Жанр: Электронное издание
Cunami
...асаки без договора нельзя, а ответ на предложение
Джеймса Стирлинга губернатор дать не мог, не запросив Эдо. Грозить пушками
стране, которая подписала договор о дружбе с Америкой, тоже нельзя.
Губернатор ведет переговоры в замке, окруженном войсками. Драку тут не с
кем затевать, даже нет на улицах толпы, как бывает в китайских городках, а
всюду ощетинившиеся оружием отряды вежливых войск.
Но были сделаны антропологические выводы. Изучена архитектура. Добыты
сведения по этнографии, и сделано множество рисунков японских батарей.
Артур понимал, что отец опять поступил очень легкомысленно и что
планы его невыполнимы. Молодой офицер догадывался, что и товарищи его
такого же мнения. Что на эскадре осуждают отца. Далеко не все, конечно.
Многие заняты своими личными делами и втайне рады, что не надо идти к
берегам Сибири. Стоянка в Японии в эту пору — прелесть и наслаждение.
Открытие происходит за открытием. Переводчики рассказывают про
удивительные изобретения японцев, до которых не додумались ни в Вавилоне,
ни в семейных банях Древнего Рима! Могут иметь значение для Европы не
меньшее, чем изобретение паровой машины.
Но отец все же ошибся. Губернатор Гонконга Боуринг теперь обвинит его
в упущении времени. А там — скандал в парламенте. Как деловой человек
Артур хотел бы выручить отца.
Замок Западных Приемов великолепен. Здание на горе, и к нему ведет
широчайшая лестница прямо вверх от самой бухты. По этой лестнице пропущены
в качестве почетного караула моряки, а за ними — в виде устрашающего
эксперимента — красные мундиры.
На плоской горе — плоский замок, низкий, но с огромной крышей над
балкой белой стены, похожий на буддийский монастырь в Тибете. Старинное
здание, построенное в эпоху, когда даже послы западных народов ходили в
длинных камзолах и кафтанах. Все служебные помещения, будки над морем,
дома частных лиц затянуты полосатыми материалами... Что это значит и зачем
так сделано — все знали: от молодого лейтенанта Тронсона до адмирала.
Снова ожидались инструкции из Эдо и ответы на вопросы губернаторов.
Вывод, сделанный Тронсоном, он изложил в беседах с товарищами:
— Низший класс монголоидный, типы с приплюснутыми черепами,
скуластые. Крепкого телосложения. Высший класс — аристократы, видимо,
потомки пришельцев из других стран, может быть из Нормандии. У высшего
класса глаза со складкой над верхним веком, дынеобразная форма головы,
почти то же, что длинноголовые арийцы. Это поразительно, как выводы науки
о современных господствующих расах удается подтвердить повсюду.
«Дынеобразные потомки завоевателей будут командовать, а монголоидные
богатыри пойдут под ядра?» — подумал Артур. Все это вернуло его к мысли о
древних греках. Почему-то так получилось! Белокурый народ стал походить на
турок или на арабов больше, чем на своих предков!
Начались наконец беседы отца с губернаторами о заключении договора о
дружбе.
— Правда ли, что у Англии сейчас война? — спросил губернатор.
— Да, война с Россией.
— Но почему бывают войны в Европе?
— «Когда какое-либо из государств усиливается, — объяснял в свое
время Гончаров, — то тогда другие страны дружно объединяются, чтобы этого
не было».
— Это очень хорошо. Бороться против русского насилия, — соглашался
губернатор, выслушав объяснение.
— Да, русские хотели поработить турок. А мы и французы встали на
защиту угнетенных.
— Значит, страна Россия очень усилилась и сильней каждой из сторон
противника в отдельности?
— Нет, нет! Англия всегда сильней России. Но мы за справедливость.
— А-а! Это очень хорошо. Очень приятно. Да, да... Ясно, ясно!
— Но только это очень нехорошо, если три сильных страны, и каждая
сильней России, и втроем напали на одного... У нас, например, это не
разрешается, — заявил за обедом О'Каллогану его сосед, японский чиновник.
В другой раз бугё спросил:
— Вот у вас война... А почему вы не идете на войну? У вас четыре
хороших корабля, а вы пришли в Японию вместо того, чтобы идти на Камчатку
и воевать там с Россией. Мы бы могли договариваться с вами без такой
большой эскадры.
— На Камчатку ушла другая эскадра. Она еще сильней нашей и в нашей
помощи не нуждается.
— Это хорошо. Тогда русским придется плохо, и они, наверно, будут
побеждены, если... если английская эскадра сильная.
— Да, у Англии лучший флот в мире. У нашей страны есть триста тысяч
судов, торговых и военных. На каждое торговое судно можно поставить пушки
и вооружить экипаж.
— Да, Россия на Камчатке, наверно, уже побеждена, если так?
— Да, мы тоже в этом уверены!
— А когда будет точно известно?
— Со дня на день...
Известие, казалось бы, устрашающее. Но за последние годы ко всему
привыкли. И устрашить такого чиновника, как Чикугу но ками, уже
невозможно. Чем только не пугали его западные люди! Одни голландцы
порассказали столько страхов!
— Скажите, а самые храбрые войска, которые сражались в Китае, которые
в красных мундирах, они тоже на Камчатку отправлены?
«Ах, вот как! И здесь слышали! Дошло и сюда известие про нашу морскую
пехоту! Боятся и они. Вот мы вам и привезли красные мундиры».
— Морская пехота в красных мундирах тоже отправлена на Камчатку в
составе эскадры Прайса.
— А-а! Тогда Камчатке будет плохо. Нам очень приятно видеть такие
красные мундиры. Мы знаем, что их носят самые храбрые морские солдаты в
мире. Они взяты для заключения договора или для военных действий против
России?
— Для войны против России, — сказал английский адмирал. Он гордо и
самодовольно улыбнулся, но глаза его нырнули под острым и тяжким взглядом
японцев.
— Откуда японцы знают о храбрых красных мундирах? — спросил Тронсон.
— О них известно нам по китайской войне.
Эту приятную новость офицеры, сопровождавшие адмирала на переговоры,
передали своим товарищам, возвратившись на эскадру.
— Это секретарь или писатель? — спросил на другой день за обедом на
«Барракуде» один из чиновников у Артура. — Он так хорошо и приятно
выслушивает объяснения.
— Мистер Тронсон пишет книгу о путешествии*.
_______________
* В 1859 году Д. М. Тронсон опубликовал в Лондоне интересную книгу о
плавании в Японию, на Камчатку и к берегам Сахалина.
— Хорошо, что на каждом европейском корабле имеется писатель... У
русских тоже был писатель. Но он, знаете, так много не узнавал и не
записывал... Не спрашивал названий трав, деревьев.
— Русские известны как люди настроения.
— Ценятся ли русские писатели?
— Да, конечно. Книгу лейтенанта Тронсона о Японии прочтут в Европе.
— Очень благодарю вас.
— А в Японии есть ли писатели, участвующие в наших переговорах?
— Нет, таких писателей нет. Но у нас каждый чиновник ведет дневник...
В художественной форме. И с детства всю жизнь у нас люди изучают
стихосложение. Поэтому пишутся стихи.
— Про злободневные события тоже?
— Да, конечно, если удается, то так разрешается законами о красоте
высказать свои чувства.
Артур думал о том, что он готов на что угодно, лишь бы помочь отцу.
Но как? Отец слушать не хочет, он любит Артура горячо, но именно потому,
чтобы скрыть чувства, предан субординации и частных бесед с сыном не
позволит себе до самого Рождества.
— Нам кажется, что во время войны с таким жестоким противником,
вооружившим против себя три сильнейших государства, адмирал напрасно
теряет время в Нагасаки, — говорил настойчивый японец с косичкой,
зачесанной не назад, как у китайцев, а вперед. Встреть Артур этого
чиновника в городе, он не отличил бы его от множества других. Сейчас на
приеме они гладко выбриты, все скуласты и кажутся Артуру все на одно лицо.
Только по ярким, неповторимым прекрасным и роскошным душистым одеждам он
различает их сегодня. Японец знал, что говорит с сыном адмирала.
— Вряд ли договор с Англией может быть заключен до окончания войны.
Нам кажется, что эскадре лучше скорей идти на Камчатку.
— Почему? — насторожился Артур.
Разговор шел не через голландского переводчика. Рядом с Артуром сидел
японец Отто, долго живший в Гонконге и служивший теперь у адмирала.
Чиновник заметил тревогу молодого Стирлинга.
— У вас какие-нибудь есть известия с Камчатки?
— Нет, наша страна не получает сведений из-за границы. Мы приготовим
вам описание деревьев и трав в благодарность за такую же подаренную нам
книгу о растительности и животном мире в Европе.
— Они изучают антропологию, этнографию, артиллерию и архитектуру, —
докладывал своему губернатору японский переводчик, возвратясь с эскадры. —
Я думаю, что они очень пролазливые! Они высокие, но ходят быстро-быстро. И
все быстро понимают. Все хотят узнать, записать. Пьют крепкое сакэ.
— Правда, что у них сакэ крепче, чем у всех народов?
— Да, это правда!
— Это вы записали?
— Да, да...
Переговоры с губернатором в замке Нагасаки становились все
значительней и сердечней. Японцы вдумывались в суть событий и начинали
постигать все секреты плана Стирлинга. Они становились тверже, хотя
говорили все любезней и спокойней. Стирлинг еще и еще менял тактику, он
передал меморандум о том, что всенижайше просит открыть порты. Разрешить
заход судов и пополнение запасов продуктов.
Г у б е р н а т о р Ч и к у г у н о к а м и: В связи с войной
открыть порт довольно затруднительно. Является ли причиной для открытия
порта необходимость восполнения запасов дров, воды и продовольствия?
А д м и р а л С т и р л и н г: Но ведь в соответствии с недавними
документами вы дали согласие на швартовку судов в двух портах — Нагасаки и
Хакодате?
Ч и к у г у н о к а м и: Эти два порта придется исключить, это
связано не с дровами, водой и овощами, а с необходимостью ремонта судов.
С т и р л и н г: Вы решили исключить эти порты в связи с войной?
Ч и к у г у н о к а м и: Как мы уже говорили, мы стремимся избегать
этого в связи с войной. Мы не можем этого сделать, иначе все страны станут
нашими противниками. Что же касается Нагасаки, то с завтрашнего дня это
уже можно сделать, но губернатор Хакодате еще не дал своего согласия, и в
Хакодате вас могут не принять. Но после получения его согласия вы можете
заводить туда свои корабли. И в случае повреждения судна, недостатка
продовольствия, при необходимости ремонта. Но война или сильный ветер
причинами для входа в порт не признаются. После прибытия в Японию никаких
препятствий в восполнении запасов дров, воды и продовольствия, а также в
ремонтных работах вам чиниться не будет. Но это не распространяется на
обстоятельства, связанные с войной.
С т и р л и н г: Я полностью согласен и понимаю ваше желание
исключить все, что связано с войной. Просим извинения, но не пожалуете ли
вы нам обо всем этом документы?
Ч и к у г у н о к а м и: Разумеется. Чтобы потом не возникало
разногласий, мы, наверно, обменяемся документами.
С т и р л и н г: Мы не собираемся посылать военные корабли, но не
будут ли чиниться препятствия торговым судам, пришвартованным в Нагасаки и
Хакодате?..
Ч и к у г у н о к а м и: Вам необходимо обратиться к губернатору
Хакодате. Пока вы этого не сделаете, решать вопрос нельзя. Однако корабли
ваши не имеют никаких знаков, а для нас доказательством может служить лишь
какой-то определенный знак на судне.
С т и р л и н г: Английские суда имеют печать английского
правительства на бумагах, но они без герба на самом судне.
Ч и к у г у н о к а м и: Без знака не можем распознать корабль,
просим предложить какой-либо.
С т и р л и н г: Английский торговый флот насчитывает примерно триста
тысяч судов, и мы не можем решить, откуда корабль придет в Японию. Кроме
того, в море ходят пираты, и по этому знаку они могут опознать нас. Мы
никак не можем ничего сделать.
Ч и к у г у н о к а м и: Но вот японские суда носят знак
администрации своей местности. И не боятся пиратов...
— Нам желательно условиться, что суда получают право ремонта, если
только они не получили повреждений на войне.
— Вы напрасно беспокоитесь, — сказал флаг-капитан. — Таких случаев не
предвидится.
Японцы сделали вид, что они смутились, совершив такую ужасную
оплошность в разговоре.
На следующем заседании губернатор сказал, что можно заключить с
Англией договор только после окончания войны Англии с Россией.
— Но нам нужны заходы в порты с самыми мирными целями! — сказал
Стирлинг.
— Если надо заходить вам в порты с мирными целями, то мы согласны.
Для вас открыты два порта — Хакодате и Нагасаки, и об этом можно
предварительно договориться и это все записать.
Японцы все отлично понимали. Стирлинг желал поставить ресурсы Японии
на службу союзникам, изолировать Японию сильным флотом от России и
надеялся, что все остальное тогда получится само собой. Сопротивление
англичанам невозможно. Но и русских выдать невозможно, а англичане уже
требуют ответа, почему не разрешен заход в порт Симода, когда по договору
порт Симода открыт для американцев.
— Порт Симода вблизи столицы Эдо. Порт Симода может быть открыт
только после окончания войны, и ни одной из воюющих сторон вход в порт
Симода не разрешен.
Японцы полагали, что надо уступить англичанам, но под предлогом, что
в их мирные действия и намерения верят. Но любой ценой в Симода нельзя
допустить англичан. Русских надо уберечь. Но что будет, если в Симода
придут американцы? Американского языка не существует, и они все разболтают
англичанам, с которыми постоянно встречаются. Это беспокоит очень бакуфу.
Кавадзи и Тсутсуй также пишут об этом и требуют в каждом письме от
правительства осторожности в переговорах с англичанами.
— В Симода нас не пускают! Что там за тайна? — нервно говорит
Стирлинг. — Я не изменю данному слову и не пойду в Симода. Но надо
разведать, что там... Там — тайна, а скорей всего — Путятин. Надо дать
знать об этом нашему «галантному союзнику». Пусть наш «галантный союзник»
для разведки пошлет в Симода судно под благовидным предлогом. Хотя бы
китобойное судно...
Стирлинг попробовал еще раз заговорить о заключении договора.
Японцы стояли на своем.
— С достопочтенным послом Англии пока еще не можем договориться о
предоставлении всех прав английским кораблям в портах Японии. Если вы
ссылаетесь на американский договор, то обстоятельства переменились. У
американцев, когда они подписывали договор, ни с кем не было войны.
Поэтому мы могли заключить договор с Америкой. Япония хочет остаться
нейтральной страной и не вмешиваться в конфликт европейских государств.
Если же мы будем принимать в своих портах и дадим английскому флоту права
во время войны, то этим оскорбим другие государства. Поэтому мы не можем
заключить договор до окончания войны.
— Если английский корабль потерпит бедствие из-за бури и войдет в
какой-нибудь японский порт, то примет ли японское правительство меры для
спасения его?
— Да, как мы уже сказали, это будет сделано. Только команды будут
переведены в порты Нагасаки или Хакодате.
— Чтобы знать, пригодны ли порты для торговли и ремонта, мы должны их
увидеть.
— Порт Нагасаки все страны считают пригодным для приема судов и
торговли. В порт Хакодате вы можете прийти для осмотра и после этого
будете знать, удобно ли вам подписать договор после окончания войны.
— Почему же с Россией вы подписываете договор, несмотря на то что
Россия воюет? Вы оскорбляете этим державы, с которыми Россия в состоянии
войны.
— Мне ничего не известно о том, что подписывается договор с Россией.
Сейчас русских не может быть в Японии по случаю войны. Переговоры шли еще
до открытия военных действий, и мы обещали русским подписать договор.
— Если нельзя заключить договор с Англией, — сказал Стирлинг, — то,
значит, и губернатор Хакодате может заявить, что нельзя в портах Японии
получить продовольствие и воду? Давая воду, дрова и продовольствие другим
нациям и отказывая в этом Англии под тем предлогом, что идет война и вы
хотите остаться нейтральными, вы создаете затруднения для английской
торговли и морских промыслов и этим наносите ущерб благосостоянию
королевства. Вы можете узнать, что Англия имеет триста тысяч кораблей и
народ ее живет торговлей во всем мире. Япония находится на важных морских
путях, и английские корабли часто гибнут в этих морях, не имея права
спастись в гаванях Японии.
— Мы договорились о заходе ваших китобойных и торговых кораблей в два
порта для пополнения продовольствия.
— Но наши враги попытаются уничтожить наш торговый флот, если он не
будет охраняться военными кораблями.
Еще длительное, тоскливое ожидание на рейде Нагасаки. Давно описаны,
изучены все батареи японцев, сосчитаны все пушки.
— Американцы объяснили нам, — рассказывал на досуге один из японских
чиновников, приезжавших на корабли, — что они самая миролюбивая нация и
поэтому заключить с ними договор неопасно. Они очень богаты и любят
торговать. Захватов не производят никогда, они еще не всю свою собственную
землю заняли, еще даже не вся Мексика ими занята...
— А что такое слово «барракуда», которым назван ваш корабль? —
спрашивали младшего Стирлинга. — Греческая богиня?
— Нет, это рыба.
— Ах, рыба... Нет ли атласа рыб, где можно посмотреть? Нам хотелось
бы видеть такую рыбу.
— Да, это хищная рыба. Очень сильная!
— А-а! Ясно! Все ясно! Это очень приятно! Хищная рыба! Да, да!
Губернатор Нагасаки Чикугу но ками — особенная личность. Даже он стал
теперь прогрессивным сторонником открытия страны, и если изумлялся
каким-либо рассказам гостей про изобретения и достижения в Европе, то
делал это более из вежливости, чтобы гостям было приятней.
— Порты Японии закрыты для английских кораблей, пострадавших от
войны, — заявил он, получив новую инструкцию из Эдо. — Для остальных
кораблей открывается два порта, как говорилось прежде. Военные корабли,
конечно, тоже могут входить для мирных целей. Очень жаль, что вами так
много потеряно времени в ожидании. Но все ваши корабли, ушедшие на
Камчатку, хорошо снабжены продовольствием и всем необходимым, поэтому вам
совсем не надо туда спешить.
А частные разговоры шли в кают-компании своим чередом.
— В предоставленной возможности изучения природы Японии,
антропологии, географии и... артиллерии... Ах нет, я ошибся... Ах, я забыл
это слово... — говорил переводчик. — Я хотел сказать, что нам бы также
хотелось изучать... морское дело европейцев...
— Мистер Боулер разрешил вам все срисовывать в машинном отделении. Он
объясняет вашим офицерам взаимодействие частей паровой машины.
— Эти рисунки мало нам помогают. Мы бы хотели получить чертежи и
научные труды... объяснения в учебниках...
— Об этом мы сможем подробно говорить только после заключения
договора о дружбе... — ответил Артур Стирлинг. — Мы очень рады, что наша
дружба завязывается. Теперь в Нагасаки чувствуем себя хорошо. Русский флот
больше сюда не придет.
Грозная артиллерия Нагасаки! Бешеное перевооружение Японии! Но от
красных мундиров никуда невозможно убежать!
В Замке Приемов адмирал уже объяснял, что он желает Японии оставаться
в этой войне нейтральной и что Великобритания уважает ее нейтралитет.
Чикугу но ками все более убеждался, что англичане не зря так долго
стоят в Нагасаки с кораблями, бездействуя во время войны. Желая, чтобы
Япония осталась нейтральной, они, по сути дела, требуют, чтобы она
превратилась в английские тылы, снабжающие всем необходимым воюющий флот.
На словах они уважали даже русских... Но все очевидней становилось, что
противиться долго и еще затягивать дело Япония не сможет. Уже давно дано
обещание, что англичанам разрешат идти в Хакодате. Из Эдо опять пришли
инструкции. Губернатор заявил Стирлингу, что с Англией разрешено заключить
временное соглашение о навигации и заходе в японские порты.
Если Перри говорил, что Америка может послать в залив Эдо флот из ста
и даже из тысячи пароходов, то Стирлинг не раз вполне серьезно повторял,
что у Англии триста тысяч торговых и военных судов!
Губернатор предлагал прислать на эскадру Стирлинга мясо, рис, живую
птицу. Ответ был неизменным: «Эскадра снабжена всем в достаточном
количестве». Только фрукты, зелень и овощи брали охотно, покупая их через
голландцев.
Однажды решили купить живых баранов и кур. Голландцы, которым давно
не нравились претензии англичан, их соперничество, прислали тощих баранов,
жалких полудохлых кур, объяснив, что лучше не бывает продуктов в Японии и
вообще торговля с этой страной не обещает настоящих выгод.
Тронсон занес в дневник, что императорским знаком в Японии служит
круглый веер.
Про переводчика Отто, который старался показать себя перед японцами
цивилизованным европейцем, О'Каллоган, командир корабля «Энкоунтер», после
встреч с чиновниками сказал, что, усвоив несколько идей о независимости,
этот японец чувствует себя типичным англичанином.
На судах двадцать восемь больных, гораздо меньше, чем было в Шанхае.
Климат в Нагасаки целителен. В России уже зима. Идти туда поздно. На
кораблях глухой ропот против адмирала. Стирлинг твердит, что навигационная
конвенция будет подписана на днях и что в Хакодате надо обязательно
сходить.
Японцы уверяют, что русских нет и не может быть в эту пору в Японии.
Чикугу но ками сказал при встрече:
— «Нужды кораблей», как вы пишете в договоре, — это очень широкое
понятие. Сюда могут войти предметы излишние...
— Мы точно оговорили, какие это нужды, — отвечал Стирлинг.
— Вслед за адмиралом флота придут другие эскадры, нас это заботит.
Это будет нарушение нейтралитета.
Губернатор уверял, что смысл голландского текста проекта
навигационной конвенции ему не ясен.
— По конвенции, о заключении которой мы все нижайше просим, — сказал
Стирлинг, — отношения между Британской империей и Японией будут на основе
согласия и дружбы.
— Мы согласны и придерживаемся того же мнения. Смысл нынешнего
договора не изменится вечно...
Начинать военные действия уже поздно. Все бухты России сковал лед.
Прайс получит теперь базу для отдыха и снабжения в Хакодате. Туда идет сам
адмирал для того, чтобы объяснить губернатору, как через пятьдесят дней
Хакодате превратится в базу снабжения флота Прайса, не изменяя своей
политики нейтралитета. Одно судно пойдет на связь с эскадрой Прайса,
доставит радостную весть, что в Японии ждет победителей отдых и все, что
надо для восстановления сил.
Некоторые, конечно, обвинят и осудят Стирлинга, что настоящий договор
не заключен, что так долго провозился, что десятки раз повторялось одно и
то же. Но будущее покажет, кто и чего добился. Цыплят по осени считают...
«Не забывайте, господа, что Перри еще тоже ничего не добился!»
Заканчивалось последнее заседание.
— Теперь разрешите откланяться, — говорил Стирлинг. — Господин бугё и
его сотрудники затратили много времени, и мы особо покорнейше благодарим.
— Мы также хотим выразить вам многое. А после того, как сегодня
заканчиваются все дела с соглашением, вы уже скоро подымете паруса, как
нам известно. Нам хотелось бы узнать, когда это будет? — спросил
губернатор.
— Мы уйдем через четыре дня... А как же будет с дровами и с водой,
когда придут другие английские суда?
— Как мы решили, постараемся сделать так, чтобы не было никаких
затруднений! Но некоторая задержка в открытии портов еще может быть
связана с нехваткой дров и продовольствия...
Стирлинг в салоне перечитывал с голландским переводчиком заключенную
конвенцию.
— «Пункт первый. Порты Нагасаки и Хакодате будут открыты для
британских судов для эффективных исправлений и получения воды. Также для
других видов снабжения, абсолютно необходимых для употребления.
Пункт второй. ...Нагасаки открывается с этого дня... Хакодате через
пятьдесят дней после отбытия адмирала из этого порта».
И еще пять пунктов...
Через пятьдесят дней начнется новая навигация. Готовиться к выходу
для нападения на русские сеттльменты можно будет в портах Северной Японии.
На тысячи миль базы снабжения английского флота передвинуты на север. От
Хакодате до русских сеттльментов — рукой подать. Японцы не могли не
понимать, зачем они открывают порт Хакодате. Вот уже настоящая дружба
начинается. Мы приучаем японцев к британским понятиям о джентльменских
соглашениях.
«Барракуда» отправляется в Гонконг. Сын все-таки доказал, что
колесному пароходу надо идти туда, что еще не все пираты уничтожены им в
многочисленных проливах, бухточках и лагунах среди каменных голых скал под
Гонконгом. С пиратами не церемонятся. Матросы стреляют из орудий прямо по
джонкам. Топят их, не спасая команды, стреляют самих пиратов и стараются
захватить вымпелы — значки — в свою судовую коллекцию трофеев. Такая охота
становится прекрасной практикой для матросов. Военный моряк годен к
серьезному бою после того, как сшиб или заколол хотя бы одного пирата.
Гораздо лучше, чем колоть чучела или стрелять по неподвижным целям.
Артиллеристы без промаха бьют по движущимся кораблям. И чем меньше джонки,
тем охотней соревнуются в меткости. Эти пираты гнездятся в островах,
нападают на китайские торговые джонки, везущие товары из Гонконга,
облагают налогом перекупщиков опиума. Вместо бесцельных учений такая
практика подготовит команду «Барракуды» к кампании будущего года против
русских сеттльментов. Сейчас время уже упущено, в Сибири крепкая зима, и
мы
...Закладка в соц.сетях
