Жанр: Электронное издание
Bersen06
...а над собою его
запрокинутое лицо с закушенными губами, а потом уже не видела ничего, задыхаясь
долгим вскриком, перешедшим в счастливый тихий стон.
Когда Лиза немного пришла в себя, Юра лежал рядом, положив голову на её грудь, -
так неподвижно, что она испуганно прикоснулась к его волосам. Но он тут же потерся
щекой об её плечо, приподнялся на локте и поцеловал её.
- Ох, Лизонька, любимая моя, - прошептал он. - Как же я скучал по тебе, как же
тосковал - по всей тебе скучал...
И тут же, ещё раз крепко обняв её, он поднялся мгновенным движением, и её поднял на
руки, прижимая к груди.
- Вот мы и приехали, - сказал он. - И здесь мы будем с тобой жить, если тебе
понравится, моя хорошая.
После порыва, подхватившего обоих, голова у Лизы слегка кружилась, и, как только
Юра поставил её на пол, она опустилась в глубокое плетеное кресло, на яркую подушку.
- Посиди, Лиз, - встревожился Юра. - Или лучше ложись, да? Ты же ещё не совсем
выздоровела, как я мог!..
- Ты мог очень хорошо! - засмеялась она в ответ. - Я забыла обо всем, Юр, так мне
было хорошо. Мертвый бы выздоровел, честное слово.
- Значит, будем лечиться, - заявил он. - Будем лечиться сутки напролет, раз такое дело.
Я готов хоть сейчас повторить!
Тут она расхохоталась и вовсе неудержимо, глядя на его лицо, на котором и впрямь
читалась готовность немедленно повторить любовное леченье, и делать это до
бесконечности.
- Нет, Юрочка, мы все-таки примем душ, ладно? Посмотри, я вся мокрая от пота, у тебя
рубашка - хоть выжимай. Ведь душ есть здесь?
- Есть, - улыбнулся он. - Конечно, на этом Малифинолху они вот именно стараются,
чтобы все как можно меньше напоминало о цивилизации, но душ здесь есть. И вообще, в
нашей хижине, по-моему, довольно удобно. Или я слишком по-спартански отношусь к
удобствам?
- Нет-нет, - успокоила его Лиза, открывая дверь в ванную. - Цивилизация преследует
нас по пятам.
Ванная сияла серебристым металлом, светло-зеленым кафелем, белизной
многочисленных полотенец.
- Слушай, - предложил Юра, - а может, отложим душ на потом, лучше в море
искупаемся?
- Конечно! - обрадовалась Лиза. - Погоди, сейчас я купальник найду.
Чемодан собирала Наташа, тщательно пересмотрев вещи в Лизином шкафу.
- Да ну, потом найдешь, - махнул рукой Юра. - Если вообще захочешь его надевать.
Здесь же нет никого, я тебе разве не сказал? Вот увидишь: весь пляж наш, и ни души, хоть
на голове ходи. Пойдем скорее!
Они снова вышли на белую дорожку под пальмами. Юра держал Лизу за руку, увлекая
за собою. Она так и не успела переодеться. Впрочем, батистовое платье не стесняло
движений - так же, как Юрины джинсы и тонкая рубашка навыпуск, с закатанными
рукавами.
Лиза не перевела часы на мальдивское время, но ей показалось, что здесь сейчас утро:
зной ещё не стал дневным, тягучим, солнце не слепило глаза. К тому же действительно
дул ветер, освежая разгоряченное тело.
Пляж и вправду был совершенно пустынный, с бело-золотистым песком и бесконечной
морской далью от берега до горизонта. Лиза даже рассмеялась, выйдя на него из-под
пальм.
- Неужели мы здесь вообще одни? - удивленно спросила она, обернувшись к Юре.
- Ну, не на всем острове, конечно. Но в том-то весь и фокус: здесь домов пятьдесят, не
больше, и они расположены так, что у каждого свой пляж, места на всех хватает. Вот
увидишь, можно встречаться с соседями только в ресторане, а в остальное время считать
себя Робинзонами.
Увидев, что Юра уже разделся, Лиза тоже сбросила платье, сбросила все, что на ней
было, и побежала вслед за ним к кромке воды. Океанская волна, длинная, как взмах
гигантской руки, легла к их ногам с долгим, призывным шорохом.
Конечно, Юра плавал гораздо лучше, чем Лиза. Без малейшего усилия посылал он свое
тело вперед, скрывался под водой, выныривал, плыл на спине и снова исчезал под водой.
Лиза отстала от него почти сразу; да она и устала быстро.
Она вернулась к берегу, легла на песок так, что волны накатывались на неё до
подбородка, и смотрела на Юру. Отсюда, с берега, он и правда был похож на дельфина.
Только минут через двадцать он подплыл к берегу, лег рядом с Лизой, подставляя тело
ласкающей, затихающей волне.
- Здорово, Лиз, да? - выдохнул он. - Оказывается, идиллии вполне достаточно человеку
для счастья. Только чтобы ты смотрела на этого человека. У тебя глаза с морем
сливаются, ты знаешь?
- Не знаю, Юра. Кто мне говорил об этом?
- Вот я тебе и говорю: у тебя глаза, как море, и не смейся надо мной.
- Я и не смеюсь...
Она прижалась к нему, и, обнявшись, они лежали на берегу, пока волны накрывали их,
убаюкивали и ласкали.
Вечером они сидели на просторной веранде, под незнакомым звездным небом, пили
захваченный из Шереметьева "Мартель". Лиза раскачивалась в глубоком кресле-качалке,
и ей казалось, что море по-прежнему касается её плеч, что прикосновения волн
сливаются с прикосновениями Юриного тела... Темнело быстро, свет они не включали, и
Лиза еле различала черты Юриного лица в глубокой южной темноте.
- Какой хороший день, Юра, какой хороший... - тихо произнесла она.
- Правда? А я ведь волновался, Лиз. Вдруг, думаю, тебе не понравится, покажется
скучно, слишком однообразно...
Она улыбнулась. Даже странно, что Юра, во всем остальном такой проницательный,
часто сомневался в том, что ей казалось само собою разумеющимся.
- Редко свободное время выдается, - продолжал он. - Обидно проводить его не так, как
хочется, да?
И, хотя у Лизы-то было вполне достаточно свободного времени, она согласно кивнула.
- Мне вообще нравится путешествовать, Юр, - сказала она, то зажигая, то выключая
маленькую лампочку для чтения, вделанную в ручку кресла. - Я даже не говорю, что с
тобой мне нравится - это вообще за пределами... Но мне и просто нравится ездить,
смотреть. Я ведь так давно нигде не была! В Германии я чувствовала, какой мир
огромный, и казалось: все доступно, только руку протянуть. А потом все как-то
отдалилось, сделалось нереальным... Я сама не понимаю, из-за чего.
- Ерунда! - решительно сказал он и тут же оговорился: - То есть не то чтобы ерунда, но
я думаю иначе. Нет, конечно, не все в нашей воле. Но ездить, смотреть мир - ведь это
просто, Лиза, это наконец-то стало простым и естественным занятием. - И, заметив, что
она хочет что-то возразить, не дал ей этого сделать. - Я понимаю, ты о деньгах подумала.
Но мне бы не хотелось, чтобы ты о них думала, ладно? Зачем нам притворяться друг перед
другом? Я хочу, чтобы ты могла видеть жизнь такой, как она есть, могла думать,
нащупывать, что ты сама в ней значишь. И если тебе для этого необходимо
путешествовать - значит, надо путешествовать. А иначе какой смысл в деньгах? Ты в
Париже была?
- Нет. Какой-то заколдованный для меня город. Меня туда приглашал... один человек в
Германии, но я не могла поехать с ним. Даже ради того, чтобы увидеть Париж. А теперь...
Тут Лиза замолчала, подумав о том, что в этом бесконечно далеком городе живет
потрясающей красоты женщина с золотым ореолом волос...
- Поедем, - сказал Юра, нарушив паузу. - Это такой город, в который нельзя не ездить.
В него можно ездить и сто, и тысячу раз, а он все будет другим, и все ты будешь
чувствовать это легкое разочарование в первые минуты, и такое пронзительное
очарование потом, что сердце не оторвать. А то, о чем ты подумала, - закончил он, -
неважно. Я не хочу, чтобы ты думала об этом, я вообще не должен был тебе позволять
думать об этом, и я же обещал тебе, что этого не будет в твоей жизни больше никогда,
правда? Вот и не думай.
Лиза молчала, думая о том, как нелегко дается ему спокойный тон, когда между ними
становится этот незримый женский образ. Но это надо было пережить - что оставалось
делать? Прошлого не отменить, а настоящее властно притягивало их друг к другу,
несмотря ни на что.
И, засыпая на Юрином плече, она все покачивалась на длинных океанских волнах, все
чувствовала пузырьки пены на своих плечах, которые лопались под Юриными
осторожными поцелуями.
Лиза проснулась так рано, как никогда не просыпалась дома. В комнате стоял все тот
же прохладный полумрак, трепетали занавески на открытых окнах. Только тут она
заметила, какой необычный потолок в этой комнате. Пальмовые листья образовывали
высокий шатер у неё над головой, и пространство комнаты казалось из-за этого
огромным. Так необычно выглядело сочетание белой с золотом мебели и потолка из
листьев!
Юра ещё спал, и Лиза осторожно, чтобы не разбудить, провела рукой по его голове,
поцеловала его в плечо и спустила ноги на белый ковер, покрывавший весь пол в
просторной спальне. Она на цыпочках подошла к огромному, от пола до потолка, зеркалу,
вгляделась в свое лицо, ещё хранившее следы сна, но сияющее той особенной свежестью,
которую дает отдых, свежий воздух и душевное спокойствие.
Она ещё совсем не загорела, и её тело светилось в полумраке, как перламутр морской
раковины. Лиза набросила пеньюар из белого батиста и вышла на веранду.
Яркость красок, яркость света ослепила её после полумрака спальни. Шумели под
ветром листья пальм, большие кокосовые орехи лежали под деревьями, и Лизе
показалось, что они с Юрой действительно затерялись в этой хижине посреди огромного
мира, что они одни на острове и на всей земле.
Не переодевшись, не умывшись, она пошла по дорожке к морю. Сбросив пеньюар, с
удовольствием окунулась в воду, поплыла вперед, потом вернулась, легла на песок у воды;
её распущенные волосы намокли.
- А акул ты не боишься, а, русалочка? - услышала она веселый Юрин голос.
- Ой, Юра, ты проснулся! Каких ещё акул?
- Да никаких, не бойся. Накупалась?
- Да разве можно накупаться? Все плавала бы и плавала, или лежала вот так... Они
проплыли ещё раз вместе. Юра обнимал её под водой, тянул к себе, а она кричала:
- Юрка, мы же утонем, что ты делаешь!
Освеженные утренним плаванием, с мокрыми волосами, они отправились в ресторан,
находившийся на берегу, но совершенно не видимый ни от их дома, ни с пляжа. С веранды
ресторана открывался вид на океан, но ни один пляж не был виден, так продуманно было
расположено здесь каждое строение.
Они позавтракали заказанной с вечера морской рыбой.
- Пожалуй, я здесь стану вегетарианцем, - заметил Юра. - Или рыба тоже мясом
считается? А ты заметила, что здесь и не хочется ничего, кроме рыбы и фруктов?
Она заметила, что он не курил вчера весь вечер. Действительно, природа на этом
острове отличалась такой полнотой, такой завершенностью, что не хотелось ничем
нарушать гармонии.
Еду им приносила изящная молодая женщина, такая же смуглая, как Муса, похожая на
статуэтку из дорогого дерева. Она улыбнулась им обоим с одинаковой приветливостью,
чуть дольше задержав на Юре взгляд черных миндалевидных глаз.
- Нравится? - спросила Лиза.
- Конечно! Посмотри, какая походка - как у танцовщицы. Правда, она отлично
вписывается в пейзаж?
- Правда, - согласилась Лиза. - А тебе, конечно, нравится любоваться таким пейзажем!
Юра рассмеялся и погладил её по руке.
После завтрака они отправились домой. На этот раз Юра сказал, что придется надеть
купальник и плавки.
- Пойдем к рифу, поныряем, - объяснил он. - Там-то уж мы будем не одни.
До знаменитого кораллового рифа пришлось пройти вдоль берега. Юра, оказывается,
захватил с собой акваланг и сгорал от нетерпения понырять по-настоящему.
- Это ни с чем нельзя сравнить, - сказал он. - Совсем другой мир под водой. Честное
слово, мне кажется, он поинтереснее нашего.
Купальщиков было не слишком много, человек десять. Весело помахала незнакомая
молодая парочка, прокричав что-то приветственное.
"Наверное, американцы", - подумала Лиза, разглядев сияющие улыбки и кипеннобелые
поношенные футболки молодых людей.
Вообще, люди, собравшиеся на острове Малифинолху, были на редкость приветливы.
Или просто Лиза уже успела отвыкнуть от привычных европейско-американских улыбок
без причины, просто навстречу прохожему?
Она сняла короткую разноцветную юбку, маленький пестрый топ без бретелек и
осталась в бирюзовом купальнике.
- Сначала я, да? - сказал Юра, которому явно не терпелось поскорее погрузиться в воду
у рифа.
- Да я и не умею с аквалангом, - успокоила его Лиза. - Я тебя здесь подожду, потом
вместе нырнем просто так.
Юра согласно кивнул и исчез в прозрачной воде. Лизе не хотелось купаться без него.
Она присела на берегу, глядя на воду возле рифа, на юрких рыбок, сновавших у
поверхности. Их трудно было разглядеть, так быстро они мелькали под водой.
Вдруг сердце у неё похолодело: невдалеке, там, где кончалась отмель, она увидела
плавники над водой! Ей даже не показалось, что это дельфины, - она сразу узнала
зловещие акульи силуэты. Господи, а она-то думала, Юра пошутил, когда утром говорил
об акулах! Лиза в ужасе вскочила, всматриваясь в ту сторону, куда он только что поплыл.
- Вы волнуетесь за своего друга? - услышала она приветливый вопрос.
- Да, да! - воскликнула Лиза, и тут только поняла, что вопрос был задан по-немецки, и
отвечает она по-немецки. - Я волнуюсь, там акулы, вы видите?
- О, вам совершенно не о чем волноваться! - Перед Лизой стоял мужчина в круглых
золотых очках, сразу напомнивший ей профессора Нойберга, в семье которого она жила в
Кельне. - Здесь очень много рыбы, и у этих акул нет никакой необходимости нападать на
человека: им вполне хватает пищи.
Несмотря на свое волнение, Лиза невольно улыбнулась тому, как уверен был её
собеседник в акульем благоразумии.
- А если какая-нибудь из них окажется гурманкой? - спросила она.
- О, юная фрау обладает прекрасным остроумием! - засмеялся немец. - Уверяю вас, они
имеют все, что им необходимо. Меня зовут Франц Данцельбахер, я живу в Вене.
- Лиза Успенская, я живу в Москве.
- О, вы русская - и так хорошо говорите по-немецки! - тут же восхитился австриец;
впрочем, Лиза ещё в Германии убедилась в том, что элементарное знание русскими
нескольких иностранных слов вызывает бурный восторг. - Ваш друг тоже говорит понемецки?
- Не слишком хорошо, но с ним вы можете говорить по-английски, - ответила она. -
Когда он вынырнет оттуда.
- Фантастика! - не переставал удивляться герр Данцельбахер. - Те русские, которые
имеют возможность приезжать сюда, обычно не знают языков.
В эту минуту Лиза увидела, что Юра выходит из воды.
- Юра, ведь там акулы, ты знаешь? - бросилась она к нему. - Я так...
Она тут же осеклась, едва не застыла на бегу. Он стянул маску и тут же упал на песок,
его лицо было серым, он тяжело хватал воздух ртом.
- Юра, милый, что с тобой? - Лиза опустилась рядом с ним на колени, приподняла его
голову. - Что случилось?
Он покачал головой, дыша по-прежнему прерывисто, не в силах ничего произнести.
- Позвольте мне, - услышала Лиза голос герра Данцельбахера. - Насколько я могу
судить, у вашего друга неполадки с дыханием вследствие ранения. А я, знаете ли, врач.
Он отстранил Лизу и, присев рядом с лежащим на песке Юрой, приложил ухо к его
груди, потом внимательно осмотрел шрамы на ней.
- Вы может быть спокойны, фрау Успенски, - сказал он, обернувшись к Лизе. - Ничего
страшного. Просто ранение молодого человека было, по всей видимости, не очень
удачным, и теперь ему не следует давать себе большие нагрузки, чем он в состоянии
выдержать. А сейчас все пройдет, я даже не вижу необходимости в уколе. Хотя, на всякий
случай, я имею с собой всевозможные медикаменты.
Дыхание у Юры действительно стало ровнее, лицо порозовело.
- Благодарю вас, герр доктор, - сказал он и добавил, уже по-английски. - Я рад, что вы
сумели не напугать Лизу.
- Фантастика! - снова обрадовался герр Данцельбахер.
- Юра, Юра, ну почему ты мне не говорил! - Лиза укоризненно смотрела на него.
Юра уже совсем оправился от недавнего удушья.
- Ну о чем говорить, Лизонька? - сказал он извиняющимся тоном. - Это все
действительно прошло, и самое главное - не обращать внимания.
- А доктор сказал, что самое главное - не перетруждать себя!
- Еще бы он этого не сказал! Он ведь такой симпатичный немец, правда?
- Что ж, молодые люди, я буду рад встретиться с вами за обедом, - сказал герр
Данцельбахер, приветственно поднимая руки над головой. - А сейчас - не смею вас
больше беспокоить.
Простившись с доктором, Лиза сказала:
- Все-таки ты не ныряй пока больше с аквалангом, хорошо? И ты видел - ведь там
акулы!
- Ну, положим, акулы сюда вообще не заплывают, - заметил Юра. - Здесь для них
слишком мелко. Только акулята, но они же маленькие, не больше метра.
- Достаточно! - Лиза содрогнулась, представив, что в воде рядом с нею окажется
метровая хищница.
- Да здесь кого только нет! - сказал Юра. - И мурены тоже, ну и что? Все вполне
гармонично сосуществуют, не зря же сюда самые заядлые съезжаются ныряльщики.
Несмотря на Юрины уверения в том, что нырять абсолютно безопасно, Лиза решилась
на это с трудом. К тому же она боялась, что Юре снова станет плохо под водой. Но
картина, которую она увидела у кораллового рифа, была настолько фантастической, что
она забыла и об акулах, и о муренах.
Удивительный, многоцветный, трепещущий мир открылся перед нею. Лиза даже
предположить не могла, что на свете существуют такие оттенки! Она и сама чуть не
захлебнулась, забыв, что нужно вынырнуть и набрать воздуха.
- Ну как? - торжествующе спросил Юра, когда они оказались на поверхности и Лиза
отдышалась.
- Ох, Юра, у меня глаза разбежались, как жалко, что так мало удается не дышать!
- Я же тебе говорил! Без акваланга здесь нельзя. И это совсем не трудно, я тебе потом
покажу. Вот увидишь, снимать не захочешь.
- А одна рыбка была - глаз не отвести! Знаешь, такая полосатая, необыкновенная,
желто-черная?
- А-а, это "пикассо" - правда, красивая.
Они ныряли ещё и еще, и каждый раз Лиза не могла себя заставить вынырнуть на
поверхность, пока не темнело в глазах. Даже когда две маленькие акулки подплыли к
самому рифу, она уже не почувствовала страха: гармония подводного мира успокоила её.
- А какие красивые кораллы! - не переставала она восхищаться, когда они уже
возвращались домой, уставшие и веселые.
- Кораллы я тебе подарю обязательно, - сказал Юра. - Ожерелья есть очень красивые, и
тебе они пойдут. Ты сама... коралловая.
Его кожа всего за один день покрылась золотистым ровным загаром, Лиза же
чувствовала легкое жжение на спине и боялась сгореть.
За обедом они поболтали с приятным доктором Данцельбахером, выпили с ним пива у
стойки бара - здесь же, на веранде над океаном. Доктор не переставал восхищаться тем,
что они в состоянии с ним разговаривать; вообще, он был очень жизнерадостен.
Прощаясь, он сказал Юре:
- Если вы, герр Ратников, захотите воспользоваться моими консультациями для
поправки вашего здоровья, я буду рад порекомендовать вам клинику в Вене и санаторий в
Альпах. Всего хорошего, друзья!
Как ни приятно было общество Франца Данцельбахера, да и улыбчивой американской
парочки, - Лиза и Юра не хотели терять ни минуты, которую могли провести наедине.
Днем, когда жара становилась невыносимой, они оставались в бунгало, где все дышало
прохладой и покоем, и не было ничего дороже этих часов...
Когда тела их сливались, двигались в едином ритме, словно переливаясь друг в друга,
Лиза забывала обо всем. Для неё не существовало ничего невозможного, она отдавалась
Юре самозабвенно, она уже могла угадывать каждое его движение и желание, и тело её
мгновенно подчинялось этим догадкам, и оба они чувствовали, что соответствуют друг
другу, что интуиция, подсказавшая им это в первую ночь, не обманула их.
"Наверное, это и называют наукой любви, - думала Лиза, отдыхая рядом с Юрой. - Но
этому невозможно научиться, это само приходит..."
Она не могла бы объяснить, каким образом чувствует, чего он хочет от неё в каждую
следующую минуту, каким образом её тело принимает именно то положение, которое
доставляет им обоим наибольшее
наслаждение. Это происходило само собою, подчиняясь каким-то загадочным законам
жизни.
Лиза с самого начала не чувствовала никакого стеснения ни перед чем, что он делал с
нею, чего хотел от нее. Каждое его прикосновение будило её и будоражило. Но здесь, в
эти горячие дни и ночи, её тело раскрылось перед ним полностью, всеми ложбинками и
впадинками, которые он любил и которые манили его, заставляли вспыхивать жаром
желания.
Юра вдруг соскальзывал с кровати и, выпрямившись во весь рост, прижимал Лизу к
себе, и её ноги, охватывая его бедра, вздрагивали от пронзительного тока. Он чувствовал
биение и трепет внутри нее, меж охватывающих ног - и не торопил, давая ей полностью
насладиться тем, что только он мог ей дать.
Его пальцы становились гибкими и нежными, когда скользили по её груди, животу,
ласкали, опускались ниже, заставляя её бедра приподниматься навстречу его руке и
двигаться в такт движениям его пальцев или губ.
Лиза всегда чувствовала, что это он ведет её по любовной дороге, что от его желаний и
усилий зависит каждое мгновение близости. И хотя он делал это необыкновенно, в какойто
момент это начало её тревожить...
Она никогда не читала ученых статей о проблемах партнеров, ей совершенно неважно
было, что такое доминирование в сексе. Но она чувствовала другое: при том, что она
отдавалась Юре полностью, не оставляя ничего, что было бы ему неизвестно, он словно
бы чего-то не позволял ей даже в минуты полного самозабвения; а чего - она не могла
понять... Это чуть-чуть омрачало её радость, но она старалась не замечать этой легкой
тени.
Лиза совсем забыла о незаметном течении времени и только иногда, ночами, сердце у
неё начинало томиться и ныть при мысли о том, что скоро придется покинуть волшебный
остров Малифинолху с его разноцветными рыбками у кораллового рифа, где они с Юрой
так счастливы вдвоем.
Течение дней не казалось Лизе однообразным, и она видела, что и Юра наслаждается
их спокойным, мерным ходом. Впрочем, однажды он предложил:
- Лиз, а ты не хочешь денек поплавать на корабле? Здесь ведь есть и другие острова.
Может быть, тебе интересно будет их посмотреть?
Конечно, она согласилась, и следующим утром они с Юрой взошли на небольшой
корабль, который совсем недавно доставил их на этот остров. Теперь они отправлялись не
на те острова, где были построены роскошные современные отели, а туда, где протекала
обычная жизнь местных жителей.
Матросы ловили рыбу и жарили её тут же, на небольшой жаровне, предлагая
попробовать всем желающим. К счастью, ни у Лизы, ни у Юры не было морской болезни,
и они сочувственно наблюдали за другими пассажирами, мучившимися всю дорогу.
Лиза вовсе не собиралась изучать жизнь на Мальдивских островах. Ей вообще не было
присуще исследовательское, познавательное отношение к миру. Но так же, как поразил её
неведомый мир кораллового рифа, поразила и жизнь на каждом из крошечных островов,
протекавшая совсем по иным законам, чем Лиза когда-либо видела.
Ей показалось, что жители этих атоллов обладают каким-то особым знанием, которое
невозможно сделать доступным для европейца. Они и смотрели иначе, и двигались -
недаром Юра любовался походкой девушки в ресторане, похожей на точеную статуэтку.
Девушки и здесь бросали на него быстрые любопытные взгляды, несмотря на строгость
мусульманских обычаев. Впрочем, Лиза уже привыкла к тому, что на её спутника
оборачиваются красивые женщины.
Но ещё больший интерес испытывали к нему дети. Они во множестве выбегали
навстречу туристам - маленькие, бойкие, со сверкающими черными глазами, - и радостно
приветствовали их по-английски. Юра смеялся в ответ, раздавал монетки - видно было,
что общение с раскованными, веселыми детьми доставляет ему удовольствие.
Лиза наблюдала за этой картиной, которая могла бы показаться слишком
идиллической, если бы не естественность каждого Юриного жеста, - как вдруг кто-то
тронул её за локоть.
Быстро обернувшись, она увидела старуху в белом - сморщенную, словно выжженную
солнцем, но не безобразную, а наоборот, красивую какой-то особой, загадочной
старческой красотой. Старуха пыталась что-то объяснить, показывая на Юру, но говорила
она даже не по-английски, а на местном наречии, и Лиза огляделась в поисках когонибудь,
кто мог бы перевести её слова.
Заметив, что Лизу тормошит какая-то старуха, Юра оставил малышей и подошел к ней.
- Что-нибудь случилось? - спросил он.
- Нет, ничего. Но она хочет что-то объяснить, и, по-моему, о тебе. А я, видишь, не
понимаю.
К ним тут же подошел паренек лет пятнадцати. Он обратился к Юре по-английски, и
тот, выслушав мальчика, перевел его слова Лизе.
- Он говорит, что это предсказательница, и что она всегда говорит только правду,
представляешь? А он её внук и может перевести на английский, он учит его в школе.
- Только правду? - улыбнулась Лиза. - И что же, она хочет сказать правду о тебе?
- Да, - перевел Юра слова мальчика. - Она говорит, что обо мне она что-то знает и
может мне сказать.
- Так пусть скажет! - воскликнула Лиза. - Интересно же, Юра, пусть скажет!
- Не знаю... - Его лицо сделалось задумчивым. - Я не очень в это верю, и все-таки не
хочу.
- Ну пусть, Юра, пусть! - упрашивала Лиза. - Думаешь, она напророчит что-то плохое?
- Хорошо, - поддался он на её уговоры.
- Только ты пообещай, что все мне переведешь, - попросила Лиза. - Мне же интересно!
Нет, обязательно займусь английским, как только вернусь в Москву!
Все вместе они отошли в сторону и присели на низкую скамейку у стены небольшого
дома. Старуха говорила быстро, то и дело притрагиваясь рукою к Юриной руке, и он
внимательно смотрел на нее, словно слушал не перевод, а сами её слова.
- Юра, что она говорит? - напомнила о себе Лиза.
- Да пока она просто говорит, что ей не часто хочется разговаривать с приезжими,
потому что они не чувствуют тайного движения жизни.
- Так прямо и говорит? - изумилась Лиза. - Тайного движения жизни?
- Представь себе. Не думаю, что это мальчик выдумал, - кивнул Юра. - Погоди,
погоди...
Вдруг старуха стала говорить медленнее, она вглядывалась в Юрино лицо строгим и
вместе с тем каким-то ласковым взглядом. Он же делался все более внимательным, лицо
его мрачнело.
Лиза почувств
...Закладка в соц.сетях
