Жанр: Электронное издание
Bersen06
... похожие на салют - с лампочками, трепещущими от дуновения
ветра.
И чудесную, как перламутровая раковина, люстру для спальни, которая рассеивала свет
загадочно, маняще.
Лизе нравилось заниматься мелочами. В каждой фарфоровой вазе, которая с чудесной
неотменимостью должна была оказаться где-нибудь в углу, виделся ей весь строй нового
дома. И в огромном, на всю стену, овальном зеркале для холла, и в трепещущих
занавесках...
Она с трудом отыскала жалюзи для прозрачной стены, ведущей в сад - именно такие,
которые падали бы, как серебристый водопад.
Она с удовольствием сидела в цветочном салоне и самозабвенно обсуждала с
приветливой девушкой-дизайнером, какими цветами украсить дом и где лучше сделать
фонтаны с подсветкой. Все это казалось важным, во всем могла воплотиться или не
воплотиться её душа - и Лиза внимательно прислушивалась к себе, прежде чем купить
какой-нибудь белый керамический подсвечник, похожий на причудливую волну...
Даже его кабинет Юра предоставил ей устраивать по собственному вкусу.
- Только чтобы стол был не слишком маленький, - сказал он. - Длинный такой стол,
чтобы все на нем поместилось, и у окна.
Он с веселой усмешкой наблюдал за тем, как увлеченно Лиза занимается домом.
- Ты смеешься надо мной? - обиделась она, видя его улыбку. - Конечно, я кажусь тебе
клушкой, которая...
- Ох, до чего же соблазнительная у меня клушка! - Он тут же вскочил с места и обнял
её. - Я, как петух, готов гнаться за тобою, а потом...
- Юрка, не говори глупостей! - притворно возмутилась Лиза. - Скажи лучше, какой
цвет должен преобладать в спальне?
- Зеленый! - ответил он, не задумываясь. - Тебе идет зеленый, пусть уж его будет
побольше, особенно в спальне.
Он вообще казался веселым и спокойным, он рассказывал Лизе о том, как идет
"нейтрализация нашего шпиона", и смеялся при этом.
- Не понимаю, что ты находишь в этом веселого, - говорила Лиза. - Это непредсказумо,
это опасно...
- Ну нравится мне это, нравится, - несколько смущенно каялся Юра. - В этом есть
азарт. Он думал, что меня обманул, а я его переиграл! Это трудно, приходится голову
ломать, но ведь тем интересней.
Лиза только вздыхала.
Однажды она попросила:
- Юра, ты все-таки нашел бы как-нибудь полдня... Я хочу картины посмотреть. Ты же
лучше в этом разбираешься: какие есть галереи, мастерские. Это ведь не мебель - надо,
чтобы и ты...
- Постараюсь, Лизонька, - ответил он. - Но это трудно, ты же видишь, мне сейчас все
время приходится быть на работе. Но я найду время, найду, - успокоил он, видя, что Лиза
расстроена. - Хотя знаешь, - вдруг предложил Юра, - лучше всего тебе поговорить об этом
с моим отцом. Он, конечно, человек определенных вкусов, вряд ли они совпадут с твоими,
но зато он-то уж точно все знает: где, кто, сколько стоит, что говорят.
- С твоим отцом? - растерялась Лиза. - Я не знаю... Юра успокаивающе прикоснулся к
её руке.
- Ну что тут страшного, Лиз? Он нормальный человек, довольно веселый, почему ты
боишься?
- Ты никогда даже не заговаривал о своих родителях... Я даже не уверена, что они
вообще знают о моем существовании...
- Знают, почему же нет, - спокойно ответил Юра. - Ты думаешь, я скрываю от кого-то
твое существование?
- И что же, они никогда не хотели со мной познакомиться?
- Видишь ли... - Юра стал серьезен. - Они не то чтобы не хотели - они просто знают,
что я лучше разбираюсь в своей жизни. Они не вмешивались, когда я женился на Юле, и
не вмешиваются сейчас. Им так удобнее, - добавил он.
Лизе показалось, что в его голосе мелькнула даже не печаль, а какой-то едва
уловимый, давно исчезнувший отзвук печали.
- А я думала, ты просто не хочешь меня с ними знакомить, - сказала она. - Я думала,
они были против того, что произошло...
- Не волнуйся - им все равно, - улыбнулся Юра. - А папа с удовольствием тебя повозит
по хорошим галереям. Он человек светский.
- Ты... Ты их не любишь? - вдруг спросила Лиза, и тут же покраснела, испугавшись, что
обидела его этим вопросом.
- Почему? Люблю. Я все помню, Лиз, как же мне их не любить? Просто я с ними как
бы в разных городах живу. Вот как ты со своей мамой, понимаешь?
А она-то действительно думала, что Юрины родители не хотят её видеть потому, что
из-за неё он развелся с Юлей...
Ни на острове Малифинолху, ни после возвращения, они с Юрой ни разу не говорили о
его жене. И сейчас Лиза наконец решилась спросить:
- Юра, ты не отвечай, если не хочешь... Я ведь до сих пор не знаю, объяснился ли ты с
ней, что ты вообще думаешь теперь о ваших отношениях...
Он помолчал, и Лиза подумала уже, что не надо было спрашивать. Но, когда Юра
наконец заговорил, голос у него был спокойный:
- Тебе действительно не надо об этом думать, я же говорил.
- Но я же помню, Юра, я все помню! Тебе тяжел был этот выбор между мною и ней, я
же
помню!
- Выбор! - Все его спокойствие мгновенно развеялось, он заговорил сбивчиво,
взволнованно. - За кого ты меня принимаешь, Лиза? Ты думаешь, я выбирал, кто из вас
мне больше подходит, тянул время? Я вел себя малодушно, это правда, но неужели ты до
сих пор меня не простила за это? Я же не знал тебя, Лиза, я и себя совсем не знал,
думаешь, мне легко было решиться? Я женился мальчишкой, мне остается винить только
себя. Она вся была - загадка, понимаешь? И я бился об эту прозрачную стену, которая её
окружала, и не мог разгадать, и думал, что этого достаточно, что это и есть любовь!.. И с
Юлей же все детство было связано, вся юность, все мои иллюзии и вся романтика...
Он быстро ходил по комнате, хлопая себя по карманам в поисках сигарет. Наконец
заметил их на низком овальном столике.
- Не может быть выбора - дышать или не дышать, - сказал он, останавливаясь перед
Лизой. - Если тебя нет, я не могу дышать, и что мне выбирать?
Лиза почувствовала, как слезы подступают к горлу.
- Юра, родной мой... - прошептала она, прижимаясь лбом к его плечу.
- Ну что ты, моя хорошая! - расстроился он. - До слез тебя довел, вот идиот!
Они долго сидели в тихом, серебрящемся полумраке - друг напротив друга, за
овальным столиком из мерцающего стекла. Они начинали о чем-то говорить, не
заканчивали фраз, говорили о другом, смотрели друг на друга в молчании. Им было
хорошо вдвоем, и светлые стены дома скрывали их от всего мира, как сложенные крылья.
Глава 11
Огромный дом наполнился жизнью очень быстро.
Машина приходила за Юрой рано - он заезжал перед работой в бассейн со
Псковитиным. А приезжал он так поздно и такой усталый, что не сразу замечал
происходящие перемены. Но то, что само бросалось в глаза, неизменно радовало его.
- Надо же! - сказал он, заглянув в кабинет. - Где ты нашла такой стол?
- Ты же сам просил, чтобы был большой, - довольным голосом ответила Лиза. - Я и
заказала. Смотри, куда уж больше!
Стол опоясывал вдоль стен почти весь кабинет. Сидя за ним, можно было смотреть в
два огромных окна.
Большой двухэтажный зал явно был предназначен для многолюдных приемов. Когда
Лиза принялась рассказывать Юре, как ей хотелось бы все здесь обставить, он
усмехнулся:
- А тебе хотелось бы, Лизонька, чтобы многолюдные приемы бывали очень часто? Ты
любишь светскую жизнь?
- По-моему, мы с тобой уже говорили однажды об этом, - ответила она. - Я люблю
людей, мне с ними интересно. Это называется светской жизнью?
- Нет-нет, я не о том, - успокоил её Юра. - Конечно, у меня друзей много, и я им буду
рад. Я о другом говорю: ты хотела бы, чтобы здесь вообще бывало много людей, все равно
каких?
- Я думала, ты меня лучше понимаешь, - обиделась Лиза. - Что значит - все равно
каких?
- Престижных, например, знаменитых. Актеров, шоу-звезд... Лиза не выдержала и
рассмеялась.
- Среди твоих близких друзей много шоу-звезд? Ах, Юра, ну что ты спрашиваешь!
Он не выдержал и тоже улыбнулся, но вид у него был несколько настороженный.
- Нет, ты правильно пойми. Мне это покою не дает. Ведь ты молодая, красивая, да у
тебя даже знак какой - Лев! Я боюсь, не заскучала бы ты.
- Ах, Юрка, Юрка! - Лиза коснулась пальцами его волос, провела по виску. - Я, значит,
молодая, а ты, значит, старый? Вон, смотри - виски седеют... Выдумаешь тоже! Конечно,
мне интересно с людьми, но ведь не вообще с людьми, а с теми, которые тебе интересны.
Разве это так плохо или так странно?
Лиза не кривила душой, говоря это. Действительно, те Юрины друзья и знакомые,
которых она уже знала и о которых только слышала от него, были ей интересны. А кого
ещё она знала здесь, в Москве, с кем ещё хотела бы проводить время?
Она позвонила Виталию Гремину, и они вместе выбрали концертный рояль для
большого зала.
- Вот это да! - восхитился Виталий, сидя с Лизой в этом самом зале за бокалом
шампанского и отмечая покупку. - Что ж, если ты меня сюда пригласишь, здесь я буду
играть с удовольствием.
- Что значит "если"? - улыбнулась Лиза. - Можешь считать, что ты играешь здесь в тот
самый день, когда это придет тебе в голову.
Так шла теперь её жизнь, и никогда ещё она не казалась Лизе настолько безмятежной и
спокойной.
К Колиному приезду она безнадежно опоздала!
"Как же неловко! - думала Лиза, останавливая машину возле крыльца. - Сама же
пригласила именно сегодня, а сама..."
Она быстро выучилась водить машину. Или это Юра оказался отличным учителем?
- Нет, это уж твоя заслуга, - говорил он не без гордости. - Меньше заниматься с тобой,
чем я, было просто невозможно.
Действительно, у него просто не было времени на длительные уроки - и Лиза
выучилась всего за несколько часов, уже через месяц сдала на права, и теперь изредка
ездила в город сама - правда, каждый раз испытывая страх перед бешеным московским
движением.
Она сразу заметила "Фольксваген" брата среди прозрачной майской зелени. Конечно,
он уже здесь!
Вообще-то Коля с Наташей и детьми уже бывали у них. Но сегодня Лиза ждала брата
одного: семья уже была в Крыму, а он заканчивал какую-то срочную работу и ещё
оставался в Москве. И надо же - сама опоздала! Наверное, он сидит теперь в машине, или
бродит пока где-нибудь у реки. Странно, как его охрана пустила, зная, что хозяев нет
дома?
Но, к её удивлению, дом был открыт. Быстро пробежав из холла по прозрачной галерее
- теперь вся она была увита цветами - Лиза услышала голоса брата и Юры. Как хорошо -
значит, сегодня, в субботу, Юра действительно приехал пораньше, как обещал!
На мгновение остановившись у двери в гостиную, Лиза прислушалась.
- Ты, понятно, молодец, - говорил Николай. - Я за неё рад, что и говорить. А все-таки я
тебе удивляюсь. Мало ли кем она могла оказаться! Ты ведь человек не бедный, и вообще,
за тебя любая ухватится. Как тут распознать?..
Лиза даже покраснела от негодования. Что это Коля говорит?! Она уже собралась
распахнуть дверь, но тут ею овладело любопытство: что ответит Юра?
- Да что там распознавать, - услышала она его голос. - У меня, Коля, и сомнений
никаких не было. Я только поверить не мог - неужели бывают такие, как она? То есть я
сразу увидел, что она не притворяется, а все же... А вообще-то все равно уже поздно было.
Не только ведь она меня полюбила, я-то тоже...
- Да, я это и хотел тебе сказать, - сказал Николай. - Она у нас, знаешь, такая... Странная
по нынешним временам, что и говорить. Ей главное - чтобы любовь. Ну, я, конечно, тоже
по любви женился, да и сейчас у нас с женой все нормально, но чтобы так... Ей же один
немец замуж предлагал, не рассказывала она тебе? Наташке подруга писала из Кельна:
такой перспективный немец, дом у него шикарный, машина и все прочее. Он директор
крупной фирмы уже, а сам довольно молодой, не старше тебя. И Лизка, представляешь,
отказала! Нет, если б у неё был тогда кто-нибудь - я понимаю. Но ведь не было никого!
Вернулась, как с крыши прыгнула. Я его, говорит, не люблю, как я буду с ним жить? А как
здесь жить в клоповой коммуналке, об этом не надо ли подумать?
- Ну, она и не будет больше жить в клоповой коммуналке, - ответил Юра. - Пока я жив,
во всяком случае.
Лиза вздрогнула, услышав эти слова, и распахнула двери.
- Коля, извини! Не рассчитала время. Пробки, едут все как ненормальные по встречной
полосе. Вы очень голодные?
- Нет, Лиз, мы тут аперитив пока устроили небольшой, - успокоил её Юра.
- Это в смысле - водки хряпнули? - засмеялась она. - Надо же, как изысканно -
аперитив!
Она была расстроена Юриными словами. Все её тревоги, исчезнувшие было оттого, что
он казался беззаботным и даже веселым, - снова поднялись в душе. Почему он сказал:
"Пока я жив"?
Стол она накрыла на веранде - той самой, с которой спускалась в сад широкая
мраморная лестница. С первых теплых дней они с Юрой охотно сидели на ней за поздним
ужином или за воскресным обедом, и даже дождь здесь был не страшен: над верандой
выдвигалась прозрачно-голубая маркиза.
- Ну как, Юра-то доволен твоими кулинарными способностями? - спросил Николай,
уплетая мясо по-испански, покрытое аппетитной румяной корочкой.
- Не знаю, - засмеялась Лиза. - По-моему, ему все равно.
Она действительно думала именно так. Юра, как и говорил ей когда-то, больше всего
оживлялся при виде жареной картошки.
- Почему? - удивился её словам Юра. - Я восхищен и потрясен.
- Почему же ты мне никогда об этом не скажешь? - удивилась Лиза.
Он слегка смутился.
- Да я, понимаешь, боялся, что ты подумаешь, будто мне важно только это... Лиза не
выдержала и расхохоталась.
- Юрка, от тебя с ума можно сойти! То важно, это неважно... Как маленький, ей-Богу!
А правда, - тут же добавила она с любопытством, - что тебе важно?
- Все! - убежденно ответил он. - Ты вся важна мне так, что... Он не закончил фразы,
взглянув на Николая. Но Лиза знала продолжение...
- Кстати, - обратился Николай к Юре, - я тебя давно хотел спросить: а как ты вообще
относишься к тому, чем она занимается? К тому, что она из себя представляет?
- То есть? - удивился Юра.
- Ну, ни профессии, ничего, и учиться вроде не хочет. Я, например, никак этого не
пойму. Ладно, была бы дура - нашла мужика, и хватит, топчись на кухне. Но ведь она
умненькая у нас, книг столько читала. Вон, профессор, у которого она в Кельне жила, до
сих пор её вспоминает. Филологические, говорит, способности.
- Письма даже пишет, - улыбнулась Лиза, вспомнив Гюнтера Нойберга. - Советуется,
когда доклады готовит.
- Вот видишь! - продолжал Николай. - Не понимаю я этого, хоть убей. И жалко ведь,
когда способности пропадают...
- Ну почему пропадают?.. - не согласился было Юра.
- Нет, ты-то понятно - лицо заинтересованное, - не унимался Николай. - Тебе нравится,
что она дома сидит, тобой занимается. Но дальше-то что? Тем более, у тебя работа
сколько времени отнимает. Будет, как все бизнесменские жены, шляться по
парикмахерским да портным, сплетничать, у кого брильянты дороже.
- Коля, перестань! - не выдержала Лиза.
- А что, разве я не прав? - не согласился тот. - Ну хорошо, украсишь ты дом, как хочешь.
А потом?
- А потом... - Лиза замолчала, не в силах сразу подобрать нужные слова.
Она сама уже спрашивала себя о том, что говорил сейчас брат. Ее саму удивляло то
чувство, которое она испытывала теперь: чувство полного соответствия своему
жизненному предназначению. Конечно, для того чтобы запекать в духовке мясо, ей
совсем не обязательно было читать Флобера и Тургенева. И все-таки она не чувствовала,
чтобы хоть что-нибудь было ею прочитано или пережито напрасно. Она знала: чтобы
вдохнуть жизнь в этот дом, который она сразу полюбила, - мало купить красивую мебель
и посуду...
- А потом, - повторила она, - я хочу, чтобы в нашей жизни было то, что есть во мне. Ты
понимаешь? - повернулась она к Юре.
- Да, - кивнул он.
- Чтобы здесь был особенный мир, наш мир, чтобы ты приходил сюда не только есть и
спать. - Забыв о брате, Лиза говорила теперь только для Юры, и он смотрел на нее, не
отрываясь. - Разве для этого не нужны способности, разве что-то было со мною напрасно?
И ведь потом...
Тут она запнулась и не стала продолжать. То, о чем она хотела сказать как о неком
далеком "потом", больше не было для неё неясным будущим.
Николай слушал сестру, но по его глазам было видно, что он не слишком хорошо
понимает, о чем она говорит.
- Эх, Лиз, - сказал он наконец, - это ты об абстрактностях каких-то рассуждаешь. А вот
что ты делать будешь днями напролет? Тем более, тут у вас убирать - и то приходят.
- Найду, что делать, - улыбнулась Лиза. - Здесь разве кроме уборки делать нечего?
Она занималась садом: высаживала сирень, жасмин, розы, читала книги по
садоводству. Даже съездила в Ленинку, чтобы почитать старинные издания, и её
восхитило то, как описывался в этих пожелтевших книгах сад, - как живое существо, к
дыханию которого прислушивается садовник.
Или расставляла по полкам множество Юриных книг - единственное, что он перевез в
этот дом, кроме одежды, - и вдруг зачитывалась, стоя прямо на стремянке.
Ее день был заполнен множеством дел, каждое из которых она чувствовала важным и
неотменимым. И только когда возвращался Юра, Лиза откладывала все дела и часами
выслушивала его рассказы и предположения, и идеи, и невероятные проекты, которые,
несмотря на множество повседневных дел, роились у него в голове.
Когда уж тут было думать о сплетнях и брильянтах!
Впрочем, бриллиантовый гарнитур Юра ей все же подарил.
- Почему же ты не хочешь? - притворно обиделся он в ответ на её увещевания. - Это
красиво, почему же "бесполезные траты"? Ну, давай купим унитаз и поставим у входа -
будет символ полезности! Я уже очень давно почти ничего на себя не тратил, могу я
подарить тебе что-нибудь красивое? К тому же, учти - во мне говорит прагматик: мы же
идем с тобой именно на светский прием, вот я и хочу, чтобы ты выглядела
соответственно.
Светским приемом Юра назвал концерт, который давал в Консерватории знаменитый
скрипач Медвенцев и после которого должен был состояться банкет в "Метрополе".
- Он не просто знаменитый, - уточнил Юра, сообщая Лизе о приглашении, полученном
от скрипача. - Он великий музыкант, это совсем другое. Знаменитый - говорит только о
признании, а великий - о том, что есть на самом деле, даже если бы он совсем не был
известен.
- Ты его знаешь? - спросила Лиза.
- Лично - нет. Но я был на его концертах и в Лондоне, и в Москве. Даже если он
приглашает меня только потому, что рассчитывает для чего-нибудь на мои деньги, я и
этому рад.
"Надо же! - удивилась про себя Лиза. - И это Юра говорит, с его чувством
собственного достоинства!"
К этому концерту Юра и выбрал для неё бриллианты на выставке драгоценных камней.
Выбирал именно он: Лиза, чтобы поддразнить его, специально не вмешивалась в этот
увлекательный для неё процесс.
Она любила рассматривать драгоценные камни с их таинственной, живой игрой света,
с переливами разноцветных искр. А на ювелирной выставке в сияющем небольшом
магазине у самой Красной площади было чем полюбоваться! На минуту Лиза
почувствовала себя, как в музее, у неё даже дыхание замерло при виде изысканных
украшений.
Впрочем, "процесс" длился, к её сожалению, недолго. Юра почти сразу указал на
серьги, колье и кольцо, лежащие на темно-голубом бархате в длинном футляре.
Присмотревшись повнимательнее, Лиза поняла, что его привлекло: в кольцо было
вправлено несколько бриллиантов на тончайших золотых стебельках. При каждом
движении руки они едва уловимо трепетали, взрываясь снопом сияющих брызг. То же
происходило и с серьгами при каждом повороте головы, и с колье - от дыхания.. Как она
ни старалась казаться безучастной, но невольно ахнула, рассмотрев все это поближе!
- Видишь, - довольно заметил Юра, - а говорила - бесполезные.
Имя Дмитрия Львовича Медвенцева, прилетевшего в день своего рождения на этот
единственный концерт из Лондона, много значило даже для тех, кто с удовольствием
послушал бы не скрипача, а эстрадного певца.
Большой зал Консерватории быстро заполнялся людьми, которых Лиза прежде видела
только на экранах телевизоров. Здесь были политики, банкиры, министры, актеры... Даже
с открытием "Максима", на которое, как ей казалось, собрались самые знаменитые люди,
- невозможно было сравнить сегодняшний вечер!
Впрочем, глядя на входящих в зал представителей бомонда, Лиза не чувствовала себя
восхищенной и робеющей девочкой. Все они были разными, и она видела их такими, как
есть. Некоторые держались легко и непринужденно, некоторые - с заметным
напряжением из-за стремления произвести значительное впечатление.
Она вдруг вспомнила, как рассматривала зрителей на спектакле в Ленкоме - три года
назад! Тогда все дамы, с величественным равнодушием проходившие мимо неё по фойе,
казались ей небожительницами. Теперь Лиза спокойно смотрела, отражается ли какоенибудь
чувство в их глазах, - и редко его замечала.
"Что же это значит? - удивлялась Лиза своему спокойствию. - Я стала одной из них?"
Конечно, она вправе была чувствовать себя равной среди них - молодая женщина,
красавица, спутница одного из самых блестящих мужчин. Ее плечи, оттененные вечерним
платьем, шея, открытая высоко заколотыми волосами, - светились, как фарфор;
бриллианты сверкали не хуже, чем у других. И все-таки причина Лизиного спокойствия
была не в этом - не в этих внешних атрибутах благополучия.
Она больше не чувствовала себя вырванным из земли растеньицем, которое вянет от
неприязненного взгляда. Все, из чего состояла её жизнь, что наполняло её смыслом, -
оставалось с нею каждую минуту. И улыбка её не была ни смущенной, ни презрительной.
Это была улыбка женщины, жизнь которой не блекнет за стенами ярко освещенного зала.
Она вдруг вспомнила выражение веселого интереса, которое так привлекло её, когда
она впервые взглянула в глаза Юры. Это было именно то, что она испытывала сейчас! Вся
Лизина жизнь, связанная теперь с ним, зажигала ясные и доброжелательные огоньки в её
глазах, невольно заставляя окружающих приглядываться к ней повнимательнее.
Впрочем, она забыла и думать об окружающих, когда зазвучала скрипка Медвенцева.
Сердце у неё замерло, потом заколотилось так, что, наверное, затрепетали бриллианты в
колье! Она схватила Юру за руку, словно боялась того, что происходило с нею сейчас.
- Ох! - выдохнула Лиза, когда закончилось первое отделение, показавшееся ей одной
мелодией. - Неужели это возможно?
- Наверное, невозможно, - ответил Юра. - Но ведь есть!
Ей даже не хотелось ехать в "Метрополь". Казалось невероятным спокойно есть, пить
и болтать, когда в ушах ещё стояли эти удивительные звуки...
Правда, сам Медвенцев, невероятно подвижный старик с ярко-синими глазами,
кажется, и вовсе не ел, стараясь уделить внимание каждому из своих гостей. Тут и
выяснилось, почему он пригласил на этот вечер Ратникова.
- Мы ведь с вами встречались, Юрий Владимирович, - сказал он, присаживаясь рядом с
Юрой на банкетку.
Гости к тому времени уже расселись непринужденно, где придется.
- Где же, Дмитрий Львович? - удивился Юра. - Извините, не могу себе представить,
чтобы я видел вас и не узнал или не запомнил.
- Да я, видите ли, одет был тогда по-походному, - засмеялся музыкант. - В штормовке с
капюшоном, мудрено было разглядеть. Да и темно было, дождь хлестал, помните?
- Это у Белого дома? - вдруг догадался Юра. - Господи, Дмитрий Львович, так это были
вы? А я ведь потом вас искал, всех расспрашивал, куда вы исчезли, да не знает ли вас ктонибудь.
И никто не знал, с кем рядом ночь провели!
- Так ведь какую ночь, - заметил Медвенцев. - До того ль, голубчик, было!.. Я, правда,
поинтересовался, как вас зовут, у того молодого человека, что все время был рядом с
вами. И представьте мою радость, когда я недавно обнаружил ваше имя в "Who is who?"!
А тогда меня в здание позвали, и я даже проститься с вами не успел, Юрий
Владимирович, вы уж извините. Но и вы тогда, по-моему, увлеклись беседой с одним
юным танкистом, и вам тоже было не до меня.
- Возможно, - слегка смутился Юра.
- А что? - Медвенцев посмотрел на него, прищурившись. - Жалеете теперь о том
безрассудстве, а, Юрий Владимирович?
- Нет, - твердо ответил Ратников. - А вы разве жалеете, Дмитрий Львович? Конечно,
иллюзий с тех пор осталось мало - да, можно считать, совсем не осталось, - и пружины
всего этого мероприятия понятны. Но та ночь - её ведь не отнимешь... И дождь этот, и
наш с вами разговор - помните, о свободе и воле?
- Да, Юра, да. Вы уж извините, что я вас по имени, по старшинству. Святое было
безрассудство, таким и останется... Спасибо, что пришли сегодня ко мне и красавицу
такую привели необыкновенную. Я ею давно любуюсь!
При взгляде на Лизу в глазах старого музыканта сверкнуло молодое желание
понравиться юной красавице - и она улыбнулась ему ясной, восхищенной улыбкой.
- Это Лиза, Дмитрий Львович, моя жена, - представил Юра.
Он впервые назвал её так, и Лиза даже вздрогнула, услышав его слова.
- Дмитрий Львович, - сказала она, - если бы вы нашли время, мы бы так рады были
пригласить вас к себе...
- С радостью бы, чудесная вы Лизонька, - сказал он, глядя на неё с явной приязнью, -
но Королевский оркестр ждет меня уже завтра утром. Что поделаешь, я себе не
принадлежу. Но как-нибудь в следующий приезд - непременно, это я вам с удовольствием
обещаю!
И, простившись с ними, Медвенцев исчез в толпе гостей.
Все это промелькнуло в Лизиной голове в те краткие мгновения, когда она пыталась
объяснить Николаю - а вернее, Юре - что чувствовала, чем жила в новой своей жизни. Но
Юра, кажется, и без объяснений все понимал - так же, как она давно уже понимала его
без объяснений.
В тот вечер, проводив Николая, они долго ещё сидели за белым столом на веранде,
пили вино и любимый Юрин "Мартель" и разговаривали о чем-то, совсем не связанном
ни с Юриной работой, ни с Лизиными домашними делами, - о чем-то неуловимом, не
поддающемся словам, но очень важном для них обоих...
- Юра, - вдруг спросила Лиза, когда они наконец поднялись, чтобы идти спать, - а
почему ты тогда сказал Дмитрию Львовичу, что я твоя жена?
Язык у неё слегка заплетался от вина, и вопрос, наверное, прозвучал глупо.
- То есть? - удивился Юра - он, кажется, совсем не опь
...Закладка в соц.сетях
