Жанр: Электронное издание
tcarevic
...собирающихся переправляться через
Влтаву. Впереди ехал, судя по вооружению, плащу и хорошему коню, рыцарь, за
ним- молодой парень - как видно, слуга, который вел на поводу лошадь под
объемистым и тяжелым вьюком, и девочка лет тринадцати - четырнадцати на
небольшой белой лошадке.
Первым въехал в воду рыцарь, и его гнедой рослый конь, с шумом
разбрызгивая воду, двинулся через реку, то погружаясь по брюхо, то вырываясь
на более мелкое место. Вслед за ним двинулся слуга с лошадью.
- Павел, - не оборачиваясь, крикнул рыцарь, - не подмочи тюки!
- Ладно, - флегматично ответил парень, даже не взглянув на лошадь.
Последней въехала в реку девочка. Рыцарь был уже на берегу и, глядя на
покачивающуюся на белой лошади фигурку, крикнул:
- Млада, держись покрепче и не гляди в воду! Но предупреждение было
сделано слишком поздно. Штепан, ехавший непосредственно за девочкой, увидел,
что, когда до противоположного берега всаднице оставалось еще метров
пять-шесть, она как-то странно взмахнула в воздухе руками, выпустила поводья
и стала медленно сползать набок. Еще секунда-и девочка свалилась в воду.
Белая лошадка, испугавшись шумного всплеска, рванулась вперед. По воде
расходились круги и плавала белая шапочка. Штепан услыхал крик рыцаря.
Ударив шпорами в бока коня и сбрасывая на ходу плащ,
Штепан оказался на месте падения девочки. Не отдавая себе отчета в том,
что он намеревается делать, Штепан с размаху бросился с коня в воду и сразу
же окунулся головой в ледяную осеннюю воду Влтавы. Достигнув ногами дна
реки, он схватился рукой за какой-то мягкий предмет и, выгребая другой
рукой, стал подниматься на поверхность. Ему казалось, что он вот-вот не
выдержит и вдохнет воздух. Но он знал, что тогда конец и он навсегда
останется под водой. Вот его голова вынырнула наружу, и он с облегчением
вздохнул. В руке он держал девочку за волосы, а другой греб к берегу,
стараясь помогать ногами. Длинная бакалаврская одежда намокла и вместе с
сапогами, как пудовая гиря, тянула вниз. Штепан увидел, что рыцарь вошел по
шею в воду и кричит что-то слуге, который снял с себя сапоги и плащ и
бросился в реку; принял от Штепана девочку и быстро выплыл с ней к берегу. С
большим трудом Штепан добрался до берега и, отдуваясь от усталости, вылез на
песок.
Девочка лежала без дыхания, белая как мел; изо рта медленно вытекала
вода. Ее волосы мокрыми косичками разметались по песку. С обезумевшими от
страха глазами, подбежал рыцарь:
- Боже мой! Млада, Млада!.. Да что же это?! Черноволосый слуга, не меняя
своего флегматичного тона, деловито заявил:
- Коли ногти не посинели, значит еще можно откачать... А ну, пан кнез, -
обратился он к Штепану, которого принял за священника, - давайте-ка подымем
девочку вверх ногами.
Слуга Павел и Штепан схватили утопленницу за ноги и подняли вверх.
- Ну, довольно! - крикнул Павел. - Теперь давайте откачивать.
Он принялся делать Младе искусственное дыхание, а Штепан в такт нажимал
руками ей на желудок.
- Пан Вилем, снимите с нее сапожки и растирайте ноги, пока не согреете.
Да живо!
Рыцарь послушно разул девочку и начал старательно растирать ее застывшие
ноги суконной тряпкой.
Мокрые кони лениво ходили вокруг и пощипывали пожелтелую траву. Примерно
через полчаса усиленной работы Павла со Штепаном и паном Вилемом утопленница
начала дышать, а затем открыла глаза.
- Вина! - крикнул Павел, не переставая поднимать и опускать руки девочки.
Рыцарь подбежал к своему коню и достал из сумки флягу с вином. Немного
вина, влитого в рот, привело девочку в чувство. Она открыла свои карие
глаза, и ее посиневшие губы шевельнулись.
- Готово! Теперь берите ее, пан Вилем, к себе на седло, укутайте получше
и айда до ближайшего очага.
С помощью Штепана и Павла девочка была закутана -в сухой плащ рыцаря и
усажена к нему на седло. Рыцарь протянул руку Штепану:
- Не имею счастья знать ваше имя... от всей души благодарю вас! Рыцарь
Вилем Новак-ваш должник. Кому я обязан спасением дочери?
Штепан, совсем промокший, не мог достойно ответить рыцарю, потому что его
зубы выбивали дробь, а язык отказывался повиноваться.
- Я бакалавр свободных искусств Штепан Скала.
- Павел, ты тоже считай меня своим должником.
- Ну, вот еще! - заметил Павел, натягивая сапоги. - Какие уж тут долги!
Хватит с вас и тех долгов, от которых вы чуть без штанов не остались.
Поедем, что ли?
Чтобы согреться, Штепан погнал коня в галоп, но все понапрасну. Холодный
осенний ветер, пронизывая его мокрую одежду, так леденил тело, что Штепан от
холода весь оцепенел. Между тем приближались сумерки, и становилось уже
по-настоящему холодно. Плащ Штепана утонул во Влтаве, и его отсутствие
давало себя чувствовать.
Впереди показался огонек постоялого двора. Через каких-нибудь полчаса
четверо путников сидели у пылающего очага и сушили свою промокшую одежду.
Девочка еще не пришла в себя от пережитого и сидела молча, тесно прижавшись
к отцу, который сушил у огня свою мокрую куртку. Штепан поместился по другую
сторону очага. Пан Вилем заказал по стакану вина Штепану и Павлу, пока
хозяин готовил ужин.
- Ну, дочка, как себя чувствуешь? - спросил ласково рыцарь, заглядывая в
еще бледное лицо девочки.
Млада расчесывала и заплетала в косу свои русые волосы и впервые за все
это время сказала:
- Ничего, только голова кружится.
- Но что с вами случилось, почему вы упали в воду?-поинтересовался
Штепан, натягивая высохший камзол.
- Я и сама не знаю: смотрела на бегущую воду, и вдруг голова закружилась,
и все сразу поплыло перед глазами.
- Ясно, барышня с раннего утра ничего не ела, к тому же с самого Коуржима
без отдыха все время в седле, вот и ослабела. А коль ослабший человек в
бегущую воду глянет - обязательно сомлеет, - убежденно объяснил Павел,
старательно вытирая сухими портянками свои красные большие ступни.
- Да, - вздохнул пан Вилем, пытаясь закрутить упавшие вниз пышные усы, -
тяжелое детство выпало на долю Млады. Ей еще и двух лет не было, как
скончалась ее мать, потом-я на войне, девочку пришлось отдать в монастырь на
воспитание. За этим пришло полнейшее разорение от соседних панов и того же
монастыря. Потерял я и землю, и замок, и все добро. Пошел наниматься к
панам. Служил у панов из Рожмберка, повздорил с покойным стариком паном
Ольдржихом, уехал, стал искать новое место. Да куда идти? Католики к себе
зовут, а я сомневаюсь.
Штепан невольно заинтересовался;
- И пан Вилем решился идти к ним на службу? Рыцарь некоторое время
молчал, затем глубоко вздохнул:
- Сказать вам правду, я еще и сам не знаю. Не по нутру мне Сигизмунд с
его попами, а кроме того, это значит идти с его немцами и мадьярами против
своих, чехов...
Снаружи донесся шум, затем дверь с треском раскрылась, и трое вооруженных
людей в промокших плащах ввалились в комнату.
- Эй, хозяин! - нетерпеливо крикнул один. - Куда он запропастился, дурак!
Хозяин! Ну-ка, живо готовь нам ужин. Только не мешкай - голодны, как волки,
и мокры, как рыбы!
Бесцеремонные гости сбросили мокрые плащи и остались в легких доспехах.
Все трое были рыцари. Их слуги остались с лошадьми в конюшне. Пока хозяин
торопился исполнить приказание новых гостей, рыцари с пренебрежением
оглядывали пана Вилема и Штепана.
- Кто вы? Проезжие? - грубым голосом спросил старший по виду и иностранец
по выговору.
- Я и мой попутчик - из тех, кому грубым тоном вопросов не задают! -гордо
и резко отозвался пан Вилем.
- Нам не до правил вежливости, - тем же тоном продолжал старший из
рыцарей. - Пан Петр Штеренберкский приказал проверять всех встречных на
дороге. Так все ж таки, кто вы такие?
Пан Вилем как ужаленный вскочил с места:
- У моего слуги пан может попросить взглянуть на щит-там изображен мой
герб.
- Оставь его, Альфред, - вмешался другой из рыцарей, - не видишь разве -
это какой-то сумасшедший земан. А вы куда едете и кто вы такой? - последовал
вопрос к Штепану.
- Я бакалавр Каролинума и еду по делам университета в Пльзень.
Хозяин вошел в комнату, неся в руках большое блюдо с жареной курицей, а
хозяйка повесила на железный крюк небольшой масляный светильник с четырьмя
горящими фитилями. Пан Вилем уже оделся и принял вновь вполне внушительный
вид. Штепан облачился в свою бакалаврскую тогу. Вошел Павел и пробурчал:
- Там, пан кнез, ваш конь отвязался, как бы не ушел.
Когда Штепан вышел вместе с ним во двор, Павел, ухмыльнувшись, наклонился
к его уху и быстро проговорил:
- Конь не отвязывался, просто я перевел всех наших коней в другую
конюшню, чтобы ихние молодчики не увели. Вон туда, что за углом.
- Спасибо, Павел, - сказал Штепан и направился к конюшне, но вдруг
заметил маленькую фигурку, вынырнувшую из дома и быстро бежавшую к ним.
Несмотря на темноту, Штепан узнал Младу.
- Пан Штепан, отец велел вам сказать, чтобы вы сейчас же уезжали. Эти
рыцари хотят вас связать. Один из них сказал другому, что он вас знал еще в
Праге.
Не отдохнув как следует, ехать снова в темную осеннюю ночь, под дождем,
Штепану вовсе не улыбалось. Но он вспомнил предупреждение Яна Жижки и брата
Амброжа и попросил девочку вынести ему его сумку. Павел, стоявший рядом, все
слышал.
- Я мигом оседлаю вашего коня и выведу задними воротами,-шепнул он и
исчез в темном дворе.
Штепан только услышал, как зачавкала грязь под тяжелыми сапогами славного
парня. Через минуту-две скрипнула дверь, и вновь, как стрела, вылетела
девочка и подбежала к стоявшему под навесом Штепану:
- Пан Штепан, нате сумку. Я в нее кое-что положила вам на дорогу. Отец
очень вас жалеет, он вас еще раз благодарит. Те пьют вино и ждут, когда вы
вернетесь, чтобы схватить вас... Пан Штепан, я еще вас не поблагодарила за
то, что вы спасли меня... Торопитесь... Вот возьмите от меня на память... -
Произнося скороговоркой последние слова. Млада всунула что-то маленькое в
руку Штепана.-Доброго пути вам, пан Штепан!
И, прежде чем Штепан успел что-либо ответить, девочка скрылась в доме.
Штепан отыскал задние ворота и нашел там Павла, державшего под уздцы его
оседланного коня.
- Павел, на тебе два гроша: один передай хозяину за постой и корм коня, а
другой возьми себе.
- Один грош пойдет хозяину - это справедливо, хотя и щедро, но другой я,
с вашего позволения, лучше отдам вам, чтобы вы передали его от меня на то
дело, которому вы служите. Прощайте, пан Штепан, будьте осторожны.
Павел исчез в темноте, а Штепан вновь продолжал свой путь во мраке и
ненастье.
Ехать без плаща было холодно, особенно ночью. Штепан решил, что в такую
темную ночь рыцари не станут его далеко преследовать, важно сейчас отъехать
из селения. Штепан прибавил ходу, и конь, разбрасывая по сторонам комья
жидкой грязи, резво пошел рысью. Так прошел час-другой. Кругом стоял
кромешный мрак, ветер свистел в ушах. Наконец, часа через три быстрой езды,
Штепан очутился в каком-то селении. Постучался в первую попавшуюся халупу -
и после долгих переговоров оказался наконец в тепле и, улегшись на скамье,
заснул как убитый.
Поутру, проснувшись и подкрепившись завтраком, он простился с хозяевами и
узнал, что находится в одном-двух часах езды от небольшого городка Добржиша.
Желая расплатиться с хозяевами, Штепан стал доставать из сумки мешочек с
деньгами и, найдя маленький, вышитый бисером кошелек, вспомнил, что это был
тот предмет, который ему в темноте вложила в руку дочь пана Вилема; он,
второпях не рассмотрев, сунул его на дно сумки.
В Добржише Штепан остановился у местного проповедника брата Православа,
еще не старого, сурового на вид, глубокого почитателя пльзенского
проповедника и руководителя общины Вацлава Коранды
- Пусть брат Штепан не едет в Пльзень. Брат Вацлав сообщил мне, что он
завтра будет проходить с пльзенской общиной через Добржиш на Прагу. Подожди
до завтра, и ты здесь встретишься с братом Вацлавом.
На другой день Штепан выехал за город встретить Вацлава Коранду и
пльзенских братьев. Едва он выехал за ворота, как заметил вдалеке
приближающуюся темную массу. Уже издали он услыхал доносившееся стройное
пение. Он двинулся вперед и скоро повстречался с медленно приближавшейся по
дороге колонной идущих пешком и едущих на возах мужчин и женщин. Впереди
ехал верхом высокий, худощавый, сравнительно молодой человек в старенькой
сутане, на которой было нашито изображение чаши. Лицо его чем-то напоминало
лицо Яна Желивского, только лоб был более высокий и широкий, черты лица
более резкие и взгляд более суровый. Штепан обратил внимание, что все
паломники были вооружены топорами, вилами, цепами и дубинами, а многие имели
хорошие копья, мечи, судлицы и арбалеты.
Штепан сошел с коня, приблизился к переднему верховому и по-братски его
приветствовал, спросив, не он ли Вацлав Коранда. Тот тоже сошел с коня и
ответил утвердительно. Прочитав обращение Яна Жижки и отойдя в сторону от
дороги, он спросил:
- Что еще брат Штепан имеет передать нам от братьев Яна Жижки и Яна
Желивского?
Когда Штепан все изложил, Коранда улыбнулся:
- Я сам получил кое-какие известия от брата Яна Жижки и поторопился
выступить с нашими братьями. Также написал письмо Микулашу из Гуси и Хвалу
из Маховиц. Они тоже уже выступили, и ты их можешь встретить по дороге в
Бехинь. Я предложил соединиться для большей безопасности в пути.
- Я вижу, все братья вышли с оружием.
- Да. Я им сказал: "Братья! Знайте, что виноградник расцвел, но козы
хотят его уничтожить. Поэтому не уходите с горы иначе, как вооруженными!
Прага ждет вас с оружием в руках".
Хотя Штепан чувствовал страшную усталость от непрерывного путешествия в
седле уже больше десяти дней, он решил, дав коню дневку, в тот же вечер
выехать навстречу отрядам Микулаша из Гуси и Хвала из Маховиц, идущим из
Бехиньского и Прахенского краев.
С ноющей от непрерывной езды поясницей Штепан выехал после захода солнца
из города и, проведя всю ночь в седле, остановился в небольшой деревушке
неподалеку от города Писка. Хорошенько отдохнув и выспавшись, в середине дня
он встретил проходящий большой отряд крестьян и ремесленников. Весь отряд,
примерно тысячи три, был вооружен не хуже, чем отряд Коранды. Микулаша из
Гуси Штепан сразу узнал по огромному росту и выразительному красивому лицу с
большой окладистой бородой. Рядом с Микулашем ехал незнакомый Штепану
шляхтич, еще молодой, но одетый более чем скромно. Это был Хвал из Маховиц.
Штепан подошел к Микулашу из Гуси и приветствовал его.
Отряд в этой деревушке сделал привал, так как люди были слишком утомлены
длительным маршем. Кроме того, Микулаш из Гуси и Хвал из Маховиц решили
подождать отставших. Здесь собрались отряды из городов и сел всего
Бехиньского и Прахенского краев. Микулаш из Гуси, сидя со своими помощниками
на высоком пригорке на разостланной попоне, подробно расспрашивал Штепана
обо всем, что делалось в Праге.
- О том, что брат Ян взял Вышеград, я уже слышал, - задумчиво заметил
Микулаш. - Это, конечно, очень важно. Но еще важнее то, что брат Ян решил
сам напасть на Ченка, не дожидаясь, пока тот первый начнет действия против
Старого и Нового Места. Представляю, какие лица были у пана Ченка и у
королевы Софьи, когда они узнали, что Жижка - в Вышеграде! - Глаза Микулаша
заискрились. - Что ж, если мы сегодня к вечеру двинемся, то утром на
четвертый день ноября нагрянем в Прагу. Так ведь, брат Хвал? - обернулся
Микулаш к своему младшему товарищу.
- Так, если нас не задержит на пути Петр из Штеренберка.
Микулаш покачал головой:
- После того как мы ему под Живогоуштом начесали спину и прочее, ручаюсь,
что ни пан Петр, ни кто другой не посмеет на нас напасть.
- Пан Петр из Штеренберка и его отряды сейчас между Збраславом и Книном,
- вставил Штепан, вспоминая предупреждение брата Амброжа и свои дорожные
встречи.
К пригорку подошел какой-то селянин, усталый и весь забрызганный дорожной
грязью. Низко поклонившись Микулашу, селянин вынул из-за пазухи бумагу и
вручил Микулашу. Тот молча начал читать ее, и вдруг глаза его округлились,
он вскочил на ноги:
- Брат Хвал, мне пишет брат Милош из Усти под Лужницей, что третьего дня
оттуда вышло триста человек братьев и сестер с детьми в Прагу. И брат Милош
просит нас подождать их под Збраславом, чтобы в Прагу войти вместе.
- Ну что ж, это очень хорошо, - заметил Хвал, не понимая волнения
Микулаша.
- Где тут "хорошо"! Он далее пишет, что все вышли без всякого оружия,
надеясь, что бог их сохранит от всякого несчастья. Если они третьего дня
вышли, значит сегодня они будут в Книне, а там сейчас рыскает этот разбойник
пан Петр.
- Надо сейчас же кому-нибудь ехать и встретить их по дороге, если они еще
не дошли до Книна.
- Я поеду, - вызвался Штепан.
- Поезжай, брат. Я тебе дам свежего коня - поезжай, встреть их и скажи,
чтобы шли нам навстречу. Мы же, не медля ни минуты, все двинемся на Книн...
Хвала, вели трубить поход. Конных - вперед!
Микулаш, стоя на пригорке, громадный, с развевающейся по ветру бородой,
командовал громовым басом. Люди вскакивали с земли, хватали лежавшее рядом
оружие и выстраивались рядами.
К Штепану подвели свежего коня - слоноподобного жеребца серой масти. Сидя
на нем, Штепан казался мальчиком
- Это конь самого пана Микулаша,-пояснил бородатый пожилой брат в
суконной куртке с нашитой на груди чашей.
Штепан наскоро попрощался с Микулашем и Хвалом и поскакал по дороге к
Книну. Отъехав с сотню шагов, Штепан услыхал за собой дробный стук конских
копыт - эа ним скакали трое вооруженных братьев.
- Нас брат Микулаш послал с тобой! - на ходу крикнул Штепану молодой
парень с едва пробивающейся темной бородкой на загорелом румяном лице.
"До Книна хорошей езды часа два, - подумал Штепан. - Конь выдержит". И
пустил своего огромного жеребца в полную рысь, временами переходя в галоп.
Прошло уже часа полтора. Паломников не было видно. Навстречу попался
пастух, гнавший стадо. Штепан подъехал к нему:
- Друг, не проходило ли тут множество людей? Пастух оглядел Штепана с
головы до ног и, увидев на груди его спутников нашитые чаши, понял, с кем
имеет дело.
- Уже часа два, как тут прошло много людей. Впереди шел кнез с хоругвью,
а на хоругви была вот такая же чаша.
Штепан, ни слова не говоря, поскакал дальше.
"Два часа как прошли... Ведь тут уже совсем близко Книн. Неужели
опоздал?" - проносились у него в голове тревожные мысли.
Проскакав еще километров пять, всадники выехали на возвышенность,
покрытую мелким кустарником с пожелтевшими листьями. Дорога пошла вниз.
Спускаясь, Штепан увидел справа от дороги небольшую котловину, шагов двести
в длину. На дне котловины на желтой, высохшей траве в самых разнообразных
позах лежали люди - мужчины, женщины, дети. Картина мирного привала
дополнялась сизоватыми струями дыма от костров, поднимавшегося к серому,
хмурому небу.
"Это они!-пронеслось в голове у Штепана. -Устали - и сделали привал. Но
почему тут так много ворон?"
Штепан с бьющимся сердцем разом свернул коня направо и поскакал галопом к
котловине. Первой, кого он увидел, была женщина в крестьянской рубахе, в
овчинной безрукавке, лежавшая лицом вниз на широком красном платке, странно
раскинув руки. Штепан соскочил с коня и подошел к ней. Его спутники тоже
спешились.
- Эй! - крикнул Штепан. - Это братская община из Усти?
Никто не отвечал, все было тихо, только ветер шелестел сухими ветками
кустарников и опавшими листьями.
Штепан подошел к женщине и невольно попятился: красный платок, на
котором, казалось, отдыхала женщина, оказался огромной запекшейся лужей
крови. В спине пониже лопатки зияло круглое отверстие, полное запекшихся
темных сгустков.
- Копьем пробили! - тихо проговорил молодой воин.
- Боже! Боже! - воплем вырвалось у Штепана. Он побледнел, руки и ноги его
тряслись.
Воины прошли вперед и, наклонившись, стали осматривать лежавших людей.
- Все перебиты! - сдавленным голосом закричал один из воинов.
- Сейчас же садитесь на коней, - крикнул Штепан, - скачите назад и
доложите брату Микулашу, а я останусь здесь - может быть, кто-нибудь еще
живой... Будьте вы прокляты, убийцы безоружных женщин и детей!
Двое воинов ускакали обратно, а Штепан с оставшимся латником стали
осматривать жертвы Петра из Штеренберка.
Их надежда была напрасна: было видно, что паны рыцари и их наемники
усердно поработали здесь. Вся котловина была залита кровью. Положение
лежавших трупов указывало, что нападение было совершено на спящих людей.
Тела были изрублены, исколоты, растоптаны конскими копытами. Среди
наваленных в кучи тел виднелись перевернутые котлы у еще тлеющих костров,
дорожные мешки, шапки, посохи, женские шали... Отдельно от других лежал труп
в серой сутане.
"Верно, это и есть брат Милош", - подумал Штепан.
Убедившись, что в живых не осталось никого, Штепан в сопровождении воина
пошел прочь. На самом краю котловины им попался труп мальчика лет шести,
заколотого копьем в то время, как он, видимо, убегал. Его белая длинная
рубашка была красной, а рот широко открыт, маленькая грязная рука вытянута
вперед.
Штепан сел на пригорок, тупо глядя на котловину. Он был как бы в
оцепенении - ничего не чувствовал, ни о чем не думал.
Издали донесся топот бешено мчавшихся коней. Воин встал и посмотрел вдоль
дороги. По ней неслось во весь опор несколько всадников. Впереди скакал
полным карьером на вороном коне Микулаш из Гуси. Он слегка Прижался к шее
коня, и синий плащ развевался, словно крылья, за его спиной. Не доезжая
котловины, он круто остановил на всем скаку коня.
Конь был весь в мыле, с удил свисала густая пена, бока с шумом
раздувались. Микулаш спешился, отдал коня и стал спускаться в котловину.
Остановился и снял свою меховую шапку. К нему подошел Хвал из Маховиц.
Штепан поднял голову, встал и тоже подошел. Так они стояли долго, не говоря
ни слова.
- Я опоздал, - едва слышно проговорил Штепан.
- Ты не виноват, - не поворачивая головы, так же тихо отвечал Микулаш. -
Наши подойдут - мы их похороним. Паны за это ответят.
Снова все замолчали, не будучи в силах оторвать глаз от этой ужасной
картины. Потом Штепан услышал глухой гул от шагов идущих людей. Несколько
тысяч человек почти бегом спешили к котловине, и огромная толпа крестьян с
вилами, топорами, цепами, дубинами, дойдя до котловины, обступила ее со всех
сторон. Напуганные вороны с громким шумом и карканьем взлетели черной стаей
и улетели прочь. Стало снова тихо. Толпа глядела на котловину и на то, что
осталось от трехсот безоружных паломников, спешивших на братское собрание в
Прагу.
Микулаш, поднявшись, встал на пригорок и обернулся к толпе, держа шапку в
руке:
- Вот, братья, что ждет всех нас, если мы не будем сильны, хорошо
вооружены и слиты воедино... Похороним наших братьев и сестер и двинемся на
Прагу. Запомните всё, что видите, и расскажите пражским братьям. А врагам
нашим, слугам антихриста и сатаны, нет пощады!.. В Праге вам предстоит бой с
панами. Вспомните этих братьев и сестер - и... бейте, бейте врагов, не
щадите никого!
2. ПЕРВЫЕ ПОБЕДЫ
Милан долго смотрел на Якубка, оглядывая его с головы до ног, и вдруг
неожиданно для Якубка разразился неудержимым смехом.
Якубек был задет за живое:
- Уж вовсе не разумею, с чего бы это тебе так стало весело? Что ты, друг
мой, увидел такое смешное?
- Не сердись, Якубек. Но уж очень смешно видеть тебя в воинском
убранстве.
Действительно, Якубек, маленький и круглый, как бочонок, был забавен в
железном нагруднике, непомерно большом шлеме - саладе, в котором исчезала
вся голова хлебопека; широкий меч упрямо путался между ногами, а алебарда
казалась очень длинной и тяжелой.
Добродушная ирония Милана задела самолюбие Якубка, но, поразмыслив, он
все же должен был согласиться, что совсем не был рожден воином. Придя к
такому заключению, Якубек с некоторой завистью заметил, как ловко и красиво
сидит на плечистой, высокой фигуре Милана кольчуга, шлем и как ловко он
приладил меч и тяжелый топор.
Приятели уселись на толстом бревне, положенном поперек улицы.
- Не думал я, Якубек, что ты тоже возьмешь в руки меч...
- Что ж тут удивительного! Теперь каждый честный ремесленник должен стать
воином за наше общее дело.
- И давно ты, Якубек, превратился в воина?
- Примерно с месяц. С того самого дня, как... случилась эта неприятность
с Боженой. Милан недоумевающе поднял брови:
- С Боженой? У тебя неприятность? Обидела она, что ли, тебя?
Якубек поставил алебарду между коленями, оперся о нес обеими руками и
грустно опустил голову в огромном шлеме:
- Не послушал я тебя, Милан, и сунулся к Войтеху с Теклой насчет Божены.
Думал, раз она не выходит ни за Ратибора, ни за Шимона, а Штепан, может, и
сан священника примет - так он уж и вовсе не жених, значит Божена свободна.
Со мной она всегда была приветлива. Вот и отправился к Дубам. Сначала думал
так, тихонько, поговорить, а уж потом и сватов засылать. Вышло очень даже
нехорошо. Поблагодарила, извинилась и... - ни с чем я домой пришел. Глянул
на свое одинокое жилище - опостылело оно мне. А тут слышу: все новоместские
ремесленники собираются в отряды. Ну, и я то же пошел: за правду божью
повоюю и скорбь свою развею.
Милан уже не улыбался и принялся утешать своего бывшего хозяина и друга:
- Якубек, но почему ты
...Закладка в соц.сетях
