Жанр: Электронное издание
luriew
...встраиваясь в какую-либо
из модификаций этнической картины мира, приводит к
возникновению новой интерпретации культурной темы, что периодически
переживает каждый этнос.
Случаи этнического подключения, где по сути этносом воспринимаются
значительные фрагменты чужого внутриэтнического конфликта,
нуждаются в отдельном изучении. Выше указывалось, что этот
процесс не является плодом ассимиляции: этнические группы действуют
в соответствии с собственными механизмами внутриэтнических
конфликтов. Однако результатом этнических подключений, если в
силу обстоятельств оно бывало достаточно прочным, может оказаться
именно ассимиляция.
ПРИМЕЧАНИЯ
' Абовян X. Раны Армении. - Ереван, 1977. - С. 266.
^ Кастальский Л. Формы национальных движений в современных государствах.
- СПб., 1910. - С. 500.
' См.: Филиппов Т.И. Сборник статей. - СПб., 1896. - С. 121.
* Приемский М. Армяне и события на Кавказе. - М., 1907. - С. 7.
423
" Воронцов-Дашков И.И. Всеподданнейший доклад за 8 лет управления Кавказом.
- СПб., 1913. - С. 17.
' Витте С.Ю. Воспоминания. - М., 1960. -Т. 2.-С. 263.
^ Там же. - С. 107.
* Мещерский. Кавказский путевой дневник. - СПб., 1986. - С. 319.
" Витте С.Ю. Воспоминания. - С. 107.
'° Погожее В.П. Кавказские очерки. - СПб., 1910. - С. 128-129.
" CM.: Ulaepoe Н. Русская колонизация на Кавказе//Вопросы колонизации. -
1911. -Т. 8.-С. 65.
" Погожее В.П. Кавказские очерки. - С. 5.
" Воронцов-Дашков И.И. Всеподданнейший доклад за 8 лет управления Кавказом.
- С. 14.
" Там же. - С. 14-15.
" См.: Шавров Н. Русская колонизация на Кавказе. - С. 143.
'" Whigham H.J. The Persian Problem. - London, 1903. - P. 422.
" Ulaepoe Н. Русская колонизация на Кавказе. - С. 139.
" Там же. - С. 167.
'" Там же. - С. 141.
'° Аракский И.Ф. В Закавказье. - СПб., 1910. - С. 23.
" Березовский В. Причины неурядиц на Кавказе. - СПб., 1908. - С. 8.
" Крестьянские движения в Армении/Сост. В. Ристуни. - Ереван, 1948. -
С. 13.
" Там же. - С. 124.
" Биорнштейн. Британская империя и Индия. - М., 1847. - С. 160-161.
" См.: Венюков М. Краткий очерк английских владений Азии. - СПб., 1875. -
С. 20.
^ Гобсон Дж. Империализм. - Л., 1927. - С. 35.
" CM.: Shanks E. Rudyard Killing: A Study in Literature and Political Ideas. -
London, 1940. - P. 92.
" Филиппов И.И. Государственное устройство Индии. - Ташкент, 1911.
" Терентьев М.Д. История завоевания Средней Азии. - М., 1906. - С, 19.
" Костенко Л. Средняя Азия и водворение в ней русской государственности. -
СПб., 1870. - С. 30.
" Там же. - С. 87.
" Сили Дж. Расширение Англии. - СПб., 1903. - С. 54.
" Остроумов Н. К истории народного образования в Туркестанском крае:
Личные воспоминания. - Ташкент, 1891. - С. III.
" Там же. - С. 98.
" Там же. - С. III.
" Костенко Л. Средняя Азия и водворение в ней русской государственности. -
С. 333.
" Марков E. Россия в Средней Азии. - СПб., 1901. - С. 420.
" Там же. - С. 241-242.
" Hutchins F. The Illusion of Permanency British Imperialism in India. - Princeton;
New Jersey, 1967. - P. 112.
"" Там же. - С. 107.
" Там же. - С. 112.
" См.: Gorer G. English Identity over Time and Empire//Vos G. de, RomanucciRoss
L. (eds.). Ethnic identity: Cultural Continuities and Change. - Polo-Alto, 1975.
- P. 167-168.
'" Bearce G.D. British Attitudes toward India. - P. 65.
" Рыбаков С. Политика европейских государств в отношении мусульман//
Восточный сборник. - Пг., 1916. - Кн. II. - С. 23.
*" Bearce G.D. British Attitudes toward India. - P. 36.
* Цит. по: РеНу L. {ей.). The Views and Opinions of Brigadier-General John
Jacob. - London, 1858. - P. 23.
" Лякост Г. де. Россия и Великобритания в Центральной Азии. - Ташкент,
1908. - С. 85.
" Остроумов Н. К. истории народного образования в Туркестанском крае. -
С. 57.
" Лякост Г. де. Россия и Великобритания в Центральной Азии. - С. 69.
'" Гобсон Дж. Империализм. - С. 105.
я Там же. - С. 102.
" Отчет о поездке в Индию Первой Туркестанской армии артиллерийского
поручика Лосева//Добавления к сборнику материалов по Азии. - СПб., 1905. -
№ 9. - С. 50.
" Moon Р.Т. Imperialism and World Politics. - New York, 1927. - P. 273.
^ Лякост Г. де. Россия и Великобритания в Центральной Азии. - С. 42.
" Терентьев М.Д. Россия и Англия в Средней Азии. - С. 353.
"' Там же. - С. 353.
" Марков Е. Россия в Средней Азии. - СПб., 1901. - С. 19-20.
°^* Кауфман К.П. фон. Проект Всеподданнейшего отчета по гражданскому управлению
и устройству в областях Туркестанского генерал-губернаторства. 7 ноября
1867 - 25 марта 1881. - СПб., 1885. - С. 177.
'" Цит. по: Граменицкий С.П. Очерк развития народного образования. - С. 3.
" Цит. по: Остроумов Н. Колебания русского правительства во взглядах на
миссионерскую деятельность Православной русской Церкви. - Казань, 1910. -
С. 144.
" Там же. - С. 144.
" Там же. - С. 158.
" Там же. - С. 129.
" См.: Лыкошин Н.С. Полжизни в Туркестане. - Пг., 1917. - С. 31.
" Остроумов Н. Колебания русского правительства во взглядах на миссионерскую
деятельность... - С. 153.
" Цит. по: Духовская В. Туркестанские воспоминания. - СПб., 1913. - С. 37.
" Веаке G.D. British Attitudes toward India. - Oxford, 1962. - P. 60.
^ Dodwell H. (ed.). The Cambridge History of India. The Indian Empire. - Cambridge,
1932. -V. VI.-P. 122-123.
" CM.: Fuller B. The Empire of India. - London, 1913. - P. 210.
" Сила Дж. Расширение Англии. - С. 139.
" Там же. - С. 149.
" Марков Е. Россия в Средней Азии. - С. 133.
" Там же. - С. 236.
" Снесарев А.Е. Индия как главный фактор в среднеазиатском вопросе. -
СПб., 1906. - С. 20-21.
" Кауфман К.П. фон. Проект Всеподданнейшего отчета по гражданскому управлению
и устройству в областях Туркестанского генерал-губернаторства. 7 ноября
1867 - 25 марта 1881. - С. 87.
^ Логанов Г. Россия в Средней Азии//Вопросы колонизации. - СПб., 1908. -
Т. 4.-С. 148.
" Там же. - С. 149.
" Encausse Н.С. de. Organising and Colonising the Conquested Temtories//AIIworth
Ed. (ed.). Central Asia: A Century of Russian Rule. - New York; London, 1967. -
P. 160.
" Керзон Дж. Положение, занимаемое Индией в Британской империи. -
Ташкент, 1911.-С. 2.
"° Там же. - С. 6.
*' Аненков М.Н. Отношения англо-индийских владений к северо-западным
соседям. - СПб., 1874.
" Amold D. White Colonisation and Labour in XIX Century lndia//Journal of
Imperial and Commonwealth History. - 1988. - V. XI.- October. -№1.-P. 135.
" CM.: Renfordi R.K. The Non-Official British in India to 1920. - Delhi, 1987. -
P. 9-11.
" Hodgson J. Report on the Administration of British India, 1836-1857. - Calcutta,
1958. - P. II
"' Clark H. Colonisation, Defence and Railways in our Empire. - London, 1957. -
P. 126-127.
^ Skinner T. Excurtion in India Including a Wall: over the Himalayan to the Source
of the Jumna and the Ganges. - London, 1832. - P. 143.
" Miller L. The Himalayas in Fact and Fiction//Winks W., Rush J. Asia in Western
Fiction. - Manchester; Oxford, 1990. - P. 237.
^ Там же. - С. 86.
"" Guha R.C. The Unquiet Woods. - Delhi, 1989. - P. 14.
"° CM.: Chadhi N. A study of Land use in Uttarakhand Himalayas and Scottish
Highland in 19-th AS Aberdeen, 1995. (Рукопись.)
"' CM.: Mumm A. Five Months in the Himalayas, - London, 1909. - P. 330.
" Guha R.C. The Unquiet Woods. - P. 21.
" CM.: GadgilM., Guha R. The Fissured Land. - Delhi, 1987. - P. 115.
'* Shiva V.,Bandyopadhya J. The Chipko Movement//lves J., Pitt D.(eds,). Deforestation:
Social Dynamics in Watersheds Mountain Ecosystems. - London; New York,
1988. - P. 231.
" CM.: Guha R.C. The Unquiet Woods. - P. 107.
"* Там же. - С. 71.
" CM.: Renfordt R.K. The Non-Official British in India to 1920. - P. II.
"" Gadgil M., Guha R. The Fissured Land. - P. 119.
^ Guha R.C. The Unquiet Woods. - P. 21.
"" Там же. - С. 14.
'"' Blunt E.A. The Caste System of Northern India. - Delhi, 1989. - P. 143.
'" Guha R.C. The Unquiet Woods. - P. 27.
'" Panikkar K.M. The Ideas of Sovereignty and State in Indian Political Though. -
Bombay, 1963. - P. 54.
^ Sharma R. Party in a Himalayan state. - Delhi, 1977. - P. 31.
"" Shiva V.,Bandyopadhya /.The Chipko Movement.- P. 230.
""' Guha R.C. The Unquiet Woods. - P. 27.
МЕТОДОЛОГИЯ
ИСТОРИКО-ЭТНОЛОГИЧЕСКИХ
ИССЛЕДОВАНИЙ
Выше речь уже шла о многих методологических проблемах изучения
этнических процессов. Этой теме была посвящена глава 12, а
также методологические комментарии, которые давались к некоторым
историческим очеркам. Во всех этих случаях была предпринята
попытка показать читателям-студентам, каким образом применяются
к анализу материала теоретические концепции исторической этнологии,
а также передать им некоторые практические навыки работы.
В этой, заключительной, главе обобщим те методологические замечания,
которые делались в предшествовавших главах, а также затронем
некоторые методологические вопросы, коснуться которых еще не
представлялось случая. Первый из таких вопросов - принципы первичного
сбора материала. Ведь выше в каждом случае рассматривались
уже целостные очерки, содержащие некоторый ряд исторических
сведений. Но ни разу не объяснялось, почему в центре нашего
внимания находятся именно эти сведения, по какому принципу они
отобраны из огромного количества исторических данных. Поэтому
изложение методологии придется начать с азов.
ЭМПАТИЯ - ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ ИНТЕРПРЕТАЦИЯ
В чем состоит наиболее существенный момент историко-этнологического
исследования? В том, чтобы обнаружить в культуре, в психологии
народа некие неизменные блоки - этнические константы,
которые будут проявляться в самых разных "одеждах", прикрытые
самыми различными ценностными обоснованиями в любых модификациях
этнической культуры. Сложность здесь, как было показано,
состоит в том, что какие-то общественные институты, веками связанные
с культурой данного народа, могут вовсе не являться для него существенно
значимыми, а то, на чем держится весь каркас культуры,
проявляется в различные эпохи в столь разнообразных формах, что разглядеть
за ними общее действительно мудрено. Какого-то универсального
алгоритма, который позволял бы нам высчитывать эти структу427
рообразующие блоки (этнические константы), нет. Те области, в которых
этнические константы проявляют себя наиболее отчетливо, у
каждого народа совершенно различны.
Но как же подступиться к изучению культуры, если так трудно
определить ту ниточку, потянув за которую можно постепенно вскрыть
эти базисные культурные элементы? Нам известно только, что они
внутри каждой культуры обязательны, а также то, что они, определяя
собой разнообразие различных культур, в каждой конкретной из них
абсолютно индивидуальны. И нам не остается ничего другого, кроме
как, положившись на собственную интуицию, сделать первый шаг -
поискать в культуре то, что действительно в ней своеобразно. Ведь то,
что индивидуально для данной культуры, для нас будет выступать неожиданным
и странным.
Конечно, не все, что нам может показаться странным, имеет отношение
к структурообразующим элементам культуры, но то, что имеет
к ним отношение, безусловно покажется нам необычным. Не потому,
что оно само по себе глупо, алогично (хотя в быту оно часто показалось
бы именно таковым), а потому, что оно - другое, такое, чего
вообще нет в нашей культуре. Это другое нам не сразу удается определить,
его скорее можно только почувствовать. Назвать его сможем
потом, когда, переворачивая страницу за страницей историю этого
народа, будем искать, а не находя, понимать, что ошиблись в своем
выборе, находя же - давать название.
Для анализа используется самый разнообразный исторический
материал: исследования ученых этнографов, записки путешественников,
заметки бытописателей, фольклорные и художественные тексты,
этносоциологические исследования, газетные и журнальные статьи,
официальные документы, историческая и общественно-политическая
литература и т.д. Если есть возможность непосредственного общения
с представителями изучаемого этноса, главное внимание следует уделять
их рассказам, шуткам, реакциям на различные ситуации, оговоркам,
цепочкам рассуждений, аргументам, используемым ими в спорах,
объяснениям различных явлений, собственного поведения и т.п.,
а также наблюдениям за отношениями в семье, с сослуживцами, с
соплеменниками и иноплеменниками.
При этом первоначально идет хаотичный набор разноплановой
информации. Он продолжается до тех пор, пока исследователь не сталкивается
с фактами в жизни этноса, абсолютно необъяснимыми, если
исходить из его собственной картины мира, с тем в поведении и реакциях
членов изучаемого этноса, логика чего для исследователя совершенно
непонятна. Именно эти черты в поведении, оценках, реакциях,
которые исследователю, представителю иного этноса, кажутся
"странными", дают для него богатый материал и являются той ниточкой,
потянув за которую он может постепенно раскрыть и реконструировать
традиционное сознание этноса.
Следующим этапом исследования является объяснение этих странностей.
Так, задавшись целью выделить неизменные элементы в финской
этнической культуре, берем за единицу изучения быт, обычаи этого народа,
организацию его жизни. Некоторые вещи нам не могут не показаться
удивительными. Прежде всего это относится к тому, как финны
осваивали территорию своей страны. Ведь русские тоже селились на
северных землях со сходным климатом и почвой, на землях, для освоения
которых требовались значительные затраты труда. Но они селились
обычно группами и принимались за обработку целины, постоянно поддерживая
и подстраховывая друг друга: часто работы выполнялись коллективно.
Финн же селится на новой земле всегда в одиночку, точнее -
своей небольшой семьей, и не рассчитывает на чью-либо поддержку,
принимаясь за борьбу с природой.
В главе 2 были приведены очерки, в которых демонстрировались
именно "странные", казалось бы необъяснимые, аспекты истории различных
народов.
Кроме того, как уже говорилось, на одни и те же события различные
народы реагируют по-разному. Поэтому большой интерес представляет
изучение процессов интенсивного межкультурного
взаимодействия, когда этнос постоянно вынужден давать свою интерпретацию
внешним воздействиям и отвечать на них, проявляя свои
наиболее существенные этнокультурные особенности. Тогда прослеживается
цепочка мелких кризисов в жизни этноса с целью "вылавливания"
элементов его способа действия, повторяющихся постоянно.
С этой точки зрения предлагалось рассмотреть в очерке из главы 12
русско-армянские конфликты. Мы наблюдали, что, если люди упорно
повторяют некоторые действия, каждый раз приводящие к неприятным
для них последствиям, значит действовать так для них столь же
естественно, как дышать. Любой другой способ действия кажется им
несуразным, странным.
Подобные ситуации интересны для исследователя еще и тем, что их
анализ поневоле получается сравнительным: этносы действуют разным
образом, поведение друг друга им кажется странным, - следовательно,
это именно тот материал, который и нужно изучать, чтобы выделить этнические
константы.
В каждом случае при попытке объяснить "странности" в большей
или меньшей мере используется метод эмпатии, сочувствия, проникновения
во внутреннюю логику других людей, улавливания значений,
которые они вкладывают в слова, и смыслов, которыми они оперируют.
По мнению К. Роджерса, "эмпатическое понимание заключается
в проникновении в чужой мир, умении релевантно войти в феноменологическое
поле другого человека, внутрь его личного мира значений..."'.
В процессе работы исследователь начинает угадывать реакцию
представителей данного этноса на ту или иную ситуацию, учится
сам воспроизводить логику рассуждения представителей данного этноса,
короче, видит мир их глазами. Он строит в своем сознании мо429
дель мира, которая приблизительно соответствует той, которую имеют
члены изучаемого этноса.
Антрополог Э. Холл писал, что "нет другого пути познания культуры,
кроме как изучать ее, как учат язык"^. Может быть, здесь более
подходит сравнение с настройкой музыкального инструмента. Антрополог
настраивает самого себя так, чтобы быть способным воспроизводить
тона чужой культуры. Критерием понимания культуры Э. Холл
считал умение видеть разницу между событием А и событием Б данной
культуры, которая незаметна для внешнего наблюдателя, но очевидна
для всех без исключения носителей данной культуры, даже если
они не в состоянии объяснить, в чем заключается эта разница. Т.е.
критерием понимания культуры является способность к распознаванию
событий в любом их внешнем проявлении. Так, человек понимает
речь на своем языке, даже если у говорящего нет зубов.
Метод эмпатии (даже если он так не назывался) был популярен в
этнологии всегда. Так, еще основоположник функционализма Б. Малиновский
писал: "Антрополог должен уловить точку зрения туземца, его
отношение, осознать его видение и его мир... Исследователь, занятый
полевой работой, должен научиться думать, видеть, чувствовать, а
иногда и вести себя как представитель данной культуры. Это не означает,
что мы просто должны понять мир другого человека посредством
общения. Посредством этнографического диалога мы должны
создать мир, общий с ним. Чтобы воспринять эту форму человеческого
понимания, необходим период вживания в среду данного народа. Этот
опыт является как бы инициацией этнографа"^. Аналогичные мысли
высказывали такие известные этнографы, как И. Фабиан, Д. Тодлок,
Дж. Клиффорд, Ф. Бокк.
С началом 1970-х гг. в этнологических методах произошли серьезные
изменения: включенное наблюдение стало замещаться наблюдающим
участием, что подразумевало гораздо более значительное
включение исследователя в исследуемую этническую систему.
Применяя метод включенного наблюдения, этнограф стремится одновременно
и эмоционально контактировать с участниками, и бесстрастно
наблюдать за их жизнью. На сегодняшний день опубликовано уже
множество работ, в которых так или иначе описывается опыт личной
встречи с культурой.
Объектом изучения становится личность антрополога, изучающего
другие культуры. Так, антрополог У. Краке пишет: "Изучаем ли мы статистические
данные, или материальную культуру, или любую другую объективную
информацию - неизбежно впитываем содержание культуры в
свою собственную личность. Полевая работа этнографа есть, в конечном
счете, межличностное взаимодействие, и он участвует в этом взаимодействии
вполне, сколь бы он ни хотел сохранить роль просто исследователя.
Культура конструируется этнографом из его опыта этих отношений:
инаковость культуры - это то, что этнограф воспринимает как
отличное от его собственного прошлого опыта, часто в качестве несистематизированного
интуитивного понимания, так что он не может еще
эксплицитно выделить имеющиеся различия"".
Впрочем, метод эмпатии в этнографии (как и в истории) следует рассматривать
как вспомогательный. Так, антрополог П. Рабинов писал: "Когда
мы оканчиваем университет, мы знаем, что антропология - это опыт
включения в культуру и мы не станем антропологами, пока не приобретем
этот опыт. Но когда мы возвращаемся после полевых исследований,
мы понимаем, что антропология - это вовсе не тот опыт, который мы
приобрели, а те объективные данные, которые мы получили благодаря
включению в культуру"^.
Это заключение можно в целом отнести и к исследованию исторического
материала. Элементы эмпатии, что практически общепризнано,
являются необходимым элементом работы этнографа. Вряд ли
можно сомневаться, что метод эмпатии, в качестве вспомогательного,
был бы полезен и для историка, и для социолога. Поскольку интерпретативный
метод в этнологии предполагает рассмотрение культуры
в качестве культурного текста, в этом случае нет принципиальной
разницы, рассматривается ли так какая-либо современная исследователю
культура или культура прошлых веков.
И в том и в другом случае наработанный исследователем материал
присутствует в его сознании вовсе не в форме готовых информационных
блоков и даже далеко не весь осознается. Проблема здесь совсем в
другом. Стремясь объяснить "странности" в изучаемой культуре, этнолог
постепенно приобретает навык воспроизводить логику, присущую
представителям изучаемого этноса, по любому конкретному поводу.
То, что исследователь делает, фиксируя результаты своей работы
на бумаге, оказывается в конечном счете интроспекцией. Он наблюдает
за своими реакциями, научившись сам реагировать так же, как и
члены данного этноса.
Практически работу можно считать законченной, когда исследователь
может угадывать реакцию этноса на те или иные внешние обстоятельства:
предположить тип институций, возникающих в тех или
иных условиях, охарактеризовать кризисные реакции (чем они провоцируются
и как протекают), определить чувства и действия, вызванные
теми или иными внешними событиями (например, угадать,
какие аргументы будут приводиться для объяснения и оправдания своих
действий перед такой-то аудиторией, в таких-то обстоятельствах, т.е.
каков будет "образ для других" у данного этноса в тот или иной период
его существования). Такие эксперименты трудны тем, что исследователь
не имеет ответа, известного заранее: представители данного
этноса сами не знают своей будущей реакции.
Таким образом, проверяется не знание предмета, а умение мыслить
в данной логике, и отсутствие серьезных ошибок в "предсказаниях"
дает, на наш взгляд, исследователю право браться за объяснение
фактов из прошлой жизни этноса.
Опыт, приобретенный с помощью эмпатии, практически никогда
не становится предметом фиксации и специального научного иссле431
дования. Во-первых, по причинам этического характера: ведь антрополог
имеет дело не с отвлеченной схемой, а с живым содержанием
этнического сознания, которое, будучи выставленным на всеобщее
обозрение, может причинить представителям данного этноса боль или
быть воспринято ими как оскорбление. Во-вторых, потому, что, говоря
словами Э. Холла, "почти невозможно передать свое понимание
[содержания культуры] тому, кто не пережил того же опыта"^.
Однако этот опыт помогает понимать тот материал, который является
непосредственным объектом исследования (главным образом, письменные
источники), и придает уверенность при их интерпретации.
Надо заметить, что подобный метод необходимо применять и при
изучении собственной истории. Причем это возможно только после
определенного опыта изучения чужих культур, иначе исследователь
видеть собственную культуру со стороны, наблюдать за своими соотечественниками
(да и за собой) как за "туземцами", так же поражаясь
"нелогичности" их (и своих) реакций, которые раньше казались единственно
возможными, и, таким образом, выделять их (и свои) этнокультурные
комплексы не сможет.
Впрочем, очевидно, что метод эмпатии приемлем не для каждого
исследователя. Поэтому должно поставить следующий вопрос: нет ли
более формализованного способа описания этнических констант? Вряд
ли можно утверждать, что есть возможность представить читателям
подобный метод в готовом виде, но поразмышлять над его теоретическими
основами было бы плодотворно. Если автор учебника сам
пользовался главным образом теми приемами, которые описаны в
начале этой книги, т.е. методами эмпатии, когда он, исследователь,
по существу, использовал самого себя в качестве рабочего инструмента,
то из этого не следует, что данный подход следует считать наилучшим
и единственно возможным.
О ФОРМАЛИЗОВАННЫХ ПОДХОДАХ
К ИССЛЕДОВАНИЮ ЭТНИЧЕСКИХ КОНСТАНТ
В этом разделе попытаемся сформулировать некоторые посылки,
которые могли бы лечь в основание формализованных подходов к
изучению этнических констант, хотя невозможно предложить какихлибо
готовых методик.
Итак, выше дано было описание этнической картины мира как
производной от этнических констант, с одной стороны, и ценностной
ориентации - с другой. Она представляет собой их наложение: этнические
константы являются парадигматическими формами традиционного
сознания, которые получают конкретное наполнение посредством
процесса трансфера, направленность которого определяется ценностной
ориентацией. Этнические константы и ценностная ориентация
соотносятся как условие действия и цель действия. Этнические
константы неизменны на протяжении всей жизни этноса, а ценностная
ориентация может меняться, она является результатом свободного
выбора людей.
А это означает, что изучение этнических констант и ценностной
ориентации должно совершаться раздельно. Эти две реальности должны
быть по возможности разведены. Любой этнос может принять любую
ценностную ориентацию. Ценностные предпочтения во многом определяются
исторической судьбой и культурной традицией. Так и каждый
отдельный человек теоретически может принять любые ценности,
хотя на практике выбор их в значительной мере определяется характером
его воспитания и образования, а также жизненным опытом.
Этот выбор не детерминирован для человека генетически. В том, что
касается целого народа, культурная традиция может быть сопоставлена
с воспитанием и образованием, а история - с жизненным опытом
человека. В довершение к этому существует, и для отдельного человека,
и для народа, внешнее окружение, роль которого в выборе ценностной
ориентации может быть огромна.
Итак, наша задача будет состоять в том, чтобы абстрагироваться
от той или иной принятой этносом ценностной ориентации и реконструировать
этнические константы. Но вначале скажем несколько слов
о самих ценностных исследованиях. В исследованиях такого рода мало
пригоден метод социологического опроса, поскольку в этом случае
исследователь получает представление не об истинных ценностях того
или иного народа, а о его "образе для других" (даже не "образе для
себя"), т.е. некоторую коммуникативную модель, которая хотя и коррелирует
с ценностной ориентацией народа, но связь эта не столь
проста, как может казаться. Сами ценности, включенные в картину
мира народа, являются объектом трансфера и действуют не тол
...Закладка в соц.сетях
