Жанр: Электронное издание
Wolf_nat
... делать некому.
- Йеп!
- Только, - предупредил Расмус, - никакой связи эфиром. Вестового
зашли.
- Понял, босс, - кивнул Веном, и Расмус в очередной раз с грустью
отметил, что Земля распустила вчерашних вояк неимоверно быстро. Даже в
нынешних, все же не совсем мирных условиях.
Стройплощадка и палаточный городок на Хендываре зашевелились. В
относительной тишине и без особой суеты волки собирались.
- Босс, - осторожно спросил Лоренцо. - А что с Варгой и его людьми? Что
они хотели эвакуировать? Оборудование?
- Не только, - ответил Расмус, отвлекаясь от посторонних мыслей. - Они
хотели еще и эвакуироваться сами.
- Сами? - удивился Лоренцо. - Но портал не...
- А откуда им это знать? - перебил Расмус. - И, главное, зачем?
- Так они не знают?
- Нет. И не узнают. Я очень не люблю, Лоренцо, когда меня, вежливо
улыбаясь, используют. Как презерватив. Вот пусть Варга и попробует сдержать
всю остальную Землю. Но без моей помощи.
Лоренцо с сомнением покачал головой:
- А ведь будет драка... Та еще. Варга очень на нас рассчитывал.
- Знаешь, - с горечью в голосе произнес Расмус. - Да, конечно, будет
драка. Но я не хочу больше в это встревать. Они называют нас волками,
Лоренцо. Может быть, может быть. Мы умеем убивать. Если надо. Но мы убиваем
врагов. А они - самих себя. Они не волки, Лоренцо, конечно же нет. Псы.
Бешеные псы, не более. Так пусть же грызут друг другу глотки, если это они
называют "борьбой с волчьим геном". Я не генетик, Лоренцо. Но мне кажется,
что волчий ген мало удалить из ДНК. Сначала его нужно вытравить из песьих
душ. А вот этого на Земле как раз и не произошло. И еще мне кажется, что
пока Земля не содрогнется от пролитой крови, никто и ничем не сможет ей
помочь. Ни мы, ни они сами. Такие дела, Лоренцо. Как там, кстати, трансфер?
- Девяносто восемь и три.
- Хорошо. Должны успеть.
Через четверть часа подтянулись волки с базы "Чирс". Индикатор
трансфера вплотную подошел к отметке "Девяносто восемь с половиной".
Командиры подразделений один за другим докладывали Расмусу о готовности к
эвакуации.
Потом пришел спецназовец Кэп.
- Босс, - сообщил он. - Нет Ядвиги. И этого вашего... консультанта.
Последний раз Ядвигу видели здесь, на Хендываре, днем. На территорию базы
они не возвращались.
Расмус долго смотрел на Кэпа. Долго и молча. И пытался понять - что это
значит.
*** *** ***
Говорят, для влюбленных время течет иначе.
Чушь, конечно. Дело не во времени, а в том, что влюбленным гораздо
больше нужно успеть.
Но так или иначе, а Арчи толком не успел заметить, как навалилась
душная летняя ночь. Теперь в ущелье заглядывали звезды; где-то выше по
склону заунывно хныкал шакал. Озерцо шептало совсем рядом что-то свое,
потаенное. И тихо пел огонек костра.
Впрочем, нет, костром это было трудно назвать. Никаких дров, никакого
хвороста - найдешь разве в здешних предгорьях пищу для костра? Просто пылает
на плоском камне таблетка сухого топлива, источая тонкий своеобразный запах.
Но некая малообъяснимая первобытная потребность в открытом огне заставила
зажечь эту таблетку, одну из пяти. Не ради тепла - туркменской ночью мог
замерзнуть только больной, а они были здоровы. Не ради света - к чему им
свет, влюбленным, каждый из которых, к тому же, видит в темноте немногим
хуже диких псов-предков?
Полночь давно минула, а они сидели, обнявшись, и глядели на трепетный
огонек. Ядвига прижималась щекой к боку Арчи. Рука Арчи легонько гладила
плечо Ядвиги.
Они большею частью молчали, лишь изредка перешептываясь. Ни о чем.
А время все равно мчалось, словно угорелое, заставляя стрелки часов
вращаться с непостижимой уму быстротой.
- Славное озерцо, правда? - спросила Ядвига, в очередной раз прерывая
молчание.
- Ага, - согласился Арчи. - Я и не знал что в горах такие бывают.
- Его, наверное, ключ подпитывает. Иначе высохло бы. И холодное какое!
- Ага, - Арчи почему-то трудно было блистать разнообразием ответов.
Мысли разъезжались, как лапы только что научившегося ходить щена.
- И названия у него нет, я спрашивала.
- Надо наречь его твоим именем, - предложил Арчи, надеясь, что не
сморозил никакой глупости.
Ядвига прижалась к нему крепче.
- Спасибо, конечно... Только у меня имя для этого неподходящее.
Арчи не нашелся что ответить. Поэтому несколько минут они снова
молчали.
- Нас не хватятся? - спросил Арчи потом.
- Не должны, - Ядвига едва заметно пожала плечами и с женской
непосредственностью разом перескочила на другую тему: - Спасибо тебе.
- А? - только и смог ответить Арчи.
- Я не о том, - тем не менее поняла Ядвига. - Спасибо, что перестал
хвататься за игломет. За доверие, что ли...
Арчи промолчал. Ему не хотелось думать об этом.
- Ты ж последние дни был как локомотив на рабочем ходу, - тихонько
продолжала Ядвига. - Хоть бы раз улыбнулся. Только по сторонам зырк-зырк...
А от мыслей, слепому видно, голова плавится...
"Вот так вот, значит, - уныло подумал Арчи. - Горе-агент ты, де
Шертарини. Халтурщик. Ламер."
- Мне вообще-то все равно кто ты, - Ядвига вдруг отстранилась и
внимательно поглядела на него; огонек на миг отразился у нее в глазах. -
Будем считать, что погранец. Да только ведь видно, что между теми сопляками
из алзамайского леса и тобой пропасть, глубиной больше жизни.
"Черт! - подумал Арчи. - А может ее просто попросить? Отпусти, мол,
сердешная, очень надо... Вдруг и правда отпустит?"
Неизвестно, осмелился бы Арчи на это. И неизвестно, как повела бы себя
Ядвига. Именно в этот момент рядом с грядой что-то огромное и округлое вдруг
взмыло над горами, заслоняя звезды, а затем стремительно вознеслось к этим
самым звездам. А минутой позже - вознеслось второе. И все это почти
бесшумно.
В ущелье ворвалась волна прогретого за день воздуха; заплясал огонек на
таблетке, заволновалась вода в безымянном озерце, так и не нареченном именем
волчицы.
- Черт! - Ядвига вскочила.
- Что это было? - Арчи почему-то был уверен: она знает.
- Это инхайские дисколеты... Космические штурмовики, одним словом.
Откуда они здесь?
Вероятно, присутствие дисколетов на Хендываре означало какие-нибудь
неприятности.
Ядвига уже шнуровала ботинки.
- Плохо, да? - растерянно спросил Арчи.
- Не знаю. Пока.
Ядвига вскочила, поправила пулевик на плече. Арчи тоже выпрямился.
У них оставался всего миг.
Целый миг. На поцелуй. Но это ничего не значило, ведь для влюбленных
время течет иначе.
А потом Ядвига растоптала таблетку, и освятивший их первое свидание
огонек умер под рифленой подошвой сработанного где-то в космических далях
ботинка.
*** *** ***
У махолета Коршуновича встречал взъерошенный связист-колли.
- Палыч! Из Москвы шифровка пришла!
- Раскодировали уже?
- Конечно!
- Давай... - Коршунович поморщился. Откровенно говоря, он полагал, что
это очередные указания от начальства. Солидные, но абсолютно бесполезные.
Чаще всего.
Лутченко, Баграт и троица агентов-ашгабатцев, только что размененных на
единственного волка, замедлились перед махолетом.
- Давайте, давайте, - Коршунович махнул им рукой. - Коридор, поди,
закроют скоро!
Народ споро полез в махолет, а Коршунович покамест заглянул в носовой
отсек.
- Вот, - связист сунулся к своему углу и подал узкую пластиковую
ленточку, совсем недавно выползшую из щели декодера-полиморфа.
"Срочно. Секретно. Руководителю операции "Карусель-2" от Российской
Федерации майору Коршуновичу.
В 22:54 по московскому времени на один из телефонов резервной связи
поступил звонок от некоего Ахтамали Бахва, работника фактории Верхнего
Багира, что вблизи Ашгабата. По словам Бахва его жена обнаружила в доме
записку из содержания которой явствует, что агент Шериф жив и находится
где-то в Туркменистане, вероятно - вблизи поселка Багир. Вам надлежит
немедленно организовать заброску агента в Багир; задачей агента будет сбор
всей возможной информации об этом происшествии и в идеале - установление
связи с агентом Шериф.
Запись телефонного разговора прилагается.
Меру распространения этой информации рекомендовано ограничить главным
руководителем операции "Карусель-2" генералом Золотых.
Старший группы резервной связи ВР РФ капитан Тентарев."
- Твою мать! - прошептал Коршунович, отрываясь от ленточки. - Ты
все-таки жив, Арчи! Я знал, что ты не можешь сгинуть, даже в огне...
И, почти без паузы:
- Закрытый канал с сибиряками! С Золотых!
- Готово, шеф! - весело отозвался колли. - Я канал заранее оживил...
Коршунович нетерпеливо отобрал у него наушники и поправил бусину
микрофона перед лицом.
Золотых отозвался почти сразу.
- Палыч? Что там у тебя?
- Семеныч, Шериф объявился.
- Где? - даже на слух легко было понять, что и без того собранный
сибиряк насторожился и сосредоточился. Как харза перед прыжком.
- Где-то под Ашгабатом. Нужно выяснять. Он каким-то образом умудрился
подбросить записку с телефоном резервной связи кому-то из местных. Местный
таки позвонил... В общем, надо засылать агента.
Золотых колебался всего секунду.
- А стоит ли, Палыч? То есть, агента ты, конечно, готовь, но стоит ли
засылать его?
- Не понял? - растерялся Коршунович.
- Ты еще со своими ангелами не говорил?
- Не успел.
- Десантную операцию начинаем немедленно! Пересекаем границу, и все,
отдаю приказ.
- А почему не сейчас?
Золотых фыркнул:
- Палыч! По условиям договора обмен еще не завершен. Вот покинем
предоставленный коридор, тогда будет можно...
- Понятно, - закруглился Коршунович. - Высокая дипломатия. Тогда мы
взлетаем.
- Давай!
Коршунович вернул гарнитуру связисту и перешел в основной отсек. Ребята
уже вовсю работали с освобожденными ашгабатскими.
- Баграт! Виталий! - рявкнул Коршунович.
Оба мгновенно повернули головы. Остальные на миг прервались, и тут же
вернулись к работе.
- Ко мне оба. Остальным - не отвлекаться...
Лутченко и Баграт послушно встали и зашагали к шефу.
В этот же миг махолет оторвался от песка и, медленно набирая высоту,
потянул на северо-восток, к границе.
*** *** ***
Обстановка в первом из сибирских махолетов мало отличалась от
обстановки в российском: оперативники внимали только что обменяным агентам,
аналитики спешно строили модели ситуаций, сталкивали воображаемые варианты
ближайших событий и пытались оценить возможные результаты. Генерал Золотых
проводил экспресс-совещание полевого штаба - с командирами пограничников,
европейского спецназа и начальниками подразделений селектурно-технической
поддержки.
Из четверых агентов-ашгабатцев говорила в основном Эфа, Татьяна
Бузыкина, урожденная Золотых. Степан Чеботарев, один из тех, кто с самого
начала был привлечен к истории с волками, слушал, и ловил себя на мысли, что
худшие из его опасений оправдываются.
Возвращение на Землю не прошедших биокоррекцию волков отнюдь не
послужило толчком, как казалось сначала, для возврата к старому. Максимум -
неожиданным символом, странно совпавшим по времени с переменами на самой
Земле.
Рушилась рабочая гипотеза, выстроенная аналитиками Сибири, России и
Европы в тихих кабинетах и развитая в тесных палатках посреди каракумской
пустыни.
Ашгабатский переворот отнюдь не был экспромтом, реакцией загнанного в
угол пса по имени Саймон Варга на действия стран альянса. То есть, аналитики
допускали, что идея переворота пришла в голову Варге не в последний момент.
Но такой тщательной проработки действий, такой согласованности и
убийственной точности шагов невозможно было добиться без многолетней
кропотливой подготовки.
- Пограничники, полиция и национальная гвардия, казалось, только и
ждали соответствующего сигнала, - устало излагала Эфа. Она то и дело
проводила ладонью по коротко стриженным волосам, словно машинально пыталась
поправить утраченную совсем недавно прическу. - Ручаюсь, что Варга
давным-давно имел влияние на руководителей, причем - реальных, а не
номинальных - любой мало-мальски значимой силы в Туркменистане. Даже на
пожарные части - в захвате биовокзала пожарные участвовали как ближайший
резерв.
- А оружие? - вставил слово Богдан По. - Что они, с шлангами вокзал
штурмовали?
- Во-первых, - терпеливо пояснила Эфа, - в Средней Азии пожарные имеют
штатные иглометы и имеют право пускать их в ход. Дабы в случае чего пресечь
ненужную панику. А во-вторых, никакого штурма не было и в помине. К вокзалу
сначала подкатил обычный полицейский экипаж и двое в штатском прогулялись к
вокзальному инспектору. А потом на площадь приехали три пограничных
грузовика. Естественно, с пограничниками. Начальник вокзала выслушал
лейтенанта-пограничника и немедленно принялся "оказывать посильное
содействие." То бишь, санкционировал немедленную отмену всех рейсов, особый
контроль над подотчетными ему средствами связи и все такое прочее. Вот и
весь штурм. Пассажиров тут же разогнали по домам, вокзал просто заперли.
- Понятно, - кивнул Богдан.
- В общем, поражает точность, с которой Варга выделил все
сколько-нибудь значимые объекты, стремительность, с которой он взял их под
полный и безусловный контроль, а более всего - легкость, с которой он
изыскал для всего этого исполнителей. Такое впечатление, что Ашгабат
последние лет тридцать только и делал, что готовился к этому перевороту,
разве только не репетировал его ни разу.
- Вот-вот... - прозвучал знакомый всем голос.
В проходе, возвышаясь над всеми, стоял генерал Золотых. Взгляды
невольно обратились к нему. И в каждом взгляде читался вопрос.
- Репетиция. Это ключевое слово, - пояснил Золотых.
- В каком смысле? - всеобщее непонимание высказал Степан Чеботарев и
вопросительно двинул ушами - еле-еле заметно.
- Ашгабат - это всего лишь репетиция перед более впечатляющей акцией,
вы не находите, коллеги?
Стало поразительно тихо; слышался только мерный гул - пилоты вынуждали
махолет торопиться.
- Ладно, - вздохнул Золотых. - Есть хорошая новость, ребятки. Шериф
объявился.
- Где? - чуть ли не в один голос вопросили все присутствующие, кроме
ашгабатцев.
Золотых, неотрывно глядя на Эфу, разъяснил:
- В Ашгабате. Вернее, где-то в окрестностях. Он задействовал резервный
вариант связи; похоже, он не вполне свободен.
- Выходит, он на "Чирс"? - озадаченно выдохнул Чеботарев.
- Или у волков, - добавил Шелухин. - Второе, кстати, вероятнее.
- И до сих пор жив? - насупившись, усомнился кто-то из иркутской
группы. - Маловероятно.
- Погодите, - в разговор снова вклинилась Эфа. - Если я правильно
помню, Шериф - ньюфаундленд?
- Да, - подтвердил Чеботарев. - Невысокий такой.
- Какой-то ньюфаундленд принимал участие в захвате знания
правительства. А потом его видели рядом с моей ашгабатской квартирой на
Восточном бульваре.
- Это-то тебе откуда известно? - в очередной раз удивился Чеботарев.
Эфа замялась:
- Да так... Перед самым обменом предоставилась возможность кое-что
подслушать...
"Молодец, девочка, - думал генерал Золотых, по-прежнему неотрывно глядя
на дочь. - Я так боялся, что этот плен тебя сломает... если ты сумеешь там
выжить. Ты сумела. И сумела не сломаться при этом. Молодец, Танюша..."
- Тебе что-либо известно о дальнейших планах Варги и волков? Ты вообще
видела волков? - аналитики решительно брали быка за рога. Им нужна была
информация, а не догадки.
- Волков - да, видела. Похоже, они принимали активное участие в
перевороте, причем на самых ответственных участках. Например, при аресте
президента и, как я уже упоминала, в захвате здания правительства. По моим
оценкам - волки были наиболее четко действующей силой. И при этом они
умудрились выполнить все возложенные на них задачи не то что без единой
жертвы, а, кажется, вообще без единого выстрела. Хотя стрельба все же
случилась: пограничники затеяли перестрелку на пункте дальней связи с
местной охраной. Но и пограничники, и охрана в ход пустили исключительно
иглометы, так что отделались только парализованными, но не погибшими.
- То есть, - уточнил глава аналитиков, очень похожий на генерала
Золотых седовласый мужчина-лайка, - налицо очередные изменения в поведении
волков?
- Получается, да, - подтвердила Эфа. - Похоже, они склонились к желанию
обходиться вовсе без жертв.
- Кстати, - заметил Золотых, обращаясь в основном к главе аналитиков, -
было бы интересно услышать - почему?
- Мы постараемся построить соответствующую модель, - пообещал аналитик.
Золотых хмыкнул.
- Стараться не нужно. Нужно строить.
Аналитик-лайка вздохнул в седые усы:
- Построим, Семеныч. Непременно построим. Дай только всю информацию
собрать...
- Собирай, собирай, - позволил Золотых.
И вдруг обратился к дочери:
- Таня! Тебя могут подменить ненадолго?
- Да, папа.
- Тогда пойдем. Есть пару вопросов...
- Олаф, - велела Эфа одному из своих. - Давай теперь ты.
И встала.
Ее даже не проводили взглядами - на это просто не оставалось времени.
Теперь все внимали крупному парню-аморфу, которого Эфа назвала Олафом.
Махолеты стремительно неслись над песками, будоража горячий воздух. Они
были похожи на безмолвных хищных стрекоз, затеявших в ночи грандиозную
охоту, но на самом деле они лишь спешили вырваться из условного
дипломатического коридора.
Чтобы генерал Золотых мог беспрепятственно и вполне законно отдать
приказ о начале операции по окружению и захвату туркменской столицы.
*** *** ***
Едва махолет сел и майор Шольц с Грабовским выпрыгнули на песок, рядом
по обыкновению неслышно возник Генрих. Он казался невозмутимым; ничто в
выражении его лица не могло свидетельствовать о нетерпении или спешке.
- Поздравляю, босс, - коротко приветствовал Генрих. - С освобождением,
коллега.
Грабовски сдержанно кивнул. С Генрихом Штраубе он был незнаком, хотя и
наслышан об этом разведчике после известных событий в Алзамае и
окрестностях.
- Пойдем, - прервал Генриха Шольц. - Мы еще и поговорить толком не
успели...
"Конечно, - понял Генрих. - Слишком много чужих ушей в сибирском
махолете..."
Сотрудничество сотрудничеством, но у разведок каждой страны, пусть даже
объединенных альянсом, есть глубоко интимные дела.
Спустя десять минут Шольц и его люди устроили экстренное совещание
европейской оперативной группы. Естественно, сначала выслушали рассказ
Грабовского об ашгабатском мятеже и его же первоначальный анализ.
Выводы получались странные.
Очень странные. Майор Шольц даже счел их решительно невозможными. Если
верить всему, что сообщил Грабовски, переворот в Ашгабате подготовила и
спровоцировала Россия.
Будь у Шольца и его людей больше времени - возможно и удалось бы
тщательно проанализировать ситуацию. Но времени не осталось.
Генерал Золотых отдал команду начать десантную операцию.
По всей северной туркменской границе пришли в движение сибирские и
российские пограничные части. Сотни селектоидов взвились в воздух. Сотни
экипажей-внедорожников вторглись на территорию Туркменистана.
Интервенция началась - незадолго перед рассветом. И, естественно,
первые выстрелы не заставили себя долго ждать.
Генрих в этот момент сидел в чреве скоростного махолета ударной группы.
Рядом с Грабовским. Напротив, через проход, расположились старые знакомые -
прибалты Юрий Цицаркин и Рихард Вапшис. Кроме того в группу входило трое
россиян, трое сибиряков и полтора десятка европейцев-спецназовцев.
Номинальным командиром группы считался лейтенант-европеец, мрачноватый
немецкий овчар. Но Генрих знал, что он сам и Грабовски, равно как и
прибалты, русские и сибиряки, просто приданы к спецназовцам. Несомненно, что
на опытных агентов-разведчиков руководство возлагало задачи поважнее, чем на
чистых боевиков-спецназовцев. Скорее всего поэтому агентов усадили в глубине
десантного трюма, дальше всего от люков. Дабы ненароком не положить их в
первые же минуты, если случится какая-нибудь роковая заминка при высадке.
Далеко впереди, кажется даже не на нейтральной полосе, а уже на
территории Туркмении, вспыхнула стрельба. Несколько бронетранспортеров смяли
стену мономорфного заграждения, чудом произрастающего в бесплодных песках, и
в открытый проем устремились внедорожники с солдатами альянса.
Туркмены вяло отвечали - на удивление вяло.
А потом махолет взлетел.
Теоретически махолет могли сбить. Европа, к примеру, подобным оружием
располагала. Располагала ли Туркмения - никто толком не знал. Номинально -
нет. Но традиционные успехи туркменских генетиков и биологов на самых
различных, порой очень неожиданных направлениях селекции не исключали такой
возможности. Кроме того, неизвестно чем занимался на своей базе Саймон Варга
- почему бы не разведением эффективных селектоидов-зениток? Да плюс волки. У
этих наверняка имелось в запасе какое-нибудь подходящее оружие.
Но операцию альянса планировали тоже не дилетанты. Перед транспортными
махолетами над границей прошла сплошная волна беспилотных
селектоидов-тральщиков. Если у мятежников есть противовоздушная оборона,
тральщики неминуемо ее выявят. И тут за дело возьмется вторая волна -
секретные европейские штурмовики, которые скрытно доставили к туркменским
границам. Эти малоповоротливые летающие крепости были способны обратить
целые гектары какого угодно ландшафта в сплошь перепаханные поля. Сравнять с
землей, с песком - с чем придется - любые укрепления.
Генералу Золотых стоило неимоверных трудов добиться разрешения на
использование этих селектоидов. И Европа, скрепя сердце, санкционировала их
применение в операции "Карусель-2". Потому что руководство ведущих стран
альянса отнюдь не собиралось получать второй щелчок по носу, как в Алзамае.
Генрих Штраубе переварил всю эту шокирующую информацию со странным
отрешением. В принципе, любой вэ-эровец или служащий спецназа подозревал,
что Европа имеет мощное оружие. Но подробностей не знал никто.
Когда Генрих впервые увидел зачехленные штурмовики, что дремали на
ральсодорожных платформах, и узнал от Шольца что же это такое, он впал в
какой-то странный мысленный ступор. Словно отказало умение удивляться.
А потом один штурмовик расчехлили. И стало возможно воочию полюбоваться
на воплощенный селектоид смерти. Пока еще сонный и обманчиво неопасный.
И лишь к вечеру того богатого на откровения дня Генрих наконец до конца
осознал, что живет в эпоху великих перемен. И более того, сам во всем этом
активно участвует. Факт, что люди готовы убивать других людей и даже вывели
для этого специальных селектоидов, его не очень удивил. В конце-концов, он
служил во внешней разведке, а значит был подготовлен психоинженерами к самым
крайним и решительным поступкам.
Генриха потряс глобальный подход. Потрясла реализация идеи "убивать
все, что движется или сопротивляется." И он вдруг задумался - какой же тогда
смысл гоняться за волками по всей Евразии, если в Европе, оказывается, давно
отыскались свои волки, добропорядочные и сытые, которые днями чинно
изобретают и реализуют в селектоидах методы массовых убийств, а вечерами
гуляют в парках с детьми и водят жен в рестораны? Волки, которые лично не
нажимают на спуск пулевиков, но зато пулевики придумывают? Мощные пулевики.
Очень мощные. Сращивают их с самолетами и обеспечивают достаточный
боезапас...
Мир рушился. Мир, в котором люди не убивают людей - только когда это
действительно крайне необходимо - таял и исчезал. Вместо него вставал
пугающий мир, недобрый мир, мир, в котором небо в любой момент мог застить
вражеский штурмовик и обрушить на каждого без разбору всю свою неизмеримую
боевую мощь. Не на изгоя, который собственными проступками сам вывел себя за
рамки истинных людей, а на любого, кто встретится по пути. На правого и
виноватого. На беззащитного.
И еще Генрих вдруг подумал, что никогда не интересовался вопросом: а
проходят ли психокондиционирование все те, кто отдает Генриху и десяткам
других вэ-эровцев во всем мире приказы в моменты пресловутых фитилей?
Проходят? Или нет?
Махолет тем временем вышел на расчетную высоту; канонада внизу почти
сразу стихла, так толком и не разгоревшись. Генрих вслушивался, пытаясь
понять: штурмовики сказали свое веское слово или обошлось без них? Похоже,
что обошлось. А это значило, что силы альянса смяли жиденькие пограничные
барьеры Туркменистана без особых проблем.
Или это только казалось?
Генрих Штраубе тискал ствол регулярного длинноствольного пулевика и
ожидал, что же принесет ему ближайшее будущее.
А еще он решил, что при первом же удобном случае сменить пулевик на
игломет. С парализующими иглами.
*** *** ***
- Генерал?
- Да, господин президент... Точнее, наверное, господа президенты.
- Как начали?
- Благополучно. Но есть первые неожиданности.
В голос президента Сибири Леонида Аношко, семнадцатого в достаточно
старой линии, вкралась тревога. Ему было доложено, что пограничные посты
Туркменистана пройдены практически без жертв, а тут командующий
"Каруселью-2" вдруг намекает на какие-то там неожиданности! Кому угодно
неуютно в кресле станет.
- Неожиданности?
- Именно так, господа. Варга оказался хитрее и предусмотрительнее, чем
я ожидал. А, может, это и не Варга. Даже скорее всего не Варга, а волки.
Эти-то - вояки прожженные, и ситуацию просчитать смогли бы легко.
- Нельзя ли поподробнее
...Поділитися у соцмережах
