Жанр: Электронное издание
VIDAR
...и мудрый
Кикимор, который сидел на нем. Потому собственно камень и назывался
философским, что на нем сидел Кикимор и философствовал, то есть размышлял.
Кикимор был мудр и столь древен, что забыл уже и свое имя. Все его
так просто и звали - Кикимор, ведь был он в сущности обыкновенной
кикиморой, только уж очень древней. Зато Кикимор знал множество
удивительных вещей: и что земля круглая, и что где-то за Лесом есть
бескрайние озера, в которых вода соленая, как слезы, и что бывают такие
высокие горы, куда не может взобраться весна, и там всегда лежит снег, и
откуда падает этот снег зимой, и многое-многое другое, не менее
удивительное...
Степка очень любил беседовать с Кикимором, а Иннокентий его немного
побаивался.
Но все же и сам камень был не так прост. Камень притягивал
металлические предметы. Поэтому он был покрыт своеобразной корой из
железных пуговиц, сломанных вилок, ржавых гвоздей, гаек, винтиков, а в
одном месте к нему прилипли даже очки, конечно же - в металлической
оправе.
Кикимор же утверждал, что камень помогает думать. Вот и сейчас
Кикимор сидел на вершине камня и думал. Иннокентий и Степка остановились
около камня и стали ждать, когда Кикимор прервет думы и обратит свое
внимание на них.
4. ФЕДОР НАЧИНАЕТ ДЕЙСТВОВАТЬ
Федор, оставшийся в одиночестве в засаде у поляны с металлистами, не
стал терять время даром. Первым делом он переместился поближе, заняв более
удобную позицию для наблюдения.
На поляне тем временем произошли изменения. Шестеро металлистов
углубились в лес, так как, наверное, переловили и распугали всю живность
вокруг. Четверо оставшихся начали сортировать и грузить в свое "блюдо"
отловленную и собранную "коллекцию".
Бабка-ежка Машка попыталась что-то сердито втолковать синеньким
металлистам, но они, не обращая внимания на ее попытки контакта, подцепили
сетку с Машкой своими крючьями и небрежно зашвырнули в открытый люк
тарелки.
Федор понял, что сидеть в засаде он больше не в состоянии. Как только
металлисты отвлеклись, борясь с каким-то особенно строптивым экспонатом
своей коллекции, Федор подполз к тарелке. Еще миг и, подпрыгнув, Федор
бесшумно исчез в открытом люке тарелки. Недаром он все-таки был домовым -
металлисты ничего не заметили.
5. КИКИМОР ЖЕРТВУЕТ ФИЛОСОФСКИЙ КАМЕНЬ
Кикимор приоткрыл левый глаз и спросил:
- Чем заняты пришельцы?
- Какие пришельцы? - от неожиданности вопросом на вопрос испуганно
ответил Иннокентий.
- Те что прилетели на летающей тарелке, разумеется - недовольно
уточнил Кикимор.
Тогда вперед вышел Степка и, изредка перебиваемый Иннокентием,
рассказал обо всем, что произошло на поляне, где расположились синенькие
металлисты.
К концу рассказа Кикимор открыл и правый глаз, а потом глубоко
задумался. Если бы не открытые глаза, Степка и Иннокентий решили бы, что
Кикимор заснул. Наконец он открыл и рот:
- Придется пожертвовать моим философским камнем, - произнес Кикимор
загадочную фразу.
6. ФЕДОР ИЩЕТ МАШКУ
Федор бесшумно, как и полагается домовому, скользил по полутемным
коридорам летающей тарелки. Коридоры напоминали подпол старого дома, где
когда-то давно жил Федор. Это было так давно, еще до того, как в доме
сделали капитальный ремонт и засыпали мусором вентиляционную систему,
из-за чего собственно Федор и переселился в лес. Да и какой домовой смог
бы жить в таких условиях!
Глаза Федора даже лучше видели в таком полумраке, поэтому он быстро
разыскал железный отсек, похожий на кубическую консервную банку, в котором
сидела притихшая Машка. Бабка-ежка была печальна, но не напугана. Когда
она заметила Федора, то от радости даже тихонько запищала, но Федор
выразительно прижал указательный палец к губам.
7. СТЕПКА, ИННОКЕНТИЙ И КИКИМОР ИДУТ НА ПОМОЩЬ
А тем временем Степка, Иннокентий и Кикимор катили по лесу
философский камень. Степка и Иннокентий так толком и не поняли, зачем это
нужно, но, послушно выломав крепкие дубовые палки и используя их как
рычаги, катили камень по направлению поляны, захваченной металлистами.
Тяжело переваливаясь с боку набок, поочередно открывая то покрытую
мхом нижнюю сторону, то унизанные всякой всячиной остальные, философский
камень выглядел великаном, спешившим вместе со всеми на помощь.
8. ФЕДОР ПРИНИМАЕТ БОЙ
Федор и Машка, пробравшись к выходу притаились, поджидая удобный
момент. Когда четверо металлистов на поляне повернулись к кораблю спиной,
Федор шепотом скомандовал:
- Пошли! Но прежде, чем он успел помочь Машке выбраться из корабля,
синенькие заметили их и, побросав все дела, устремились в атаку, выставив
вперед свои страшные крючья.
- Беги! - крикнул Федор Машке, а сам повернулся к синеньким, чтобы
принять бой.
9. СТЕПКА, ИННОКЕНТИЙ И КИКИМОР ВСЕ ЕЩЕ ИДУТ
Камень, с каждым шагом, становился все тяжелее и тяжелее. Степка -
водяной, вода его родная стихия, но пот так заливает глаза, что за этой
пеленой он не видит ничего вокруг, а только катит и катит камень вперед.
Рядом сердито пыхтит Иннокентий, который ничего не понял и потому ворчит:
- Куда? Зачем? Почему? - но старается вовсю.
А Кикимор, словно чувствуя, что на поляне металлистов творится
неладное, позабыв о своих годах, трудится наравне со всеми, да еще
успевает покрикивать:
- Веселей, ребята, навалитесь! Ну, металлисты, берегитесь!
10. БОЙ!
Так, как металлисты спешили схватить Федора все четверо одновременно,
они запутались крючьями, а тут еще Машка, которая, конечно, никуда не
убежала, накинула на замешкавшихся синеньких их же металлическую сеть. И
пока синенькие барахтались выбираясь на свободу, Федор и Машка успели
добежать до опушки.
До спасения оставалось всего несколько шагов, но навстречу из леса
начали выбегать один за другим те шестеро, которые недавно уходили на
разведку. И надо было им вернуться именно сейчас!
- Все пропало, - прошептала Машка, и Федор понял, что осталось
надеяться только на Степку и Иннокентия.
Но помощь пришла с совершенно неожиданной стороны.
11. ГОРЫНЫЧ
Следом за выскочившими на поляну металлистами из леса вылетел
Горыныч. На крыльях у него виднелись многочисленные глубокие царапины.
Видно синенькие пытались пленить его своими крючками.
Рассвирепевший Горыныч плевался огнем и дымом, да так сильно, что
металлисты, не обращая внимания на Федора и Машку, бросились к кораблю. И
неизвестно, чем бы закончилась эта охота, если бы Горыныча не подвел ум,
вернее, его нехватка. Увидев корабль и решив, очевидно, что это более
достойный противник, Горыныч разогнался и со всего размаха таранил о
летающую тарелку. Тарелка даже не покачнулась, а оглушенный Горыныч
свалился прямо к ногам обрадованных металлистов, которые тут же придавили
его своими крючьями и начали опутывать сетями.
- Надо помочь бедному животному! - закричала Машка, и Федор еле успел
поймать ее за руку. А тут еще три синеньких отделились от общей свалки и
устремились к ним. Федор молча потащил упирающуюся Машку к лесу. Синенькие
припустили за ними.
12. НАЧАЛО КОНЦА
За общим шумом и грохотом никто не обратил внимания, что уже давно в
лесу раздавалось какое-то сопение, будто там заблудился маленький
паровозик.
Наперерез металлистам, погнавшимся за Машкой и Федором, выкатился
громадный камень. Это подоспели Степка, Иннокентий и Кикимор.
Философский камень, величественно направляемый усталыми руками, стал
надвигаться на замерших металлистов.
Степка налег на рычаг из последних сил и вдруг почувствовал, что
камень стал как бы легче и продолжал становиться все легче и легче. Вот
тогда Степка все понял: не только камень притягивает железо, но и железо,
особенно если его очень много, начинает притягивать этот философский
камень, а корабль металлистов, наверняка, железный, да и сами они увешаны
всякими металлическими побрякушками.
- Ура! - завопил Иннокентий, который, наконец, тоже понял безусловно
гениальный план Кикимора.
А Федор и Машка, хоть ничего и не поняли, но тоже радовались, видя,
что их друзья подоспели на помощь так вовремя.
13. РАЗГРОМ
На поляне происходило что-то уж совсем невообразимое. Металлисты,
забыв про Горыныча, метались около своего корабля, пытаясь одновременно
все вместе пролезть в узкий люк.
Камень, к которому прилипло по дороге три синеньких, притянутых за
свои цепи и колючки, разогнавшись, так наподдал по одной из суставчатых
ног, что она хрустнула, и корабль накренился на один бок и стал похож на
обычный водоплавающий корабль, терпящий бедствие.
Теперь уже все металлисты, так и не успевшие втиснуться в люк,
прилипли к философскому камню своими колючками и цепями.
Корабль покачивался. Видно было, что камень оказывает воздействие и
на его корпус, но, прилипнув к лапе, камень больше не двигался, а норовил
подтянуть к себе.
Первый раз за все время синие металлисты подали голос. Противные
скрежещущие звуки!
Металлисты, прилипшие к камню, скрежетали и трепыхались как мухи,
приклеившиеся к мухоловке, до тех пор, пока один, а затем и остальные не
додумались сбросить с себя все металлические побрякушки.
Без своих железяк пришельцы еще сильней стали напоминать большущие
баклажаны, причем совершенно не страшные. Если бы не их скверный характер,
то металлистов можно было считать даже смешными.
Синие голые спины мелькнули на мгновение и исчезали в люке корабля.
14. КАК ПРИШЕЛЬЦЫ, ТАК И УШЕЛЬЦЫ
Люк захлопнулся. Тарелка затряслась и заревела. Из нее повалил едкий
дым и ударил в землю столб огня, не хуже чем у Горыныча. Потом раздался
хруст - это оторвалась суставчатая нога к которой прилип философский
камень. Корабль, набирая скорость, устремился прочь от того места где его
бесцеремонные хозяева, может быть первый раз, получили по заслугам.
- Как пришельцы, так и ушельцы, - сказал мудрый Кикимор и полез на
свой философский камень - думать.
Камень стал еще больше и красивее от приставших к нему железок
разгромленных пришельцев да еще сбоку торчала как мачта оторванная у
летающей тарелки нога.
- Когда - нибудь люди назовут эту битву - битвой у философского
камня, - заметил Степка, который становился с каждым днем все мудрей и
скоро, наверняка, сможет соперничать мудростью с самим Кикимором.
Иннокентий тоже хотел сказать что-нибудь мудрое, но не успел - его
опередил Федор:
- А где же Машка?
Машка была рядом. Она сидела на поляне и гладила ушибленного
Горыныча. Горыныч, на удивление, не плевался, не жег и не дымил, а
наоборот, даже урчал, как целая стая котов у которых одновременно чешут за
ухом.
Видно, он был не так уж глуп, если умел на добро отвечать добром.
Кстати, Степка все-таки сделал воздушный шар и даже изобрел потом
летающую тарелку, но это уже совсем другая история...
TERTIUM NON DATUM?
1. КЕНТАВР
Тяжело припадая на правую, здоровую ногу Чак брел среди
фантасмагорически безобразных куч мусора. Тут были и величественные
пирамиды ржавого хлама - останки некогда верно служивших людям
блистательных машин, и зыбкие барханы полиэтиленовых использованных
пакетов, и горы, будто настоящие, укутанные грязным снегом - горы измятой
бумаги.
Рваная рана на левой ноге уже подернулась синей полупрозрачной
пленкой и лишь иногда давала о себе знать.
Чак прислушался: где-то рядом капала вода. За жалким скелетом, в
недалеком прошлом могучего механизма, прямо из земли торчала труба. Чак
припал к ее жерлу и долго пил маслянистую черную с радужными блестками
жижу. Уже напившись, не удержался и склонился к трубе второй головой. У
второй головы тоже пересохло во рту.
На глаза попалась большая лужа. Чак заглянул туда. Из зеркальных
глубин лужи четырьмя безбелковыми черными провалами таращился на Чака
синекожий монстр, увы, так мало общего имеющий с Учителем. На обеих
головах начисто отсутствовала растительность, это компенсировалось тем,
что оба черепа были покрыты костяными наростами, на подобие черепашьего
панциря. Две огромные трехпалые лапы свисали почти до земли. Короткое
мощное туловище, покрытое голубым мхом, заканчивалось двумя
столбообразными ногами, тоже трехпалыми.
- Интеллектуальный кентавр! - взревел Чак и саданул по луже кулаком.
Кожа на руке и под каплями попавшими на тело начала отчаянно зудеть.
Лужа была радиоактивна, а Чак, хотя чисто физически был к ней
невосприимчив, но инстинктивно недолюбливал...
2. УЧИТЕЛЬ
Учитель в серебристом скафандре высшей радиационной и химической
защиты стоял в пол-оборота к заходящему солнцу.
- Ты сегодня, как-то особенно взволнован, Чак... - голос Учителя,
обезличенный усилителем, был как всегда спокоен.
- Я сегодня опять думал, Учитель.
- О чем Чак?
- ТОТ ДЕНЬ?!. Я ничего не помню... И от этого мне порой кажется, что
Мир - всегда был ТАКИМ.
- Ты был болен, Чак. Тяжело болен.
- Был болен... - как эхо откликнулся Чак. - Теперь я здоров, но Мир
все еще болен...
- Но когда Мир переболеет, это будет ТВОЙ МИР!
Чак вздрогнул, ему показалось, что Учитель рад этому грядущему миру,
миру где для него - Учителя места уже не будет. Бункер - последний оплот
прошлого. Последнее прибежище, последнего представителя некогда Великой
Расы, к которой пока еще принадлежит Учитель. Но может где-то еще остались
его соплеменники, где-то в иных бункерах? А может где-то уже бродят
представители Новой Расы: Переживших ТОТ ДЕНЬ, выживших, но ценой Утраты.
Безвозвратной утраты родства с Народом Прародителем. Уже НЕ ЛЮДИ...
НЕЛЮДИ! Представители расы к которой принадлежит и Чак.
- Ты ранен?
Как пугающе безразличен этот механо-электрифицированный голос. Чак
опять вздрогнул и жесткими пальцами с ногтями, конусом опоясывающими
каждую последнюю фалангу, коснулся синей пленки на ноге. Сквозь новую кожу
явственно пробивалась синяя шерсть. Скоро рана зарастет и забудется.
- Ерунда! Это всего лишь крысы.
Крысы теперь были огромные и наглые. Став на четыре задние лапы,
любая из них могла потягаться ростом с Учителем. Их гибкие тела то и дело
тенью скользили по раздолью этой гигантской помойки. Порой даже Чаку
казалось, что теперешний мир и был специально создан для этих крыс... Но
Чак "вспоминал" про ТОТ ДЕНЬ, и наваждение проходило...
- Я принес то, что вы просили, Учитель. - Чак протянул металлический
контейнер. В нем были пробы грунта из различных мест. - На карте я отметил
номером место откуда брал землю. Такой же номер и на соответствующей
ячейке контейнера.
- Хорошо Чак. Мне пора... - Учитель забрал контейнер и направился к
люку. - Завтра, в это же время я буду ждать тебя здесь, Чак.
Чак понимал, что Учитель прикован к бункеру, и так получалось, что
он, Чак, прикован к Учителю.
Люк закрылся. Словно чудовищная пасть заглотила Учителя.
Чаку тоже было пора. Наползал туман. От тумана шкура зудела сильнее,
чем от радиоактивных луж. Туман был кислотный.
3. А БЫЛ ЛИ РАЗУМ?
- Ну чего им не хватало?
Чак скрючившись, обхватив лапами колени и, примостив на каждое по
голове, размышлял, сидя в кабине полуразрушенного тягача. Уцелела только,
эта кабина, да левая гусеница. Остальное оплавилось и проржавело.
- Неужели ТОТ МИР, о котором рассказывал Учитель, можно было так
легко сменить на ЭТОТ? Где был человеческий разум, когда сонмы
блистательных механизмов сцепились в сеющем смерть танце? Или каждый
отдельный разум надеялся, что его хрупкое тельце выживет в этом безумном
хороводе? Да и был ли разум? Кто управлял той рукой - рукой самоубийцы
бросившего стальное войско в первую и последнюю атаку.
Где тот жалкий комок нейронов, выжил ли во всеобъемлющем пламени?
Может он до сих пор медленно угасает в каком-нибудь бункере? Как Учитель.
Или деформировавшись в сломленных законах природы трансформировался в
некого монстра, каким и был изначально по своему внутреннему содержанию.
- В такого монстра как я?
Чак с ужасом развернул головы лицом к лицу, пытаясь угадать ответ.
Правая голова, как всегда, молчала. Чак явственно ощущал, что мысли
испуганными птицами бьются только в его левой голове, хотя видел он обоими
парами глаз. И единая картина складывалась в левой черепной коробке в
естественное неделимое изображение.
Семилапая крыса прогрохотала по крыше Чакового убежища, но заглянув
во внутрь, тут же шарахнулась и скрылась в кипе грязных полиэтиленовых
пакетов. По-видимому, сражение данное Чаком накануне раз и на всегда дало
понять этим уродцам кто хозяин здешних угодий.
Туман осел - выпал кислотной росой, разъедая остатки металлических
конструкций, в изобилии разбросанных вокруг.
Чак покряхтывая выбрался наружу и приступил к ежедневному обходу
своих владений.
4. ОСТРОВ
Остров! Весь мир Чака - пусть огромный, но остров. Сегодня Чак,
наконец, одолел гору в недрах которой в бункере хоронился от
взбунтовавшейся природы Учитель. Гора была скорей всего потухшим вулканом.
Его жерло, закупоренное громадной бетонной пробкой, образовало небольшую
посадочную площадку. На площадке застыл одинокий вертолет.
Но внимание Чака привлек не вертолет, подозрительно блестевший в этом
прогнившем мире, а дымка на горизонте.
Вначале Чаку показалось, что это привычный кислотный туман, но цвет -
темно-зеленый, насыщенный, вдруг всколыхнул шквал ассоциаций и
воспоминаний, вспыхнувших неожиданно ярко, как одинокий фонарь на столбе
среди заснеженного поля, погруженного в ночную тишину. Губы сами сложились
и породили нежное как вздох слово:
- Море!
Чак жадно устремил взор всех четырех своих глаз туда, где трепетала
зеленоватая дымка.
Море ясной каймой окружало грязный злобный осколок суши со всех
сторон. И от этого остров казался воспаленным прыщом на ровном
полупрозрачном мраморном теле.
И еще одна деталь диссонировала с привычным Чаковым миром - вертолет.
Новый, абсолютно целый без малейших следов коррозии вертолет. Словно
блестящая крылатая жаба, замершая в чутком ожидании.
5. ДОКТОР И ЛЕЙТЕНАНТ
- Вы не боитесь, лейтенант?
- А вы, доктор?
Доктор хмыкнул и мельком представил, как они с лейтенантом смотрятся
со стороны:
- Если меня можно считать, некоторым образом "матерью", то вы
лейтенант, несомненно духовный отец и значит мы несем как минимум равную
ответственность.
- О, вы заговорили об ответственности... - теперь усмехнулся
лейтенант.
- Да, об ответственности! - вдруг разозлился доктор, - лучше поздно,
чем никогда.
- Вот именно поздно, уважаемый доктор. Для вас - поздно. А за меня не
волнуйтесь. Я уж как-нибудь... Вы ведь знаете, что я даже более, чем
"духовный отец" для Него.
- Вы просто пытаетесь усыпить свою совесть, лейтенант!
- Ошибаетесь доктор, совесть тут не причем. Я ВЕРЮ. В Него и Наше
Дело.
- Еще бы, - злорадно поддакнул доктор.
- Напрасно вы, доктор, так... Я действительно верю, что смогу Ему
помочь.
- Стать окончательным уродом?
- Стать Хозяином мира!
- У вас имперские амбиции, лейтенант!
- Не для себя, доктор, не для себя...
- Это еще как посмотреть.
- Если можете объективно.
- А впрочем, как знаете. С себя вины я не снимаю, а ваши благие
намерения... Кстати, вы знаете куда ведет дорога вымощенная благими
намерениями?
- Я думаю туда же, куда и дорога вымощенная одними сомнениями... Ведь
у нас одна дорога, доктор?
- К моему сожалению - да. Отступать поздно, да и некуда.
6. ДВА МИРА
Волна весело подкатилась под ноги шалой собачонкой. Чак шарахнулся в
сторону - слишком хорошо он усвоил какими должны быть туман или лужа. Все
равно что! В первую очередь это - ОПАСНОСТЬ!
Но странно, от моря шел такой дразнящий и манящий дух... Солоноватый
ветер врывался в легкие и дурманил голову, даже обе. Чак с опаской
коснулся исчезающе нежного следа, простиравшего беспокойной границей на
Грани двух Миров. И ничего! Набежавшая волна ласково "лизнула" руку.
Ничего! Чак сделал шаг вперед. Волна накрыла его с головой, испуганно
откатилась, и прямо у ног Чака на влажном песке осталось диковинное
невиданное ранее созданьице. Серебристое гибкое тельце трепетало в такт
настороженному сердцу Чака.
Бережно зажав свою добычу в синих ладонях Чак унес существо подальше
от дурашливых волн, которые в любой момент могли лишить его неожиданно
обретенного гостя из Иного Мира.
Синюшные крысиные тела, сам Чак, казались естественными среди руин и
грязи. А существо!!!
Чак летел "как на крыльях", несмотря на то, что избитое сравнение
никогда бы не могло возникнуть при взгляде на тяжеловесный цилиндр на двух
толстых подпорках, увенчанный двумя несуразными черепахами.
Чак был так взволнован, что не сразу обратил внимание - вокруг уже
давно стелилась серым ковром студенистая дымка.
Эта дымка и раньше не раз попадалась на глаза, но вроде никаких
неприятных ассоциаций с ней у Чака не было связано. Чак даже однажды видел
где зарождается тоненький как паутинка дымный ручеек. Миниатюрный бетонный
колодец, диаметром в Чаковый палец, уходил в глубь горы. Может это был
отработанный воздух из бункера?
Но этой дымки, почему-то, панически боялись крысы. И Чак до сих пор
тоже старался ее избегать, но вот зазевался...
Чак хотел поскорей выбраться из сомнительного серого киселя, но
вдруг, с ужасом заметил - в его напряженных бережных ладонях происходит
что-то невообразимое!
Серебристое тельце существа затрепетало посинело, а затем прямо на
глазах стало стремительно деформироваться. Изящный хвостик съежился, зато
голова набухла и разделилась на две, некоторые чешуйки отпали и через
несколько минут в дрожащих ладонях Чак держал жалкую свою копию или,
точнее, страшную карикатуру.
Чак пошатнулся, существо выскользнуло из рук и гулко шлепнулось на
землю. Оно уже не было чужеродным в Этом Мире. Оно было его порождением.
Неуклюже проковыляв несколько метров, существо было сожрано
неизвестно откуда вынырнувшей крысой.
7. ЛЕЙТЕНАНТ И ДОКТОР
- Доктор, вам не кажется, что все это несколько напоминает
великолепную премьеру в театре... военных действий.
- Скорее жутковатую, но дорогостоящую инсценировку.
- ...и вы доктор, в роли Творца!
- Творца конца? Простите за каламбур.
- Вы пессимист доктор.
- А вы, лейтенант, прямо пугаете меня своим оптимизмом!
- Но как же иначе, ведь вы же фактически открыли способ Порождать
Жизнь. Из "глупой" животной протоплазмы вы формируете Личность! И при
помощи чего? Газ! Какой-то заурядный газ, осуществляет необходимую
перекодировку генетического аппарата. И в несколько мгновений, как
алхимик, из грязи и пыли, вы лепите - золото Личности.
- Голем...
- Что?
- Была такая легенда, об ожившем глиняном чучеле.
- Напрасно доктор, вы хотите меня задеть...
- Я просто пытаюсь сбить с вас, лейтенант, излишний оптимизм и
спесь... родовую.
- А все-таки, неужели Он - слепок? Я ищу и не могу найти в Его облике
знакомые черты. Не только в облике, но и в поведении, психике. Даже память
не сохранена...
- К сожалению процесс формирования не предсказуем. Вы ведь знаете о
неудачах с крысами? Но Он - слепок.
- И крысы тоже?
- И крысы, отчасти.
- Господи!!!
- Вы преувеличиваете, лейтенант, меня скорей можно величать -
доктором Франкенштейном.
- Я не о вас...
- Наконец-то, лейтенант, вы начинаете улавливать суть ситуации.
- Но вы-то, вы-то доктор?! Как вы, с вашими... могли пойти на такое?
- Молодость, интерес, честолюбие и... наивность, наверное...
- А я, все равно, верю!
- НО...
- ВЕРЮ!!! ВЕРЮ!!! ВЕРЮ!!!
8. СОМНЕНИЯ
- Что это было, Учитель?
- Ты о чем, Чак? О том существе?
Чак растерянный и отрешенный до сих пор перебирал в памяти картины
удивительных метаморфоз произошедших с серебристым существом.
- Что произошло? Почему существо, которое я принес, попав сюда
превратилось в безобразную карикатуру на меня? - Чак всхлипнул и впился
обеими парами глаз в непроницаемое стекло скафандра, как всегда,
скрывающее лицо Учителя.
- Во всем виноват - Тот День!
- Но, значит, в море все сохранилось как было до Того Дня. А может и
за морем...
- Ты говорил, что это существо сожрала крыса? - резко перебил
Учитель.
- Да, - печально подтвердил Чак и ему показалось, что Учителя при
этих словах словно передернуло.
Правая голова Чака, как обычно, не участвовала в разговоре, но Чак
чувствовал, что в ней бурлит какая-то кипучая жизнедеятельность.
- Учитель, может Тот День... - начал запинаясь Чак, но Учитель его
поспешно прервал:
- Мне пора Чак. Скоро я тебе все объясню и помогу во всем
разобраться.
И Учитель так поспешно юркнул в бункер, что у Чака стало тягостно на
душе.
9. СЛЕД
Чак безучастно брел вдоль кромки прибоя. Ему казалось что там в
таинственных изумрудных глубинах резвятся мириады серебристых существ, но
ни одно из них не показывалось на берегу. Они лишь издали испуганно
следили за Чаком.
Волны ластились у ног. Чак был почти уверен, что в той карти
...Поділитися у соцмережах
