Жанр: Электронное издание
tcarevic
... Что? Тебя тоже немцы обидели?
- Мой отец сожжен как еретик, хотя он был вовсе не повинен ни в чем,-тихо
и лаконично отвечал проезжий. - Но мне надо торопиться. Будьте здоровы,
друзья! - И путник снова тронул лошадь.
Но, отъехав несколько шагов, всадник остановил коня и крикнул нищим:
- Это, конечно, не мое дело, но, выезжая из ближайшей деревни - вон там,
под горой, - я перегнал небольшой отряд мадьярских наемников. Едут они,
по-видимому, тоже по этой дороге сюда...
Нищие, ничего не отвечая, переглянулись между собой. Но едва всадник
отъехал, как горбун крикнул ему вслед:
- Постойте, пан бакалавр, скажите же, как ваше имя!
Бакалавр обернулся в седле и ответил:
- Крещен Штепаном, а по прозвищу Скала.
- Счастливой дороги, пан Штепан!-отозвался горбун и, поглядев вслед
удаляющемуся всаднику, добавил, обернувшись к Ярде: - А грош мы ему вернем.
Ну, идем.
Оба нищих поднялись, надели котомки, подобрали посохи и проворно скрылись
в овраге.
Больше недели продолжалось путешествие Штепана. Пока он не побывал в
Моравии, эта задача казалась ему не слишком трудной, но теперь, двигаясь по
долине реки Ганы, Штепан думал, что найти Волка дело не такое простое.
Ему не раз приходилось слышать о неуловимой шайке ганакских волков,
наводящей ужас на панов, немецких колонистов, монастыри и всех тех, кто
своей жестокостью и жадностью возбудил недовольство жителей в здешних
деревнях. Шайка появлялась неожиданно в разных местах Моравии, молниеносно
громила монастыри, замки, маленькие городки и так же мгновенно исчезала, не
оставляя после себя никаких следов. "Ганакскими волками" она называлась
потому, что впервые она появилась на реке Гане и разбойники вместо масок
надевали на лица волчьи морды. Никто не мог назвать даже приблизительно
численность шайки и имя ее главаря.
Штепану, как и Милану, казалось вполне возможным, что исчезнувший Карел
примкнул к ганакским волкам, тем более что шайка пользовалась поддержкой
крестьян. Не было случая, чтобы разбойники тронули крестьянина, если он
только не был предателем.
В полдень Штепан остановился в маленьком городке на берегу Ганы -
Коетине. За незатейливым обедом он заговорил с хозяином постоялого двора -
невысоким, еще не старым ганаком, худощавым и подвижным и, видимо, любящим
поговорить и побалагурить с проезжающими. Воспользовавшись минутой, когда
хозяин принес ему в конце обеда кружку пива, Штепан спросил его, далеко ли
еще до деревни Листовы.
Сидевший неподалеку старый крестьянин в кожаных красных штанах с
кисточками по бокам и в зеленом коротком полукафтане, подпоясанном широким,
с серебряными украшениями кожаным поясом, вмешался в разговор:
- Листова? Есть такая деревня на Гане. День езды отсюда.
- Вы, отец, сами не из тех мест?
- Наша деревня, можно сказать, по соседству с Листовой.
Штепан подсел к старику. Старый ганак Далибор поинтересовался, в свою
очередь:
- Если пан не обидится, могу я спросить, по каким делам вы едете в наши
края?
- Мои друзья в Праге поручили мне найти их родичей.
- А можно узнать, кого? Я там многих знаю.
- Может быть, вы знаете меховщика Болеслава, что в лесах аббатства живет?
- Меховщика Болеслава, что был раньше лесником? Как не знать! Последний
раз я его, правда, уже давненько встречал, потому он теперь снова стал
лесником и опять очень далеко в лесу живет. Только на рынке да в церкви в
праздник его и увидишь. Но что за родичи у него в Праге?
Штепан был в затруднении. Старик же продолжал:
- Как я знаю, у него в живых-то остались, кроме своей семьи, только
крестница его, ее мать да дядя: Божена, Власта да Милан. Но где они сейчас,
никто не знает.
Почтенная наружность Далибора внушила Штепану доверие, и он после
некоторого колебания осторожно проговорил:
- Да, отец, Милан и Божена и просили меня найти лесника Болеслава.
Далибор лукаво прищурил один глаз и усмехнулся:
- Вот так-то лучше. Значит, Милан и Божена живы и благополучны? А как
Власта?
- Мир ее душе. По дороге умерла от болезни и горя,
- Да, да, горе тяжкое, что и говорить. Ведь я их всех хорошо знал: и
покойного Матея и всю его родню.
Штепан придвинулся поближе и слегка понизил голос:
- Скажите, отец, не слыхали ли вы чего о сыне покойного, Карле?
Далибор предусмотрительно огляделся по сторонам и, убедившись, что
поблизости нет лишних ушей, тихо прошептал:
- О Карле было известно, что пошел он за Мораву в горы. Доподлинно же
никто ничего не знает. Толкуют, что Карел и еще кое-кто из наших хлапов
мстят немцам и попам и собрались в ватагу ганакских волков. Но правда ли это
или, быть может, одни бабьи сказки, никто вам не скажет.
- Вы, отец, не откажетесь быть мне попутчиком до Листовы, а потом не
покажете ли дорогу к леснику Болеславу?
- Зачем отказываться! Вместе и дорога веселее будет. Выезжаю я сегодня в
ночь. Мне за Листовой надо сворачивать влево с того самого места, где дорога
раздваивается: на Желивку-к нам и направо-к францисканскому монастырю.
- А что, волки и сейчас орудуют? Старик засмеялся:
- Дня два назад обоз немецких купцов обобрали до нитки. Правда, убить
никого не убили, потому что те сразу же оружие отдали и не оборонялись.
- Но, я думаю, их преследуют.
- Преследуют-то преследуют, да все без толку. Вот уже столько лет ловят,
голову атамана Волка оценили в пять коп, и то не помогло. И не поможет,
оттого что...- тут старик совсем понизил голос и прошептал: - все мужики им
помогают - прячут, кормят, предупреждают об опасности. Вот какие дела! -
закончил Далибор и вновь принялся за сыр с хлебом.
Закончив обед, убрали и напоили лошадей и улеглись отдыхать. Перед
закатом старик разбудил безмятежно спавшего Штепана, и, подкрепившись на
дорогу, они выехали из городка. Дорога шла вдоль берега Ганы. Ночь была
теплая, отдохнувшие лошади шли бодрым шагом. а путники коротали однообразную
дорогу в дружеской беседе.
Далибор с чисто крестьянским любопытством расспрашивал Штепана о Праге, о
покойном короле, о ценах на рынке, об университете, о пражских магистрах, о
Яне Гусе, о братских собраниях на горах, слух о которых докатился и до
глухих деревень Моравии. Штепан сам не заметил, что его рассказ о Яне Гусе и
о борьбе народа за освобождение превратился в страстную, красноречивую
проповедь. Старик слушал внимательно и, когда Штепан закончил, только
односложно ответил:
- Будет еще буря и на нашей земле, по все равно, рано или поздно, немцев
и попов мы прогоним. Нам, мораванам, и вам, чехам, нужно только держаться
вместе. Но до той поры будут литься наши слезы и кровь, и много, ох, как
много! А паны... они пойдут с нами, мужиками, только до первого перекрестка.
Как поповские земли захватят, так и нас снова согнут в бараний рог. Помянете
меня, старика, пан бакалавр!..
Начинался рассвет. Вдоль реки пронесся прохладный ветер; серебряная
поверхность Ганы покрылась рябью и зацвела багряными полосами от падавших на
нее первых лучей восходящего из-за горных хребтов солнца. Среди деревьев и
кустарников вдоль берега реки зачирикали птицы, стремглав пронеслось через
дорогу от берега стадо ланей и скрылось между кустарниками, покрывающими
соседние холмы. Дорога повернула налево, и глазам путников открылся вид на
небольшую деревеньку.
- Это и есть Листова, - пояснил крестьянин.
В деревне уже началась жизнь. Из труб поднимались к небу сизовато-серые
спирали дыма. Пастух в короткой куртке и штанах до колен гнал стадо коров.
Далибор и Штепан въехали на небольшую площадь посреди деревни. На ней
возвышалась маленькая церковь, а неподалеку от нее красовался мощный,
раскидистый дуб.
Штепан остановил коня и стал осматриваться. Вон там - пригорочек, где
стояли барон с аббатом, а здесь стоял Карел с луком в руках, а на этом
дубе... Штепан быстро соскочил с коня, подошел к дубу и, став на колени,
поцеловал землю.
Далибор понял все и неожиданно для Штепана тоже стал на колени, поцеловал
землю около дуба. И, когда через несколько минут они прощались на
перекрестке дорог, старик с глубокой серьезностью и сердечностью сказал
Штепану:
- Штепан, передай твоим друзьям, что и здесь, в Моравии, народ готов
бороться за отчизну. Я стар, но мои трое сыновей как один пойдут, когда их
позовут. Тебя же я всегда рад буду видеть у себя в Желивке.
Крепко пожали они друг другу руки, и каждый поехал в свою сторону.
Сначала ехать пришлось мимо стен францисканского монастыря, скорее
напоминающего крепость, чем святую обитель, потом дорога свернула в гущу
леса и постепенно превратилась в небольшую тропу. Деревья, встречаясь над
ней своими ветвями, образовывали нечто вроде арки, и вся тропа напоминала
полутемный длинный коридор. В лесу было тихо, сыро и прохладно.
После нескольких часов езды усталый Штепан заметил в стороне от дороги
какое-то строение. Тотчас же с оглушительным лаем его окружили три больших
свирепых пса. Штепан, не обращая внимания на собак, продолжал шагом
приближаться к халупе, окруженной высоким тыном. Из ворот вышел высокий
человек в кожаной куртке и таких же штанах, обутый в лапти. Остановившись,
он пристально смотрел на Штепана.
- Бог в помощь, друг! - крикнул, чтобы перекричать лай собак, Штепан.
- И тебе тоже. Добро пожаловать, путник, - спокойно, низким приятным
голосом отвечал человек.
- Мне нужно видеть лесника Болеслава.
- Я лесник Болеслав, - не спуская глаз со Штепана, отвечал хозяин. -
Заходи в дом.
Подросток лет пятнадцати принял от Штепана коня, а хозяин вежливо, но не
меняя сумрачного выражения лица, пригласил Штепана в халупу. Внутренность
его просторной халупы почти не отличалась от обычных тогда крестьянских хат,
если не считать множества звериных шкур по стенам и на лавках, а также
оленьих и кабаньих голов по стенам. На стенах были развешаны рогатины, луки,
арбалеты с колчанами, полными стрел, охотничьи ножи, указывавшие на главное
занятие обитателей дома. Около горящего большого каменного очага возилась
пожилая женщина, приветствовавшая гостя поклоном и в то же время бросившая
на него взгляд, полный нескрываемого изумления.
Хозяин усадил Штепана на скамью и сел напротив, спокойно ожидая, когда
гость сам себя представит и скажет о цели своего посещения. Штепан успел
разглядеть хозяина, и ему с первого взгляда понравилось его суровое,
замкнутое лицо с нависшими густыми бровями над небольшими серыми глазами,
твердая линия рта и прямой взгляд. Волосы, так же как усы и борода, были
сильно подернуты сединой, что придавало некоторую величественность его
мужественному лицу.
- Я бакалавр Штепан Скала и прибыл к вам из Праги. Пан Ян Жижка из
Троцнова поручил мне показать вам эту печать. - И Штепан вручил Болеславу
восковую печать с изображением рака.
Лесник бросил беглый взгляд на печать и спросил:
- Это все, что пан Ян Жижка велел мне передать?
- Нет, он еще сказал: "Рак Яна Жижки назад не пятится".
Хозяин после короткого раздумья ответил:
- Хорошо, желание пана Яна Жижки будет исполнено.
Видя, что Болеслав повернулся, чтобы выйти из комнаты, Штепан остановил
его:
- Подождите, уважаемый Болеслав, у меня есть к вам еще одно поручение.
Хозяин вернулся снова к Штепану.
- Я привез поклон и приветствие от Милана и Божены Пташек.
Только глаза выдали радостное удивление лесника.
- Мария, иди послушай, гость привез нам добрые вести о Милане и Божене. -
И, снова обратив свое лицо к Штепану, Болеслав осведомился: -Но как Власта?
- Власта окончила свои дни в дороге... Штепан рассказал леснику все
приключения злополучной семьи и описал их пражскую жизнь вплоть до дня
своего отъезда, не забыв рассказать и о тех людях, которые теперь окружали
Милана и Божену. Закончил свой рассказ Штепан о себе самом.
- Пан Штепан очень добр и любезен, что приехал к нам с такими добрыми
новостями, но, вероятно, это не все.
- Да, уважаемый Болеслав. Мне поручили Милан и Божена найти и, если
возможно, увидеть Карла. - Штепан достал кольцо и вручил Болеславу:-Вот
доказательство, что я говорю правду.
- Пан бакалавр, верно, устал, а дорога нам предстоит дальняя и тяжелая.
Пусть пан Штепан поужинает и ложится отдыхать, а завтра с раннего утра мы
отправимся.
На этом разговор Штепана с хозяином окончился. После ужина гостю
приготовили мягкое ложе из волчьих шкур, и Штепан погрузился в глубокий сон
усталого путника.
На другое утро он и Болеслав выехали на восток. Ехали весь день, потом
отдохнули в лесу и снова тронулись в путь, через лесные дебри, ручьи,
небольшие горы, покрытые еловым лесом, всё на восток и на восток. Перед
вечером переехали вброд довольно широкую реку.
- Морава, - коротко объяснил Болеслав. - Теперь двинемся на Быстрицу.
Штепан невольно сравнивал разговорчивого, живого Далибора, истого ганака
по своей натуре, и сумрачного, немногословного Болеслава. За всю дорогу они
перебросились только несколькими словами. Штепан удивлялся, насколько хорошо
Болеслав знает лес, как безошибочно находит дорогу в такой дикой чаще
Зрение, слух и наблюдательность Болеслава были поразительны.
Перебравшись через Мораву и поднимаясь вверх по Быстрице, они углубились
в покрытые лесами горы. И здесь Болеслав уверенно вел Штепана по чуть
заметным тропинкам, через узкие глубокие ущелья, крутые каменистые перевалы,
все дальше и дальше, в самые непроходимые нагромождения серых скал, уже
лишенных леса и лишь кое-где поросших кустарником. К концу третьего дня пути
они оказались у входа в узкое ущелье, по дну которого с шумным рокотом
бежала горная речка. Лошади с трудом ступали по узенькой, в локоть шириной,
горной тропке; из-под копыт сыпались в пропасть камни. Штепан старался не
глядеть вниз и, опустив свободно поводья, отдался воле коня. Тропка, огибая
каменную стену, шла все выше и выше. Ущелье становилось все уже и темнее;
внизу во мраке угрожающе рокотала речка, вверху между высокими каменными
стенами виднелась узкая голубая полоска неба.
Тропа начала опускаться и привела на самое дно ущелья. Здесь стоял такой
оглушающий гул от стремительно бегущей воды и мчащихся, сталкивающихся и
ударяющихся о берега камней, что за ним не было слышно ни цоканья
подкованных копыт о каменистую тропу, ни голоса Болеслава, что-то кричавшего
Штепану.
Болеслав остановил коня, огляделся по сторонам и спешился. Штепан
последовал его примеру. Лесник пошел вдоль ущелья, ведя коня за собой на
поводу, и через несколько десятков шагов круто свернул направо. Штепан
следовал за Болеславом и оказался в длинной, узкой щели, отходящей в сторону
от ущелья.
Здесь была полная тишина. Только откуда-то глухо доносилось рокотание
речки. Болеслав заложил два пальца в рот и пронзительно, с каким-то
особенным переливом засвистел три раза подряд. Сверху донесся такой же
свист. Затем Штепан услышал шум осыпающихся камней и чей-то прыжок. Перед
ними появился человек в одежде горца, обутый в сыромятные постолы,
привязанные к ноге узенькими, перекрещивающимися вокруг икры ремешками.
Человек держал в руке лук, у пояса висел короткий меч. Болеслав быстро
подошел к нему и что-то сказал скороговоркой. Тот повернулся и, взмахом руки
пригласив следовать обоих спутников за собой, пошел вперед. Скоро они
оказались в большой котловине и увидели военный лагерь.
Здесь горели костры, вокруг которых сидело на земле несколько десятков
загорелых, обросших бородами и одетых в самые разнообразные одежды мужчин.
Вокруг были устроены землянки и шалаши, сделанные из ветвей кустарника. При
появлении Болеслава со Штепаном лежавшие на земле люди повскакали с мест и
окружили прибывших, с удивлением оглядывая их. Болеслав уверенно и спокойно,
точно он попал к себе домой, повелительным жестом подозвал к себе ближайшего
и со своей обычной краткостью приказал:
- Возьми лошадей, напои и задай корму.
А сам медленно двинулся к чернеющему в скале отверстию, по-видимому входу
в пещеру. Здоровенный парень, одетый в лохмотья, бронзовый от загара, только
осклабился и, взяв поводья обеих лошадей, повел их куда-то в сторону. Штепан
остался один, окруженный толпой воинственных людей. "Вот они какие,
ганакские волки!" - пришло ему в голову, когда донесся голос Болеслава:
- Штепан, идите сюда! Навстречу Штепану из пещеры вышли Болеслав и
высокий, статный, еще совсем молодой человек в обычной одежде ганакских
крестьян. В лице молодого человека Штепану бросилось в глаза несомненное
сходство с Боженой: такой же слегка орлиный нос, такие же большие глаза и
серьезный взгляд, но только волосы его были темные. Лоб ганака пересекал
глубокий рубец.
- Рад видеть дорогого гостя! - И незнакомец крепко пожал руку Штепану и
увлек его в пещеру.
Пещера была вся выстлана шкурами, по стенам ее стояли грубо сколоченные
скамьи, тоже покрытые шкурами и крестьянскими коврами. Стены были увешаны
разнообразным оружием и доспехами: здесь можно было найти и полное рыцарское
вооружение и самые примитивные дубины, окованные железом. Посреди пещеры
стоял дощатый стол и два самодельных табурета По стенам висели светильники,
распространявшие слабый, желтоватый свет.
Болеслав остановился рядом с незнакомцем и сказал Штепану:
- Вот Карел. Пусть он тебе, Штепан, будет таким же братом, как Божена -
сестрой. - И, немного подумав, улыбнулся и добавил: - Но я вижу, Штепан еще
не знает, что Волк и есть Карел Пташка.
- Как я мог знать, когда сам пан Ян Жижка не думал, что Волк-брат Божены,
а Божена не знала, что ее брат - Волк!
Болеслав дружески обнял Штепана и, смеясь, вышел из пещеры, оставив
Штепана наедине с Карлом.
Карел опустился на табурет, усадил на другой Штепана и, не спуская глаз с
серебряного кольца в руках, внимательно слушал его. Так сидели они всю ночь,
и только когда в лагере послышались голоса людей и в открытый вход в пещеру
стал проникать серый свет наступающего утра, Карел почти насильно уложил
гостя на приготовленное ложе.
Лежа на мягких шкурах, Штепан не мог сразу заснуть.
В его воображении оживали сцены из бурной, полной опасностей жизни Карла.
Он поражался этому еще совсем молодому человеку: такая глубокая ненависть к
угнетателям, такая изобретательность и смелость в нанесении неожиданных
ударов, находчивость при опасностях... Но его коробили и суровость и
жестокость молодого атамана. Штепану вспомнился рубец на лбу Карла, и он,
приподнявшись на локте, спросил:
- Карел, а кто тебе на лбу знак мечом оставил?
- Один рыцарь-меченосец на Грюнвальде. Я был там в отряде пана Яна Жижки
из Троцнова.
- Слушай, Карел, так ты должен знать нашего Ратибора: он ведь тоже был в
хоругви пана Яна Жижки.
- Ратибор был при Грюнвальде? Я знал там одного Ратибора Дуба. Это ж мой
побратим.
- Ратибор тоже рассказывал, что побратался с одним латником из Моравии -
Волком.
- Ну, клянусь святым Вацлавом, получилось как в сказке!
Штепан услышал тихий смех из темного угла, где лежал Карел.
- Штепан, а я ведь должен тебе отдать грош, как обещал.
- Грош? Что еще за новая штука?
- Разве ты не помнишь, как ты подал милостыню моему Ярде, что с
обрубленным языком?
- Карел, так этот горбун был ты?.. То-то мне почудилось, что твой голос я
уже где-то слышал. Но язвы твои и горб?
- Воск и краска - вот и язвы, а горбом может стать любой мешок. Будет,
спи!
Когда Штепан открыл глаза, в пещере было уже совсем светло, а Карел
стоял, облокотившись о каменную стену пещеры, и долго глядел на окружающие
скалы. Заметив, что Штепан не спит, он улыбнулся ему и с особенным ударением
проговорил:
- Твой приезд и знакомство с тобой, Штепан, для меня не только радость,
но и помощь. Теперь я знаю, что делать мне и моим ребятам.
Глава III
1. ВОЗВРАЩЕНИЕ ШТЕПАНА
Кутаясь в толстый шерстяной плащ, Штепан в сопровождении
проводника-юркого черноглазого парнишки лет шестнадцати - на рассвете выехал
из лагеря ганакских волков. Карел проводил его до конца ущелья:
- Обними Милана и Божену. Дубам поклонись в ноги, побратима поцелуй от
меня, а пану Яну Жижке передай: Карел Пташка больше не Волк и приказ его
выполнит - отряд умножит и явится по первому зову... До горы Ореб к кнезу
Амброжу ты доедешь спокойно. А от Ореба как ехать - уже сам смотри. Прощай,
брат!
К вечеру проводник и Штепан спустились с гор на большую дорогу.
- Отсюда вы уже не заблудитесь, - сказал на прощание проводник и,
простившись со Штепаном, оставил его одного продолжать путь в сторону Градца
Кралове.
На следующий день в полдень Штепан добрался до горы Ореб. Здесь он
оказался в своеобразном городе, состоящем из шалашей, землянок, палаток,
расположенных правильными рядами среди кустарников и деревьев, покрывавших
вершину горы. Множество бородатых людей, бедно, но чисто одетых, женщин и
детей наполняли этот город-лагерь. Большинство были крестьяне, но
встречались и городские ремесленники.
Штепан остановил коня около одной землянки, у входа в которую прямо на
земле, готовясь обедать, расположилась группа оребских братьев. Во главе
восседал благообразный старец в крестьянской одежде, рядом с ним - пожилой
человек, по внешности напоминавший кузнеца, а напротив него - еще
сравнительно молодой представительный мужчина, хотя одетый и очень просто,
но по всем признакам несомненно шляхтич. Высокая краснощекая женщина
принесла большую деревянную миску с дымящейся похлебкой и поставила между
сидящими, заняв свое место. Старик торжественно разломил каравай ржаного
хлеба, подал каждому по куску и первый опустил деревянную ложку в миску.
Штепан глядел и не верил своим глазам: что это? Дворянин сидит и ест
похлебку из одной миски с мужиком и ремесленником! Где ж это видано?
Сойдя с коня, Штепан спросил у сидящих, где он может увидеть кнеза
Амброжа. Старик опустил ложку, взглянул на Штепана и тихо обратился к
женщине Та встала и, не говоря ни слова, жестом пригласила Штепана следовать
за собой. Так они прошли почти до середины лагеря и оказались у большой
палатки с вышитым красными нитками изображением чаши.
- Здесь, - сказала женщина и тотчас же отправилась к своей землянке.
Штепан, держа на поводу коня, не знал, что ему делать, когда полы палатки
откинулись и перед ним оказался невысокий, средних лет человек с русой
бородой, румяный, цветущего вида, в простом крестьянском платье и длинном
плаще. Лицо у него было простое и добродушное.
- Скажи, брат, где я могу видеть кнеза Амброжа?
- Я - Амброж. Привяжи коня и заходи в палатку, брат.
Амброж был одним из организаторов братской общины на горе Ореб и был
известен как пламенный проповедник не только в Градецком крае, но и по всей
Чехии. Штепан с интересом разглядывал этого человека, по виду ничем не
замечательного, добродушного, здоровенного, скорее напоминающего
крестьянина, чем народного вождя.
Войдя в палатку, Штепан передал ему письма Яна Жижки и Яна Желивского и
вкратце изложил поручение Яна Жижки. Амброж, внимательно выслушав Штепана,
бегло прочел письма.
- Я вижу, что тебе надо спешить посетить брата Коранду и Микулаша. Путь.
немалый. Конь твой не устал?
- Конь за день отдохнет, а завтра с зарей я двинусь в Пльзень.
- Брату Яну Жижке и брату Яну Желивскому передай привет и скажи, что
оребские братья двинутся не позже чем через день-два и будут в Праге еще до
дня святой Людмилы, что на десятый день ноября.
Далее беседа перешла на иные темы. Штепан расспрашивал о жизни общины.
Амброж отвечал просто и исчерпывающе.
- Какой у вас тут порядок, чистота, тишина и мир! - поделился с Амброжем
своими впечатлениями Штепан.
- В этом нет ничего удивительного: сюда пришли честные люди трудиться и
жить по правде и справедливости, как братья и сестры.
Амброж, в свою очередь, подробно расспрашивал Штепана о положении в
Праге, об университете, его роли в народном движении. Услыхав, что мистры
университета хотя и признали чашу одними из первых, но остановились лишь на
требовании причастия под двумя видами, а в остальном готовы идти на уступки
перед Римом и Сигизмундом, Амброж всплеснул руками и воскликнул:
- Правильно мы их называем хромающими гуситами!
Тогда Штепан спросил в упор Амброжа:
- Скажи мне, брат, а ты сам тоже веришь в наступление тысячелетнего
царства Христова? Амброж с детской простотой ответил:
- По совести, я сам не знаю, верю ли я в наступление сейчас тысячелетнего
царствования Христа, но я не могу отнять эту веру у всех наших братьев -
людей темных, простых и жестоко угнетенных. Эта вера дает им опору в борьбе
против всего, что их до сих пор угнетало и делало несчастными. В этой вере
их единственная надежда, что весь мир насилия и несправедливости должен
рухнуть и воцарится на земле равенство всех перед богом, братство и
справедливость.
- То же говорят и Ян Желивский, и Коранда...
- И Мартин Гуска, по прозвищу Локвис, из Моравии, и очень многие наши
сельские проповедники.
Наутро Штепан спустился с Оребской горы и начал свой путь на Пльзень. На
третий день Штепан, стараясь избегать больших дорог, чтобы не встретиться с
отрядами католических панов, подъехал неподалеку от Збраслава к берегу
Влтавы. Мост был у Збраслава, куда Штепан заезжать не хотел из
предосторожности. Пришлось искать брод. Спускаясь с пологого берега, Штепан
увидел впереди себя группу всадников, тоже
...Закладка в соц.сетях
