Жанр: Электронное издание
VIDAR
...ое истерзанное тело и потерял сознание...
Момент беспамятства, по-видимому, был не долгим. Очнувшись, он увидел
прямо перед глазами огромные добротные ботинки из грубой черной кожи и
понял, что все еще лежит на земле, но теперь ветер завывал и бесновался
где-то далеко за добротными, как эти ботинки, стенами.
Он с трудом улыбнулся и попытался встать. Ему никто не помог,
поэтому, удалось это не сразу. Но он встал и... снова улыбнулся, а потом,
близоруко щурясь, огляделся вокруг.
В большом тускло освещенном помещении без окон находились кроме него
еще пятеро: трое мужчин, удивительно похожих, и на вид приблизительно
одного, достаточно неопределенного возраста; и две женщины - одна молодая
и наверно красивая, а вторая - настолько блеклая и невыразительная, что
отвернувшись, о ней нельзя было сказать ни слова.
Он пошатнулся, но устоял и не переставая спокойно улыбаться тихо
произнес:
- Здравствуйте!
- Еще один блаженный! - прозвучал хриплый надтреснутый голос,
принадлежащий мужчине, который казался несколько моложе остальных.
- Заткнись, - беззлобно буркнул обладатель ботинок, равнодушно
разглядывая улыбающегося пришельца. - Как тебя зовут?
- Разве это имеет значение? - спросил он не переставая улыбаться.
- Пожалуй, что нет...
- Да, что ты с ним возишься, батя? - опять "проскрипел" молодой. -
Вышвырнуть его надо туда, откуда пришел!!!
- Я тебе сказал заткнись, - почти так же сухо, без выражения произнес
"батя", но что-то в его голосе прозвучало такое, от чего молодой втянул
голову в плечи и затих.
- Может гость... - попыталась вмешаться бесцветная женщина.
- Я понять хочу, - не обращая внимания на реплику женщины раздраженно
сказал "батя", складывая на могучей груди огромные волосатые руки. - Чего
вам не хватает?!! Что вас гонит по свету?
- Ветер, наверное, - устало сказал он, прислоняясь спиной к косяку и
невольно переводя взгляд на королевские ботинки: в таких, наверное, можно
было целый год идти и горя не знать.
- Вы пока перед ним тут соловьем заливаетесь, а он-то глаз на ваши
ботиночки уже положил, - злорадно объявил третий, до сих пор молчавший
мужчина. - Уведет, как пить дать!
"Батя" с подозрением покосился на собственные ботинки и презрительно
хмыкнул:
- Ну нет, зятек, они даже этого не умеют, не то что ты у нас! Они
ведь все такие, такие... одно слово - безвредные. Ты ведь безвредный,
парень, а?
Он молча кивнул и улыбка на его губах на мгновение угасла, но он
поймал настороженный взгляд молодой женщины и вновь обезоруживающе
улыбнулся.
- Я же говорил: блаженный! - злобно проворчал самый младший из
мужчин.
- Гость наверное устал, - робко сказала бесцветная женщина.
- Может вы его еще и кормить собираетесь? - заворчал "зятек". - Самим
жрать нечего... - Но поймав взгляд обладателя ботинок сбился и замолчал.
В комнате повисла гнетущая тишина, оттеняемая жутким воем ветра
снаружи.
- Ладно, мать, дай ему что нибудь перекусить, - сказал "батя",
обращаясь к бесцветной женщине.
- Я не голоден, - сказал он.
- Бери дурак, раз дают, - злобно проворчал "зятек".
- Но спать будешь здесь, - как всегда не обращая ни на кого внимания
сказал "батя". - Чтобы на верху духу твоего не было! А как ветер утихнет -
и здесь тоже.
Он кивнул и вновь поймал на себе напряженный взгляд молодой женщины.
Больше не сказав ни слова хозяин развернулся и, тяжело ступая своими
роскошными ботинками, пошел вглубь комнаты к винтовой лестнице, ведущей на
второй этаж.
За "батей" молча потянулись остальные. Когда они гуськом подымались
по лестнице, то молодая женщина еще раз пристально посмотрела на него, и
хотя он не смотрел в ее сторону, он кожей почувствовал этот взгляд.
В комнате кроме него осталась только бесцветная женщина, которая
суетливо постелила в углу какое-то драное одеяло и поставила рядом на пол
миску с хлебом и кружку с молоком.
- Спасибо, - сказал он.
Она посмотрела на него удивленно и слегка испуганно и молча юркнула
вслед за всеми.
Оставшись один он сел на одеяло, с наслаждением вытянув усталые ноги
и привалившись спиной к прочной стене, за которой ветер в бессильной злобе
выл и стонал, словно сознавая, что добыча и на этот раз от него
ускользнула. Потом не спеша он съел хлеб, запивая его молоком и впервые за
много дней спокойно лег навзничь, вытянувшись всем многострадальным телом
и широко раскинув разбитые исцарапанные руки...
Разъяренный вой ветра за стеной лишь усиливал чувство, пусть
временной, но защищенности. Обыденное для него состояние извечной
неудовлетворенности и неприкаянности мягко отступило в тень. Незаметно для
себя он впервые за много-много дней спокойно уснул...
Проснулся он оттого, что, несмотря на неутихающий вой ветра за
стеной, услышал какой-то посторонний звук. Звук повторился, и он понял что
это едва уловимый вздох. Он открыл глаза и скорее угадал, чем увидел, в
кромешной тьме женский силуэт.
- Ты ждал, что я приду? - едва слышно спросила женщина, и хотя голос
у нее был чуть хрипловатый и достаточно низкий, он понял что она еще очень
молода. - Муж спит. Он всегда уже спит в это время. И все уже спят. Здесь
все спят даже когда бодрствуют...
- Ты напрасно это сделала, - сказал он.
- Много ты понимаешь, - шепнула она.
- Ты завтра будешь жалеть об этом.
- У нас здесь - не бывает завтра, у нас здесь всегда - сплошное
вчера.
- Ты молодая и красивая, - грустно сказал он, - ты не должна так
говорить.
- Кому здесь нужна моя красота!
У нее были горячие сухие руки и мокрое от слез лицо.
- Завтра, когда стихнет ветер, я уйду, - едва слышно произнес он.
- Я знаю, - шепнула она, - поцелуй меня...
- Так будет еще хуже... Все еще больше запутается... Ты будешь жалеть
что...
- Глупый.
- Да, я знаю... Наверное ты права, я действительно глупый, но я
должен...
- Ты хочешь, чтобы я ушла?
- Нет.
- Тогда обними меня... Обними не бойся... Я сильная... И я умею
любить... Я могу любить... Я хочу...
- Напрасно мы так, - печально сказал он.
- Ты жалеешь? - спросила она.
- Нет, - ответил он. - Если и жалею, то только о том, что все это не
случилось раньше... Давным-давно... А теперь, когда стихнет ветер, я
должен буду идти.
- Это будет завтра, а пока еще - сегодня... и оно еще не стало
"вчера"... Это завтра оно станет вчера. Завтра опять все станет - вчера. И
не о чем вновь будет жалеть... Ведь жалеть и желать можно только то, что -
сегодня!
- Может быть ты и права, - он лег навзничь и стал разглядывать тьму
нависающую со всех сторон.
Ветер за стенами продолжал завывать и бесноваться, но уже не столь
яростно.
- Я скоро уйду.
- Ты не вернешься?
- Нет.
- Но ты ведь не жалеешь?
- Нет, - он закрыл глаза и вздохнул.
Она провела рукой по его лицу и медленно встала:
- До свидания...
- Прощай.
- Нет-нет, я буду надеяться... пока дует ветер.
- Как хочешь.
- Ты меня будешь вспоминать?
- Не знаю...
- Будешь! Пока дует ветер.
Она неслышно скользнула к винтовой лестнице...
Через час ветер стих.
Нужно было спешить. Слишком краткими стали в последнее время периоды
затишья, а до того как ветер вновь станет единовластным хозяином,
облеченным беспрекословным правом карать и миловать, нужно было дойти до
следующего мало-мальски пригодного укрытия. Еще раз быть застигнутым
ветром на открытом пространстве - слишком большая роскошь, которую он не
мог себе позволить.
Город еще спал. Приземистые обрюзглые дома, похожие на торговок в
цветочном ряду, словно прыщи грудились вокруг пустынной центральной
площади. Ветер дочиста вымел улицы, отполировал мостовую. Шаги гулко
раздавались в непривычной тишине, заставляя испуганно пригибать голову и
ускорять шаг. Дома без окон равнодушно глушили эхо. Город был слеп, глух и
нем. И ему было на все наплевать...
Он ускорил шаги, черт с ним с городом! Нужно идти вперед. Идти
всегда, пока дует ветер...
Когда до границы города оставалось пройти совсем немного, он вдруг
услышал тяжелый топот и надсадное астматическое дыхание.
Так топать могли только чудесные ботинки из грубой черной кожи.
- Эй!!!
"Вот уж никак не ожидал, что Немезида примет именно это обличье", -
он невольно замедлил шаг и не спеша развернулся лицом к неожиданному
преследователю, все еще чуть улыбаясь легко и загадочно...
Выстрел прозвучал сухо и отрывисто, словно глухой надсадный лай
уставшей от бесконечных сторожевых забот преданной дворняги.
Его тело, ощутив толчок, а затем жгучую боль отпрянуло и забилось в
бессилии, кровью пачкая отполированные камни мостовой...
- Дурачок, - шепнул он мгновенно пересохшими губами, явственно ощущая
как вслед за телом разум тоже начинает медленное падение в бездонный
черный провал, на дне которого его ждало избавление...
- Спасибо, - словно слабый шелест начинающегося ветра сорвалось
единственное слово с его побелевших губ и поспешно умерло преданно
стараясь опередить своего создателя. - Спаси...
- Заткнись!!! - злобно взвизгнул новый хозяин чудесных ботинок,
страдальчески морща свое крошечное бледное личико, выглядевшее сейчас
более старым, чем у его отца. Казалось вот-вот появятся слезы, но глаза у
убийцы оставались сухими и злыми.
- Теперь ты не будешь бесцельно шататься по свету, перестанешь
понапрасну будоражить нормальных людей, - хрипло и торжествующе зашептал
юный старец, завороженно следя за тем, как расползается кровавая лужа под
телом, беспомощно распластавшимся у его ног. - Теперь ты никуда не сможешь
идти! И вечно будешь гнить здесь - на окраине этого паршивого городка...
пока ветер не высушит твоего тела и не развеет даже память о тебе!!!
Край багряной лужи достиг одного из королевских ботинок и их
обладатель в ужасе отпрянул в сторону.
Тело жертвы напряженно изогнулось и рот на последнем выдохе вытолкнул
на волю слова:
- Пока... дует... ветер...
- Что?!! - зарычал убийца. - Что ты этим хотел сказать?
Но отвечать на вопрос было уже некому...
И убийца неуверенно побрел прочь. Ноги, обутые в великолепные
ботинки, сами вынесли его за пределы города и погнали его пустынной
дороге, заставляя при этом четко печатать шаг...
Начинался ветер... Скоро он станет здесь полновластным хозяином.
Необходимо было во чтобы не стало добраться до ближайшего мало-мальски
пригодного укрытия. А потом... Потом надо будет встать и снова идти... А
потом... снова идти! И так всегда!!!
ПОКА ДУЕТ ВЕТЕР!
НА ПУТИ К ШАМБАЛЕ
Выкатившийся из-под ноги камень стремительно исчез в дымке,
выстлавшей дно ущелья. И канул беззвучно.
- Высоковато мы забрались, - пробурчал оступившийся неспортивного
вида "скалолаз" своему спутнику, закрепившемуся чуть выше на отвесной
стене. Попутчик был явно более опытен: он невозмутимо подтягивал
сорвавшегося "скалолаза" за страховочный трос. "Неспортивный" с
философским видом висел в тумане экзотической грушей, почитая за благо не
вмешиваться в процесс собственного спасения.
До ближайшей сносной площадки было еще метра четыре, оба альпиниста
преодолели их в сосредоточенном молчании, прерываемом лишь натужным
посапыванием.
На площадке они устроили себе привал с роскошным обедом из одного
блюда - банки консервов, но с чаем, приготовленном на спиртовке.
- Надеюсь, вы пользовались не эзотерическими знаниями в ваших
вычислениях предполагаемого местонахождения Шамбалы, Джонсон? - спросил
менее спортивный скалолаз, согревшись ароматным чаем, но не утративший
философско-скептичного взгляда на весь мир и любые процессы проистекающие
в нем.
Джонсон был непроницаем как свинцовая обивка рентген-лаборатории. Он
пил чай с таким видом, с каким пил бы, наверное, раствор мышьяка или
мифическую амброзию - дарующую вечную молодость.
- Напрасно вы иронизируете, Швабр, вы сами не хуже моего знаете о
множестве явлений и фактов, трудно объяснимых с позиций отвергающих
наличие неких эзотерических знаний, проявляющихся у различных народов в
разные времена.
- Да, я уже неоднократно слышал эту теорию... от вас. - "хрюкнул"
раздраженно Швабр:
- Но почему вы решили, что озарение должно повториться именно сейчас
и именно с вами?
Джонсон невозмутимо допил свой чай и молча стал упаковывать вещи.
- А самое главное - я не могу понять: зачем вам я? - Швабр дернулся,
опрокинул свою кружку, которая тут же весело подпрыгивая подкатилась к
краю карниза и мирно исчезла в пропасти.
Джонсон задумчиво посмотрел на Швабра, как бы прикидывая: а не
отправить ли его следом, и спрятал на всякий случай спиртовку. А Швабр как
ни в чем не бывало, продолжал бубнить:
- Я - старый дурак (в этот момент Джонсон непроизвольно кивнул), дал
себя уговорить! Почти поверил в эти сказки! Хранилища эзотерических
знаний! Исчезающие города! Древние суперцивилизации! Информационные
инъекции - стимулирующие Прогресс! Шамбала!
Швабр надулся, как индюк и хотел выкрикнуть что-нибудь еще,
пообидней, но Джонсон спокойно сказал:
- Нам пора...
Швабр только шумно выдохнул воздух, как на полном ходу резко
затормозивший паровоз, а потом тихо и почти жалобно проскулил:
- Ну, вы же видите, что я устал, я начинаю терять надежду.
Подскажите, на что надеетесь вы?
- На вас, - невозмутимо отрезал Джонсон, с таким серьезным видом, что
несчастный Швабр окончательно решил: над ним издеваются. Швабр сел в позе,
отдаленно напоминающей позу лотоса или неумело изваянного Будды.
- Я никуда отсюда не пойду!
- Перестаньте валять дурака, Швабр, - все еще спокойно возразил
Джонсон.
- А я к вам даже не прикасаюсь! - злорадно объявил Швабр и победно
зыркнул на своего оппонента.
- Очень остроумно... - не выдержал Джонсон, его, наконец-то, начала
выводить из себя замаячившая перспектива - тащить Швабра остаток пути на
себе.
Швабр поерзал, устраиваясь поудобней, и застыл, став еще больше
похожим на дешевого Будду из провинциальной антикварной лавчонки.
- Ну, ладно, - сдался наконец "непробиваемый" Джонсон:
- Заночуем здесь - на карнизе.
И, так же спокойно и методично, как только что собирался, стал
распаковывать вещи и готовиться к ночлегу.
Обмякший от неожиданной победы Швабр решил пойти на примирение:
- Ну хорошо, вы считаете, что эту вашу Шамбалу надо искать именно
здесь - согласно вашим древнеиндийским текстам...
- Тексты не мои, а древнеиндийские, и принадлежат Национальной
библиотеке, а Шамбала...
- Хорошо, хорошо. Но ведь их читали не только вы, и места здесь не
такие уж дикие...
- В том-то и дело, что читали и искали многие, НО, они не знали ЧТО
искать...
- Как, что искать? Эту ваш... ну, Шамбалу.
- Вот именно - Шамбалу! Все искали Город, который то появляется, то
исчезает. А он никуда не исчезает! Это всего лишь поэтический образ,
метафора!
- То есть как не исчезает? Ничего себе - метафора! Где же он тогда?
- Здесь!
- Где???
- Здесь!!!
И пока Швабр вертел головой, опасливо поглядывая то на Джонсона, то
по сторонам, Джонсон разжег спиртовку, поставив ее в самой глубине карниза
- в неглубокой естественной пещерке, подальше от края и неуклюжего Швабра.
- Здесь, здесь, - спокойно продолжал Джонсон, заваривая чай:
- Только... Вот, вы Швабр, как думаете, что может появляться и
исчезать в человеческом жилище?
- В каком смысле?
- Ах да, я забыл специфику вашей профессии, милый Швабр... Я имел
ввиду такую ситуацию: вы стоите на пороге дома, а ЧТО-ТО то появляется, то
исчезает...
- Лифт, что ли?
- Вот! - Джонсон на мгновение утратил свою флегматичность:
- Именно - ЛИФТ! А Город внутри, в толще скал! Появляется и исчезает
только вход, то есть, лифт.
Джонсон победоносно глянул на Швабра, но Швабр его не слушал! Швабр
не слышал ничего, он уже не был похож на дешевого Будду, он был похож на
потрепанную, но не списанную еще со счетов ищейку.
- Что с вами? - удивился Джонсон.
- Огонь! - прошипел Швабр.
Джонсон нервно дернулся и проследил за взглядом Швабра. Швабр глядел
на спиртовку. Язычок голубого пламени склонялся в низком поклоне и лизал
стену пещерки.
- Ну и что?
- Сквозняк!
- О чем вы?
- Там за стеной - ПУСТО...
Швабр подобрался к стене и ловко стукнул по ней костяшками пальцев.
Глухой утробный звук был ему ответом...
- Ну вот, - прошептал Джонсон:
- А вы еще приставали с вопросом: зачем мне понадобился бывший
полицейский...
Швабр изменился до неузнаваемости. В его движениях появилась ловкость
и кошачья грация. Было удивительно, как столь крупный экземпляр человечьей
породы скользит тенью вдоль стены, чуткими пальцами то-ли пианиста, то-ли
карманника, пробегая неровности и сколы камня.
- С большой натяжкой можно сказать, что это пещера - плод
человеческой деятельности.
- Почему с натяжкой?
Было похоже, что Джонсон добровольно уступил свои главенствующие
позиции и даже поменялся со Швабром местами по части вопросов.
- Слишком долгое время все это было доступно естественным эрозивным
процессам, но кое-где можно уловить неприродную симметрию и правильность.
Швабр зачем-то понюхал пальцы.
- Я знал! Я был уверен! - возбужденно шептал Джонсон, жарко дыша в
напряженный затылок Швабра:
- В древних текстах у разных народов встречаются упоминания о
катастрофе постигшей Землю четырнадцать тысяч лет назад. И то, что тогда
существовала уже развитая цивилизация почти не вызывает сомнений. Условно
ее можно назвать - цивилизацией Атлантов. Может, не было самого острова
Атлантида, но цивилизация была... И сколь не страшна была катастрофа
постигшая Землю, не могла она застать врасплох развитую цивилизацию. А
значит, хоть кто-то где-то, но должен был спастись и позаботиться о
главном богатстве своего народа - о накопленных знаниях. А где наиболее
надежное хранилище - только под землей, в толще скал. И тот легендарный
Город - страна Шамбала, что это, как не подземное хранилище информации
погибшей цивилизации Атлантов. А таинственный феномен то появления, то
исчезновения страны - Шамбалы, это лишь то открывающийся, то закрывающийся
вход, тот лифт, что ведет к тайнам Атлантов...
- Да не дышите вы мне в затылок, черт вас возьми! - рявкнул
разъяренный Швабр, и Джонсон покорно отбежал в сторону на сколько
позволяла крохотная, каменная площадка и затих, поблескивая в сгущающейся
темноте шалыми очами.
Швабр повозился в пещерке, лег там ничком и вдруг отпрянул и
закашлялся...
Тонкой змейкой из еле заметной расселены струился ядовито зеленый
дым...
...Швабр покачнулся.
Ноги стали ватными.
Не было сил сделать хотя бы шаг...
- Ну, что там? - робко спросил Джонсон.
- Это я у тебя хотел бы спросить! - грубо прорычал "обезноженный"
Швабр.
Джонсон, не замечая перемен происходящих со Швабром, боязливо
приблизился и срывающимся голосом зашептал:
- Там знания! Знания которые не доступны остальному человечеству.
Знания цивилизации много лет шедшей своими путями. Путями, которые
нынешняя цивилизация может даже не заметила - прошла мимо. Знания
уникальные. Те, кто ими будет обладать, возможно, получит такую власть,
какая и не снилась нынешним политикам. Власть! Власть над Миром! Недаром
все это спрятано уже много веков и так свято хранится в тайне...
- Ах, ВЛАСТЬ! - прохрипел Швабр и сделал таки несколько шагов назад.
Джонсон попытался обойти Швабра и приблизиться к двери...
Бывший полицейский покачнулся и как бы нечаянно толкнул Джонсона
плечом...
Узкий карниз не был приспособлен для таких маневров. Джонсон невольно
шагнул в сторону и сорвался...
- Так говоришь власть! - подвывая прорычал Швабр:
- Власть?
Швабр всем весом налег на боковую стенку пещерки. Камень "вздохнул" и
нехотя поехал в сторону... А из тьмы образующегося провала, прямо на
Швабра, глядели два дьявольских глаза...
Невольно отпрянув Швабр ударился головой и начал терять сознание...
...Швабр покачнулся.
Ноги стали ватными.
Не было сил сделать хотя бы шаг...
- Ну, что там? - робко спросил Джонсон.
- А, черт! Надышался какой-то дряни. Даже примерещилось что-то, и
голова болит, будто шишку набил.
Джонсон приблизился и срывающимся голосом зашептал:
- Ну же, Швабр, мы стоим на пороге, быть может, величайшей научной
тайны... Что же вы возитесь?
- Я - обыкновенный полицейский в отставке, а не эзотерический! -
огрызнулся Швабр и налег всем своим весом на боковую стенку пещерки.
Камень "вздохнул" и нехотя поехал в сторону...
- Ну и вонища! - отшатнулся Швабр:
- Наверное, все четырнадцать тысяч лет не проветривали...
- Посторонитесь, пожалуйста... - почти в экстазе прошептал Джонсон:
- Я должен первым... Это святыня... НАУКА... Храм...
Речь Джонсона стала бессвязной, и он как сомнамбула шагнул в
провал...
- А!!! - раздался жуткий вопль из темноты, и прямо на Швабра
надвинулось что-то, что-то... и очи горящие дьявольским пламенем...
Швабр шарахнулся от надвигающегося, огромного, косматого...
...стукнулся головой и начал терять сознание...
...Швабр покачнулся.
Ноги стали ватными.
Не было сил сделать хотя бы шаг...
- Ну, что там? - робко спросил Джонсон.
- Кажется, это дверь. - Швабр почесал темечко и хмыкнул, под пальцами
была здоровенная шишка:
- Что-то мне все это не нравиться... И воняет - ужас!
- Швабр, миленький, - Джонсон даже пританцовывал на месте от
возбуждения:
- Не время нюхать!
- Поспешишь - потом обхохочешься, - философски заметил Швабр и
навалился всем весом на боковую стенку пещерки. Камень "вздохнул" и нехотя
поехал в сторону...
- Ты смотри, столько лет, а работает! - восхитился Швабр:
- Во-истину, эти древние владели эзотерическими знаниями.
- Лифт! Это лифт! - завопил вдруг Джонсон так, что Швабр невольно
вздрогнул и замешкался.
Джонсон прорвался вперед, и Швабр вынужден был последовать за ним.
Повозившись немного, Швабр добился того, что удивительный каменный мешок,
окрещенный Джонсоном как лифт, пришел в движение и, неожиданно мягко, осел
вглубь скальных пород.
Огромная пещера, размеры которой невозможно было точно определить,
из-за веками безраздельно царившего здесь мрака, настороженно приняла
пришельцев. Тьма, тайна и ощущение следящего за тобой недоброго взгляда...
- Проклятие, здесь ноги можно переломать... - разрушил очарование
прагматичный Швабр, зашуршал в темноте и чиркнул спичкой...
Прямо под ногами, как-будто специально, были свалены в кучу
обыкновенные дрова. Недолго думая, Швабр поднес к ним горящую спичку.
- А дровишки-то, хоть и сухие, но свежие! - "фыркнул" Швабр.
- Глядите! - вскрикнул Джонсон.
- Ну, что вы орете постоянно! - рассердился Швабр, но оказался не
прав, ибо, на этот раз, было от чего утратить самое железное
самообладание...
Непосредственно над костром, казалось "парил" полупрозрачный,
искрящийся человеческий череп, словно высеченный из единой глыбы льда или
гигантского монокристалла горного хрусталя. А из глазниц жутковатого
монстра, постепенно разгораясь, били два тонких багровых луча.
Джонсон застыл завороженно, а Швабр напрягся почуяв недоброе...
Свет, бивший из глазниц, становился все ярче, а лучи - все тоньше.
Череп плавно, будто окидывая взором свои владения, стал вращаться...
- Джонсон! - успел крикнуть Швабр, но Джонсон, что-либо предпринять
уже не успел...
Белая, раскаленная нить скользнула Джонсону на грудь, и тот тихо осел
лицом прямо в костер.
В свете взметнувшихся искр, Швабр заметил что-то огромное, черное...
Оно могло бы послужить как укрытие...
Спасаясь от смертоносных лучей Швабр метнулся к этому "что-то", но
оно вдруг шевельнулось, и Швабр с ужасом увидел, что и оттуда на него
смотрят глазницы, но не хрустальные и не пустые.
- Дьявольские очи!
Швабр крутнулся на месте, поскользнулся, упал, ударился головой...
...Сознание начало покидать его...
И это показалось ему лучшим выходом в данной ситуации.
Последнее, что Швабр успел увидеть - Очи, Жуткие Очи, но принадлежали
ли они хрустальному черепу или может еще кому, он уже не успел
разобрать...
Выкатившийся из-под ноги камень стремительно исчез в дымке,
выстлавшей дно ущелья. И канул беззвучно.
- Высоковато мы забрались, - пробурчал Швабр, потирая затылок. Под
пальцами явственно прощупывалась солидная шишка.
- К сожалению, нам придется вернуться, - невозмутимо объявил Джонсон.
- Это еще почему? - раздраженно "хрюкнул" Швабр:
- Стоило столько лезть, чтобы теперь...
- Погода портится, - все так же спокойно сказал Джонсон и стал
готовиться к спуску.
- Что у вас с лицом? - решил пойти на попятную Швабр.
- Не знаю, похоже на ожог. Может обморозил... - Джонсон задумчиво
провел ладонью по лицу и поморщился:
- Швабр, вы спускаетесь первым. И поторопитесь...
Швабр с философским видом повис над пропастью экзотической грушей. На
мгновение ему показалось, что у ног Джонсона, прямо на снегу заметен
крупный и четкий отпечаток босой человеческой ступни. Но в следующий миг
Джонсон ослабил страховочный трос, и Швабр скользнул вниз...
Надо было торопиться. Погода портилась стремительно и, кажется,
бесповоротно. А жаль, сезон кончается, а этот маршрут остался
непройденным. Но скоро здесь будут бушевать такие ураганы, что никакие
Швабры не сунутся...
Джонсон яростно поскреб почему-то отчаянно зудевшую грудь и двинулся
вслед за Швабром.
ЛАБИРИНТ
- Чего они хотят? - спросил капитан Бар, уныло глядя себе п
...Поділитися у соцмережах
