Жанр: Электронное издание
STARCOOL
...цами
длинное, шагов в пять, черно-сизое, лоснящееся существо. Какое-то
подобие головы у него было, но с уверенностью сказать, где голова, а где
хвост, я не мог. Рядом с ними, держась за ладонь женщины хиленькой
лапкой, стояло другое создание — ростом вдвое ниже людей, почти
полностью покрытое мелкими серыми чешуйками, с карикатурно человеческим
лицом.
Гибкие и Маленькие Друзья.
Две первые расы, которые мы не истребили, а сделали равными себе,
Друзьями.
— Листаешь... — показывал Таг. — Пальцем пишешь цифры — это
быстрый переход к нужной странице. Пишешь слова — контекстный поиск...
— Спасибо, — сказал я. — У меня такое ощущение, что я первый раз в
жизни вижу книгу.
— И это говорит Умник-Никки, — вздохнул Таг. — Вспомнишь. Ну что,
я тебя оставляю?
Я оглядел комнатку.
— Да, наверное.
— Хочешь — полистай перед сном, — сказал Таг. — А лучше выспись.
Что еще? В холодильнике у тебя что-нибудь есть?
Он уверенно пошел в конец комнаты, открыл небольшой контейнер,
стоящий на полке, заглянул.
— С голода не помрешь. Ладно. Что-то решишь узнать — заходи. Или
звони.
Таг кивнул на терминал, я понимающе улыбнулся. Уж с терминалом я
разберусь. Они достаточно умные, наши управляющие системы.
— Полноценного отдыха, Никки.
— И тебе, Таг.
Мой друг — старый и новый одновременно, вышел, и я остался один.
Здесь я жил. Читал учебники по регрессорству, общался с друзьями,
улетал в Дальнюю Разведку, влюблялся в Катти... Да нет, чушь! Не мог я в
нее влюбляться! Не чувствую я ничего в себе, ни следа любви, ни капли
тоски!
Здесь я буду жить. Заново учить устройство кораблей и методики
превращения — _не-- друзей_ в Друзей. Общаться с Тагом и Ганом, улетать
в Дальнюю Разведку, влюбляться в Катти, потом мы поженимся, заведем
детей, сдадим их в интернат, и я продолжу общаться с друзьями,
улетать...
Упав на кровать я вцепился в покрывало, стянул его, скомкал, прижался
лицом. Слезы текли сами, и я не мог их удержать.
Почему все так получилось? Этот мир вокруг — правильный, добрый,
хороший, но я никак не могу назвать его своим!
Не так, что-то не так!
Минут через пять я все-таки поднялся. Подошел к терминалу и
поэкспериментировал с освещением. Верхний свет, шедший из четырех
маленьких плафонов, удалось погасить, а над кроватью зажечь ночник --
матовый шарик на гибком стержне. Управляющая система в комнате оказалась
не в пример тупее корабельной, но все-таки достаточно догадливой, чтобы
понять желания такого идиота, как я.
Не уснуть мне сейчас. Хоть и вина выпили, и время позднее.
С книжкой в руках я прилег на кровать. Раскрыл обложку... нет, почему
мне кажется, что книги должны быть совсем другие? "Запустил" первые
страницы. "Вводный курс." Дальше...
За фотографией шла чистая страница, на которой было написано лишь две
строчки:
"Продвижение к будущему невозможно без взгляда в прошлое. Гатр
Хамецци."
Имя казалось мне знакомым. Слово "регрессор" цеплялось к нему, как
синоним. Гатр Хамецци был Наставником, и основоположником теории
регрессорства...
Я пролистнул, и начал читать.
Вначале, как и обещал Таг, шла история человечества. Я быстро
пробежал Каменную, Костяную и Крепостную. Задержался лишь на истории
создания напалма — это было очень увлекательно и неожиданно. Настоящий
прорыв человеческой мысли. А вот о Наставнике и алхимике Риге Гаттерне,
Риге-вонючем, и открытии им плесневых лекарств, история почти ничего не
сохранила. Приводилось лишь две версии — одна, что он занялся
лекарством, чтобы спасти от чумы своих подопечных, а другая — что он
хотел вылечить своего старого Наставника. В те времена по континенту
прокатились волны эпидемий, это было страшное и мрачное время.
Наставники, как могли, ограничивали размеры бедствия, внедряли в
общество нормы гигиены, но без чудесной плесени Рига-вонючего мир мог
надолго остановиться в развитии, города-крепости превратились бы в
уединенные, боящиеся чужаков, поселения...
В общем-то, история не была главным в тексте. Постоянно шли ссылки на
какие-то "общеизвестные" постулаты регрессорства и отступления на тему,
"что было бы?"
Интересная, конечно, игра. Представлять, как пошло бы развитие
общества, изменись что-то в окружающем мире, задержись какое-то открытие
на десяток-другой лет...
Вот, например, почему мореплавание не развилось раньше? Ведь еще в
Каменную эру первобытные люди строили челноки и плоты, умели
использовать энергию ветра, улавливая ее парусами из звериных шкур?
"Главным фактором, так долго удерживающим нас на Круглом континенте,
было небо. Гироскопические устройства ориентации, сверхчувствительные
датчики, улавливающие магнитное поле Родины — все это достижения
достаточно развитой технологии. Первые шаги в мореплавания стали
возможны не после создания могучих электропаровых кораблей. Еще
столетие, до начала Морской эры, они курсировали лишь вокруг истыканного
маяками побережья. Главным стала возможность ориентироваться в море,
звездные карты, позволяющие держать курс. Но как долог был путь к ним!
Взгляните на ночное небо..."
Я оторвался от книги, и последовал совету. Небо как небо. Немножко
облаков. Звезды...
"Взгляните на ночное небо, на ослепительное сияние миллионов звезд. И
попробуйте представить, что Матушка находится не в центре Галактики, а
где-либо в дальнем, более разреженном, звездном рукаве. Мысленно уберите
звезды, оставив одну из ста. Вас испугала тьма? Да, это негативное, и
лежащее на поверхности следствие. Сельский труд в страду был бы
невозможен без искусственного ночного освещения. Развитие философии
пошло бы иным путем, представление о множественности обитаемых миров
возникло бы, вероятно, позднее... Но во всем есть и положительная
сторона. В таких условиях упростилось бы построение звездных карт,
ориентация по звездам. Мореплавание возникло бы значительно раньше. Мы
достигли бы соседних материков в условиях, когда наше научное
превосходство над Потерянными Друзьями еще не стало бы подавляющим. Но
не спешите сожалеть о случившемся. Ведь еще не возник институт
Регрессорства, и мы оказались бы обречены на затяжной конфликт..."
Да. Кажется, раньше над Родиной было другое небо!
На следующей странице были две фотографии. Я вздрогнул, глядя на
первую. Потерянные Друзья, Шерстистые, вопреки всему не выглядели здесь
несчастными жертвами. Чуть ниже людей, но очень широкоплечие,
коренастые, с длинными цепкими руками и оскаленными пастями — двое
Шерстистых замерли напротив мужчины и женщины в угрожающей, атакующей
позе. У одного Шерстистого в руках был металлический предмет, от
которого шел легкий дымок. Мужчина зажимал ладонью кровавую рану в
плече...
Вторая фотография, вероятно, демонстрировала возможный счастливый
итог, когда Шерстистые и люди все-таки стали Друзьями. Все четверо
улыбались, стоя в обнимку.
Но что-то не верилось в такой исход...
Я перескочил через историю Лане-поздно-раскаявшегося, про создание
штамма чумы, избирательно поражающего Шерстистых. У меня не было ни
симпатии к этим здоровенным мохнатым тварям, ни сочувствия к Лане,
который вначале был любимцем всего человечества, а кончил жизнь
презираемым, отверженным скитальцем, тщетно ищущим в горах Квадратного
материка кого-нибудь из Шерстистых, случайно избежавшего истребления...
Эра Объединения. Силы человечества уже велики, Наставничество
преобразило общественные отношения, позор Большой Ошибки побудил Хамецци
разработать теорию Регрессорства и Прогрессорства. Началось
преобразование материков, осушение болот и выравнивание гор, выправление
береговой линии, поворот рек в засушливые районы...
Я снова пролистал.
Героические полеты в космос, первые удачи и катастрофы... Создание
Спутника Родины, той маленькой орбитальной платформы, на которой
строились межпланетные корабли. Экспедиции к Внутренней и Внешней
планетам, где, по данным астрономов, могла быть жизнь. А вот и
собственно регрессорство...
"Любой разум, осознавший себя и распространяющийся в пространстве,
неизбежно приходит к пониманию ценностей истинной Дружбы, если
воспользоваться устаревшим, поэтическим термином — братства. Но как
долог может быть путь к пониманию подлинных ценностей! Вехи сколь
страшных преступлений могут усеять дорогу! Человечество поняло это очень
быстро — трагедия Большой Ошибки научила нас Дружбе. Но две разумные
расы, сосуществующие на одной планете — это, скорее, исключение.
Подобно тому, как рождение близнецов — редкость в физиологии разумных
рас, так и две цивилизации нечасто развиваются в одном мире. Еще на
этапах предразума выделяется доминирующая эволюционная ветвь, занимает
экологическую нишу, отведенную природой для разумных существ, а развитие
других жизненных форм тормозится. В чем же выход? Позволить нашим
_будущим-друзьям_ по Вселенной идти путем проб и ошибок? Или, все же,
помочь им подняться к вершинам цивилизации, к миру и Дружбе?
Разумеется, второе!
Основное препятствие состоит в том, что любой разум крайне негативно
относится к вмешательству извне. Инстинкты самосохранения присущи
цивилизации не в меньшей мере, чем отдельному индивидууму. Встречая
расу, только осознавшую себя, неразвитую технически, мы можем оказывать
на нее положительное воздействие, приобщать к идеям Дружбы. Это --
работа прогрессоров. Труд тяжелый, долгий, но достаточно отработанный и
поддающийся прогнозированию. Не каждый прогрессор может стать
Наставником, но каждый Наставник способен быть прогрессором...
Но если раса уже развита технологически, но неразвита духовно?
Если наша помощь будет сочтена вмешательством и агрессией?
Для этого и существует концепция Регрессорства, которая выполняет
первый и самый тяжелый этап на пути к Дружбе. Регрессия цивилизаций
сводит их технический и, прежде всего, военный потенциал к нулю, по
возможности сохраняя культурные и нравственные достижения
_будущих-друзей_. Общество, стоящее на ступени развития, аналогичной
Каменной или Костяной эрам у людей, принимает помощь и идею Дружбы
радостно и с благодарностью.
Основными, известными всем, постулатами Регрессорства являются:
Первое: Принцип Благих Намерений.
Второе: Принцип Меньшего Зла.
Третье: Принцип обратимости правды, из которого следует аксиома
Отсутствия Лжи.
Четвертое: Принцип Моральной Гибкости.
В дальнейшем мы рассмотрим шесть дополнительных постулатов
Регрессорства, включающих в себя такие, на первый взгляд не бесспорные,
как Ответственность Культуры и Свобода Второстепенного. Но начнем мы
именно с основных постулатов..."
Я отложил книгу.
Что-то не по себе стало!
Не в том беда, что понятные и бесспорные истины вызывают неприязнь.
Самое странное, что неприязнь эта — какая-то личная, словно бы
оскорбляющая меня самого!
Трудно мне будет. Очень трудно.
Я встал и пошел в санитарный блок. Он оказался неожиданно большим, с
сияющей белизной треугольной ванной, раковиной, полной дезинфицирующего
геля и, разумеется, унитазом. На стене, покрытой темной, слегка
зеркальной пленкой, была наклеена яркая картинка: маленький мальчик,
тщательно моющий руки, и надпись: "Надо, надо умываться, по утрам и
вечерам!"
Гигиена — это очень важно. Понимаю.
Я вспомнил свой дурацкий порыв, заставивший меня взять Тага за руку.
Кажется, это не принято!
Откуда же у меня возникла мысль о допустимости такого жеста?
Надо выспаться. Надо отдохнуть, и завтра мир покажется мне понятнее и
привычнее. Так будет происходить с каждым днем, я усвою мораль и нормы
Родины, я стану своим, вновь займусь Регрессорством, Родина отыщет Алари
и сведет их агрессивный потенциал к нулю. Когда-нибудь они станут нашими
Друзьями.
Интересно, а те, похожие на нас, существа — они тоже нуждаются в
работе регрессоров? Или их хватит ума принять помощь добровольно?
Я вымыл руки, потом, поколебавшись, решил начать правильную жизнь с
первого же вечера, и стал разбираться в механизмах душа. Через несколько
минут, дважды окатив себя водой, вначале ледяной, а потом кипятком, я
справился и с этим. Разделся, как будто в этом еще оставалась
необходимость, забрался в ванну и тщательно вымылся.
А вот аккуратно складывать мокрую одежду было глупо. Я раскидал ее на
полках, так, чтобы просохла к утру, забрался под одеяло и уснул. Устал я
так сильно, что даже крошечные размеры подушки мне не помешали.
Мне снился сон, типичнейший
_сон-который-нуждается-в-обсуждении-с-Наставником_. Нехороший сон.
В меня влезла какая-то амебоподобная, жидкая тварь, растеклась по
телу, пустила щупальца в сердце и печень, затуманила своим ядом мозг...
Я валялся на неровной металлической плите, вокруг стояли кошмарные
существа, а среди них человек, старик — мой Наставник, хоть он и не был
похож на Пера...
А я терпел, терпел все, что со мной творили, потому что так было
надо, и умом я понимал — вся моя жизнь, моя боль — это лишь пыль на
ветру судьбы, мелочь, не заслуживающая внимания...
— Ник! Никки...
Тварь ползала во мне, она собиралась изучить каждую клеточку тела,
каждый нерв и каждый мускул, это не всегда было больно, но всегда --
противно...
— Никки!
Я застонал и проснулся.
Катти сидела рядом на кровати, тревожно вглядывалась в мое лицо.
— Ты плакал, — сказала она. — Плакал во сне, Никки...
Я сглотнул, в горле было сухо, сердце безумно стучало в груди.
— Никки...
— Ты... что ты здесь делаешь?
Конечно же, ничего умнее я придумать не смог!
Катти вздрогнула как от удара. Начала вставать.
— Подожди, — я непроизвольно схватил ее за руку. — Прости.
Спасибо, мне было плохо. Ты помогла. Я только удивился, как ты вошла.
— Твой замок меня знает, — она с легким удивлением посмотрела на
мою ладонь. — Никки, мы же были... друзьями... Радостного утра тебе,
Ник!
Она была очень симпатичная. Только эта стрижка под щетинку... ну не
нравилась она мне, и все тут! Зато очень добрые глаза, красивое лицо,
полуобнаженное тело. Теперь она была в короткой юбке, а лента, которую
женщины носят вместо рубашек, была совсем узенькой и полупрозрачной.
Нет, я и впрямь ее любил.
И готов был любить прямо сейчас и здесь.
...Что-то заклинило у меня в голове, в тщетных попытках понять
собственные желания я попал в какой-то логический тупик.
Да что же такое, слов не хватает!
Впервые моя "резервная память" отказалась пояснить, чего же,
собственно говоря, мне хочется!
— Катти... — беспомощно прошептал я. — Я... я люблю тебя.
Она мгновенно расслабилась, и даже улыбнулась.
— Я тоже тебя люблю, Никки. Все хорошо. Ты уже поправляешься.
Осторожно забрав руку из ладони, Катти коснулась моего лба.
Я сразу вспомнил ту, чужую женщину, и ее робкую ласку...
— Температура нормальная, — сказала Катти.
Да лучше бы она молчала!
— Вставай, лежебока! — весело продолжила Катти. — Тебе разрешено
валяться в постели, но не злоупотребляй!
Она встала, и сдернула с меня одеяло.
Так быстро, что я не успел его удержать.
Ну не было у меня вчера сил искать чистое белье!
— Мойся и одевайся, — совершенно спокойно сказала Катти. — Ты
вчера не положил одежду в блок очистки, я сама прибрала. Вставай!
Я сел на кровати, это оказалось неожиданно неудобно, словно у нее
подпилили ножки, и она оказалась ниже, чем я привык. Задумчиво глянул на
Катти.
Ее не смущала моя нагота, как ту, чужую женщину. Значит, это
нормально?
А что тогда неправильно?
Почему я никак не решусь подняться?
— Прими холодный душ, — посоветовала Катти. — У тебя гормональный
всплеск. Это ничего, это бывает после стрессов.
Во мне что-то сломалось. Уже без всякого стеснения я поднялся и пошел
в ванную. Там, согласно рекомендации врача, пустил холодную воду и встал
под нее. С крошечных дырочек в потолке лил настоящий дождь, я крутился
под ним, поднимал руки, ловя холодные капли. Потом прислонился лбом к
скользкой стене и замер.
— Я принесла твою одежду, — доброжелательно сказала Катти, входя. В
ванной дверь не запиралась, или же я не смог найти механизм замка. — Ты
себя нормально чувствуешь? Таг сказал, что вы приняли две фляги вина, у
него легкое отравление...
— Абсолютно нормально, — сказал я, не поворачиваясь.
— У тебя более сильная степень биозащиты, — предположила Катти. --
Твой организм легко устранил токсины.
— Катти, у меня какие-то психические нарушения, — сказал я. --
Мне... я...
Она терпеливо ждала, пока я подыщу слова.
— Я чувствую дискомфорт, находясь рядом с тобой в обнаженном виде!
— наконец-то сформулировал я.
— Это проявляется только со мной? — деловым тоном спросила Катти.
— Ну... наверное. Вчера, на обследовании, я тоже ощущал дискомфорт,
когда ты смотрела на меня.
— Не беспокойся. Известное явление. Психическая регрессия. Порой
возникает у детей в период созревания, иногда при сильных стрессах. Есть
специальный термин — стеснительность. Обычно стеснительность направлена
на противоположный пол.
— И что теперь? — глупо спросил я.
— Пройдет. Надо изменить возникший у тебя ложный образ поведения.
Хочешь, сходим в баню? У нас еще есть время.
— Тебе решать, — согласился я.
— Тогда одевайся, зайдем к Тагу.
Может это и регресс, но я расслабился, лишь когда Катти вышла.
Таг и впрямь чувствовал себя неважно.
— Алкогольсодержащие средства надо запретить, — бормотал он, бродя
по комнате. Порядок у него был такой же, как у меня, зато вещей
побольше. В основном — за счет фотографий чудовищных монстров на стенах
и каких-то неаппетитных субстанции в широких плоских сосудах. — Это
отрава. Я подам предложение в Мировой Совет от имени всего института...
— Подожди денек, вдруг передумаешь, — засмеялась Катти. Она сидела
в кресле, веселая и беззаботная. Может быть и впрямь уверилась, что со
мной все будет в порядке? Или старается развеселить меня?
— Подожду! Но не передумаю! — энергично заявил Таг. — Когда Никки
отчитываться?
— Наставник договорился о встрече с Советом в шесть часов дня. Уйма
времени. Я хочу сводить Никки в баню.
— А чего так? — удивился Таг.
— Токсины вывести, — Катти подмигнула мне, и я был рад этой
деликатности. — Пойдешь?
— Пойду, — решил Таг. — Надо попросить машину...
— Я на колесах. Наставник прикрепил ко мне машину на пять суток,
пока будет длиться первичная реабилитация Ника.
— Ага, ты теперь главная в этом процессе... Ган ничего не нашел?
— Абсолютно. Доклад корабля был полным и правильным. Он сидел до
утра, ушел домой только в половину третьего утра. Дадим ему отоспаться?
— Дадим, — согласился Таг. Он перебрал стопку одежды, и накинул
поверх рубашки курточку, сплетенную из разноцветным шнуров. — Красиво?
— Очень, — одобрила Катти.
Машина была или та же, что вчера, или неотличимая от нее. Маршрут
задала Катти, потом развернула переднее сиденье к нам, и мы принялись
болтать. Ни о чем, в общем-то. Про расу _будущих-друзей_, которую я
нашел в космосе, и про то, как здорово и увлекательно будет заняться ими
всерьез, помочь стать Друзьями. Тага, впрочем, это не сильно волновало.
Вот раса, сходная с нами внешним обликом — это да!
— Ведь еще никогда такого не было! — азартно жестикулирую говорил
он. — Ну, вот когда Маленьких делали Друзьями, до чего доходило?
Создали копир-костюмы, и в них детей отправляли к Маленьким!
Искусственно тормозили рост, чтобы подготовить взрослых регрессоров...
дети-то постоянно проваливались... Как долго это аукалось, Катти?
— Семнадцать поколений низкорослых, — вздохнула она. — Да и
теперь... изредка... говорят...
— А с этими — только работай! Готовь сотрудников, засылай на
планеты _будущих-друзей_, и работай! Завидую регрессорам! Вот честное
слово — завидую!
— Они достаточно развиты, чтобы распознать чужаков. Мы можем быть
идеально похожи внешне, но различия в психике скажутся. Так что легкой
работы не будет.
— Да мало ли методов? Вот, — Таг указал рукой на меня, — амнезия!
Прекрасный способ, чтобы оправдать любые странности регрессора!
Наступила тишина. И сам Таг осекся, и мне нечего было сказать, и
Катти отвела взгляд.
— Это хорошая гипотеза, — сказал я.
— Никки! — Таг даже соскочил со своего кресла, стукнувшись головой
о потолок, но машину мотнуло на повороте, и он упал обратно.
— Откуда ты знаешь, что я — Никки? Может быть _его_ допросили,
вызнали все, что можно, и под видом Никки заслали меня? Чужого
регрессора! А?
Мне сейчас так плохо было, что я никого не щадил.
— Ник!
Я посмотрел в глаза Катти.
— Это невозможно по трем причинам.
— Тогда докажи мне, что я — это я. Потому что сам я в это не всегда
верю!
— Твое тело — тело Никки. Мы же сверили генную карту! Оба анализа
оказались правильными, отвечающими твоему генотипу!
— Тело могли скопировать, — предположил я.
— Второй довод против! Мы провели полную ментоскопию твоего мозга.
Да, ты ничего не помнишь о прошлом! Но словарный запас — это именно
твой запас! Ты знаешь то, что должен знать! И чужой памяти в тебе --
нет! Зачем засылать регрессора, который не знает своего задания? Это же
бессмысленно! А мы обшарили весь мозг, все его уголки. Чисто!
— А третий довод? — спросил я. Прямо-таки с мстительным желанием
навредить себе самому!
— Мы. Твои друзья, твой Наставник. Неужели мы можем не почувствовать
подмену?
Я закрыл глаза. Спасибо, Катти. Спасибо за эти слова. Может быть они
— и есть самый главный довод. То, что меня успокоит.
— _Не-дружественный_ регрессор должен быть такой копией Никки...
морально-этической копией... что это просто невозможно.
— Спасибо, Катти... — прошептал я.
— Абсолютно бесспорные доводы, — сказал Таг. — Вот мне,
специалисту по иным расам, веришь?
— Верю.
— Конечно, если брать все как абстрактную гипотезу... — Таг сладко
зажмурился. — Нет, я мог бы попробовать найти возражения. Обойти все
доводы.
Тишина вернулась.
— Сделай это, Таг, — попросил я. — Попытайся понять, могу ли я
быть чужим регрессором. Если найдешь такую возможность — подумай, как
проверить. В этом случае меня надо немедленно изолировать от общества и
разрабатывать меры противодействия.
— А вот эти твои слова, Ник, — сказала Катти, — последнее
доказательство. Может быть, ему Мировой Совет не поверит. Но я --
поверю. Ты наш Никки. Умник-Никки, Никки-Непоседа, Никки-Перестраховщик.
Не бойся ничего!
— Не верь, не бойся, не проси, — сказал я. — Спасибо вам. Когда я
совсем приду в себя, то мы еще посмеемся вместе. А пока не получается.
Баня была не одним зданием, а целым комплексом — круглые павильоны,
из-за непомерной высоты казавшиеся скорее башнями, сросшиеся боками
трехгранные пирамиды, в центре — исполинское кубическое сооружение из
снежно-белого камня. Пространство между зданиями так густо заросло
зеленью, что казалось бы давно заброшенным, если бы не тропинки, ведущие
в глубь комплекса. Мы оставили машину у дороги, и пошли по одной из
тропинок, ныряя под эстакады и галереи, связывающие здания друг с другом
затейливой сетью. Один раз навстречу прошла маленькая компания — трое
мужчин и две женщины. Они смеялись, болтали о чем-то, и дружелюбно
поздоровались с нами.
Сквозь ворота с тепловой завесой мы прошли в обширный сумрачный зал.
На пороге я на миг остановился.
Да, ложный образ поведения придется менять.
Здесь было, наверное, с сотню людей. Мужчин и женщин, обнаженных,
раздевающихся и полуодетых. Кто-то пришел, кто-то уходил. Вдоль стен
тянулись ряды невысоких шкафчиков, в которые посетители аккуратно
складывали одежду. В сводчатом потолке спиралью тянулись маленькие окна,
сквозь которые пробивался неяркий, словно фильтрованный, свет Матушки.
— Идем, — поторопил меня Таг.
Мы подошли к свободным шкафчикам. Катти и Таг начали раздеваться
сразу, я секунду помедлил.
_Это нормально_, — шепнул я себе наконец, и тоже стал раздеваться.
Вокруг было такое обилие нагих тел, что мой разум в панике отрекся от
чувства, которое Катти назвала стеснительностью.
— В ураганный или в морской? — спросил Таг у Катти.
Девушка уже разделась, прикрыла свой шкафчик — я отметил, что замков
на дверцах не было, и на мгновение задумалась над вопросом.
— В морской, вначале. Никки надо заново привыкнуть.
Я, не споря, пошел за ними. Ни ураган, ни море у меня с баней не
ассоциировались.
Вместе с десятком других обнаженных посетителей мы пошли по узкому
проходу. И от каменного пола, и от каменных стен шло тепло, временами в
стенах попадались амбразуры, из которых нас обдавал горячий воздух.
Освещение здесь уже было искусственное, матовые панели на высоком
потолке. Все шли молча, серьезно, словно готовясь к какому-то важному
ритуалу, и шлепанье босых ног по полу сливалось в странный ритм,
дикарский аккомпанемент к грядущему действу. Пол под ногами, оставаясь
горячим, стал мокрым. Откуда-то теперь сочилась вода, и не застаиваясь
стекала вперед, видимо в коридоре был легкий, неощутимый глазом, наклон.
Завороженный участием в процессии я все же украдкой поглядывал
вокруг. Мужчин и женщин шло примерно поровну, большинство -
...Поділитися у соцмережах
