Жанр: Электронное издание
Patni14
...она заменила их длинными, с жемчугами и аметистами.
Возможность проколоть уши и носить сережки до сих пор переполняла Трот
ликованием. Из всех женских украшений она больше всего мечтала о серьгах, но,
разумеется, Цзинь Кан не имел права носить их. Мочки ушей Трот еще не успели зажить, а
новые сережки оказались тяжелыми и причиняли легкую боль, но Трот не замечала ее.
Сегодня никто и не подумает усомниться в том, что она женщина.
- А вот и еще один подарок. - Мериэл протянула Трот тяжелый браслет, обруч,
образованный переплетенными извилистыми полосками золота.
Трот перевела взгляд на кольцо Кайла, которое сжали, чтобы она могла носить его.
- Он похож на... мое обручальное кольцо.
- Это традиционное кельтское плетение. И кольцо, и браслет раньше принадлежали
шотландке, матери Доминика и Кайла.
Трот вгляделась в прихотливый узор.
- Вероятно, теперь они ваши?
- Фамильные драгоценности дарят в знак любви, а не передают по наследству. Кайл
был бы рад узнать, что браслет достался вам.
Слезы навернулись на глаза Трот.
- Вы так добры!
- Мы многим обязаны вам, Трот. - Мериэл жестом отослала из комнаты горничную. -
Мне пора одеваться. Я зайду за вами, когда наступит время сойти вниз.
Спустя короткое время графиня вернулась, обворожительная в своем
нефритово-зеленом платье, подчеркивающем цвет глаз и лунный отблеск волос. Доминик,
сопровождавший ее, обратился к Трот:
- Сегодня вы неотразимы. Мой брат всегда отличался превосходным вкусом.
С улыбкой он предложил Трот левую руку, правую подал Мериэл и повел двух дам
вниз по широкой лестнице. В черном фраке он выглядел внушительно и казался точной
копией брата.
Трот уже присмотрелась к Доминику и ни за что не перепутала бы его с Кайлом, но
задумалась, каково было бы появиться на первом балу в жизни под руку с мужем. Когда
Доминик смотрел на Трот, она видела в глубине его глаз затаенную печаль. А Кайл,
наверное, смотрел бы на нее с многозначительной, ласковой улыбкой.
Судорожно сглотнув, Трот приготовилась к встрече с гостями. Вскоре имена и лица
начали путаться у нее в голове: викарий с женой, генерал, баронет с женой, смуглый
бородатый мужчина в чалме и прекрасно сшитом фраке... Гостей явно удивила необычная
внешность Трот, но никто не выказал недовольства или презрения.
А кое-кто из мужчин поглядывал на нее с явным любопытством. Когда-то Трот мечтала
о подобном внимании, но теперь оно только раздражало ее: она не могла представить рядом
с собой никого, кроме Кайла.
Заиграла музыка, нервозность Трот улетучилась без следа. Тетушки Мериэл решили,
что Трот не следует танцевать, ведь траур еще не закончен, и Трот охотно согласилась с
ними. Она была не прочь потанцевать, но когда-нибудь потом, а сейчас предпочитала просто
понаблюдать за гостями.
Бал продолжался, и через некоторое время Трот заметила, что рядом с ней постоянно
находится кто-нибудь из Ренбур-нов, ненавязчиво поддерживая беседу и следя, чтобы Трот
не стало скучно и тоскливо в одиночестве. Очевидно, Кайла очень любили в семье, если так
усердно заботились о его вдове.
Через час к Трот подошла раскрасневшаяся от танцев Мериэл.
- Трот, я думаю, вам будет особенно приятно поговорить с нашей соседкой, Дженой
Карри. - Представив свою спутницу Трот, графиня удалилась. Трот не сдержала улыбку,
заметив, что Мериэл успела до дыр протереть подошвы шелковых туфелек.
Джена Карри оказалась рослой миловидной женщиной с темными волосами и черными
глазами. Трот нравилось знакомиться с высокими женщинами, такими, как Джена и сестра
Кайла, Люсия.
- Как поживаете, миссис Карри?
- Зовите меня просто Дженой, как все. Не хотите ли пройтись по оранжерее? Там не так
душно.
Трот приняла приглашение. Ей самой давно хотелось улизнуть в тихую оранжерею,
пахнущую цветами.
- Как я люблю это место! - Джена прикоснулась к ярко-алому бутону. - Когда-нибудь
мы построим оранжерею у себя в Холливелл-Гранж, хотя это будет выглядеть странно.
Гранжу далеко до Уорфилда: наш дом - просто большой коттедж.
- Ради того, чтобы видеть эту красоту круглый год, стоит рискнуть. Я часто прихожу
сюда. Влажный воздух и растения напоминают мне о Южном Китае.
- А мне - об Индии. - Шурша юбками, Джена уселась на скамью, окруженную
пышными кустами.
Трот присела рядом.
- Вы бывали в Индии?
- Я родилась там. Мой отец, офицер, служил в Индии. Перебрав в памяти гостей, Трот
вспомнила высокого мужчину с проницательным взглядом и военной выправкой.
- Ваш отец - генерал Эймс?
- Да. Первые двадцать пять лет жизни я провела в Индии. Моя мать - индианка,
принадлежащая к высокой касте.
У Трот от волнения перехватило дух.
- Так вот почему Мериэл предложила мне поговорить с вами! - Она вгляделась в лицо
собеседницы. - Но ваша смешанная кровь не так очевидна, как моя.
Джена улыбнулась.
- Если бы вы увидели меня одетой в сари и стоящей рядом с мужем, а он чистокровный
индус, вам и в голову не пришло бы, что я наполовину англичанка. Но вы правы: в
европейской одежде я выделяюсь только смуглотой. Ваше китайское наследие гораздо
заметнее.
Трот живо придвинулась к ней.
- Как вам живется среди британцев?
- Положение отца надежно ограждает меня от предубеждений. - Джена поджала
губы. - Мне пришлось нелегко только после первой свадьбы, когда мой муж узнал, что я
полукровка, и пришел в ужас. Это привело к... серьезным неприятностям. Я уже добивалась
развода, когда он умер.
Трот догадалась, что Джена многое вынесла, но не хотела об этом вспоминать.
- Ваш муж - тот рослый джентльмен в чалме?
- Да. Карри - англизированная форма его родового имени. - Джена усмехнулась. -
Камаль решил провести остаток жизни в Англии и потому перенял некоторые местные
обычаи, но его борода и чалма напоминают мне, что я не просто англичанка. Впрочем, я
ничего не хочу забывать.
- А вы никогда не думали о том, что было бы проще стать или индианкой, или
англичанкой?
- Проще - может быть, но при этом я перестала бы быть собой. - Джена окинула Трот
взглядом больших темных глаз. - Самый простой путь не всегда бывает лучшим. Наверное,
вам в Кантоне жилось нелегко, и все-таки не стоит забывать, что вы наполовину китаянка.
Старательно подражая англичанам, вы будете обделять саму себя.
Джеке было легко давать советы: внешне она ничем не отличалась от европейских
женщин, она жила под защитой высокопоставленного отца. Правда, с первым мужем ей не
повезло, зато второй производил впечатление умного человека, и местное общество приняло
его, несмотря на чуждую кровь. Джена понятия не имела, что значит быть изгоем, скрывать
даже собственный пол.
- С такой внешностью мне ни на минуту не удастся забыть о своем происхождении.
Джена вгляделась в ее лицо, но заговорила о другом:
- Местные жители консервативны, особенно крестьяне, но им хватает терпимости. Вы
вошли в семью, которая будет защищать вас, как мой отец защищает меня. А когда кончится
траур, вас ждет беззаботная и радостная жизнь в Англии.
- Надеюсь, - невесело отозвалась Трот. - В Китае у меня ничего не осталось.
22
Хошань, Китай
Весна 1832 года
Тропа резко вывернула из-за выступа скалы, и взглядам путников открылся Хошань.
Кайл замер, ошеломленный красотой храма, возвышающегося впереди. На рисунке он видел
возле храма воду, но не сообразил, что храм стоит на острове посреди озера. Небо
отражалось в воде, Хошань казался парящим в вышине.
Трот, стоящая по другую сторону от осла, пробормотала еле слышно:
- Он прекрасен, правда? Голубой черепицей кроют только крыши храмов.
Голубая черепица - символ неба. Кайл жадно разглядывал храм и окружающие его
строения, не в силах поверить, что через пару часов он наконец-то прибудет в Хошань.
Ощущая странную смесь возбуждения, грусти и предвкушения, он снова зашагал по узкой
тропе, вьющейся по склону горы и крутыми петлями спускающейся к озеру. На тропе
виднелись вереницы паломников.
Кайл напомнил себе, что должен шаркать ногами и брести с опущенной головой, как
старик. Но это было нелегко: сейчас он чувствовал себя юношей, впервые познавшим ни с
чем не сравнимое плотское наслаждение.
Кайла так и подмывало запеть или броситься бежать вниз по склону, выплескивая
ликование.
Ему хотелось без конца благодарить Трот, поскольку вместе с ней он заново открыл
для себя жизнь. Страстная и податливая, она была неотразима. В то утро, уничтожив следы
своего пребывания в пещере и напоследок заглянув в святилище, они двинулись вниз по
холмам, навстречу полям, среди которых пестрели деревни. В сумерках они остановились на
деревенском постоялом дворе, как две капли воды похожем на тот, где они провели первую
ночь.
Весь день кровь бурлила в жилах Кайла, и едва они остались вдвоем в комнате, он
заключил спутницу в объятия. Они соединились возле неровной глинобитной стены, Трот
была так же охвачена страстью, как и Кайл.
Подкрепившись рисом, Кайл попытался следовать учению даосов, и обнаружил, что
действительно способен задерживать в себе семя и продлевать удовольствие. Несколько
последующих ночей и однажды днем, в тени у ручья, Трот охотно участвовала в
экспериментах Кайла, ободряя его радостным смехом и воодушевлением. Кайл и не
подозревал, что может поддерживать с женщиной отношения, которые он за неимением
лучшего определения называл страстной дружбой.
Рядом с Трот он мог не опасаться слез, требований или попыток манипулировать им;
она не считала, что Кайл принадлежит ей, поскольку они спят вместе. Трот казалась ему
воплощением честности и великодушия, она была на удивление открыта и проста. Они
предавались любви так часто и усердно, что Кайл удивлялся тому, что им хватило сил
добраться до Хошаня. Но они выдержали долгий путь. Он занял три недели, больше, чем
предполагалось, поскольку они не видели причин спешить, но неуклонно приближались к
храму, мысли о котором преследовали Кайла почти всю жизнь.
Спускаясь к храму по извилистой тропе, Кайл вдруг пожалел, что цель оказалась
достигнутой так быстро. До сих пор ему придавало сил предвкушение. Но на обратном пути
все будет иначе: каждый шаг приблизит его к завершению странствий и расставанию с Трот.
Впереди на тропе захрустела галька, свидетельствуя о том, что какой-то паломник
возвращается из храма. Вскоре показался паланкин, который несли два носильщика. Кайл,
Трот и Шен прижались к почти отвесной стене с краю тропы, пропуская паланкин с
задернутыми занавесками. Жилистые носильщики быстро перебирали ногами, словно не
замечая, что дорога идет в гору.
Когда они скрылись из виду, Кайл тихо произнес:
- Они идут так быстро потому, что уверены в себе? Или потому, что если они сорвутся
со скалы и погибнут, их ждет скорое возрождение?
Трот улыбнулась.
- Скорее всего, они с давних пор доставляют в храм больных паломников и эта тропа
хорошо им знакома.
- Значит, им легче, чем мне. - Кайл опасливо заглянул в пропасть слева от тропы. -
Наверное, строители Хошаня умышленно выбрали для него такое труднодоступное место.
- Если бы добраться до храма было легко, он утратил бы половину своей
притягательности.
Заметив, что к ним снова приближаются странники, Трот умолкла. Тропа
заканчивалась на берегу озера, где несколько купцов разложили свои товары. Оставив Шена
в местной конюшне, Трот купила гирлянду цветов с опьяняющим, резким запахом и
соломенную корзинку с фруктами, предназначенными в дар богам. Цветы она вложила в
руки Кайлу, затем взяла его за локоть и повела на причал, откуда лодка перевезла их и еще
нескольких паломников на остров.
Пока лодка скользила по глади озера, повинуясь взмахам сильных рук юноши в серой
одежде, Кайл все больше волновался. А если, проделав такой долгий путь, он не найдет в
храме ничего, кроме удивительной красоты? Кайл повидал немало чужеземных святилищ,
пытаясь постичь нечто неуловимое, чему он даже не мог найти названия. Порой ему
казалось, что предмет его поисков совсем рядом. Но приблизиться к нему Кайлу не удалось
ни разу.
Трот почтительно помогла Кайлу выйти из лодки и повела его по широкой лестнице,
ведущей к воротам храма. С бьющимся сердцем Кайл напрягал глаза, сквозь тонкую повязку
разглядывая здание, когда-то поразившее его воображение, рассматривал позолоченные
статуи мифических существ, возвышающиеся на изогнутых коньках пропорциональных
крыш.
Но больше всего Кайла изумила атмосфера, царящая на острове. Она напоминала
атмосферу святилища Гуань Инь, но завораживала в сотни раз сильнее. Хошань излучал
священную энергию, внушающую одновременно смирение и просветление. Кайл чувствовал
ее всеми фибрами своего существа.
Из-за высоких ворот в виде арки доносилось пение монахов, их прекрасные, неземные
голоса. Трот крепче сжала локоть Кайла. Красота Хошаня тронула бы даже человека с
каменным сердцем.
Они шагнули в таинственный полумрак. Над просторным святилищем возвышался
купол с росписью и позолотой, освещенный десятками свечей. Воздух пропитывал аромат
сандалового дерева, такой пряный, что Кайл почти ощущал его вкус на языке.
Вокруг большого помещения располагались храмы других богов, но взгляд Кайла
устремился на громадную позолоченную статую безмятежного Будды. Это изваяние было
средоточием энергии, излучаемой храмом, подкрепленной двумя столетиями поклонений и
молитв.
Почти все монахи сидели в позе лотоса, не прекращая песнопений, от которых,
казалось, вибрировали стены святилища, но несколько служителей храма встречали гостей.
Когда один из монахов приблизился к Трот, она поклонилась, что-то негромко сказала и
протянула ему несколько серебряных монет. Монах кивнул и дал ей полдюжины длинных
тлеющих курительные палочек.
Трот уверенно повела Кайла вперед, к алтарю, возле которого они положили цветы и
фрукты. В пути Трот объяснила, что в храме поклоняются не идолу, а духовному сознанию,
которое он символизирует. В мерцающем свете свечей лицо Будды казалось почти живым, а
глаза такими проницательными, что было нетрудно понять, почему паломники
обожествляют и само изваяние.
Отступив на несколько шагов, Трот вложила в пальцы Кайла три курительные палочки.
За ночь до прибытия в Хошань она объяснила спутнику, как следует вести себя в храме.
Сначала Кайлу следовало опуститься на колени в молитве или медитации. Закончив обряд
поклонения, Кайл должен был поставить курительные палочки в подставку перед статуей,
низко поклониться и встать.
Он повиновался, с трудом, как и подобало старику, преклонив колени на холодном
мраморном полу. Наконец-то он достиг цели своего путешествия. Прикрыв глаза под
повязкой, Кайл почувствовал, как его душу наполняет покой. Сила. Умиротворенность.
Тайны, недоступные пониманию смертных.
Зачем он, грешник, предпринял такое паломничество? Бог свидетель, не ради забавы, а
в поисках мудрости и душевного покоя.
Но он не заслужил ни того, ни другого. Прошлое пронеслось перед его мысленным
взором, он вспомнил, сколько раз раздражался и проявлял эгоизм. Десять лет он враждовал с
родным братом, а всему виной были его собственные надменность и глупое упрямство. Кайл
знал, как много он значит для своего отца и как сын, и как наследник, но держался с ним
отчужденно, хотя и понимал, что отец стремится к более дружеским, крепким узам.
И Констанция... Она служила ему опорой, стала его спасением, но лишь в час смерти
он сумел объяснить ей, как она дорога ему.
Отчаяние накатило на него волной. Удача сопутствовала ему с самого рождения, а он
оказался недостоин такой милости. Он пустой, никчемный человек, он потерпел фиаско во
всем, что имело значение. Господи, зачем он вообще появился на свет?
Слезы увлажнили его повязку, кто-то робко коснулся его левой руки. Трот. Кайл
вцепился в ее руку, чтобы не сгинуть в пучине самобичевания. Трот...
Она пожала его пальцы, и Кайл ощутил пульсацию ее ци. Чистая, яркая, ее энергия
была наполнена состраданием, согревающим Кайла во мраке отчаяния. Первая искра света
разгорелась, как солнечный диск, озаряющий землю очищающим огнем, сжигая его боль и
сомнения, мелочность и сожаления. Кайл чувствовал, как его душа плавится, обугливается и
преобразуется.
Да, он далек от совершенства, порой он делал глупости, но никогда не держал в сердце
зла. Он не был жестоким и даже в гневе помнил о своем долге и чести. А теперь пришло
время научиться с радостью исполнять свой долг. Кайла переполняло безбрежное сочувствие
ко всем страдающим существам в мире, он знал, что это лишь слабое подобие божественного
сострадания к человечеству, но ему, смертному, хватит и этого. Неожиданно Кайл воспрянул
духом.
Может, именно эту душевную чистоту христиане называют благодатью? Как странно!
Понадобилось объехать полмира, чтобы понять то, что священники пытались объяснить ему
в проповедях, к которым он почти не прислушивался.
"В моем конце - мое начало..." Для Кайла началом стало обретение глубокого
душевного покоя. Беспокойство, изводившее его с самого детства, развеялось, словно
никогда не существовало. Кайл понял, что душевный покой следовало искать не в других
странах, не на другом конце света, а в самом себе.
Трот еле слышно заерзала рядом, и Кайл вдруг заметил, что у него затекли ноги, а
колени ноют от долгого стояния на мраморном полу. Сколько же он блуждал по лабиринтам
своей души?
Неловким движением он поставил палочки в подставку, низко поклонился и встал на
ноги. Трот сделала то же самое, но более грациозно.
Вдвоем они прошлись по храму, чтобы заглянуть в другие святилища. Кайл старался
запомнить каждое изваяние, каждую подробность, чтобы в будущем мысленно возвращаться
в этот храм, зная, что ему больше не суждено увидеть его наяву.
Покинув храм, они направились в сад, окружающий его. Изобилующий уединенными
уголками, он идеально подходил для медитации. Возле площадки с камнями причудливой
формы Трот еле слышно спросила:
- Вы не могли бы подождать здесь несколько минут? Перед уходом я хотела бы
заглянуть в сад Гуань Инь и поклониться богине.
- Конечно, я подожду. - Кайл опустился на скамью в тени миниатюрной горы из
неотесанного камня, охотно отпуская Трот помолиться в одиночестве.
В саду камней царил покой. Песнопения слышались словно из другого мира. Тихо
журчал крошечный водопад, падая с маленькой скалы в пруд. В пруду с веселым щебетом
плескались птицы с пестрым оперением. Убедившись, что поблизости никого нет, Кайл
приподнял повязку над глазами, чтобы получше разглядеть сады Хошаня. Они оказались еще
чудеснее, чем сквозь пелену тонкой ткани.
Его безмятежное созерцание внезапно прервалось: пожилой монах вошел в сад камней,
его легкие шаги заглушало пение птиц. Взглянув на Кайла, старик замер на месте.
Проклятие! Кайл мысленно выругал себя за самонадеянность. При дневном свете цвет
его глаз был особенно ярким; увидев их, каждый понял бы, что под повязкой скрывается
лицо европейца.
В растерянности Кайл спросил совета у самого себя и тут же получил его. Прежде чем
монах успел поднять крик, Кайл поднялся, сложил ладони у груди классическим индийским
жестом приветствия.
- Намаете, - негромко произнес он, кланяясь, как индиец.
Узнав жест и слово, монах слегка смягчился, сложил руки по примеру Кайла и
повторил:
- Намаете.
Кайл снова поклонился, вложив в поклон всю искренность и стараясь казаться
безобидным, и покинул сад камней, встретившись с Трот возле святилища Гуань Инь.
- Я потерял бдительность, и какой-то монах понял, что я иностранец, - коротко
объяснил он. - Вряд ли он поднимет тревогу, но нам лучше поскорее уйти отсюда.
Не тратя времени на расспросы и упреки, Трот взяла его за руку и повела прочь. Одна
из лодок готовилась к отплытию, в ней нашлось два свободных места, и через несколько
минут путники уже были на берегу озера.
Оба решили, что о том, чтобы переночевать на постоялом дворе на берегу, не может
быть и речи. Забрав Шена из конюшни, они двинулись в обратный путь по извилистой тропе.
День клонился к вечеру, прохожих попадалось немного. По расчетам Кайла, покинуть
опасную тропу они должны были незадолго до темноты. На ночлег Трот предложила
остановиться на крохотном постоялом дворе, где они уже побывали.
Дойдя до выступа скалы, заслонявшего храм, Кайл попросил:
- Подожди.
Трот кивнула, и оба обернулись, чтобы в последний раз взглянуть на Хошань. В
угасающем свете дня храм выглядел еще более нереальным, чем утром.
- Погони я не вижу. - Кайл коротко объяснил, что произошло, и добавил: - Мне
показалось, монах понял, что я честный паломник, и не встревожился, хотя и узнал во мне
"заморского дьявола".
- А может, он проникся уважением к чужестранцу, который проделал такой долгий
путь и так рисковал, чтобы поклониться в храме. - Трот улыбнулась. - Или же принял вас за
индийца, а не европейца. Так или иначе, Будда защитил вас.
Помедлив минуту, Кайл задал вопрос, который уже три недели не давал ему покоя:
- А во что веришь ты, Трот?
- Отец приучил меня исповедовать пресвитерианство, оно и стало моей первой верой, -
с расстановкой произнесла она. - Но в Китае не обязательно верить в какого-то одного бога.
Читая религиозные книга, я заметила, что между Буддой и Христом немало общего, поэтому
я не мучаюсь угрызениями совести, вознося молитвы Гуань Инь и Будде. - Она приподняла
бровь. - А вас Хошань превратил в буддиста?
- Напротив. - Кайлу вспомнилась итальянская картина из галереи Дорнли. На ней
распятый Христос выглядел столь же духовным и величественным, как и Будда в Хошане.
Кайла всегда влекло к этой картине, и теперь он понял, почему. - Впервые за всю жизнь я
по-настоящему почувствовал себя христианином.
Молча попрощавшись с храмом, он повернулся спиной к священной долине и снова
зашагал по тропе. Побывав в Хошане, он, вероятно, совершил самый правильный поступок в
своей жизни.
Несмотря на то, что оплошность Кайла в Хошане не привела к роковым последствиям,
из предосторожности Трот выбрала другую дорогу, ведущую в Кантон. При этом у путников
появилась возможность не только повидать новые места, но и продлить путешествие на
несколько дней. Сознавая это, Трот втайне радовалась и раскаивалась, но наслаждалась
каждым часом, проведенным в обществе Кайла. Никогда еще она не была так счастлива, как
теперь, рядом с человеком, знающим, кто она такая на самом деле.
На третий вечер после отъезда из Хошаня они приблизились к городку Фэнтан. При
виде высоких глинобитных стен Трот нахмурилась.
- Пожалуй, нам не следует заходить в город. Он довольно велик, здесь наверняка много
чиновников и солдат.
- Мы благополучно выбрались из Кантона, а он гораздо больше. И потом, если мы
решим обогнуть Фэнтан, нам придется несколько миль брести мимо рисовых полей, а это
вряд ли понравится их хозяевам. Уж лучше притвориться скромными странниками.
Кивнув, Трот потянула Шена за узду, и вскоре они вошли в Фэнтан через западные
ворота. На многолюдных улицах Трот снова стала молчаливой. Вокруг бегали дети с яркими
бумажными вертушками, старики беседовали с друзьями или смотрели представления
уличных артистов. Совсем рядом разорвалась бамбуковая хлопушка, Шен заупрямился, а
Кайл тихо спросил:
- Что здесь происходит?
Трот перевела взгляд на плывущие в небе над городом воздушные змеи в виде
драконов.
- Какой-то местный праздник. Я разузнаю на постоялом дворе.
На двух постоялых дворах для них не нашлось места, на третьем им наконец удалось
получить комнату. Хозяин оказался словоохотливым, Трот подробно расспросила его и,
оставшись наедине с Кайлом в комнате, объяснила:
- У местного градоначальника, господина By Чжона, родился первый сын, праздник
устроен в его честь. Видимо, By уже в летах, но детей у него раньше не было. На радостях он
принес богатые дары всем городским храмам и распорядился устроить уличные празднества
и шествие с "танцем льва".
- "Танец льва"? Может, задержимся и посмотрим его? - Кайл привычными
движениями разматывал повязку. Трот всегда нравилось наблюдать, как он превращается из
старика в пылкого возлюбленного. Ее любовника.
Она прикусила губу и задумалась.
- Нам следовало бы избегать многолюдных сборищ. На таких праздниках часто
вспыхивают драки, горожане наверняка напьются.
- Я уверен, ты сумеешь защитить меня. - Он снял парик и провел по волосам
пятерней. - Мне не терпится увидеть праздник. Во время китайского Нового года я то и дело
поглядывал в сторону Кантона, жалея, что не могу попасть туда.
Трот лукаво улыбнулась.
- Попробуйте уговорить меня.
- Каким образом, плутовка? - Блеснув глазами, он в два шага пересек комнату и
схватил Трот в объятия. - Ты хочешь, чтобы я овладел тобой?
Она обвила руками его шею.
- Да, прошу вас!
Кайл сорвал с нее тунику прежде, чем они добрались до лежанки, а через минуту на
пол упали широкие штаны Трот. Как он прекрасен, думала Трот, наслаждаясь изощренными
прикосновениями Кайла. Иногда ей хотелось спросить его, всегда ли совокупления бывают
такими неистовыми, но она не смела. Ей хотелось верить, что между ними происходит нечто
особенное, что, кроме нее, для него не существует женщин, а он - ее единственный мужчина.
Единственный мужчина в мире... Содрогаясь, она запустила пальцы в его волосы и
предалась блаженству.
После любви они задремали и проснулись оттого, что прямо под окнами затрещали
хлопушки. Трот зашевелилась в объятиях Кайла и сонно произнесла:
- На ужин нам хватит припасов из сумок. А потом мы продолжим.
- Замечательное предложение. - Кайл поцеловал теплый изгиб ее плеча, готовый
согласиться, но вместо этого поднялся с лежанки. - Однако я голоден, к тому же никогда не
видел уличных праздников, а заняться любовью можно и позднее.
Подавив разочарование, Трот встала и оделась.
- Вы неутомимый путешественник, милорд.
- Каюсь, - усмехнулся Кайл, любуясь ею. Только когда прекрасное тело Трот исчезло
под одеждой, он начал обматывать голову и лицо тканью. Кайла волновала мысль о том, что
лишь ему одному известно, какая красота таится под мешковатой одеждой Трот.
Уже в тысячный раз он задумался о том, стоит ли попросить Трот после приезда в
Англию остаться его любовницей
...Закладка в соц.сетях
