Жанр: Электронное издание
tcarevic
...атыни! Недаром с тобой вот уже семь лет Штепан занимается.
- Да, спасибо Штепану, он много положил труда, чтобы обучить меня. Но
только я, верно, тупая и ленивая ученица-Штепан часто на меня сердится,
особенно за латынь.
Ратибор огляделся по сторонам:
- Надо домой возвращаться, скоро уж сумерки. А я еще тебе почти ничего не
сказал.
- Так говорите сейчас, а то мы, верно, заболтались тут.
- Я, Божена, если ты не будешь против, хочу потолковать сегодня же с
отцом.
- С отцом? О чем же?
- Чтобы он дал согласие нам повенчаться и поговорил об этом с дядей
Миланом.
Божена смущенно отвела глаза и, покраснев, ничего не ответила, только
робко пожала руку Ратибору.
- Я осел, что не сделал этого раньше, как только вернулся из Польши!
Когда смущение Божены улеглось, она, словно о чем-то вспомнив, заметила;
- Ратибор, стоит ли сейчас о нашем деле просить дядю Войтеха? Вы,
наверно, заметили, что последний месяц он чем-то озабочен и почти ни с кем
не разговаривает.
Ратибор слегка нахмурил брови:
- У отца последние месяцы опять очень плохо идут дела. Снова выросли
большие долги, и платить сейчас нечем.
- Я не знала...
Они поднялись с места. Ратибор взвалил тяжелый узел на плечо, взял Божену
за руку, и они не спеша направились домой. Хотя до дома Дубов было не
близко, но они очень торопились рассказать друг другу все, что накопилось у
них за все эти годы. Речь их была беспорядочна, мысли прыгали с одного
предмета на другой, и все казалось важным и требующим немедленного
объяснения. Когда они подходили к дому, Ратибору казалось, что не было этих
нескольких лет ненужного отчуждения, и удивлялся, до чего он был прав, когда
считал Божену самой славной девушкой на свете. Он шел, весело подняв голову,
и совсем не замечал тяжести огромного узла на левом плече.
- Ах, мистр Ян, мистр Ян, почему тебя нет с нами! - вырвалось у Божены.
И сейчас же Ратибор повернулся к ней и почти крикнул:
- Да ведь это самое я сейчас хотел сказать! Мы оба думали одно и то же...
Остановившись у дверей дома, Божена посмотрела в глаза Ратибору своими
блестящими синими глазами и улыбнулась. Ратибор, сам не понимая почему,
по-мальчишески рассмеялся и с силой пожал Божене руку. Было очень трудно
уходить с крыльца в дом.
Из столовой доносился глухой шум многих мужских голосов, как будто там
происходила ссора. Божена с улыбкой кивнула Ратибору на прощание, схватила
узел и потащила его в кухню, а Ратибор вошел в столовую, стараясь придать
своему лицу спокойное и степенное выражение.
Столовая была полным-полна приятелями Войтеха. Шел оживленный спор. Сам
Войтех с угрюмым лицом сидел у стола, опершись головой о ладонь. Говорил
Милан. Говорил горячо, с гневом и ожесточением в голосе.
- Вот, Якубек, ты говоришь, что надо стараться учение нашего мистра по
всей Чехии распространить, у монастырей земли отобрать, а в то же время с
папой не ссориться да с панами жить в мире. Как же так? Что же получит
мужик?
- Как - что? - спокойно отвечал Якубек, с улыбкой превосходства глядя на
своего тестомеса. - Разве причастия под двумя видами - хлебом и вином - для
вас мало? Ты же знаешь, что до сих пор католики не допускали народ к
причастию вином, а давали один хлеб.
- Пусть так. Но оттого, будет ли народ во время причастия съедать один
хлеб или будет запивать его еще вином, - ему легче не станет. Пойди в
деревню и посмотри, как живут мужики под панским ярмом. Да не только в
деревнях - в самой Праге погляди хорошенько: на самом верху сидят
богачи-патриции, всё больше немцы, и в своих руках держат Прагу. Вся
торговля, все деньги у них... Вот и скажи: разве для того наш святой мистр
Ян отдал жизнь, чтобы народ только принимал причастие под двумя видами, а
вся несправедливость и гнет оставались по-старому? Наш мистр говорил, что
все должны жить по заповедям Христовым.
Якубек не сдавался и с прежней уверенностью возразил:
- Видно, Милан, плохо ты понял учение блаженной памяти покойного мистра.
Разве мистр Ян Гус говорил, что не должно быть на свете ни богатых, ни
бедных? Он лишь проповедовал, что богатые должны помогать беднякам, но чтобы
все были одинаковыми... этого я от него не слышал.
В этот момент какой-то странный человек, которого Ратибор видел впервые,
еще молодой, крепкого сложения, но худой и в сильно поношенном платье,
вскочил со скамьи и подскочил к Якубку:
- Милан хоть и простой халупник, но говорит верно и толково. Только он не
сказал еще об одном. Не все паны одинаковы. Есть такие паны, как, к примеру,
Ольдржих Рожмберк, что владеет чуть ли не всем югом Чехии и короля за
равного себе считает, и есть чуточку поменьше, но все же не одна деревня у
них под ногами. Но, кроме таких панов, есть еще множество рыцарей, земанов,
паношей, у которых, кроме замка да клочка земли, нет ничего. Сколько их
разорилось до последней рубашки: и земли их и замки отбираются или сильными
панами-соседями, или монастырями. По-разному это делается, а конец один -
иди куда хочешь: или на службу к тому же пану, или продавай свой меч
какому-нибудь королю - своему или чужому, или иди на большую дорогу "рыцарем
фортуны". Сколько по лесам да по горам прячется таких рыцарей! Да вот хоть
бы я сам: был у меня замок, хоть неказистый, а все же крыша над головой, да
земли два лана. Пришло время, и замок мой и землю - все отнял сосед, а я...
вот Войтех знает, как я воевал с Рожмберками... Так скажи, разве такой
шляхтич, как я, лучше которого любой седлак1 живет, не поможет вам прогнать
панов да разных бискупов, что нас из людей в навоз превратили? - Незнакомец
остановил взгляд на Ратиборе:-Скажи мне, друг, что бы ты сделал, если бы
тебя выгнал сосед из дома и с земли лишь потому, что он знатнее, богаче и
сильнее тебя?
Ратибор недоуменно пожал плечами:
- Да что сделал? Коль управы на него у короля не нашел, сам бы с ним
расправился.
- Так мы и делаем, а нас за то зовут разбойниками и тащат на виселицу.
- Нет, - раздался чей-то спокойный голос, - доложим, пан Рогач, многие из
разоренных шляхтичей и на самом деле стали разбойниками и грабят и правых и
виноватых, не разбирая.
Из всех углов комнаты начали раздаваться взволнованные голоса. Каждый
старался перекричать соседа и торопился высказать все, что накопилось у него
на душе. Войтех, подняв голову, сумрачно оглядывал этих кричащих,
размахивающих в волнении руками людей, желающих во что бы то ни стало
рассказать о своей тяжкой доле. Один ожесточенно доказывал, что честному
ремесленнику от богатых купцов не стало жизни; другой громко жаловался на
жестокое обращение и непосильную барщину пана; третий, воздев руки, чуть не
плача, спрашивал: разве Христос учил, чтобы попы захватывали обманом земли у
бедняков?
Внезапно из дальнего угла раздался повелительный голос:
- Успокойтесь, братья!
Шум разом смолк. Все присутствующие повернулись в ту сторону. Ратибор
увидел, как из угла вышел высокий монах. Ратибора поразило лицо этого
человека - очень худое, обрамленное густой темной бородой, оно напоминало
лик святого: взгляд, устремленный куда-то в пространство, острые, резкие
черты бледного лица с выражением крайней экзальтации и решительности.
- Братья мои! Я хочу сказать вам несколько слов. Оба вы, мои дорогие
Якубек и Милан, неправы. Ты, Якубек, надеешься, что можно жизнь по Христову
учению совместить со знатностью, богатством, властью папы, королей и панов,
и думаешь, что достаточно причастия под обоими видами, чтобы ни к чему
больше не стремиться. Но ты ведь слышал, что говорили другие. Разве можно
примирить царство Христа и антихриста вместе? Разве можно жить в аду, где
власть, знатность и богатство - всё, а труд и честность - ничто? Нет, ты
неправ, Якубек!
Но ты, Милан, тоже заблуждаешься: когда лишают телесного хлеба, ты
чувствуешь несправедливость и унижение, но разве не в тысячу раз большая
несправедливость и унижение, когда тебя лишают права на завет Христа -
причастия под двумя видами? И мы, истинные христиане, ученики нашего
мученика Яна Гуса, в знак утверждения этого права вместо оскверненного
папистами креста воздвигли чашу как символ права народа на причастие не
только телом, но и кровью Христовой.
Отныне знак чаши будет нас сопровождать повсюду, где бы мы ни находились
и что бы ни делали.
Вы знаете, что король начал нас притеснять. Наши проповедники или изгнаны
из Праги, или брошены в темницы. Нам остается только собираться вместе и
устраивать по городу процессии. Но и это становится небезопасным...
В комнату вошел человек, весь запыленный. Радостными возгласами
приветствовали его собравшиеся.
- Откуда ты, брат Зденек? -обратился к нему Войтех.
Пришедший еле держался на ногах от усталости, но глаза его блестели от
возбуждения.
- Я только что из Бехини. Вы здесь, в Праге, еще не знаете, что творится
в Чехии. Поднимаются на борьбу верные сыны народа нашего. Больше сорока
тысяч человек собралось со всей нашей земли на гору Табор. Там выступал брат
Вацлав Коранда из Пльзеня. Он говорил, что близок конец мира. Мир будет
обновлен огнем, и в огне погибнут злые мира сего. Брат Вацлав звал народ
собираться на горы и готовиться к расправе со злыми людьми. Он призывал
мечом защитить правду божию. Брат Вацлав сказал, что кто не обагрит своих
рук в крови злых, сам погибнет в огне. Как зачарованные слушали его люди.
Глубоко в сердце запали всем слова брата Коранды. Верные сыны народа возьмут
в руки меч. Великие дела предстоят нам.
Монах при этих словах выпрямился и поднял руку:
- Правильно, братья! И мы в Праге должны выступить в защиту правды
божьей. Я призываю вас, дорогие друзья, собраться в день святой Марселины,
что будет на тридцатый день июля месяца, у нас в церкви Снежной божьей
матери, и оттуда мы пройдем в новоместскую радницу требовать освобождения
наших проповедников, томящихся в тюрьме. То, что до сих пор народ смиренно
просил у короля, теперь он возьмет сам...
- Но не забудьте, братья, прежде чем идти к раднице, хорошенько
вооружиться. - В дверях стоял Ян Жижка.
Все поднялись с места и отвесили рыцарю глубокий поклон. Монах подошел к
Яну Жижке и, взяв его за руку, вывел на середину комнаты:
- Брат Ян, ты дал мудрый совет. Наши враги многочисленны, сильны и
вооружены. Они постараются уничтожить нашу чашу и всех уверовавших в нее.
Веры и мужества у нас хватит, чтобы сокрушить силу антихристову, но у нас
нет вождя - мужа чистой веры, доброй воли и умелого в ратном деле. Братья
Нового Места Пражского просят тебя, брат Ян, быть нашим вождем в этот
великий день!
- Просим, просим! Выберем тебя нашим воеводой! - сразу заговорили все,
обступая Яна Жижку со всех сторон.
- Если народ Нового Места Пражского решил сам подняться на защиту правды
и утвердить чашу, я не могу отказать ему в моей помощи. - Ян Жижка оглядел
всех испытующим взглядом. - Но я хочу сказать вам, братья, подумайте: этот
день будет днем начала великой борьбы между чешским народом и силами
антихриста - Римом и его слугами. Король несомненно бросит на нас войска.
Готовы ли вы, братья, к такой борьбе?
Монах вновь возвысил голос:
- Мы всё пойдем путем, указанным Яном Гусом и Иеронимом Пражским - нашими
мучениками за правду и свободу своего народа. Не так ли, братья?
- Так, так! Народ не может больше терпеть! Веди нас, Ян Жижка, не опустим
мечи, пока не уничтожим всех врагов чаши!
Ян Жижка властно поднял руку:
- Пусть будет так! В добрый час! Значит, на тридцатый день июля все
соберемся. Но время уже позднее, пора дать нашим хозяевам покой.
Гости стали расходиться. Войтех, попрощавшись с монахом, громко обратился
к остальным:
- Друзья, не забудьте: если у кого нет оружия- пусть придет сюда,
что-нибудь найдем. Счастливого пути вам всем!
Ян Жижка, попрощавшись с Войтехом и остальными, на секунду остановил свой
взгляд на Ратиборе и Штепане:
- Ратибор и Штепан, проводите меня - мне надо с вами побеседовать.
Штепан вспыхнул от смущения и радости и подошел к рыцарю:
- Я готов, пан Ян.
Ратибор же в нерешительности замялся:
- Пан Ян, я вас догоню, мне надо с отцом кой о чем поговорить.
- Хорошо, поговори, а потом догоняй нас. Я иду к дому Матея Лауды,
знаешь?
Ян Жижка со Штепаном, ломавшим себе голову, на что он мог понадобиться
Жижке, вышли, а Ратибор в волнении ожидал, пока все разойдутся.
Когда затих шум шагов, Ратибор спросил отца:
- Я до сих пор не видал никогда этого монаха. Кто это, отец?
- Ян Желивский, проповедник церкви Снежной божьей матери у нас в Новом
Месте.
- О-о, Ян Желивский! О нем сейчас вся Прага говорит. Паны, богачи и попы
его ненавидят и боятся, а ремесленники и пражская беднота пойдут за него
хоть в самое пекло.
- Да, после мистра Яна Гуса другого такого проповедника у нас еще не
было. Он не только проповедует - он зовет народ бороться за правду... Ян
Жижка ему большой друг... Ну, я пойду отдохну.
- Отец, я имею до вас одно дело, очень важное. Войтех вопросительно
взглянул на сына и сел на скамью:
- Говори, сынок.
- Я хотел вам сказать о Божене...
При последних словах в комнату вошла Текла со смеющимся лицом и весело
сверкающими глазами. Видимо, она услышала последние слова Ратибора, потому
что быстро его прервала, обращаясь к Войтеху:
- Муж, мне кое в чем Боженка призналась. Вижу, что и Ратибор с тобой о
том же решил говорить. Не знаю, как ты, а я от всего сердца соглашаюсь.
Войтех недовольно насупился:
- Вечно ты, жена, решаешь все, не посоветовавшись со мной! - И снова
обернулся к сыну: - Я знаю, о чем ты хочешь со мной говорить. Что тебе
Божена по сердцу - это я давно вижу, и что ты ей тоже мил - еще раньше знал.
Но мне печально, что ваше желание не сбудется: не могу позволить тебе взять
в жены Божену.
Ратибор сначала побагровел, потом побледнел, губы его задрожали, но он
ничего не мог сказать и стоял перед отцом, низко опустив голову. Текла
открыла широко глаза, и радостное выражение ее лица сразу же сменилось
изумлением и глубоким огорчением. Она всплеснула руками и бросилась к
Войтеху:
- Но почему? Ради бога скажи: почему же?
Войтех мрачно указал ей на место рядом с собой:
- Сядь и слушай. И ты, сынок, послушай и пойми, в. чем дело, и тогда не
будешь меня осуждать.
Старик, помолчав минуту, с болью в голосе заговорил:
- Не могу. Сейчас никак не могу, хотя от всего сердца хотел бы сделать
Боженку своей дочкой... Слушайте. Дела мои такие, что не сегодня-завтра мы
можем стать нищими. Если я не достану через неделю двадцать коп грошей, я
лишусь и дома, и мастерской, и коровы, и свиней, и всего. А достать мне
сейчас их невозможно. Ян Краса перед своим отъездом оставил мне на хранение
двадцать коп грошей как приданое для Божены, и она стала богатой невестой.
Добрый человек этот Ян Краса, хотя и купец. Первого такого купца вижу и,
верю, последнего. Он истинный ученик нашего покойного мистра Яна Гуса... Так
вот, если Ратибор женится сейчас на Божене, я знаю, и он и она никогда не
допустят нашего разорения-уж я в этом уверен. Так что ж, выйдет, что мы за
счет Божены свои дела будем поправлять? Так, что ли, жена? Ведь вся Прага
будет зубоскалить о ловкости старого Войтеха. Ну, что ты скажешь, Ратибор? -
Старик пристально глядел в лицо сыну, как бы стараясь прочесть у Ратибора в
глазах его мысли.
Ратибор молчал. Старик, видимо, убедился, что в глубине сердца Ратибор с
ним согласен, улыбнулся, встал со скамьи и ободряюще ударил сына своим
могучим кулаком по плечу:
- Я сказал сейчас, но не говорю никогда. Потерпи, бог даст - времена
изменятся, и не за нищего Ратибора пойдет Божена. Так-то...
Не говоря ни слова, Ратибор надел шапку и направился к выходу.
- Куда ты? - окликнул его отец.
- К пану Яну Жижке. Я скоро вернусь. Пока Ратибор с самыми невеселыми
мыслями шагал по кривым улицам Нового Места, Штепан и Ян Жижка уже подходили
к дому Матея Лауды. Некоторое время они молча шли рядом, углубленные каждый
в свои думы. Штепан то и дело поглядывал на своего спутника. Внимание
Штепана привлекла походка Яна Жижки: несмотря на пожилой возраст и массивное
телосложение, рыцарь ступал легко, бодро, словно двадцатилетний юноша, но в
то же время шаги его были тверды и уверенны.
- Скажи мне, Штепан, что ты в дальнейшем собираешься делать? - прервал
его мысли Ян Жижка.
Штепан не ожидал этого вопроса и смешался. Когда-то такие же вопросы ему
задавал Иероним Пражский, затем мистр Ян Гус, но тогда ему было несравненно
легче ответить.
- По совести сказать, я не знаю. Университетские мистры уговаривают меня
в нынешнем году подвергнуться испытаниям на степень магистра ин артибус и
остаться при университете. Ожидают моего согласия. Но у меня сейчас не лежит
сердце к университету.
- Отчего же? Как станешь мистром, будешь получать ежегодно дохода тысяч
двадцать пять коп грошей - для теперешней твоей нужды это целое богатство.
- Пан Ян, вот вы, наверно, мне не поверите, но скажу вам: не нужно мне ни
университета, ни степени мистра, ни двадцати пяти тысяч коп.
- Так что же ты желаешь?
- В этом все мое несчастье, что я сам не знаю: проповедник из меня
никудышный, воин тоже, а теперь нужнее всего хорошие проповедники нашей
правды и хорошие воины для ее защиты.
- Значит, ты, так сказать, Потерял свою дорогу в жизни? Так, что ли?
- Пожалуй, что и так, пан Ян, - потупился Штепан, глядя себе под ноги.
- Но, может быть, твоя дорога вот здесь, рядом, и ее не надо долго
искать?
Штепан вопросительно глянул на рыцаря.
- Ты ведь слышал, что сегодня говорил брат Ян Желивский? Ты понял, какие
потрясения нас ждут?
- Понял, что пришло время народу Чехии восстать против римских и немецких
насильников.
- Правильно. Поэтому я и позвал тебя. Нам, то есть тем, кому выпадет
трудная доля встать во главе народа, нужны верные, толковые люди, на которых
можно положиться, как на самого себя. Я остановил свой выбор на нескольких,
в том числе и на тебе. Перед тобой две дороги: или остаться в университете и
заниматься мудрствованием над творениями святых отцов и получать за это
хороший доход, или идти с нами, воинами за правду и справедливость, терпеть
нужду, жить среди опасностей войны, сражаться, не ожидая наград и почестей,
и быть готовым каждую минуту лишиться жизни. И все это не для себя, а для
общего блага. Подумай и выбирай.
Ян Жижка замолчал и повернулся, чтобы взглянуть на Штепана. Из-за
отсутствия левого глаза Ян Жижка, чтобы взглянуть на своего спутника, должен
был Поворачивать к нему все лицо.
Штепан первый прервал паузу:
- Пан Ян, видно, уж с самого детства для меня была выбрана дорога в
жизни: сначала учитель Ондржей в Прахатице, потом покойный мистр Иероним, за
ним мученик мистр Ян Гус и теперь вы, пан Ян, - все передаете меня друг
другу, наставляя меня к одной и той же цели - освобождению нашего народа от
его поработителей.
Штепан внезапно остановился и сказал, как о деле решенном:
- Если я вам могу для общего дела пригодиться - иного пути у меня нет.
Куда же еще я могу идти!
- А университет? - спросил Ян Жижка.
Штепан только шутливо махнул рукой.
Позади них послышались поспешные тяжелые шаги.
- Наверно, Ратибор! - предположил Ян Жижка и, остановившись, серьезно
проговорил: - Сынок, имей в виду, я беру тебя к себе для очень важных
поручений. Но об этом мы еще не раз потолкуем.
Тяжело дыша от быстрой ходьбы, к ним приблизился Ратибор.
- Запыхался? - шутливо заметил Ян Жижка. - Давно, значит, не бегал в
полных доспехах. Отвык. Ну ничего, скоро снова привыкнешь. Что-то ты сегодня
невеселый...
Ратибор перевел дыхание:
- Нет, пан Ян, вам показалось.
- Не ври, сынок. Кому хочешь солгать? - прикрикнул Ян Жижка строго.
- Простите, пан Ян, - пробормотал Ратибор, - с отцом вышел разговор один,
- Но ты с Войтехом как будто никогда не ссорился, так что же
приключилось?
- Да так... Отказал мне отец в одном деле - вот я немного того...
- Не знаю, в чем дело... да ты мне потом все расскажешь. Сейчас я хочу с
тобой поговорить о другом. Ты, Штепанек, свободен, иди отдыхай, а завтра
увидимся.
Поглядев вслед удаляющемуся Штепану, Жижка сказал, усмехнувшись:
- Вишь ты, какой маленький да верткий, словно мальчик! А захотел, был бы
в этом же году магистр ин артибус. Думается мне, Ратибор, не ошибся ты,
советуя мне взять Штепана к себе, - задумчиво заключил Ян Жижка.-Однако мы
дошли. Давай-ка присядем...
Ян Жижка опустился на большой ствол спиленного бука, лежавшего у стены и
заменявшего скамейку. Был теплый июльский вечер. Улица опустела. Где-то за
углом слышалась трещотка ночного сторожа. Ратибор сел рядом.
- Хочу тебе, Ратибор, поручить одно дело. Ратибор насторожился, не сводя
глаз с рыцаря.
- Сам видишь, на носу у нас домашняя война. Народ только и ждет знака,
чтобы кинуться в бой. Враги наши не спят и зорко следят за нами: чуть что -
обрушатся на нас всей своей силой. Папа и Сигизмунд требуют, чтобы король
Вацлав начал нас преследовать. Он и их боится и народа. Ты ведь знаешь, из
панов многие пошли за чашу, чтобы за счет монастырей и церквей увеличить
свои поместья. Но здесь, в Праге, Вацлав все же решил искоренить чашу
оружием. Вот и придется народу сначала разбить королевских наемников, а
потом... потом заварится такая кутерьма ... Говорю это тебе к тому, что,
если мы не создадим свое народное войско лучше панского и королевского, нас
уничтожат. Нам нельзя ждать, надо начинать немедля. Набери у себя в Новом
Месте способных, смелых ребят из оружейников, кузнецов и всяких мастеровых -
с сотню-другую молодцов, мы их и обучим. Тебе придется их учить так, как я
учил тебя. Здесь есть у меня еще двое моих старых друзей. Они тоже будут,
как и ты, формировать отряды. Но ты должен собрать и обучить отряд раньше
всех и лучше всех. Оружейники - они умеют владеть оружием, ребята сильные и
бойкие, но приучи их к боевым порядкам и послушанию,
Ян Жижка поднял голову, взглянул на Ратибора и не мог сдержать улыбки. На
лице Ратибора не осталось и следа от недавней тоски и горя: глаза горели,
лицо выражало крайнее возбуждение. Ян Жижка затронул в своем воспитаннике
его заветную мечту.
- Итак, сынок, в следующее воскресенье, когда мы пойдем вышибать
негодяев-коншелей из новоместской радницы, тех самых, что хотят вновь
довести до нищеты твоего отца, ты мне представишь первую сотню бойцовпервый
отряд "божьих воинов". Выполнишь?
- Выполню, воевода! Народное войско у нас будет!- Ратибор встал и
выпрямился.
- В добрый час, сынок!
2. "ВОССТАНЬ, ВОССТАНЬ, ВЕЛИКИЙ ГОРОД ПРАГА!"
В зале было тихо и безлюдно. Придворные, томившиеся от безделья и летнего
зноя, не знали, куда себя девать, вяло прогуливались по галереям и тенистым
аллеям прилегающего к королевскому замку сада.
Пан Вацлав из Дубы только что приехал из Праги, устал и с удовольствием
опустился в кресло, протянув затекшие от долгой езды ноги. В зале, кроме
него, еще никого не было, и пан Вацлав без стеснения мог предаться на
свободе и отдыху и своим мыслям. Мысли были одна тягостнее другой.
Тревожная жизнь настала в Праге. Не только в Праге - во всей Чехии.
Разъяренные толпы народа громят церкви и монастыри, выбрасывают вон
ненавистных попов и монахов, известных своей приверженностью к Риму. Кто мог
подумать, что прекрасные проповеди покойного мистра Яна Гуса дадут такие
ужасные плоды...
Скрип тяжелой двери и чьи-то твердые шаги прервали размышления рыцаря.
Пан Вацлав обрадованно поднялся с места:
- Пан Ченек! Вот кого я рад видеть! И он с чувством пожал руку пражскому
бургграфу пану Ченку из Вартемберка.
- Прошу вас, пане, посидим вместе, пока его милость выйдет.
Пан Ченек, усевшись рядом с паном Вацлавом, дружески осведомился:
- Что с паном Вацлавом? Вы чем-то расстроены?
- Скажите мне, что пан думает о проповеднике Яне Желивском?
- Что я думаю об этом полусумасшедшем, но чрезвычайно опасном монахе? -
Пан Ченек нахмурился, но отвечал, как всегда, с улыбкой: - Думаю, что этот
Ян Желивский своими проповедями наделает нам хлопот еще побольше, чем
покойный мистр Ян Гус, Иероним Пражский и два года назад сожженный в Мейсене
Микулаш Дражданский. Этот одержимый монах проповедует, что на земле
наступает время, когда все царства сметутся с лица земли и установится
царство Христово, где не будет ни панов, ни богачей, ни бедняков, а все
будут равны, как братья. Его милость приказал нескольких таких проповедников
посадить в тюрьму при новоместской раднице, но Яна Желивского пока опасно
трогать: его слишком почитает вся новоместская беднота.
- И подумать только, пан Ченек, как по-разному понимаем учение покойного
мистра мы, панство, и народ! Мы считаем, что мистр Ян Гус требовал только
причастия под двумя видами, искоренения грехов и преступлений духовенства и
лишения духовенства светской власти и земных богатств, а чернь считает, что
Ян Гус отрицал всю римско-католическую церковь, власть королей, панов и
духовенства над простым людом...
Пан Ченек, выслушав растерянного пана Вацлава, заметил:
- Слушайте, пан Вацлав! Вся Чехия переполнена проповедниками. В
университете мистры тоже разделились на два лагеря: одни, благоразумные,
признают главенство Рима, но требуют причастия под двумя видами, а другие
требуют полного отд
...Закладка в соц.сетях
