Жанр: Электронное издание
STARCOOL
... чужих происходит процесс ментоскопирования. Съем
информации! Они все-таки выпотрошили твою память, — Таг наконец-то
посмотрел на меня. В его глазах была мучительная боль. — Все забрали...
и нашу дружбу тоже...
Я подошел к нему. Взял за руку, и прошептал:
— Ведь я — это все-таки я? Таг, если мы были друзьями, мы ими снова
станем.
— Никаких надежд? — спросил из-за спины Наставник.
— Нет, — Таг неловко отвел свою руку. — Наставник, какие-то
ассоциативные связи сохранились. Никки иногда будет что-то вспоминать...
нет, скорее — узнавать заново, но помнить, что это было. Я думаю, что
он останется нормальным человеком... — Таг неловко улыбнулся мне, — но
вот вспомнить себя прежнего ему не удастся.
Пер стоял, глядя в пол. Как человек, отыскавший дорогую ему
потерянную вещь, но убедившийся, что она непоправимо испорчена...
Нет, нехорошая какая-то мысль! Нельзя так думать. Такая ассоциация
фальшива. Да и все они фальшивы...
— Ник, мы не оставим тебя, — сказал он наконец. — Ты вернулся. Это
главное. А мы — твои друзья. Твои лучшие друзья.
Внизу, у здания, нас ждали две машины. Закрытые и колесные, а не
такая летающая платформа, что доставила нас с летного поля.
— Мне надо доложить Комитету, — сказал Пер. — И, вероятно, с
комментариями специалиста... Катти?
Девушка отвела от меня взгляд.
— Хорошо, Наставник.
— Таг, позаботишься о Никки.
— Конечно, Наставник! — Таг даже слегка возмутился этим
напоминанием. — Я постараюсь хоть что-нибудь тебе напомнить, Ник!
Наставник и Катти сели в одну из машин. Я видел сквозь прозрачный
корпус, как Пер вложил руку в терминал, и машина тронулась.
— Перо — ветром унесло... — сказал Таг. — Помнишь, это была твоя
детская присказка? Это означало, что можно начинать безобразничать.
Я покачал головой:
— Ничего я не помню. Ни Наставника, ни Катти... Таг, мы с ней были
друзьями?
— Вы собирались пожениться, — кивнул Таг. — Мы с ней с детства
дружили, помнишь? А ты всегда...
— Не говори мне "помнишь", — попросил я. — Это ведь бесполезно.
— Извини, — смутился Таг. — Прости дурака.
Здание где он работал было высокое, может быть — одно из самых
больших в городе. Не меньше ста — ста пятидесяти гектошагов. Я задрал
голову, пытаясь высмотреть на вершине пирамиды те окна, откуда смотрел
на город.
— Значит, ты — специалист по чужим формам жизни?
— Да. Мы все занялись разными делами. Ты стал космонавтом. Мы все
мечтали, помни... извини. А в Дальнюю Разведку только ты ушел. Ган --
стал инженером. Я — биологом.
— Катти — врачом, — продолжил я. — А кто еще?
— То есть?
— В нашей компании было четверо?
— Четверо, не считая Катти. Она была в другой группе, в женской, --
медленно сказал Таг. — С нами был еще Инка.
— А где он?
— Погиб. Два года назад, там... даже пепел к Родине не вернулся...
— Таг неопределенно взмахнул рукой, и на мгновение замолчал. — Давай
поедем ко мне... нет, лучше — к тебе.
— Думаешь, может помочь?
— Ты жил там четыре года. Хоть разум и забыл, но тело должно
помнить.
Мы забрались в машину. Я на заднее сиденье, Таг на переднее, где был
терминал управления. Мне хотелось погулять по вечерним улицам, но с
врачом лучше не спорить. А Таг сейчас был для меня врачом.
— Знаешь, в твоем положении есть и какие-то плюсы, — сказал он,
небрежным прикосновением к терминалу отправив машину в путь. — У тебя
теперь — свежий взгляд. Ничем не замутненный. Ты смотришь на мир как
ребенок, впервые выбравшийся из интерната.
— Мы росли в интернате?
— Конечно, — Таг слегка удивился. — Какие могут быть варианты?
— Для меня — любые. Например, что ребенка воспитывают родители.
— Как в каменную эру, — Таг покачал головой. — Что ты. Разве может
неспециалист заниматься таким делом? Разве что родители — сами
Наставники... но это было бы неэтично.
— Если хорошие родители...
— Ребенку не нужны хорошие родители, — отрезал Таг. — Ему нужен
хороший Наставник.
Я замолчал. Не знаю, какие преимущества у незамутненного взгляда на
мир, но бед — хватает. Я буду говорить глупости, с умным видом
доказывая, что огонь может не обжигать, а вода — течь в гору. И мне
будут объяснять, почему я не прав, а я — удивляться...
— Мне нужны книги, — сказал я, глядя в окно. — Много книг, Таг. По
истории, в первую очередь. Учебник хороших манер. Философия...
Машина мчалась по автостраде. Вообще-то транспорта было немного, не
один я, наверное, любил вечерние прогулки. А по пешеходным дорожкам, на
открытых площадках у зданий, у частых фонтанов мелькали люди. Пока --
совсем чужие для меня...
Таг кивнул:
— Будут тебе книги. Все будет. Ты только не паникуй, Никки. Мы все
поможем. Что главное в жизни?
— Работа, друзья и любовь, — ответил я. Таг довольно улыбнулся:
— Вот видишь! С работой своей ты справился. Даже попав в беду --
справился! Друзья — с тобой. А любовь — вернется.
— Думаешь?
Вот тут он отвечать не рискнул.
— Катти — хорошая, — осторожно сказал я. — Но... я ничего не
помню. Она ведь будет невольно ждать, что я стану вести себя
по-прежнему, этого не случится, и наступит разочарование... Таг, у меня
хоть были дурные привычки?
— Ну... немного. Ты слишком горячий. Легко бросаешься в авантюры. Но
это от склада характера зависит, вряд ли темперамент может так резко
смениться. Никки, ты хочешь есть?
— Да, — я внезапно понял, что и впрямь голоден.
— Тут есть ресторанчик...
Он снова опустил ладонь в терминал.
— Таг, а зачем нужен прямой контакт с этой жижей? — спросил я. --
Ведь общение с управляющей системой может происходить на расстоянии?
— Это не жижа, а коллоидный активатор, — разъяснил Таг. — С его
помощью система определяет твою личность, решает, вправе ли ты
пользоваться транспортом. Если пассажиров много, то противоречивые
приказы могут нарушить управление. Или твои собственные раздумья куда
ехать, системой-то они воспринимаются, как череда распоряжений. А
контакт с активатором означает, что решение принято и формализировано.
Ну... и традиция, в конце-концов. Ранние системы имели слабую
чувствительность, они нуждались в непосредственном контакте с человеком.
— Спасибо за лекцию... — усмехнулся я. — Тебе придется многое мне
объяснять, береги силы.
— А мы их сейчас пополним.
Машина развернулась прямо на полосе — едущие за нами резко сбросили
скорость, освобождая пространство для маневра. Мы свернули на узкую
улочку между рядами маленьких коттеджей.
— У нас высокий приоритет, — оживился Таг. — Здорово.
Я прижался к стеклу, разглядывая домики. Сквозь зелень деревьев
проглядывали теплые краски стен, раскрытые окна. На лужайке между двумя
домиками расположились на пикник две пары. Девушка, несущая из дома
поднос с какой-то едой, поймала мой взгляд, засмеялась, и кивнула,
словно приглашая присоединяться.
— Хорошие люди, — сказал я.
Таг покосился в окно, пожал плечами:
— Все люди хорошие. Это нормально.
Я прикусил язык. Почему у меня нет такой уверенности? Тоже исчезла --
вместе с памятью? С чего бы вдруг?
Машина замедлила ход.
— Приехали, — довольно сказал Таг.
Ресторанчик был под открытым небом. Стояло в сторонке небольшое
куполообразное здание, но там, кажется, размещалась лишь кухня, а не
посетители. Два десятка столиков были ровными рядами расставлены вокруг
квадратного бассейна с бьющим фонтаном. Вода в бассейне подсвечивалась
— не прожекторами, а словно бы мерцала сама по себе, нежным бирюзовым
светом.
— Вон там свободно...
Я послушно шел за Тагом, стараясь не слишком пялиться по сторонам.
Внимания на нас тоже никто не обращал, хотя людей было много. На каждом
столике горел огонек — плавающий в заполненном маслянистой жидкостью
металлическом сосуде фитилек. Наверное, для красоты. Площадка вокруг
фонтана была выложена разноцветной каменной плиткой, на границах ее
тускло светили низенькие фонари. Стояло несколько машин, но большинство
людей, похоже, пришли пешком.
Мы присели за свободный столик. Широкие удобные кресла, ворсистая, но
очень чистая розовая скатерть, овальные и квадратные тарелки, с десяток
столовых приборов из желтого металла. Эти вилки, ложки, ножички меня
слегка смутили. Похоже, я забыл, как ими всеми пользоваться.
Но в общем, мне тут нравилось.
— Не смущайся, — шепотом сказал Таг. — Ничего не вспоминаешь?
Я покачал головой.
— Мы тут часто бывали. В интернате у нас здесь проходили уроки. Мы
еще тогда решили, что станем сюда захаживать.
Таг засмеялся чему-то, вполне понятному для него. Интересно, какие
уроки могут проходить в ресторане? Культура поведения за столом? Вряд ли
после этого самый уютный уголок вызовет приятные ассоциации.
— А кто здесь бывает?
— Все кто хочет. Кто близко живет или работает.
Я осторожно разглядывал людей за соседними столиками. В основном это
были компании по трое-четверо человек, вне зависимости от возраста, но
обычно одного пола. Среди парочек преобладали пожилые люди.
Это означает, что отдыхать принято с друзьями, а не семьей?
На меня опять накатила тоска. Понять и принять родной мир, ставший
чужим, это не от чужих вырываться, размахивая ночным горшком...
— Привет!
К нам подошла молоденькая девушка, в короткой юбке, с широкой
блестящей лентой, перехватывающей грудь.
— Привет! — отозвался Таг.
— Я вас помню, — улыбнулась девушка. — Ты — Таг. А ты — Никки.
Верно? Вы тоже из Матушкиного Света. Как всегда?
Таг смущенно посмотрел на меня.
— Как всегда, — сказал я.
— И... флягу сухого вина, — добавил Таг.
Девушка скорчила гримасу, и приплясывающей походкой отошла.
— Что такое Матушкин Свет? — спросил я.
— Интернат, где мы росли. Девочка оттуда, у них один из видов
_подготовки-к-труду_ — работа официантами.
— Значит и мы здесь работали...
— Не работали! — Таг энергично покачал головой. --
_Готовились-к-труду_. Это ведь совсем другое, Никки! Работа — это
судьба! То, что доставляет тебе удовольствие и наиболее полезно Родине.
— Все исчезло, Таг, — сказал я. — Все смыто. Может мне тоже...
лучше в переплавку, как кораблю?
Таг принужденно засмеялся.
— Ведь каждый будет знать, каждый станет мне сочувствовать, --
пояснил я. — Все, кого я знал, начнут смотреть на меня, как на
несчастного больного. Пусть это и правда...
— Никто не узнает! — резко возразил Таг. — Ты что! Тайна Личности!
Слова я знал. Смысл был слегка понятен, но...
— Информация о случившемся с тобой — запретна! — продолжил Таг. --
Это ведь неприятная, травмирующая тебя ситуация. Знаем мы — но лишь
потому, что должны тебе помочь. Знает Наставник... ну, это хоть тебе
понятно? Комитет Дальней Разведки — все-таки информация жизненно
важная. Вероятно, будет знать Мировой Совет. И все. Ни одна живая душа
не узнает, если ты сам не захочешь рассказать.
— Это хорошо, — признал я. — Только как возможно сохранить тайну?
Если даже эта девочка меня узнала? Если она помнит, что я предпочитаю на
ужин, а я — нет?
— Я буду с тобой, — сказал Таг. — Наставник, Катти, Ган, я... Пока
ты не адаптируешься — мы всегда будем рядом. Ты ведь сильный, Никки. Ты
сможешь привыкнуть, родиться в третий раз!
— А второй? — спросил я. — Да, конечно, _второе-рождение_, я знаю
слово. Но что оно означает?
— Вначале ты появляешься на свет, — сказал Таг. — Любовь
родителей, забота Родины — дают тебе жизнь. А потом ты выбираешь
судьбу. Наставник дает тебе профессию. Это — _второе-рождение_.
— Я кажусь полным дураком? — тихо спросил я.
— Нет, Никки. Ты был болен. Теперь выздоравливаешь.
Девушка вернулась с подносом, и мы замолчали.
— Твое мясо, Никки, — она поставила передо мной керамический судок,
с пробивающимся из-под крышки паром. Запах был вкусный. — Твоя рыба,
Таг.
— Спасибо, девочка, — отозвался Таг.
— Хлеб... и ваше вино, — последнее слово девушка произнесла с
легким осуждением. Опустила в центре стола круглый, наполненный
рубиновой жидкостью, сосуд.
— Врач назначил, — пояснил Таг.
— А... приятного аппетита.
— Почему ты не зовешь ее по имени? — спросил я, провожая девушку
взглядом. Кто мне больше нравится, Катти, или она? Не пойму. У Катти
прическа не очень симпатичная. Ей бы длинные волосы пошли...
— Откуда я знаю ее детское прозвище? — удивился Таг. — Через год
она получит взрослое имя, тогда познакомлюсь.
Все странно, все удивительно...
Я молча открыл горячий судок и стал накладывать себе мясо — крупные,
аппетитные куски, перемешанные с овощами. Таг искоса следил за мной,
словно ожидал возгласа "помню!". Нет, Таг... Меня не удивляет эта еда, я
знаю, что пища должна быть вкусной, но мне не кажется, что пареная
размазня — мое любимое блюдо.
Таг положил себе два больших куска белого мяса. Попробовал, ловко
цепляя сразу двумя вилками, причмокнул:
— Оно! Нет, я не понимаю, как можно стандартное, идеальное мясо
готовить по разному! Но ведь получается! В столовой при общежитии оно
гораздо хуже!
— А ты живешь в общежитии?
Таг поперхнулся.
— Д-да... По соседству с тобой. Никки, свой дом человек получает,
когда образует семью. А мы-то, вроде бы, холостяки!
— Я теперь всегда буду холостяком, — мрачно сказал я. Отбросил
попытки есть крошечной вилкой, взял большую ложку. Таг одобрительно
кивнул. — Впрочем, если холостяки питаются именно здесь, то это не
столь печально!
— Славное место, — согласился Таг. — Ладно. Я ведь про врача
правду сказал. Катти рекомендовала тебе натуральные психостимуляторы.
— Вино?
— Да.
Он наполнил два стеклянных бокала, мечтательно посмотрел сквозь один
на горящий в плошке фитилек. Уже совсем стемнело, и вино в бокале
замерцало ярким, праздничным светом.
— Красиво, — задумчиво сказал Таг.
Я тоже посмотрел на пламя сквозь бокал.
_-- И то и дело, свеча горела на столе, свеча горела..._ — сказал я.
— Вроде стихи? — удивился Таг. — Интересно, надо порыться в
информатории. Кто там у тебя так накрепко застрял?
— Вот этого не знаю.
— А может, это твои, — вздохнул Таг. — Ты ведь в детстве
баловался, потом Наставник тебе подсунул "Десять тысяч великих стихов",
тогда только перестал силы тратить... Ладно, Никки. За твое возвращение.
Я поднес свой бокал к его бокалу, и слегка ударил их краями. Стекло
отозвалось тонким, приятным звоном.
— Зачем? — поразился Таг.
— Сам не знаю. Вот такой ритуал придумался.
Вино было приятным, и вкус знакомым. Я сделал глоток, поставил бокал
на стол.
— Почему девушка так удивилась этому заказу?
— Алкоголь — вещь условно разрешенная, — неохотно признался Таг.
— Запретов нет, но нужны серьезные основания, чтобы позволить себе его
прием.
— У нас основания есть.
— К сожалению, — согласился Таг.
Глава 4.
Вино подействовало быстро. Хоть и было оно совсем легкое, алкоголь
едва чувствовался, но я ожидал это состояние, и не удивился, когда по
телу пошла волна расслабленности, ужас моего положения куда-то отступил,
а мир стал почти знакомым.
— Гана нет, — вздохнул Таг. — Засиделся братец...
— Он твой брат?
Тагу тоже ударило в голову, он уже не удивлялся, и не переживал по
поводу моей амнезии.
— Да. Он в младенчестве болел много, родителям рекомендовали
оставить его при себе еще на полгода. Так и попали в одну группу.
— А кто мои родители? У меня есть братья, сестры?
Таг наморщился, честно пытаясь вспомнить.
— К тебе приезжала мать пару раз... и отец как-то... Никки, не знаю!
Ты можешь запросить информаторий.
— Зачем? Это ничего не даст, Таг. Если уж я вас не вспомнил — так
родителей...
— Да, конечно... — он снова налил нам вина. — Не стоит их
расстраивать такой жизненной неудачей. _Будь-здоров-вопреки_!
— _Будь-здоров-вопреки_! — повторил я традиционное пожелание,
используемое при совершении потенциально вредных действий... Помотал
головой. Словно через пропасть амнезии перекинули мост из словарей! Бред
какой-то! — Будь здоров!
Мы выпили снова.
— Учебники мне нужны, Таг... — повторно напомнил я. — По
истории...
— Каменная эра. Представляешь?
— Мамонты, тигры, топоры, стрелы?
— Молодец! — Таг заулыбался. — У тебя работает ассоциативное
мышление.
— Все ассоциации — лживы!
— Чушь! Это в тебе дух про... противоречия говорит. Потом была
Костяная эра.
— Приручение _животных-друзей_, изобретение полозьев и колеса,
земледелие...
— Прекрасно! — Таг взмахнул рукой — У тебя сохранился словарный
запас. А слово — это ведь не просто символ. Это еще и представление об
объекте. Получается... ну, как бы резервное копирование информации.
Утрачены основные знания о мире, но ты в силах вытянуть информацию из
слов! Идем дальше. Крепостная эра...
— Социальное разделение общества, феодальные властители, войны,
добыча руд и нефти, изобретение пороха и напалма...
— Какие-то у тебя воинственные ассоциации выплывают, — вздохнул
Таг. — Профессия отпечаток накладывает? Я бы вспомнил алхимика Рига
Гаттерна, Рига-вонючего, и открытие им плесневых лекарств. Куда важнее,
на мой взгляд, для общества, чем напалм. Ну, продолжим?
Я решил, что он имеет в виду курс истории, но Таг вначале налил нам
вина.
— Это же вредно, — заметил я.
— Если по медицинской рекомендации... — Таг чуть смутился. — Ну,
после Крепостной была Промышленная эра...
— Паровые двигатели, электричество, феодальные владения окончательно
оформились в четких границах, телеграфная связь, зарождается
мореплавание, возникла традиция Наставников...
— Вот! Ты как на уроке отвечаешь! — обрадовался Таг. — Морская
эра?
Тут я на секунду запнулся. Словно мне очень глубоко пришлось
зарываться в поисках аналогий.
— Первые карты звездного неба?
— Ну?
— Навигация... открытие и заселение квадратного и треугольного
материка... Большая Ошибка...
Я замолчал.
— Не помнишь, что такое Большая Ошибка?
— Нет.
Таг вздохнул:
— Мы встретили там жизнь, Никки. Разумную. _Шерстистые_...
_Шерстистые_, Потерянные Друзья, война, Большая Ошибка, позор...
— Мы их истребили, — сказал я. — Верно?
— Да, Никки. Это позор всего человечества. Но тогда война казалась
единственным выходом. Они были менее развиты, но очень способны, и
агрессивны. Лане-поздно-раскаявшийся вывел чумной штамм, который
истребил их за какие-то сорок лет.
— _Шерстистые_ — они были _не-друзья_, но мы могли их сделать
друзьями, — сказал я.
— Конечно! Должны были сделать Друзьями! Но не было еще институтов
прогрессорства и регрессорства. К счастью, Наставники поняли вину
человечества, и решили искупить ее. Эра Объединения, помнишь?
— Наставничество, ликвидация социального неравенства, атомная
энергия, преобразование континентов, космические полеты... планеты
Друзей. Так?
— Да. Мы вышли в космос, на примитивных атомных ракетах. Все
человечество, на всех трех материках, объединилось ради этой цели.
Полеты к Внутренней и Внешней планетам, поселения... вспоминай!
— Ближние Друзья? — спросил я.
— Правильно. И тоже было непонимание, _не-дружественность_, жертвы с
нашей стороны. Но Наставники уже разработали концепции Дружбы. И мы
обрели Ближних Друзей.
— Какие они? — спросил я.
— Обернись.
Я вздрогнул от этого предложения. Медленно обернулся.
Люди за столиками, девочки-официантки...
— Они похожи на нас?
— Очень трудно привыкнуть... — виновато сказал Таг. — Ты порой
мгновенно восстанавливаешь пробелы в знаниях. А порой... да, именно
зрительные образы пострадали. В бассейне смотри.
Я вгляделся в мерцающую бирюзовую воду. И уловил едва заметное
шевеление на дне. Что-то длинное, тонкое...
— У них нет звуковой речи, — вполголоса сообщил Таг. — Правда,
слышать они могут. Чувствительность к вибрации — потрясающая.
Самоназвание переводить бессмысленно, оно прозвучит как "люди". Так что
мы зовем их — Гибкие.
— Гибкие и Маленькие, — сказал я. — Так?
— Да. Но Маленьких на Родине почти нет, условия слишком тяжелы для
них. Тебе надо побывать на Внутренней планете. Или заглянуть в
посольство Маленьких.
— Я лучше посмотрю на картинки, — ответил я. Как-то неприятно мне
стало от этого лениво скользящего по дну бассейна тела... Гибкие...
Осушив бокал я отвел глаза от Ближнего Друга.
— Заказать еще вина? — спросил Таг.
— Давай.
...Из ресторана мы уехали в час ночи. Выпили — и тут уже
девушка-официантка посмотрела на нас совсем укоризненно, еще одну флягу
вина. Кроме нас, кажется, никто его не употреблял. Но веселиться это
людям не мешало. В полутьме, при свете разноцветных огней от бассейна и
фонарей, в пляшущих огоньках плошек, начались танцы. Откуда-то звучала
музыка — я не узнавал мелодий, но мотив был легкий и ритмичный. Таг
предлагал мне поучаствовать в танцах, но я отказался. Что-то не доверял
я своим способностям вспомнить затейливые движения.
Танцевать придется учиться заново. Много чему придется учиться.
...Уходили мы с последними посетителями. За официантками подъехала
открытая платформа, они собрали со столов грязную посуду, затушили
плошки и погрузились. Девушки были притихшие, явно устали за вечер.
— Им далеко ехать? — спросил я.
— Минут сто, сто десять, — зевая отозвался Таг.
— А почему более скоростного транспорта не нашлось?
— Это элемент _подготовки-к-труду_, — укоризненно сказал Таг. --
Существует большое количество профессий, которые дают мало возможностей
для самовыражения. Личность должна быть готова и к такой судьбе. Ты что,
жалеешь девочек? Отоспятся... раз в неделю побывать в городе, это не
беда. Ник — Никки...
— Вот такой я теперь дурак.
— Пройдет!
Мы доехали быстро. Минут через пять машина остановилась у низкого,
этажей в пять, выгнутого подковой здания. Кое-где в окнах горел свет, и
над входами сияли маленькие яркие фонари. Несмотря на это, царила полная
тишина.
Перед тем как выбраться из машины, Таг коснулся терминала. Пояснил:
— Снимаю заказ, нам-то сейчас не нужен транспорт...
Я молча, что бы снова не ляпнуть чуши, пошел за ним. В здании было
несколько подъездов, мы направились во второй слева. Дверей не было, но
из невидимой щели шел поток теплого воздуха, отделяя помещение от улицы.
Когда мы прошли сквозь завесу, включился свет.
Маленький круглый холл. Несколько кресел, столик, овальные экраны на
стенах. Один работал, по нему ползли строчки. Наверное, какой-то
информационный терминал с горячими новостями.
— Наверх, — сказал Таг, вступая на узкую лестницу.
Я поплелся следом. В двух шагах был лифт, но Таг явно не собирался им
пользоваться. Не положено без необходимости?
Каждый пролет лестницы заканчивался небольшим коридорчиком, из
которого вело с десяток дверей, видимо — в жилые комнаты. И лифт...
Может мы живем невысоко?
На четвертом этаже я изменил свое мнение. Таг кивнул на одну из
дверей, сказал:
— Моя комната. А ты на пятом... постой-ка. Приложи руку.
Я коснулся его двери, и она слегка приоткрылась. В помещении зажегся
свет.
— Узнал тебя замок, — удовлетворенно решил Таг. — Ну, идем, покажу
твою комнату.
Таг жил у самой лестницы, я — в конце коридора. Таг открыл мою дверь
с той же легкостью, как я его, и пояснил:
— Без спроса может зайти Наставник, Ган, я... Может быть, Катти? --
Он хитро улыбнулся. — Ну, если ты настраивал, тогда еще кто-то. Входи!
Я вступил в свой дом. В свой незнакомый дом...
Комната была квадратной, довольно большой, со стороной шагов в
десять. Кроме той двери, в которую мы вошли, была еще одна.
— Санитарный блок, — поймав мой взгляд, сказал Таг. — Объяснить,
что там к чему?
— Мне кажется, уж это я вспомню, — отказался я. Таг засмеялся.
У одной стены, под окном, стояла кровать, на мой взгляд — довольно
узкая и слишком низкая. Хотя откуда я знаю, какими должны быть кровати?
Тот помост, на котором я спал у Алари, был в первую очередь оковами,
каким-нибудь детектором, изучающим мое тело, но никак не мебелью.
Вот только странно, что мне нравится спать под окном.
Вдоль противоположной стены тянулись сплошные ряды полок. Полупустых
— где-то стопка книг — все очень тоненькие, где-то камешек затейливой
формы, аккуратно сложенная одежда, вазочка из желтого металла с черненой
инкрустацией... Все на виду, все очень аккуратно, но какую-то тоску
вызывает своей открытостью для всеобщего обозрения, изобилием свободного
места и почти нарочитым порядком. Мне показалось, что теперь у меня не
получится раскладывать вещи с таким педантизмом. Совершенно пустой стол,
с двумя креслами. Был еще экран на стене, снабженный терминалом, но
сейчас он не работал.
— Покажу, как пользоваться книгами, — сказал Таг. Порылся в стопке,
вынул одну. — Это пойдет! Вводный курс лекций по регрессорству! Тут
тебе и полезные сведения, и история.
Он подошел ко мне, раскрыл книгу.
Что-то не работают мои ассоциации...
Книга была из пластика. Состояла только из обложки. Внутренняя
поверхность была светло-серая, чистая. Только верхние уголки обложки
слегка затерты...
Таг коснулся пальцем уголка, и на изнанке обложки проступили буквы.
"Регрессорство. Вводный курс."
На другом листе появилась цветная, прекрасного качества, фотография.
Обнаженные люди, мужчина и женщина, у ног которых свилось коль
...Поділитися у соцмережах
