Жанр: Электронное издание
Ezerska2
...з его кабинета.
Но еще раз сосредоточиться цесаревичу снова не удалось. Адъютант доложил ему о
приходе принцессы Марии. "Этого мне еще только не хватало! - раздраженно подумал
Александр. - Слухи по Зимнему разносятся стремительно, конечно, она пришла убеждать
меня не отсылать ее обратно!"
- Проси, - раздраженно бросил он адъютанту и быстро спрятал злополучные письма в
тайник в столе.
- Ваше высочество! - Мария вошла в кабинет, неся что-то мягкое в руках, она вся
лучилась каким-то особенным светом. - Я хотель принесть вам сувенир.
- Что это? - Александр брезгливо отстранился от копошащегося под белой тканью
мягкого комочка.
- Кролик, - торжественно сказала Мария, снимая тряпочку с подарка.
- Кролик? Зачем?
Вы сказаль, что хотель по-травить заяц. Но заяц нет. Я дарить вам кролик. Кролик
любит по-травка. Свежий и зеленый.
- О, Господи! - Александр картинно возвел глаза и руки к небу. - Принцесса! Я говорил
с вами об охоте. Да, я люблю травить зайцев. Но по-русски "травить" означает загонять в
угол и убивать!
- Убивать? - глаза принцессы мгновенно наполнились слезами, она тут же схватила со
стола кролика и прижала его к груди, словно хотела защитить. - Ви не любить, вы
убивать! Ви жестоки!
- Ну, вот, теперь я еще и палач, - рассмеялся Александр вслед убегавшей из кабинета
Марии. - И что еще интересного мне принесет этот день, а?
И хотя вопрос был чисто риторический, ответ на него цесаревич получил, едва только в
комнату вернулся Жуковский.
- Я столкнулся в приемной с Ее высочеством. Она рыдала, и княжна Репнина
вынуждена ее сейчас успокаивать.
- Натали здесь? Зачем?
- Это она Вам сама сейчас и объяснит, а Вы отвечайте, чем Вы обидели принцессу?
- Малышка принесла мне презент. Она решила, что я люблю травить, то есть кормить
травой ушастых. В общем, мне пришлось популярно объяснить ей значение этого слова,
раз уж вы не потрудились это сделать прежде меня, - самодовольно ухмыльнулся
Александр.
- Как же я ошибался в Вас! Мало того, что самонадеянны и глупы, так Вы еще и
жестоки, mon prince.
- Помилуй Бог, Василий Андреевич, я всего лишь хотел раскрыть ей глаза...
- В таком случае пришла пора и мне раскрыть Вам глаза, - прервал его Жуковский и,
вернувшись к двери, открыл ее настежь и громко сказал. - Войдите, сударыни, и
объяснитесь!
- Что это значит? - вскричал Александр, глядя на вошедших Репнину и Марию, все еще
не утешившуюся от слез.
Ваше высочество! - Наташа решительно шагнула ему навстречу. - Я прошу у вас
прощения, но я даже и представить себе не могла, что Вы посчитаете меня за автора тех
писем.
- О чем это вы? - нахмурился Александр.
- О вашей переписке с прекрасной незнакомкой, - Наташа повернулась к принцессе и
взяла ее за руку. - Позвольте мне представить Вам Вашу корреспондентку: Ее высочество
принцесса Гессен-Дармштадская!
- Что? - только и мог выговорить цесаревич.
- Да, - кивнула Наташа. - Принцесса Мария и есть та таинственная особа.
Александр с ужасом переводил взгляд с Жуковского на Наташу, с Наташи на принцессу
и снова возвращался к улыбающемуся Жуковскому.
- Так это я с вами вел переписку? - Александр наконец обрел дар речи и обратился к
принцессе Марии.
- О, да, - смущенно ответила Мария, оглядываясь на подбадривающую ее Наташу. - Но
ви биль такой страсть на бумага и такой лед, когда видеть меня!
- Принцесса, я польщен - нет, я потрясен. Я не ожидал получить от Вас такие стихи...
Так могла написать только русская девушка...
- Что лишний раз доказывает, насколько сильно желание принцессы стать достойной
спутницей будущего российского императора, - Жуковский поспешил сгладить
возможное недоразумение от ответа цесаревича.
- Но я предполагал...
- Что предполагал? - спросила Мария.
- Мне понятно, почему у Его высочества возникли сомнения! Все послания были
написаны неизвестной ему рукой, - вставила свое слово Наташа.
- А принс знать всех почерк во дворе? - удивилась Мария. - У принс так много кто
писать?
- Не во дворе, а во дворце, - тут же отвлек ее внимание Жуковский.
Его высочеству пишут многие, - добавила Наташа, успокаивая принцессу, - но
Александр Николаевич переписывался только с одной. С вами, Ваше высочество, с
таинственной и прекрасной незнакомкой.
- Но как же это? - Александр все еще не мог прийти в себя от изумления.
- Это было нашей маленькой тайной, - сказала Наташа. - И до поры до времени
принцесса стеснялась открыть ее. Она сочиняла, а я переписывала.
- Я не ожидал, - растерянно повторил цесаревич, - я не ожидал, что столь застенчивая и
юная особа может так открыто и талантливо выражать свои чувства. Я не подозревал, что
в вас дремлет такая страсть...
- Герр Жуковски говорить, надо не бояться показать льубов. Но мне чуть-чуть стыд.
- Что вы, принцесса, - воскликнул растерянный и польщенный Александр. - Ваше
чувство прекрасно!
- О, нет! Это ваша стих так прекрасный, так поэт, что я должен быть искренность.
Благодарю вас, Мария, - потрясенный цесаревич подошел к ней и поцеловал руку. - Это
для меня комплимент. Я не считал себя поэтом.
- Александр Николаевич никогда не согласился бы на столь романтичный поступок,
если бы не чувства, которые он к вам испытывает, - поспешила подсказать Репнина.
- Вы правы, Натали, - вздрогнул тот. - В своих стихах я выразил свои истинные чувства.
Скажите мне, Натали, это была ваша идея?
- Нет-нет! Просто принцесса не знала, как еще убедить Вас в своей любви.
- Что же, ей это вполне удалось, - сдержанно признал Александр. - Но вместе с тем я
хотел попенять вам, княжна. Этой игрой в тайную переписку вы ввели меня в
заблуждение, я предполагал, что .эти строки принадлежат перу другой дамы.
- Ви не думаль - это я? - расстроилась Мария.
- Я вообще ни о ком не думал, - цесаревич тут же исправил свою оплошность. - Я
просто придумал себе прекрасную девушку. Я ее вообразил. Но теперь все кончено - я
знаю, как она выглядит.
- Почему кончено, Ваше высочество? - насторожился Жуковский.
- Я хотел сказать, что фантазии закончились. И для чего теперь что-то придумывать,
когда для тайн больше нет оснований?
- В таком случае, мы можем сообщить об этом государыне? - многозначительно
спросил Жуковский.
- Да-да, - кивнул Александр. - Можете сказать ей.
- Что сказать? - тут же заметила их переглядывания Наташа.
- Правду, - остепенил ее любопытство цесаревич. - А сейчас, когда все разъяснилось, я
прошу вас, сударыни, дать мне возможность сосредоточиться. Я приглашен Его
величеством на заседание Государственного совета и хотел бы оговорить предварительно
с Василием Андреевичем кое-какие детали предстоящего обсуждения. Принцесса..
Натали.
Александр еще раз поцеловал Марии руку, а Наташу, направившуюся было вслед за
принцессой, за руку удержал.
- Я думал, что она - это вы, прошептал Александр ей на ухо.
- Я?
- Разве я мог подумать, что вы, такая умная, такая красивая, будете вселишь посыльной!
- Раньше это вас вполне устраиваю, - так же шепотом отвечала Наташа.
- Сейчас все по-другому. Еще немного - и я признался бы вам в любви.
- Но... вы представляете, к чему бы это привело? К очередной дуэли. С Андреем.
- Значит он... у вас с ним все хорошо?
-Да.
- Ну, что ж, - Александр нахмурился и сказал громко: "Я желаю вам счастья".
- Спасибо, Ваше высочество, - Наташа поклонилась ему. - Я тоже хочу, чтобы у Вас с
Марией все было очень хорошо. А как мне отблагодарить Вас за Ваше участие в моей
судьбе?
Не стоит, Натали, - Александр равнодушно махнул рукой. - Вы мне уже
отомстили... то есть я хотел сказать - отблагодарили. Вы мне очень помогли.
Смущенная и ничего не понявшая Наташа быстро ушла вслед за принцессой, а
цесаревич обернулся к Жуковскому.
- Василий Андреевич, я собирался просить у вас прощения за резкость, с которой
давеча я говорил с вами.
- В ответ я хотел бы сделать то же самое. Мы говорили с Вами на повышенных тонах.
Но это всего лишь признак кризиса, который требовал разрешения. И мы, надеюсь,
разрешили его?
- Разумеется, - кивнул Александр.
- А посему хотел бы обратить Ваше внимание на кризис иного свойства, в разрешении
которого Вы могли бы принять самое непосредственное участие.
- Если вы говорите о заседании Государственного совета...
- Именно о нем.
Дорогой мой, Василий Андреевич, - тяжело вздохнул Александр. - Я всегда любил вас
за то, что вы, как никто другой, хорошо понимали меня. Вы да еще разве что безмерно
уважаемый мною Карл Карлович, упокой, Господи, его душу!
- Ваше высочество, речь идет о деле огромной важности.
- Да-да, знаю, - отмахнулся Александр. - Знаю, понимаю! Но что может быть важнее
того, что только что в этой комнате произошло?!
- Но ведь это уже произошло. Как говорится, plus quam perfectum - давно прошедшее
время.
- Почему же давно прошедшее? Ничего не прошедшее! - возмущенно воскликнул
цесаревич. - Вы несколько минут назад разрушили мою мечту. Разбили надежду. И
желаете уверить меня, что переживать по этому поводу - значит попусту тратить время?
- Драгоценное время наследника престола! - напомнил Жуковский.
Я не хочу этого! Я никогда этого не желал! Моим единственным стремлением было
желание найти достойную подругу, которая украсила бы мой семейный очаг и доставила
то, что мне представляется единственным и высшим счастьем на земле - счастье быть
супругом и отцом.
- Но разве принцесса Мария не та, о ком Вы мечтали?
- Я хотел бы видеть в ней единомышленницу, но она всего лишь предмет торга. Станет
или не станет она будущей императрицей... Я мечтал о Женщине - нежной, ласковой,
преданной, домашней!
- Все это Вас еще ждет после свадьбы.
- Да неужели вы всерьез думаете, что мне дадут спокойно наслаждаться простыми
человеческими радостями, лишь только совершится эта церемония? Даже я при всей
своей наивности прекрасно понимаю, что тут же навалится такой груз новых и еще более
ответственных обязательств! Я должен буду обеспечить трону наследственность, а потом
превратить своих детей в игрушки в руках царедворцев и политиков!
- Но Ваше высочество...
Вы думаете, я забыл тот страшный холодный день в декабре, когда отец передал меня
гвардейцам, чтобы в случае удачи бунтовщиков они могли бы защитить меня. Я до сих пор
ощущаю этот запах пота, смешанного с водкой и вижу во сне их красные от морозного
ветра бородатые лица.
- Доля властителя никогда не была беспечной. И если помните, я написал тогда для
Вас в своей оде:
Жить для веков в величии народном,
Для блага всех - свое позабывать,
Лишь в голосе Отечества свободном
С смирением Дале свои читать...
- А я хотел другого, - в глазах Александра, кажется, блеснули слезы. - Поселиться гденибудь
в теплой Европе. Например, в Италии, в Падуе. Жить -просто, может быть, даже в
гостинице. Жить с той, что для тебя всех милее, нянчить малышей, дышать волшебным
италийским воздухом и вечерами смотреть с балкона на горы в лучах заходящего солнца.
И ежедневно навещать капеллу с фресками Джотто, слушать ее тишину и наслаждаться
вечностью и покоем!
- Ваше высочество, Александр Николаевич, позвольте помочь Вам однако спуститься с
небесных вершин на нашу грешную землю.
- А зачем?
- Знаете, в чем главная слабость мечтательства?
- В ее иллюзорности?
- Нет. Самое грустное зрелище - это мечта, ставшая явью. Сбывшаяся мечта - это крах
надежды.
- А не это ли самое вы только что проделали со мной, когда раскрыли тайну моей
прекрасной незнакомки?
- Мы не раскрывали тайны, мы пытались объяснить Вам, что Вы еще так мало знаете о
своей невесте, и ваше будущее сулит Вам еще много сюрпризов.
- То есть, вы хотите сказать, что мне следует остановиться?
- Ни в коем случае. Просто перенаправьте ось вашего поиска. Перестаньте смотреть
кругом и получше вглядитесь в то, что рядом.
- Вы меня совершенно запутали! Я говорю, что хочу дальше, а вы говорите - глубже.
- Вам, мой дорогой ученик, всегда не хватало усидчивости.
- Зато у меня хватает терпения выслушивать бесконечные нотации и нравоучения!
- Боюсь, Вы путаете эти сомнительные деяния с советами, которые даются Вам для
Вашего же блага.
- Господи! Да почему же все знают, что такое благо для меня, кроме того
единственного, кого это касается напрямую, кроме меня самого?! - Александр стал
гневен, но как-то по-детски и очень мелодраматично.
- А для этого. Вам надо сделать не так уж много, - улыбнулся Жуковский. - Вам стоит
лишь научиться управлять и стать тем, кому подчиняются.
- А я что делаю все это время? - растерялся Александр.
- Вы? Вы капризничаете. Да-да! Вы ведете себя, как самоуверенный и легкомысленный
мальчишка. И вместо того, чтобы доказать свое право быть услышанным, устраиваете
малоприятные сцены Их величествам и помыкаете бедной принцессой.
- Но я же исправился, - растерялся Александр.
- Неужели? - Жуковский эффектно выгнул дугой брови. - Вы были настолько упоены
своим потрясением, что даже не соизволили хорошенько успокоить бедную Марию.
- Я извинился... - начал было цесаревич.
- А должны были предложить ей руку и сердце!
- Опять должны! Должен, должен... - Александр собрался произнести по этому поводу
целую тираду, но по лицу Жуковского понял - его снова заносит. - Хорошо, хорошо. Я
пойду к принцессе и скажу ей все, что должен. И что я там еще должен?
- Мне кажется, Вам стоило бы уже на ближайшем заседании Государственного совета
заявить о себе как о будущем главе государства. Вы должны высказаться по столь важному
вопросу, как денежная реформа.
А я-то преклонялся перед вами за то, что вашей политикой как воспитателя было
отсутствие политики в наших отношениях, - грустно пробормотал Александр, уступая
настойчивости Жуковского. - Впрочем, что вы хотели мне сказать?
- Я хотел напомнить Вам, что на сегодня ситуация, как говорят шахматисты, патовая,
равенство мнений, за и против совершенно равны. И только Ваше вмешательство может
повлиять на расстановку сил.
- Да не лукавьте со мной, Василий Андреевич, к моему мнению никто не станет
прислушиваться, - Александр обреченно махнул рукой.
- И все же Вам стоит попытаться...
- Стукнуть кулаком по столу, оказаться гласом вопиющего в пустыне?
- Вы должны попытаться стать государем. Хотя бы раз представьте себе, что от Вашего
решения зависит судьба страны, и примите решение.
- Решения принимает отец!
- Так будьте же ему наследником, а не просто сыном!
Пока Александр думал, что еще ответить Жуковскому, явился его адъютант и сообщил,
что пора ехать на заседание Государственного совета. Под выразительным взглядом
своего воспитателя цесаревич кивнул выжидательно замершему графу Каверину и
направился к выходу.
В обсуждение проекта Канкрина Александр решил вмешаться лишь тогда, когда
председательствующий на заседании князь Илларион Васильевич Васильчиков попытался
подытожить все мнения, представив их в сложившейся противоположности высказанных
суждений.
- С одной стороны, - неторопливо произнес рассудительный Васильчиков, - очевидны
мотивы, которые движут уважаемым Егором Францевичем, ибо финансовое положение
России не может нас не настораживать. С другой - понятны и сомнения в том, что столь
прекрасно изложенная теория может быть так же легко осуществима на практике.
Александр насторожился. Васильчиков, недавно произведенный в князи из графов за
заслуги перед императором, был для Николая тем же, что и немец Лефорт для Петра
Великого. Князь Васильчиков был единственным человеком при дворе, а быть может, и во
всей России, кто мог в любое время и по любому поводу потревожить государя даже в его
опочивальне. Именно он был его главной поддержкой и советником в памятные дни
декабрьского восстания и советовал не рассуждать, а действовать, и притом жестко -
разогнать бунтовщиков картечью. Васильчиков сопровождал государя в походе на
Турцию, за что и получил впоследствии графский титул. И вот уже второй год он являлся
Председателем Государственного совета. Александр знал - к его мнению император
прислушивался с особым вниманием и почитал старого друга, как никого другого подле
себя.
- Вы позволите мне краткую реплику? - спросил Александр, сидевший напротив
государя. Николай кивнул. - В дни, предшествующие заседанию, я детально изучил
документы, представленные в Правительство и Сенат достопочтимым Егором.
Францевичем. И хотел бы на правах присутствующего высказать свое мнение по этому
вопросу. Мне представляется, что осуществление реформы необходимо начать
незамедлительно.
- Изложите ваши доводы, Ваше высочество, - попросил Васильчиков, прежде этого
немым вопросом получив разрешение у императора на продолжение дискуссии. - Взгляд
молодого, современного человека, наследника престола, быть может, окажется более
прозорливым и прольет свет на реальные перспективы.
- Российскую торговлю душат бумажки, которые ничего не стоят. В сравнении с
английской и германской российская мануфактура отстает по качеству и разнообразию.
Разве это не повод к решительным действиям?
- Надеюсь, вы не предлагаете запретить ввоз тканей из Франции и вырядить
российских барышень в отечественную рогожу? - с легкой иронией спросил Николай, в
глубине души довольный разумной речью Александра.
- Дайте нашим купцам твердый рубль, и они сами заполонят Европу нашими тканями.
- Могу я возразить Его высочеству? - Васильчиков решил вмешаться, дабы легкая
пикировка между двумя царственными особами не переросла в перебранку. - Из
существенных опасений в перспективности проекта министра финансов достойна
внимания мысль о том, что народ испугается предстоящего обмена денег. И вместо того,
чтобы сдавать их в казну, примется копить ассигнации. В результате мы не только не
заменим существующие денежные знаки, но и добавим к ним новые.
- Осмелюсь возразить, - негромко, но с твердостью в голосе вступился за свою идею
Канкрин. - Я отдельной строкой указал в проекте, что замена денежных знаков - процесс
длительный. Серии старых ассигнаций будут изыматься постепенно. На первом этапе
будет произведена скупка старых ассигнаций из расчета сто серебряных рублей за 350
рублей ассигнациями. А до той поры, пока в ходу ассигнации старого образца, новые
кредитные билеты в оборот не поступят.
- Дорогой мой, Егор Францевич, - улыбнулся Васильчиков, - неужели вы полагаете
заглядывать под каждый тюфяк, чтобы постепенно изымать то, что было отложено
народом на черный день?
- Полагаю, что, живя с оглядкой по принципу "как бы чего не вышло", сильного и
богатого государства не построишь, - заметил Александр. - Заранее решая, каково будет
мнение народа, мы рискуем поставить себя в полную зависимость от этого мнения...
Господа! - неожиданно прервал наследника Николай. - Подробно выслушав все мнения
и изучив все высказанные по адресу этого проекта соображения, я готов принять
ответственное решение. Решение взвешенное, основанное и на моем собственном
детальном ознакомлении с существом вопроса. Несомненно, что реформа имеет свои
серьезные недостатки, но ее осуществление служит интересам и чаяниям государства и
народа. И потому я считаю, что реформе следует дать ход. А начать с разъяснения ее
задач и методов осуществления всем сословиям русского народа и, прежде всего, в кругах
нашего дворянства и студенчества. Необходимо провести разъяснительные заседания в
уездных собраниях, в научных кругах, в купеческих гильдиях. И если мы не успокоим
народ, то хотя бы предупредим его о приближающихся переменах. А в том, что время
реформы пришло, отныне у меня сомнений нет. Во всяком случае, мое мнение таково -
это только робкое начало. Надеюсь, в будущем у меня найдутся продолжатели...
После заседания Николай изъявил желание поговорить с сыном. Александр подошел к
императору, не успев "снять" с лица приметы сильнейшего напряжения, которое он
испытал во время своего выступления на Государственном совете. Хотя он уже пять лет
был побуждаем отцом к участию в работе государственного аппарата - сначала в Сенате,
потом в Синоде. Три года назад император своим указом произвел наследника в звание
генерал-майора и официально причислил его к своей свите, а с недавних пор Александр
стал присутствовать на заседаниях Государственного совета, и сегодня впервые выступил
на нем со столь серьезной речью.
Император смотрел на сына с искренним удивлением. Сдержанность и
сосредоточенность, которую только что проявил Александр, была для него внове.
Вообще-то он считал сына плаксой, ибо слезливость наследника уже стала притчей во
языцех. Александр плакал при любом удобном случае: и когда был маленьким, и уже став
взрослым, когда шестнадцатилетним проливал потоки слез, стоя на коленях перед
диваном, с которого упал, узнав о смерти любимого воспитателя полковника Мердера.
Обильнейшие слезы принародно пролил Александр в день принесения присяги, вступая в
права престолонаследника. Просветленным плачем отметил цесаревич посещение того
места на берегу Немана, где стоял Наполеон перед вступлением в Россию. И столь же
высокой чести удостоилась могила его бабушки, прусской королевы Луизы в садах замка
Сансуси, где прежде разгуливал Фридрих Великий.
Эти качества сына, усугубляемые переданной ему по наследству сентиментальностью
и врожденной ленностью, раздражали императора и вынуждали применять к наследнику
чуть больше строгости, чем того требовали обстоятельства. Однажды Николай даже
обругал Александра публично и в выражениях весьма непристойных - дело было на
параде, и впечатлительный цесаревич всплакнул каким-то своим мыслям, пропустив одну
из фигур развода караула. А недавно, заметив его долгое отсутствие при дворе (и это в тот
момент, когда у них гостила его предполагаемая невеста!), Николай самолично навестил
дачу сына в Петергофе, застав наследника навеселе и за игрой в карты с младшими
офицерами. Эта сцена привела императора в такое бешенство, что, ничуть не смущаясь
присутствием подчиненных, он устроил Александру громкую выволочку, а потом тотчас
же уехал. Но на самом деле не уехал, а лишь сделал вид, чтобы через короткое время
вернуться. И что же? Он снова застал наследника играющим и уже тогда не сдержался -
надавал сыну пощечин.
И вот сейчас Александр раскрылся перед ним совсем с другой стороны, и император
даже позволил себе приобнять цесаревича, выражая тем самым высшую степень доверия и
отцовской радости.
- Саша! Вы "несказанно порадовали меня сегодня.
- Я старался, - голос Александра чуть дрожал от еще неутихшего волнения.
- Должен признаться, такой устремленности и увлеченности я не видел в Вас, сын мой,
с того времени, когда восьми лет отроду Вы лихо скакали на фланге лейб-гусарского
полка, восхитив своей ловкостью не только меня, но и маршала Мармона.
- Надеюсь, Вы не хотите сказать, что я впал в детство?
- Наоборот, я всегда ждал от вас именно такой самоотдачи и твердости.
- Мне кажется, дело требовало того.
- Подобных дел у Вас еще будет немало, но Вы положили начало своему участию в них.
Могу я узнать, что еще столь же значительного Вы собираетесь совершить сегодня?
- Я?.. - Александр вздохнул. - Я намерен навестить принцессу Марию и сделать ей
предложение руки и сердца.
- Похвально, - после паузы произнес Николай. Он был потрясен - сын как будто решил
начать свою жизнь заново. - Весьма похвально. Но прошу тебя, сообщая об этом
императрице, найди для объявления сей важной новости чуть больше слов и не будь столь
прямолинеен. Ее сердце может не выдержать сих резких перепадов, ведь еще утром Вы
требовали от Нас вернуть принцессу в Дармштадт!
- Я был не прав.
- Вот и славно! А то я уж было подумал, что Вас смущает происхождение принцессы.
- Что вы, отец!
- Правильно, и пусть кто-нибудь в Европе посмеет сказать, что у наследника русского
престола невеста незаконнорожденная лютеранка.
- Ваше величество, вы же знаете, вопрос веры для меня в данном случае
второстепенный. Я никогда не справлялся о вероисповедании Карла Карловича, но я знал
его добрые дела, и мне не нужно было ничего более, чтобы уважать и любить его. А
принцесса - само совершенство! Она умна, образованна и кротка. В Европе вряд ли
найдется для меня лучшая партия...
Вернувшись во дворец, Александр с благословения императора навестил принцессу
Марию и попросил ее руки. "Я взять ваша рука и ваша сердце, а вы взять мой", - запылав
от смущения, сказала она в ответ.
Пришедшая по ее зову Наташа цесаревича в комнате Марии уже не застала, но и с
одного взгляда на горящие глаза принцессы было понятно, что произошло нечто
значительное.
- Как хорошо, что вы пришли! - воскликнула Мария по-французски, не желая
затруднять объяснения коверканьем русских слов. - Я вас ждала, мне очень хочется
поговорить с вами. Надеюсь, вы никуда не спешите?
- Я готова на любые жертвы, лишь бы услышать от Вас хорошие новости.
- Он предложил мне свою руку и сердце!
- Александр Николаевич?! Когда?
- Только что! Он встал на одно колено и попросил моей руки. Точь-в-точь, как вы
рассказывали мне о своем разговоре с князем Андреем.
- Это же чудесно! - воскликнула Наташа, переводя дух. Последние слова Александра
все еще крутились у нее в голове и тревожили Наташу своей двусмысленностью.
- Я так счастлива! Хотя уже не верила в то, что это возможно. - Мария грустно
улыбнулась. - В какой-то миг мне даже начало казаться, что наша затея с письмами
провалилась. Цесаревич писал такие страстные послания своей таинственной незнакомке,
но оставался холоден ко мне. И я подумала, что он писал не мне.
- Кому еще он мог писать? - Наташа изобразила на лице степень крайнего недоумения.
- Я подозревала госпожу Нарышкину.
- Кто Вам мог такое сказать! - теперь уже искренне возмутилась Наташа.
- Мне и не надо было об этом говорить, я видела неоднократно все те знаки внимания,
которые она оказывала наследнику.
- Но Александр Николаевич не разделяет ее чувств!
- Пусть так, - кивнула головой принцесса. - Но это теперь уже все равно. Имеет
значение только то, что он попросил моей руки, и я готова дать ему все. Мне ведь ничего
не надо, только чтобы он был счастлив так же, как и я...
А
...Закладка в соц.сетях
