Жанр: Электронное издание
BOGATSTV
...водрузил в деревне Явино: "Этот земля принадлежит японский
империю кто эта не признает убит".
- Откуда афишка? - озабоченно спросил Соломин. Блинов пояснил, что
недавно прискакал гонец:
- Из деревни Голыгино, вот и привез.
Голыгино - старинная животноводческая деревня, лежавшая чуть севернее
Явина. По карте было видно, как японская оккупация расползалась по югу
Камчатки, словно поганый лишай. Андрей Петрович рванул прокламацию Ямагато
наискосок.
- Эх, растяпа! - тут же выругал он себя. - Такие штуки надо бы для
истории оставить. - Потом обратился к трапперу Исполатову: - Вы, сударь,
согласны идти в десант?
Этим он нечаянно нанес охотнику обиду.
- Какие у вас могут быть сомнения на мой счет? - ответил он. - Я даже
удивлен, что вы меня об этом спросили.
- Извините. Но вы слишком вольная птица.
- Да не такая уж я вольная...
С улицы донесся звон стекла, ругань и женские крики.
- Что там еще? - спросил Соломин.
- Да это, - отвечал Блинов, - у Расстригиных уж какой денек Серафим со
своей мадамой любовь обсуждают.
Думать о постороннем сейчас не хотелось. Соломин снова разглядывал
карту Камчатки, мечтая, как удачно получится, если подойти к японцам
одновременно с суши и с моря.
- Вам не смешно от моей доморощенной стратегии?
- Нисколько. Пока все правильно, - одобрил его Исполатов. - Но времени
не теряйте: пусть Мишка Сотенный сразу же выводит свою дружину из Милькова -
им еще топать и топать...
Предоставленная самой себе, лишенная связи с Россией, отрезанная от
родины расстояниями и блокадою с моря, Камчатка приступала к исполнению
своего гражданского долга.
Самое удивительное - Камчатка решила атаковать!
При населении в 360 душ Петропавловск поставил под ружье около сотни
ополченцев. Конечно, все они - все как один - страстно желали попасть в
десант.
Жабин строго предупредил Соломина:
- Особенно-то вы там не увлекайтесь! Шхуна у меня не резиновая, я же и
груз беру, а отсеков в ней кот наплакал.
- Сколько же можно записать в десант?
- Возьму от силы лишь тридцать человек...
Ближайшие дни Соломина были заполнены исключительно подготовкой десанта
в дорогу. Из петропавловских дружинников тщательно выбирали только здоровых,
отличных стрелков, кому запах пороха издавна привычен. Соломин смертельно
обидел старого зверобоя Егоршина, отказав ему в месте на шхуне:
- Тебе восьмой десяток, куда ты лезешь? Пришлось отказать и студенту
Сереже Блинову:
- Вам, юноша, сам господь бог велел дома сидеть.
За единого сыночка взмолился его отец:
- Креста на вас нету! Молодой человек всей душой рвется в сражение, так
оцените же его священный порыв...
В их спор врезался голос Исполатова:
- Да кому нужен его порыв, тем более священный? Разве умеет студент
драться так, чтобы шерсть клочьями летела?
Чиновник настаивал, взывая к Соломину:
- Христом-богом прошу! Ведь мой Сереженька еще только вступает в жизнь,
и кому же, как не ему, следует начать ее хорошо, а по кустам не
отсиживаться...
Андрей Петрович просмотрел списки, скрепя сердце вычеркнул одного
пожилого унтера и вписал Сережу Блинова:
- Вы довольны?
- Вот спасибо, вот спасибо. Сейчас домой сбегаю - обрадую...
- Напрасно уступили, - хмуро заметил Исполатов. - Вы же не раздаете
билеты на благотворительный концерт.
- А вы разве не видели, как он ко мне пристал? Ради верной службы
старика я был вынужден это сделать...
В унисон с этими событиями гремели скандалы в доме Расстригиных. Никто
не вникал в суть супружеской свары, и даже самые любопытные не задерживались
под окнами, из которых на улицу, заодно с черепками битой посуды, вылетали
женские визги "мадамы" Лушки и брань ее благоверного супруга.
Изможденный и притихший (почему-то босой), Серафим Расстригин вдруг
заявился в уездную канцелярию:
- Смерти жажду! Где здесь в десант пишут?
- Проспись, - отказал ему Блинов.
Расстригин стучал кулаком перед Соломиным:
- Деньги на одоление супостата у меня брал?
- Ну, брал.
- Небось тратил?
- Ну, тратил...
Это верно, что Соломин, не желая расходовать казенные 47 000 рублей,
слегка транжирил расстригинское пожертвование. Он посмотрел на босые ноги
купца с твердыми серыми ногтями. Не вдаваясь в извилистые настроения этого
человека, Андрей Петрович устало велел Блинову:
- Запишите господина Расстригина в дружину и выдайте ему, как и всем,
ополченский крест на шапку.
Но купец приспособил его к рубахе:
- Вся грудь в крестах или башка в кустах!
Блинов растолковал ему, что в ополчение его записали, но в десанте он
никому не нужен.
- За мои-то кровные, - снова стал рычать Расстригин, - и помереть как
следоваит не даете? А может, я жить не хочу?
Соломин вежливо уговаривал:
- Серафим Иваныч, тебе ли в десанте быть?
- Ах так? Тады клади деньги на бочку, все до копейки...
При всем желании Соломин не мог вернуть ему денег, ибо недостающее в
сумме пожертвование следовало доложить из казенной кассы, а это запутало бы
всю уездную бухгалтерию. Андрей Петрович, не найдя выхода, со вздохом
объявил Блинову:
- Мужайтесь - я вашего Сережу из десанта вычеркиваю.
Блинов начал стыдить его в присутствии Расстригина:
- Как вам не совестно? Чистого юношу решили променять на этого
забулдыгу, который на войну идет не ради святых чувств, а лишь затем, чтобы
семейный скандал продолжить... Как угодно! Но вот вам колокола и все
церковные дела, до свиданья.
- Что это значит? - обомлел Соломин.
- А так и понимайте: если не будет мой Сережа в десанте, я сегодня же
подаю в отставку... по болезни. Да-с!
Соломин не вычеркнул Сережу, но вписал и Расстригина:
- Ладно, вы тоже в десанте. Только обуйтесь.
- Это мы враз...
На крыльце Соломину попался сумрачный Исполатов.
- Я и сам понимаю, - сказал Соломин извиняющимся тоном, - что в этом
деле чистая лирика перемешалась с деньгами.
Траппер ответил:
- Не проще ли будет, если обоих носителей лирики и денег я сразу же
угроблю возле этого вот забора, чтобы потом с ними не возиться? В таких
делах нужна не протекция, а жестокий расчет...
Андрей Петрович снова наведался на шхуну, которая уже просела в море
выше ватерлинии; в ее трюмы были свалены товары для голодающей Гижиги.
Соломин протянул Жабину список десантников:
- Этих людей примите на борт.
- Одного тут не хватает, - ответил прапорщик и самолично вписал в
табель зверобоя Егоршина. - Такими стариками не следует кидаться раньше
времени. Он и в море, он и на суше как дома... Все! - сказал Жабин, кладя
список в карман. - Теперь, даже если вы будете проситься в десант, я и вам
откажу - на шхуне людей как селедок в бочке.
Я бы с удовольствием, - вздохнул Соломин, - да у меня совсем иная
стезя... чиновная, черт - бы ее побрал.
...Все чаще ему думалось о Губницком.
ВОЗЛЮБИВШИЕ РИСК
На пристани к Соломину кинулась Лукерья Расстригина:
- На што мужа-то забираете? Ведь какой день пьет, себя не помнит. Он же
сдуру и вызвался, чтобы мне, горемычной, досаждение сделать.
Соломин не стал объяснять ей денежный вопрос.
- Мадам, я не чувствую себя вправе гасить патриотические порывы в
сердце вашего супруга...
Жабин сказал ему, что потянуло хорошим ветром, он сейчас быстро выдует
"Камчатку" из Авачинской гавани.
- Если у Гижиги вас зажмут льды, не рискуйте головой: возвращайтесь, и
никто за это не осудит.
- Никто... кроме самого себя, - ответил прапорщик. - Мне-то в полярных
плаваниях уже привелось варить в соленой воде сыромятные ремешки, и потому я
знаю, каково сейчас на Гижиге!
Проводить ополченцев собрались горожане, Соломин нос к носу столкнулся
в толпе с доктором Трушиным.
- Наконец-то и вы появились! - сказал Соломин. - Мне думается, что,
невзирая на наши разногласия, вы, как врач, должны были сами вызваться
сопровождать десантников. Это было бы с вашей стороны порядочно, это было бы
гуманно.
- Не думайте, что там будут раненые.
- Без этого не обойдется.
- А со временем вас будут судить, - сказал Трушин.
- За что?
- Именно за эту аферу с десантом... Вы плохо знаете японцев, -
продолжал врач. - Трупов - да, трупов будет нашинковано множество, но
раненых не останется. А кто ответит за слезы вдов и сирот, которые скоро на
Камчатке прольются?
- Не отрицаю, что слезы будут. Но если даже меня осудит только
Камчатка, то вас, доктор, ожидает суд совести.
- Это чепуха! - ответил ему Трушин. - Я достаточно поработал в
анатомическом театре и знаю, где у людей сердце, где печенка, где легкие, но
там не нашлось места для размещения органов совести... Не обессудьте - я
материалист!
- Оно и видно, - оборвал разговор Соломин.
Он подошел к Исполатову, сказав ему:
- Урядник - казачина бывалый, но вряд ли Миша способен возглавить
борьбу с японцами. Я прошу вас, как бывшего офицера, взять на себя эту
задачу. Надеюсь, - намекнул Соломин, - что успех десанта отразится и на
вашей судьбе. Победа над японцами предоставит мне блистательный случай
просить перед высшими властями о снятии с вас ответственности за то
преступление, которое вы, извините, совершили.
- Не будем говорить на эту тему. А все, что в моих силах, я сделаю, не
сомневайтесь...
Благословить отплывающих явился благочинный Нафанаил с клиром;
священники бродили среди снастей, размахивая кадилками, в которых (за
неимением ладана) сладко тлел янтарь, добытый как раз возле Гижиги, куда и
отплывала "Камчатка". Твердо стуча в палубу костылем, прапорщик Жабин прошел
к штурвалу, велел отдавать концы. Обратясь к толпе, он сказал:
- Простите, люди, если кого случайно обидел... Раздались последние
напутствия отплывающим:
- С богом, Никола, ждать будем!
- За Дуньку не беспокойся, я пригляжу...
- Петенька, береги себя, голубь ясный!
- Вертайтесь с победой, ребята... ух, и выпьем же!
Швартовы плюхнулись в воду, обдав Соломина веером соленых прохладных
брызг. Ощутив весь пафос этого торжественного момента, он испытал жажду
высоких слов.
- Помните! - прокричал Соломин. - Помните ту надпись, что высечена на
скале в Фермопильском ущелье: "Путник, если возвратишься в Спарту, скажи
согражданам, что мы полегли за свое отечество, как нам повелел суровый
закон..."
- Помним, - отозвался со шхуны зверобой Егоршин. Раздался неприличный
смех - это стали потешаться Неякин с Трушиным; доктор даже сказал Соломину:
- Вы бы им сразу по-латыни нацицеронили! У нас же спартанцы шибко
грамотные, мимо щей лаптем не промахнутся...
Паруса хорошо забрали ветер в свои объемные пазухи. Гася кадило,
Нафанаил упрекнул Соломина:
- Нашли что вспоминать. Разве это прилично православных христиан
сравнивать с язычниками? Прежде чем говорить, надобно как следует
подумать...
Шхуна удалялась, по берегу ее догоняла Расстригина:
- Серафимушко-о, ангел мой, куды ж ты уехал? Издалека донесло глас
ответный, глас ангельский:
Что, завертелась, стерва? Вот прибьют меня самураи японские, будешь
знать, какого херувима лишилась...
Они уплыли. Всем сразу сделалось тоскливо.
За скалами, что запирали вход в Авачинскую бухту, шхуну вздыбило на
гребень и легко сбросило вниз - в глубокий разлом между волнами. Началась
качка, но пока плавная.
- Ее-то и не люблю, - сознался Егоршин. - Уж лучше бы трясло, как в
телеге, а теперича едою лечиться надобно. Он развязал домашний мешок,
предложил Жабину:
- Не хочешь ли, флотский, юколы попробовать?
- Я же тебе не собака, - ответил Жабин.
- Так это как ведь сделать юколу. Иной юколы для семьи наготовит, а ее
собаки ногой лягают. У меня же чисто собачья, зато человека от нее за уши не
оттащишь...
Перед ними уже распахнуло океанскую ширь.
- Никифор Сергеич, - обратился Исполатов к прапорщику, - сейчас, когда
земля со всеми ее дрязгами осталась за кормою, я хочу вас спросить серьезно:
вы что, действительно рассчитываете прошмыгнуть между Сциллой и Харибдой?
- Туман, как и вода, любой грех кроет.
Траппер не отказался от юколы, которая по вкусу напомнила ему хорошую
ветчину. Он спросил Егоршина, на каком дыму коптился лосось - на тополевом
или на кедровом?
- Неужто ты можжевельного дыма не учуял?..
В тесном форпике шхуны, который заняли старые служаки, уже началась
картежная игра. В такт шлепанью карт гулко шлепалось и днище шхуны, с
разбегу падавшей в провалы волн. Сережа Блинов жестоко укачался.
- В лоск, - заметил при этом Расстригин. - Но вот что интересно: коли в
кабаке, так блюют за малую душу, а на корабле люди этой слабости почему-то
стыдятся.
- Потому что трезвые, - ответил Исполатов и, заглянув в зеленое лицо
юноши, протянул: - Хорош... вроде огурчика.
Траппер приставил к губам студента бутылку.
- Что это такое? - отбрыкивался тот.
- Барахло ужасное - виски.
- Помилуйте, как можно! Если мама с папой узнают, что я пил виски...
меня же домой больше не пустят.
Траппер заверил юнца:
- Мама с папой не узнают, а болтать мы не станем. Заставив Сережу
сделать несколько глотков, он спровадил его в трюм отсыпаться:
- Так будет лучше. Но старайтесь поменьше глазеть за борт, там ничего
интересного пока не наблюдается...
- Дай и мне хлебнуть, - попросил его Егоршин.
- Сначала укачайся, старина.
- Не для того ем, чтобы рыбок кормить...
Большие зеленые волны бежали вровень с фальшбортом корабля, их загнутые
языки торопливо облизывали кромку палубы, по которой, хватаясь за штаги и
ванты, передвигались люди.
- Хороший ветер, - прокричал Жабин, - очень хороший!
От самого Петропавловска до мыса Лопатка почти не было людских
поселений, а если на берегу изредка виднелся неряшливый сарай, то никто не
мог объяснить - для чего он там поставлен (очевидно, это была тайная работа
американских факторщиков). Нижние шкаторины парусов давно вымокли, отяжелев.
- Еще до Лопатки сделаем поворот, - сообщил Жабин.
На рассвете третьего дня он завел шхуну в маленькую, но удобную бухту,
где спрятал ее под навесом скалы. Прапорщик объяснил, что именно здесь,
вблизи мыса Лопатка, следует дождаться дурной погоды, чтобы затем
незаметненько для японцев выбраться в Охотское море.
- Говорят, на Кокутане стоят пушки?
Жабин ответил Исполатову:
- Потому-то и не стоит соваться туда сгоряча...
Ожидать погоды в пустынной бухте было крайне томительно. Карты всем
надоели, и ополченцы, собравшись в кружок, убивали время в воспоминаниях.
Исполатов никогда не думал, что эти люди, которых он часто встречал в
шалманах Петропавловска, эти неказистые мужики, с головою ушедшие в
хозяйство и тяжелый быт, имели дерзкое геройское прошлое.
Совсем неожиданно по шхуне пронеслась тревога:
- Корабль... Кого-то несет сюды нелегкая!
Жабин суровым окриком, размахивая костылем, загнал ополченцев в трюмы,
чтобы носа на палубе не показывали (это было правильно, ибо пустая палуба
корабля не вызывает подозрений). Затем прапорщик рассматривал струйку дыма
над горизонтом, похожую на легкий мазок акварелью, он долго вглядывался в
очертания корабельного корпуса...
Опустив бинокль, Жабин сообщил:
- Я узнал его. Это легкий английский крейсер "Эльджерейн", который уже
давно крутится в наших морях.
- Что надобно тут джентльменам? - спросил траппер.
Жабин пожал плечами. Но он ощутил серьезное беспокойство, когда крейсер
вдруг начал заворачивать за Лопатку, чтобы войти в густосиний "холодильник"
Охотского моря.
- Вот это странно, - призадумался Жабин. - Англичане в Охотское море
раньше старались не залезать...
Подозрения гидрографа имели основания. Англия покровительствовала
японской военщине. Англия щедро вливала в японские банки свои полнокровные
займы. Прегордые лорды Уайтхолла откровенно желали поражения российской
армии и на морских коммуникациях явно вредили русскому флоту.
- Когда же завернем за Лопатку? - приставали к Жабину.
- Погоди, - отвечал он. - Еще нет погоды...
Если бы не прапорщик Жабин, вряд ли экспедиция из Петропавловска
увенчалась успехом. Опытный моряк, он терпеливо (как это умеют делать только
хорошие моряки) выждал нашествия тумана. А вместе с "молоком" пролив между
Кокутаном и Лопаткой затянуло противным и липким "бусом". Это был дождь
особой породы - дальневосточной: почти микроскопические капли воды насквозь
пронизали воздух, но самого дождя даже не заметишь
- Вот такая дрянь мне по душе, - решился Жабин.
Снова поставили паруса, и шхуна "Камчатка", вывернувшись из бухты,
потянулась в разъятое горло узенького пролива. Справа виднелась Лопатка, а
слева совсем пропал остров Шумшу с его выпирающей скалой - Кокутаном. Если
там и стояли возле пушек дежурные, они бы ничего не смогли разглядеть, а тем
более прицелиться... Охотское море встретило десантников редкими подталыми
льдинами. Форштевень корабля часто разрушал их своим накатом, и лед мягко
крошился, утопая под днищем. Где-то в тумане сипло и безысходно орали
секачи, зовущие в свои гаремы непослушных молоденьких самок.
Покинув Петропавловск 16 июня, "Камчатка" находилась в море уже более
двух недель. Припасы, взятые в дорогу, давно истощились. Жабин теперь
наверняка не отказался бы от куска "собачьей" юколы, но Егоршин показал ему
опустевший мешок:
- Надо было раньше носа не воротить...
Впрочем, до места высадки оставалось недалеко. Егоршин, не раз бивший
зверя в этих краях, сам же и выбирал бережок для десантирования. И будьте
уверены - выбрал не так, как выбрали его японцы: ополченцам не пришлось
месить грязищу рыбного перегноя, с палубы они ступили на твердую землю, где
их сразу с головою заботливо укрыла высокая стенка дикого шеломайника - кому
лес, а кому трава...
Жабин тоже сошел на берег, попрощался с каждым:
- Конечно, снова увидеть всех вас мне уже не удастся. Война есть война,
тут ничего не справишь. Ступайте своим путем, а мне пожелайте удачи во
льдах.
Шхуна отошла в море, беря курс на Гижигу. Десантники примерились к
ноше, проверили оружие, подтянули штаны. Егоршин, опершись на берданку,
сказал:
- Покеда не тронулись, надо бы решить, кого слушаться. Без батьки
никому в пекло прыгать не хочется.
- Слушаться меня! - объявил Исполатов. - Идем не на ярмарку, и если я
замечу в ком-либо шатание, так знайте сразу - церемоний разводить не стану,
убью!
При этом посмотрел на Расстригина и на Блинова. Подкинув в руке
карабин, сказал просто:
- Пошли, братцы!
Шеломайник быстро объял их со всех сторон, сделав невидимыми ни для
врагов, ни даже для друзей.
Скоро пропали запахи моря, стали ощутимее ароматы трав. Исполатов шагал
подле Егоршииа.
- Давай сначала отыщем в горах мужиков явинских, потом надо соображать,
как соединиться с мильковской дружиной.
- Мишка-то не напутает ли чего? - спросил зверобой
- Не один же он там... поправят Мишку.
Не сразу, но все же отыскали табор явинских жителей которые, охотясь и
собирая орехи, блуждали по лесистым отрогам между Ключевским озером и
вулканом Опальным. Староста жаловался, что горные бараны столь пугливы - н
никак не взять их на мушку, мяса давно не ели. Но никто из явинцев, и даже
дети, страдавшие больше взрослых, никто не желал вернуться в деревню,
занятую врагами. Мужики очень тосковали по собакам, которые небось прибежали
домой, а хозяев-то и нету.
- Наверняка японцы их, бедных, перестукали.
Женщины тосковали по брошенной скотине:
- Коровушек наших, видать, уже не сповидаем...
Исполатов записал фамилию и возраст старосты.
- Зачем это тебе, голубь?
- Соломин велел спросить - для награждения.
- Так я же ничего еще не сделал.
- Успеется... еще сделаешь!
Оказался он мужиком дельным! Невзирая на тяготы бездомной жизни,
умудрился постоянно следить за противником. Неказисто, но точно рисуя на
клочке бумаги, староста указал маршруты передвижения захватчиков.
- От берега, - говорил он, - еще не отошли японские шхуны. Всего два
лагеря: один в Явине, другой в Озерной. Но Ямагато никак не усидит на месте!
Он все времечко таскает и таскает солдат с места на место, будто украл их и
теперь не знает, где, лучше спрятать...
Исполатов спустил отряд с гор обратно в долины, устроил ночлег в лесу.
Для безопасности выставил караулы, назначил постоять на часах и Сережу
Блинова:
- Ночью страхов много, вот и привыкайте...
Среди множества ночных страхов студенту выпало испытать один, самый
впечатляющий. Из-за его спины выросли во мраке чьи-то длинные руки и, шевеля
пальцами, вдруг захлопнули ему глаза. Сережа и сам не заметил, куда делась
берданка.
Ночное привидение загробным голосом спросило:
- А кузькину мать не хошь поглядеть?
Это был Мишка Сотенный.
- Что ж ты, шляпа городская! - учинил он выговор. - Разве же так надо
стоять в карауле?
- Пожалуйста, не говорите об этом Исполатову.
- Бог с тобой. Казак сплетничать не станет...
Так состоялась встреча двух отрядов. Сведенные вместе, они насчитывали
88 бойцов. Среди них только 17 человек были русскими. Остальные - камчадалы,
тунгусы, коряки и орочены.
История не сохранила для нас их обликов. Можно лишь догадываться, как
они выглядели... Охотники и рыбаки, каюры и зверобои, эти люди с малых лет
возлюбили риск единоборства, их не страшили опасности. Кажется, что это о
них, о питомцах Русского Севера, еще в древности писал велеречивый Петрарка:
"Там, где дни облачны и кратки, там родится племя воинов, которому не больно
умирать".
ЭТО БЫЛ "ДЗЕН"
Восемьдесят восемь добровольцев решили противостоять кадровому
японскому батальону. Урядник подсчитал на бумажке:
- И на кажинного нашего по три самурая.
- Оставь глупости, - сказал Исполатов, озабоченный совсем другим. - Не
могу разгадать, ряди чего маневрируют японцы...
Правда, в поведении лейтенанта Ямагато не проявилось ни оперативной
смекалки, ни даже примитивной попытки тактически овладеть обретенным
положением. Явинский староста подметил верно - они шатались по Камчатке как
неприкаянные. Истребив в Явине всю скотину и уничтожив ездовых собак,
японцы, ведя на поводках свору будочных псов, покинули разоренную деревню,
стали перебираться ближе к Озерной (параллельно их движению вдоль морского
берега спускалась к югу и вся флотилия)... Урядник спросил приятеля:
- А куда, ты думаешь, их потянуло?
— Сам не знаю. Завтра выясним...
Исполатов отряхнул от хвои замшевые штаны. Нарочито медленно он загнал
пулю в ствол карабина.
- Пойду, - сказал, - прогуляюсь по речке...
Трапперу хотелось побыть в одиночестве, к которому он так привык за
долгие годы, а постоянное общение с людьми заметно утомляло его. Охотник
стремился уйти в тишину, чтобы остаться наедине с самим собой. Но сейчас за
ним увязался Сережа Блинов.
- Можно, и я с вами?
- Только я не терплю болтовни.
- Обещаю не мешать.
- Да уж, пожалуйста, будьте любезны...
Студент шагал за траппером, и его удивляло, что Исполатов не выбирает
дороги, а идет всегда напрямик, какие бы завалы и препятствия ни встретились
на его пути.
Вблизи протекала звонкоструйная лесная речушка.
- Простите, а как она называется?
- Ищуйдоцка.
Снова шаги. Молчание и плеск реки.
- А что это значит по-русски?
- Ищу дочку, - ответил Исполатов.
- Странное название, правда?
- Обычное для Камчатки...
Близился вечер, в зарослях малинника тонко запели комары. В тени
густого ольховника Исполатов уселся на берегу речки, положив на колени
казачий карабин. Рядом с ним присел на траву и юноша. Молча они наблюдали,
как неподалеку от них возился в реке громадный медведь с красивой лоснящейся
шерстью.
Зверь давно заметил людей, но люди ему не мешали. Он, кажется, захотел
рыбки. Встав носом против течения, косолапый долго смотрел, как между его
ног проскакивали стремительные лососи. Зверь оказался умнее, нежели думали о
нем люди. Передние лапы он расставил под водою пошире, а задние сомкнул
настолько, что между ними свободно проплывала всякая мелочь, но сразу же
застревала крупная рыба. Почуяв, что добыча в капкане, медведь почти
цирковым трюком, весь в туче брызг, вскидывал над водою зад и, словно с
катапульты, выбрасывал пойманного лосося на берег.
- Тоже... ловец удачи, - улыбнулся Исполатов.
В один из таких моментов большая трепещущая кета упала к ногам
траппера, который даже не шевельнулся. Медведь выбрался из воды, маленькими
красноватыми глазками он долго смотрел на охотника. Исполатов тихонько
сказал ему:
- Бери, бери... ешь на здоровье. А я сыт.
И ногою придвинул зверюге кету. Мишка со вкусом отгрыз ей голову, после
чего, радостный, снова прыгнул в реку, посреди которой занял прежнюю
позицию.
Сережа Блинов шлепнул Исполатова по спине.
- У вас комар, - сказал он.
- Не стоит беспокойства...
Грянул выстрел. Медведь рухнул в воду, красная ленточка крови быстро
вытянулась вниз по течению Ищуйдоцки.
- Кто же его? - удивился Сережа.
- Я просил вас не болтать.
Сережа хотел подняться. Траппер удержал его:
- Сидеть. Молча. Не двигаясь.
Вскоре неподалеку затрещали кусты, и в реку вошел японский солдат с
карабином в руке. Оружие мешало ему, он перекинул его через плечо. Хватая
убитого медведя то за ноги, то за уши, он пытался вытащить свою добычу на
бережок.
По наивности студент думал, что для стрельбы нужно вскинуть оружие,
обязательно вжимая приклад в плечо, потом тщательно прицелиться... Но ничего
подобного не случилось. Сережа даже не заметил, что лежащий на коленях
Исполатова карабин слабо дрогнул.
Оружейное дуло - без прицеливания! - медленно сопровождало каждое
движение противника.
Японец вытащил медведя на мелководье, достал
...Закладка в соц.сетях
