занял кресло, стоящее напротив.
- Простите мою неделикатность, но есть ли вероятность, что вы ждете наследника
Максвелла?
- Нет. - Трот закрыла глаза. В ту ночь, когда она поняла, что не беременна, она
свернулась клубком и проплакала до рассвета. - К сожалению...
- Мне очень жаль, но вы должны знать, что это к лучшему, - рассудительным тоном
возразил Эллиот. - Родные Максвелла вряд ли станут оспаривать ваш брак, если поймут, что
им ничто не угрожает. А если поладить с ними окажется нелегко... я готов признать вас
наследницей Максвелла. Это означает, что вам принадлежит четверть "Торгового дома
Эллиота".
Трот широко раскрыла глаза.
- Об этом я никогда не думала.
- У вас было слишком много других забот. Даже если семья Ренбурн откажется
признать вас леди Максвелл, причитающаяся вам доля прибылей "Торгового дома Эллиота"
позволит вам жить безбедно. А в ближайшем будущем эта доля увеличится.
- Но... разве это справедливо? Мы были женаты всего один день.
- Максвелл женился на вас, беспокоясь о вашем будущем. Не стесняйтесь принять то,
что он хотел вам дать. - Эллиот задумчиво всмотрелся в лицо Трот. - Я намерен основать
филиал своего торгового дома в Лондоне. Став моим компаньоном и живя в Англии, вы
будете участвовать во всех делах филиала. К тому же о Китае вы знаете столько, сколько не
снилось ни одному иностранцу.
Трот закрыла лицо ладонями, ошеломленная тем, что перед ней вдруг открылся
большой новый мир. Ей не верилось, что она, еще вчера бесправная и нищая, вдруг стала
партнером владельца влиятельной американской компании.
Догадавшись, о чем она думает, Эллиот произнес:
- Да, свыкнуться с этой мыслью нелегко, но у вас будет пять или шесть месяцев, чтобы
подготовиться к роли вдовы Максвелла. Только не спешите, всему свое время.
Всему свое время...
- Мне надо заказать европейскую одежду. У меня нет вещей, кроме тех, что сейчас на
мне.
- И чем скорее мы сожжем их, тем лучше. Я знаю местную швею, умеющую шить
европейскую одежду. Она примет ваш заказ.
Слуга внес поднос с едой и чайник. Пока Трот ела, Эллиот медленно потягивал чай.
Только теперь Трот поняла, как она голодна. Насытившись, она вспомнила:
- Пэн сказал, что через два дня вы уплываете в Сингапур.
Эллиот нахмурился.
- К сожалению, да. Я могу задержаться на один день, но не более.
- Вам незачем менять планы из-за меня. - Трот невесело улыбнулась. - Я сама
позабочусь о себе.
- Это ни к чему. Кайл взял вас в жены, чтобы впредь о вас заботились другие.
Вновь готовая расплакаться, Трот отпила чаю.
- Я была бы признательна вам, если бы вы распорядились перевезти тело Кайла сюда,
чтобы его похоронили, как подобает, в Англии. Думаю, лучше всего будет обратиться к
мистеру Бойнтону, ведь он глава Ост-Индской компании.
- Прекрасная мысль! Бойнтон имеет большее влияние на вице-короля, чем любой
другой европеец. Сегодня же встречусь с ним и объясню, в чем дело. Поскольку Максвелл -
английский дворянин, компания охотно поможет нам. - Эллиот опять нахмурился. - А
Чэнгуа знает, в чем дело? - Увидев, что Трот отрицательно покачала головой, он заметил: -
Вы должны сообщить ему.
Конечно, он прав. По пути из Фэнтана Трот мысленно пыталась сочинить письмо. Ей
не нравилась роль, выбранная для нее Чэнгуа, но больше его было не в чем упрекнуть - он
оказался хорошим опекуном. Трот была благодарна ему за все. И хотя раньше она всегда
побаивалась Чэнгуа, теперь испытывала к нему уважение и почти дружеские чувства.
- Я напишу ему перед отъездом из Макао.
- Жить вы, разумеется, будете здесь. - Эллиот погрузился в раздумья. - Сейчас в порту
стоит английское судно, оно отплывает в Лондон через неделю. Этого времени вам хватит,
чтобы закончить все дела и приобрести необходимые вещи.
Чем раньше, тем лучше. Трот не терпелось покинуть Китай и его призраки.
Поднявшись, она спросила:
- В доме найдется комната для гостей? Я очень устала.
- Разумеется. - Эллиот вызвал компрадора и проводил Трот до двери гостиной. - Если
вам что-нибудь понадобится - просите, не стесняйтесь.
Трот неуверенно улыбнулась.
- Вы очень добры. Кайл оказал мне неоценимую услугу, женившись на мне из жалости.
Эллиот взял ее за подбородок и вгляделся в лицо, и его глаза вдруг потеплели.
- Нет, Трот Монтгомери, жалость тут ни при чем.
С этим загадочным замечанием он представил ей компрадора и удалился в контору
компании. Признательная за то, что Эллиот разделил ее боль и горе, Трот вошла в
отведенную ей комнату и повалилась на кровать, не сняв грязные обноски.
Она проспала двадцать часов кряду.
Трот прожила в доме влиятельного человека пятнадцать лет, но на нее это влияние
никогда не распространялось. А Эллиот за несколько дней сумел с поразительной
продуманностью и быстротой устроить ее будущее. К тому времени как он отплыл в
Сингапур - днем позже, чем планировал, - проезд Трот до Лондона был оплачен, а портниха
уже шила ее гардероб. Кроме того, Эллиот подготовил письмо в лондонский банк, объясняя,
что Трот надлежит получить деньги из прибылей компании, причитающихся Кайлу. Он и
вправду сумел отлично позаботиться о ней.
Портниха только сокрушенно качала головой, когда Трот выбирала ткани темных
цветов и скромные фасоны. Трот считала, что ей, незаконнорожденной полукровке, при
встрече с родными Кайла надлежит выглядеть благопристойно.
Труднее всего оказалось покончить с личными делами. В первую очередь Трот
написала Чэнгуа, рассказав о смерти лорда Максвелла и остальных событиях последних
недель. Она умоляла Чэнгуа простить ее непослушание, но вовсе не собиралась
возвращаться в Кантон, к прежней жизни. Она слишком дорого заплатила за свободу, чтобы
терять ее.
Затем она побывала на протестантском кладбище, где покоились ее родители. Тихое,
обнесенное стеной, оно больше походило на сад. Отец Трот сам выбирал этот участок земли.
Прежде в Макао существовало только одно христианское кладбище - католическое, но ни
католики, ни китайцы не позволяли хоронить протестантов на своей территории.
Хью Монтгомери и не предполагал, что вскоре кладбище понадобится ему самому. Он
часто вспоминал склеп своей семьи возле церкви, на вершине холма. Но Трот чувствовала,
что он не прочь лежать в чужой земле страны, где провел почти все зрелые годы.
- До свидания, папа, - прошептала она, кладя цветы на могилу. - В память о тебе я
клянусь побывать в Шотландии. Как я хотела бы, чтобы мы уехали туда вдвоем!
Мать Трот считали христианкой, но она продолжала поклоняться тем богам, молиться
которым ее научили в детстве. Обращаясь к ней, Трот произнесла:
- Я заказала табличку с твоим и папиным именами, я буду хранить ее всю жизнь.
Твоему духу не придется голодать и страдать от жажды.
Трот зажгла курительные палочки и вставила их в трещины между камнями, рядом с
принесенными на могилы спелыми апельсинами. Покидая кладбище, она знала, что больше
никогда не увидит его.
И, наконец, Трот пешком дошла до того места, где полуостров Макао суживался,
превращался в перешеек, прозванный "стеблем лотоса". Дальше возвышалась стена,
которую возвели, чтобы нога европейца не ступала на китайскую землю. По своей воле Трот
навсегда оборвала все нити, связывающие ее с местом, где она родилась. Долгое время она
молча смотрела на стену, затем повернулась и ушла. Да будет так.
29
Фэнтан, Китай
Лето 1832 года
Сегодня Кайла должны были казнить вновь. Он молился, чтобы на этот раз казнь
оказалась настоящей.
Услышав залп мушкетов, он приготовился умереть, но когда дым рассеялся, с
удивлением обнаружил, что по-прежнему стоит на ногах. Даже если он и был смертельно
ранен, потрясение мешало ему ощутить боль.
Затем он перевел взгляд на By Чжона и заметил на его лице злорадную ухмылку.
Проклятие! В мушкеты не зарядили пули, только порох и пыжи! Эта мнимая казнь -
изощренная, дьявольская пытка, изобретенная By Чжоном!
Кайл еще неподвижно стоял у стены, когда к нему подошел тучный купец Ван и
виновато склонил голову.
- By Чжон посоветовался с прорицателем. Сегодня неблагоприятный день для казни
фань цюя. В начале новой луны казнь будет совершена по китайскому обычаю.
- Меня обезглавят?
- Очень быстро и безболезненно, - заверил Ван. Кайл предпочел бы, чтобы его
расстреляли.
Стараясь не утратить чувства собственного достоинства, он вернулся в тюрьму под
конвоем стражников. Возле камеры стражники не упустили случая вновь избить его, а потом
толкнули на сырую солому.
До новой луны оставалось три недели.
Чтобы не сойти с ума, Кайл разработал целую систему упражнений, укрепляющих
мышцы. Чтобы занять ум, он методично перебирал все знания, полученные в Кембридже,
начиная с первого семестра первого курса. Философия, математика, латынь, греческий...
Удивительно, как много может вспомнить человек, когда ему больше нечем заняться.
Он избегал воспоминаний о Трот и доме: они причиняли гораздо больше мучений, чем
старания вспомнить отрывки из "Одиссеи". Но управлять своими сновидениями он не мог.
По ночам рядом с ним лежала нежная и любящая Констанция или милая, искренняя и
страстная Трот. А бывало, что во сне он ловил рыбу с Домиником, скакал верхом по холмам
Дорнли вместе с отцом и сестрой...
Просыпаясь, он вновь оказывался в аду.
Кайл не сомневался, что вторая казнь будет настоящей. В конце концов,
обезглавливание - излюбленный китайский метод, говорят, палачи действуют на редкость
умело.
Думать о такой казни было особенно страшно, несмотря на все заверения Вана, что он
не почувствует боли. На этот раз Кайлу было трудно остаться бесстрастным, когда его
вывели во двор. Но растрепанная, отросшая борода отчасти скрывала вздрагивающие губы.
Опустившись на колени перед палачом, Кайл заставил себя думать о Хошане и
душевном покое. Грохот его сердца почти заглушил бой барабанов, под который палач
взмахнул мечом.
Холодный воздух овеял лицо Кайла, лезвие вонзилось в землю на расстоянии дюйма от
его головы. Он ждал, что второй удар обрушится на его шею, что его мучения наконец
прекратятся, но By Чжон оказался хитрее.
И вновь Кайла отвели в зловонную камеру. В ней царила невыносимая духота. Начался
сезон муссонов, струи воды постоянно стекали по стенам, ливни сменял удушливый
влажный зной.
Каждый вечер Кайл выцарапывал на стене очередную отметину и гадал, скоро ли
китайцу надоест эта игра и он решит положить ей конец.
В третий раз ему объявили, что его повесят в знак уважения By Чжона к западным
обычаям. Кайлу было уже все равно: у него началась малярия. Он с самого начала догадался,
что эта хворь свирепствует в грязной тюрьме, и вот он сам стал ее жертвой. Крепкое
здоровье оберегало Кайла во время путешествий, но заключение подточило его силы.
Он понял, чем болен, когда его начал бить озноб. Все тело содрогалось, несмотря на
тропическую жару. Кайл бесстрастно наблюдал, как белеют его пальцы, как ногти
приобретают синеватый оттенок. Даже в легкой форме малярия кончается смертью, если ее
не лечить.
После озноба на него накатил приступ жара. Кайл в отчаянии терся лицом о сырые
стены, мечтая о прохладной воде, а судороги причиняли ему боль, проникающую даже в
кости. Стражник, приносивший еду, толкал Кайла ногой, убеждался, что он еще жив, и
уходил.
Через двенадцать часов после появления первых симптомов жар утих, Кайл получил
краткую передышку. Зная, что вскоре начнется новый приступ, он поспешил съесть весь рис
и выпить как можно больше воды. Зачастую приступы малярии повторялись как по часам, и
Кайлу требовалось поддерживать силы.
Днем его опять зазнобило, и весь кошмар повторился: озноб, сухой жар, пот. Кайл
потерял счет дням, он был слишком слаб, чтобы оставлять отметины на стене. Иногда, дрожа
от холода, он представлял, как Трот лежит рядом, согревая его своим телом. А когда он
задыхался от жара, ему казалось, что она прикладывает к его лицу холодные руки. Он
радостно открывал глаза и видел, что по-прежнему сидит в тюрьме.
До грубо сколоченной виселицы его пришлось нести, но он ухитрился стоять прямо,
пока ему на шею накидывали петлю. Третья казнь наверняка будет настоящей: несколько
минут - и его страдания прекратятся. "Прости, Доминик, я не сдержал обещание и не смог
вернуться..."
Но палач оказался дилетантом, а сама казнь - фарсом. Вместо того чтобы укоротить
веревку и резко выбить опору из-под ног приговоренного - так поступил бы любой опытный
палач-англичанин, - Кайлу позволили болтаться на самом краю опоры, пока он не потерял
сознание. После этого веревку перерезали.
Трудно сохранять надменность, когда лежишь на земле, захлебываясь рвотой, но Кайлу
это удалось. Рексхэм гордился бы им. Разочарованный тем, что дальнейших мучений его
жертве не вытерпеть, By Чжон взмахом руки отправил Кайла обратно в тюрьму.
Когда начался очередной приступ лихорадки, Кайл благодарил судьбу только за то, что
со слов Трот его близкие узнали, что он умер быстро и без мучений.
Ему хотелось увидеть весь мир. А теперь его миром стали каменные стены, болезнь и
отчаяние.
- Пей.
Что-то горькое полилось ему в рот, и Кайл начал отбиваться, разъяренный тем, что его
вырвали из сна об Англии. Если его лишат даже возможности видеть сны, он сочтет смерть
единственным избавлением...
- Пей!
Кашляя и отплевываясь, Кайл постепенно пришел в себя и увидел, что какой-то хорошо
одетый китаец пытается влить ему в рот горькое питье. Лекарство? Или яд? Не желая
задумываться, Кайл сделал глоток и снова провалился во мрак.
В беспамятстве он смутно чувствовал, что его куда-то несут, потом везут в тряском
экипаже. Продолжительные обмороки чередовались с краткими вспышками жара.
Наконец, окончательно придя в себя, Кайл обнаружил, что лежит в блаженно чистой
постели. Он медленно обвел взглядом резные ширмы и шелковые драпировки. На столике
стояла фарфоровая ваза с одним чудесным цветком. Он оказался в доме богатого китайца.
Неужели во дворце By Чжона?
Пожилая служанка присмотрелась к нему и торопливо вышла, а через несколько минут
в комнату вошла другая женщина. Она тоже была пожилой, но одетой, как подобало хозяйке
дома. Пока незнакомка прикладывала прохладную ладонь ко лбу Кайла, он робко произнес:
- Тай-тай?
Его голос прозвучал хрипло, невнятно, но женщина улыбнулась, обрадованная тем, что
ее положение признали, и поднесла к губам Кайла чашку с каким-то горьким питьем. На этот
раз он узнал привкус хинной коры. Эту кору, редкостное и дорогое исцеляющее средство,
доставляли из Южной Америки. Более эффективного лекарства от малярии Кайл не знал. В
следующий раз, когда Кайл проснулся, служанка привела к нему в комнату Чэнгуа, главу
гильдии купцов. Наконец сообразив, что произошло, Кайл вежливо наклонил голову.
- Приветствую, господин Чэнгуа. Если я правильно понял, я обязан вам жизнью. Вы
сделали для меня гораздо больше, чем я заслуживаю...
- Действительно, - сухо откликнулся купец. - За ваши преступления мне пришлось
заплатить немало слитков серебра, но, по крайней мере, вы остались живы. Ваша смерть
обошлась бы гораздо дороже.
Кайл закрыл глаза, чувствуя себя пятилетним ребенком, которого бранит отец.
- Простите... Мне следовало прислушаться к советам, но... я так хотел увидеть
Хошань...
Слегка смягчившись, Чэнгуа ответил:
- Вполне понятное, но опрометчивое желание.
- Я в Кантоне? - Дождавшись, когда Чэнгуа кивнет, Кайл продолжил расспросы: -
Когда я поправлюсь, меня снова посадят в тюрьму?
- Нет. Вас отвезут в Макао, а затем доставят в Англию. By Чжон утверждает, что не
собирался казнить вас - просто держал под стражей, а тем временем послал в Пекин весть о
вашей поимке. Но гонцы не спешили. - На лице купца возникла язвительная усмешка. -
Однако опровергнуть слова By Чжона невозможно.
Значит, By Чжон избежит наказания за ничем не оправданную жестокость. Если бы
Кайл умер от лихорадки, никто не стал бы обвинять в этом градоначальника. Мнимые казни
были развлечением, гораздо более мягким наказанием, чем заслуживал фань цюй - так, во
всяком случае, считали чиновники. Никакого дипломатического инцидента: просто
китайское правительство благосклонно вернуло на родину британца, нарушившего закон.
- Как вы узнали о том, что я попал в тюрьму?
- Сначала от представителей Ост-Индской компании, потом из письма Мэй Лянь.
Стало быть, жизнью он обязан Трот, и Чэнгуа знает об их отношениях. Наверное,
теперь Трот уже в Англии. После нескольких месяцев траура его родные узнают, что он жив.
Тут уж ничего не поделаешь. Кайл надеялся только на то, что страшное известие не убило
его отца. Такую вину ничем не загладишь.
Гадая, как дорого обошелся его поступок Чэнгуа, Кайл пообещал;
- Я возмещу вам убытки, верну деньги, которые вам пришлось заплатить за меня.
- Нет. Отправляйтесь домой и помните, что за глупость надо платить.
Без улыбки Кайл отозвался:
- А вы умеете сурово наказывать.
- Да. - Чэнгуа оправил халат, поднялся, но не ушел. - Вы похитили моего лучшего
драгомана. Поклянитесь, что будете заботиться о ней.
- Я уже дал себе клятву. - Кайл вгляделся в лицо купца, пытаясь понять, о чем он
думает. Что значила Трот для Чэнгуа? Она не была ему ни дочерью, ни другом, но, очевидно,
он успел привязаться к ней. - Может, что-нибудь передать Мэй Лянь?
Чэнгуа долго думал.
- Скажите ей, что мне будет недоставать ее кунг-фу.
- Непременно.
После ухода купца Кайл в изнеможении вытянулся на постели. Его последнее
увлекательное приключение завершилось унижением, он едва не погиб. Стоила ли игра
свеч?
Его страдания продолжались много месяцев подряд, он постоянно бранил себя за
безрассудство, он перенес болезнь, от которой оправится не раньше чем через несколько лет.
А еще он вступил в брак, считая, что тот продлится не всю жизнь, а несколько часов. В
попытке помочь Трот он лишил ее будущего.
Будь он трижды проклят. Несчастный глупец.
Шропшир, Англия
Ранняя весна 1833 года
Трот остановила лошадь на вершине холма над длинной подъездной аллеей Уорфилда.
Задумчиво поглядывая то на бледно-голубое небо, то на деревья с первыми листьями, точно
окутанные зеленоватой дымкой, она произнесла:
- Только теперь я начинаю верить, что и в Англии бывает лето.
Подъехавшая к ней Мериэл рассмеялась.
- Мне понятны ваши сомнения, но лето на самом деле скоро наступит. А пока стоит
весна, мое любимое время года, когда оживает вся земля.
- Не могу дождаться, когда увижу ваш сад во всем великолепии.
- Вы непременно должны помочь мне устроить китайский садик, - напомнила Мериэл,
поблескивая глазами.
Доминик тоже остановил коня, но в разговор не вмешивался. Он держался скованно,
его мысли блуждали где-то далеко, хотя именно он предложил эту полуденную прогулку.
Доминик и Мериэл сидели в седлах, как влитые, но охотно согласились ехать неторопливой
рысцой по примеру Трот, еще не овладевшей всеми премудростями верховой езды. Она
быстро училась, но по-прежнему была благодарна Корице за покладистость и неспешный
аллюр.
Прошло несколько месяцев с тех пор, как Трот прибыла в Англию. Пора было покинуть
уютное убежище, исполнить обещание, данное у могилы отца, и побывать в Шотландии. А
потом придется решить, как и где жить дальше.
- Мне надо обстоятельно поговорить с Домиником, выяснить, каково мое финансовое
положение. Может быть, мне удастся купить небольшой дом.
- И не только дом, но лучше бы вы остались здесь, - живо откликнулась Мериэл. -
Дети обожают вас, как и мы с Домиником.
Трот улыбнулась, но покачала головой.
- Я не могу провести здесь всю жизнь.
Мериэл переглянулась с мужем и нахмурилась, обнаружив, что он не слушает их.
- Доминик, что случилось?
Он слегка вздрогнул, словно очнувшись от сна.
- Простите... мне пришли в голову странные мысли. - Он помедлил, будто не зная,
стоит ли продолжать, и наконец с болью заговорил вновь: - У меня вдруг возникло чувство,
что сейчас Кайл въедет в ворота. Прошлой ночью я даже видел это во сне. Нелепо, конечно,
но... если бы мой сон сбылся!
Мериэл молча взяла мужа за руку, с сочувствием глядя на него. Трот понимала, как
трудно Доминику смириться со смертью брата. Ей тоже было нелегко, во сне она часто
видела Кайла вбегающим в дом и со смехом объясняющим, что его смерть - чистейшее
недоразумение, а на самом деле он жив и невредим. Трот бросалась к нему в объятия, а
потом сон принимал такой оборот, что, вспоминая о нем днем, она густо краснела.
Стараясь отвлечь спутников, Мериэл предложила:
- Давайте доедем до замка. В такой ясный день оттуда видна вся округа, до самого
Уэльса.
Когда они начали спускаться с холма, ворота поместья вдалеке вдруг распахнулись,
впуская экипаж. Трот уже научилась различать кареты, но эта не походила ни на одну из
соседских. Она напоминала скорее наемный кеб, подобный тому, который привез в
Шропшир саму Трот.
Доминик издал сдавленный возглас и напрягся, всматриваясь в экипаж.
Что это?..
Внезапно он пустил коня галопом, ринулся вниз по склону холма с
головокружительной скоростью. Спустя мгновение Мериэл последовала за мужем.
Гадая, что происходит, Трот направилась за ними более умеренным аллюром. Может,
приехал какой-нибудь любимый родственник? Но карета не принадлежала ни Рексхэму, ни
леди Люсии, ни ее мужу - все эти экипажи Трот узнала бы с первого взгляда.
Доминик выехал на аллею, жестом велел кучеру остановиться, спрыгнул с коня и
распахнул дверцу кареты. Рослый человек почти вывалился оттуда и упал в объятия
Доминика. Господи, этого не может быть. Не может быть!
С колотящимся сердцем Трот ударила лошадь пятками в бока и вцепилась в гриву. Ее
подхлестывало нетерпеливое желание присоединиться к Доминику и Мериэл, стоящим у
кареты.
Этого не могло быть, но глаза не обманывали Трот. Осунувшийся, похудевший, Кайл
обнимал брата, по лицу которого струились слезы.
С трудом осадив Корицу у кареты, Трот спешилась, шурша юбками, и вдруг застыла,
стесняясь мешать воссоединившимся братьям. Она сдавленно прошептала:
- Не может быть...
- Но вы же не видели его мертвым, - возразила Мериэл. Эти слова мгновенно
объяснили Трот, что произошло. Она знала про смертный приговор, слышала выстрелы, но
не видела Кайла мертвым. Зажав рот ладонью, она уставилась на Кайла - истощенного, но
живого. Живого!
Кайл повернулся к женщинам, не отпуская Доминика, который не только ласково
обнимал его, но и поддерживал. Теперь близнецов было нетрудно отличить: Доминик сиял
здоровьем и радостью, а Кайл выглядел так, словно едва оправился после долгой болезни.
Желание Трот обнять его поутихло, когда Кайл взглянул на нее тусклыми,
безразличными глазами. Господи, неужели он ее забыл? А может... больше не хочет ее
видеть? Сердце Трот ушло в пятки.
В этот миг губы Кайла слегка раздвинулись в улыбке.
- Трот, я рад, что ты добралась до Англии благополучно.
По крайней мере, он узнал ее. В Англии, как и в Китае, публичные проявления
супружеской привязанности вызывали всеобщее неодобрение. Даже такие любящие пары,
как Доминик и Мериэл, в присутствии посторонних вели себя сдержанно. Надеясь, что Кайл
просто следует английским обычаям, Трот с запинкой произнесла:
- Я была уверена, что вы погибли, милорд.
- А я так и не поверил в твою смерть, Кайл! - вмешался сияющий Доминик. - Хотя мне
не оставалось ничего Другого после того, как я услышал рассказ Трот о казни.
- Я действительно чуть не умер. У By Чжона своеобразное чувство юмора: он обожает
устраивать ложные казни. - Кайл пожал плечами. - Но благодаря тому, что Трот сообщила о
моей кончине Чэнгуа и Ост-Индской компании, меня увезли из Фэнтана и вырвали из когтей
малярии.
Он отстранился от брата и чуть не упал. Встревоженный, Доминик подхватил его.
- Ты выглядишь, как ходячий труп.
- Это не так уж плохо, - возразил Кайл, с трудом удерживаясь на ногах. - Чтобы
полностью оправиться после малярии, нужно долгое время. Трот разузнает, как лечат эту
болезнь.
- Конечно, а пока тебя надо поскорее отвезти домой. Я поеду с тобой. Мериэл, ты не
отведешь мою лошадь в конюшню? - Не дожидаясь ответа, Доминик подсадил брата в
экипаж и велел кучеру трогать.
Это болезнь сделала Кайла таким безучастным, решила Трот. Он обессилел во время
тюремного заключения и долгого плавания, а малярия не из тех болезней, от которых
оправляются быстро.
Но все-таки Трот чувствовала глубокую обиду, пока подводила Корицу к тумбе, чтобы
снова сесть в седло. Кайл поздоровался с ней, как со случайной знакомой, а не любимой
женой.
Уже садясь в дамское седло, она со всей ясностью осознала, что означает его
возвращение: Кайл предложил ей брак только для того, чтобы защитить ее, но быть ее
мужем он не собирался. Да, она стала его любовницей. Если бы не смертный приговор,
между ней и Кайлом все осталось бы по-прежнему. У Трот задрожали руки.
Мериэл легко вскочила в седло.
- Не ревнуйте Кайла к Доминику, - посоветовала она. - Если они любят друг друга, это
еще не значит, что мы с вами безразличны им. По-моему, братская дружба научила их
настоящей любви.
Трот с трудом сглотнула, не зная, радоваться ей или печалиться оттого, что Мериэл так
легко прочла ее мысли.
- Да, вам незачем ревновать: Доминик любит вас. А мы с Кайлом - совсем другое дело.
Мериэл пустила лошадь по аллее, ведя на поводу жеребца Доминика.
- Да, другое. У вас еще не было случая познакомиться поближе, при обычных
обстоятельствах. - Она взглянула на Трот. - Но вы любите его, а он ни за что не предложил
бы вам выйти за него замуж, если бы вы не были дороги ему. Сейчас он просто измучен
болезнью и путешествием. Наберитесь терпения.
Другого выхода у Трот не было. Но по пути домой она невольно вспомнила с
...Закладка в соц.сетях
