Жанр: Электронное издание
simmd001
....
Отойдя от лагеря метров на двадцать, она совершенно теряет его из
виду. Еще десять метров, и над ней нависает громада Сфинкса. Никаких
следов: отпечатки ног в такую бурю не держатся и десяти секунд.
Широкий вход в Сфинкс открыт. Он был открыт всегда, с того момента,
как человечество узнало о существовании Гробниц. Логика подсказывает, что
Хойт вошел внутрь этого черного прямоугольного проема в слабо светящейся
стене, хотя бы ради того, чтобы укрыться от бури, но что-то лежащее за
пределами логики говорит Ламии, что священник направился в другое место.
Ламия с трудом добирается до угла Сфинкса, отдыхает несколько минут
под его прикрытием, отряхивается, переводит дух и вновь идет дальше по
едва различимой тропе между дюнами. Впереди светится молочно-зеленая
Нефритовая Гробница. Ее красивые изгибы и гребни словно намазаны каким-то
колдовским маслом.
Прищурившись, Ламия вглядывается и в какой-то миг видит на фоне этого
свечения силуэт - кого-то или чего-то. Затем силуэт исчезает - либо нырнув
внутрь гробницы, либо застыв на пороге и слившись с темнотой.
Ламия, вжав голову в плечи, двигается вперед. Ветер подталкивает ее,
понукает - словно торопя на необычайно важную встречу.
4
Заседание Военного Совета тянулось уже несколько часов, и конца не
предвиделось. По-моему, в этом ритуале столетиями ничего не меняется:
громкие голоса выступающих сливаются в монотонный гул, во рту горько от
бесчисленных чашек кофе, клубы табачного дыма витают в воздухе, штабеля
документов громоздятся на столах, в голове звенит от постоянного контакта
с инфосферой. Подозреваю, что во времена моего детства все было гораздо
проще. Веллингтон собирал людей - тех, кого презрительно и справедливо
называл "отбросами земли", - и, ничего им не объясняя, посылал на смерть.
Я снова обратил внимание на собравшихся. Мы находились в большом
зале, однообразно-серые стены которого оживлялись белыми прямоугольниками
световых панелей. Ковер грифельного цвета, свинцово-серый подковообразный
стол, уставленный дисплеями и графинами с водой. Секретарь Сената Мейна
Гладстон восседала посреди подковы, рядом с нею располагались сенаторы и
члены кабинета министров. Штабные офицеры и другие второстепенные
вершители судеб нации сидели дальше. За их спинами, не допущенная к столу,
таилась армия помощников, причем среди военных не было ни одного чином
ниже полковника, а на креслах похуже и пожестче размещались помощники
помощников.
Мне кресла не досталось. Вместе с другими, приглашенными чисто для
проформы лицами я сидел на табурете в дальнем углу зала, в двадцати метрах
от секретаря Сената и еще дальше от офицера-докладчика, молодого
полковника с указкой в руке и без малейшей робости в голосе. Полковник
стоял у серой с золотом демонстрационной панели, перед ним плавала в
воздухе унисфера того типа, что можно встретить в любой голографической
кабине. Демонстрационная панель то мутнела, то вновь оживала; порой в
воздухе становилось тесно от причудливых трехмерных схем. Миниатюрные
копии диаграмм с панели светились на каждом дисплее и парили над
некоторыми комлогами.
Я сидел на своем табурете, смотрел на Гладстон и время от времени
делал наброски.
В то утро, разбуженный щедрым солнцем Тау Кита, чьи лучи лились в
щель между абрикосовыми гардинами гостевых апартаментов Дома
Правительства, которые сами собой раздвинулись, как и требовалось, в
06:30, я на какой-то миг растерялся. Я был разорван между двумя мирами,
все еще преследуя Ленара Хойта, все еще испытывая ужас перед Шрайком и
Хетом Мастином. В следующее мгновение, еще больше запутавшись, будто некая
сила позволила мне заглянуть в мои собственные сны, я привстал, задыхаясь
и в панике озираясь по сторонам; мне казалось, что лимонный ковер и
абрикосовый спет в гардинах вот-вот исчезнут, как все прочие мои
горячечные сны, оставив только боль, мокроту и липкие красные простыни, а
светлая комната Дома Правительства растворится в сумраке темной квартиры
на Пьяцца ди Спанья, псе заслонит наконец выразительное лицо Джозефа
Северна. Оно будет все ниже и ниже склоняться надо мной, жадно вбирая
зрелище моей замедленной смерти.
Я принял душ - сначала водяной, потом ультразвуковой, надел новый
серый костюм, разложенный на кровати, которую убрали, пока я мылся, и
отправился на поиски Восточного Дворика, где, согласно любезному
приглашению, оставленному рядом с моей новой одеждой, гости Дома
Правительства могли позавтракать.
Апельсиновый сок только что выжали. Бекон тоже был свежим, а главное,
натуральным. В газете сообщалось, что секретарь Сената Гладстон обратится
к народу через Альтинг и средства массовой информации в 10:30 по
стандартному времени Сети. Страницы изобиловали корреспонденциями с театра
военных действий. Двухмерные фото армады сверкали всеми цветами радуги. С
третьей полосы угрюмо глядел генерал Морпурго - журналист именовал его
"героем второй Хайтовской войны". Дайана Филомель, завтракавшая со своим
супругом-неандертальцем за соседним столиком, одарила меня загадочным
взглядом. В это утро на ней было более строгое платье - темно-синее, не
такое облегающее, но разрез сбоку заставлял вспомнить о вчерашнем
роскошном зрелище. Не сводя с меня глаз, она взяла холеными пальчиками
ломтик бекона и осторожно откусила. Гермунд Филомель, довольно хрюкая,
наслаждался чтением финансового приложения.
- Миграционная группа Бродяг... общепринятое название "Рой"... была
обнаружена хоукинг-локационной станцией системы Камн немногим более трех
стандартных лет назад, - говорил молодой докладчик. - Немедленно по ее
обнаружении 42-я эскадра ВКС, сформированная для эвакуации системы
Гипериона, перешла в состояние С-плюс и выступила с Парвати с секретным
приказом соорудить военно-транспортный портал в радиусе прямой
нуль-передачи на Гиперион. Одновременно с тактической базы Солков-Тиката
на орбите Камн-3 вылетела эскадра 87.2 с приказом соединиться с
эвакуационными силами в системе Гипериона, обнаружить миграционную группу
Бродяг, вступить в бой с ее военным ядром и уничтожить его. - На панели
перед молодым полковником появились изображения армады. Он взмахнул
указкой, и рубиново-огненная линия, пронзив большую голограмму, осветила
один из кораблей класса три-С.
- Эскадрой 87.2 командует адмирал Насита, который держит флаг на
корабле Гегемонии "Гебриды"...
- Да, да, - проворчал генерал Морпурго. - Все это нам известно, Яни.
К делу.
Молодой полковник изобразил улыбку, едва заметно кивнул генералу и
Мейне Гладстон и продолжил чуть менее уверенно:
- В шифрованных донесениях по мультилинии, полученных от 42-й эскадры
за последние семьдесят два стандартных часа, сообщается о заранее
подготовленных сражениях между разведсоединениями эвакоотряда и передовыми
частями миграционной группы Бродяг...
- Роя, - перебил его Ли Хент.
- Так точно, - поправился Яни. Он обернулся к панели, и пятиметровый
матовый квадрат заполнили схемы и надписи. Изображения были мне абсолютно
непонятны - оккультные символы, цветные векторы, субстрактные кодированные
обозначения и аббревиатуры ВКС, заменяющие целые фразы - в общем, полная
тарабарщина. Возможно, высокие военные чины и политики понимали в этом не
больше моего, но виду не подавали. Я начал новый набросок Гладстон, с
бульдожьим профилем Морпурго на заднем плане.
- В первых донесениях предположительное число двигателей Хоукинга
было ошибочно определено в четыре тысячи, - продолжал полковник Яни
(Интересно, это имя или фамилия?). - Как вам известно, миграционные
группы... м-м... Рои могут содержать до десяти тысяч отдельных
транспортных единиц, но в большинстве своем невелики и либо не вооружены,
либо не имеют стратегического значения. Данные мульти- и микроволновых
детекторов, а также других средств наблюдения и анализ эмиссионного
спектра позволяют предположить...
- Извините, - усталый голос Мейны Гладстон прозвучал резким
диссонансом солидному баритону докладчика, - но можете ли вы сказать
точно, сколько кораблей Бродяг имеют стратегическое значение?
- О-о... - выдохнул полковник и покосился на свое начальство.
Генерал Морпурго прокашлялся.
- Мы думаем, около шести... семи сотен, самое большее, - сказал он. -
Сущие пустяки.
Секретарь Сената приподняла бровь.
- А каковы наши силы?
Морпурго сделал знак молодому полковнику и ответил сам:
- В состав эскадры 42 входит около шестидесяти кораблей, госпожа
Гладстон. Эскадра...
- Эскадра 42 - это эвакуационное, подразделение? - перебила его
Гладстон.
Генерал Морпурго кивнул и, как мне показалось, несколько
снисходительно улыбнулся.
- Да, мадам. Эскадра 87.2, представляющая собой боевое подразделение,
перешла в систему Гипериона около часа назад и будет...
- Хватит ли шестидесяти кораблей, чтобы противостоять шести или семи
сотням? - спросила Гладстон.
Морпурго покосился на своего офицера, как бы моля его перетерпеть.
- Да, - с уверенностью произнес он, - хватит с лихвой, Видите ли,
госпожа Гладстон, шестьсот турбин Хоукинга - цифра внушительная. Но их
нечего бояться, пока они установлены на одноместных кораблях, или на
разведчиках, или на тех пятиместных катерах-истребителях, которые они
называют "уланами". Эскадра 42 - это без малого две дюжины крупных
спин-звездолетов, включая ударные "Тень Олимпа" и "Станция Нептун". Каждый
из них вооружен более чем ста истребителями и торпедоносцами. - Морпурго
машинально порылся у себя в кармане, извлек оттуда наркотическую
курительную палочку размером с сигару, но тут же спохватился и сунул ее
обратно. Он нахмурился. - Когда эскадра 87.2 закончит развертывание, нашей
огневой мощи хватит на десяток Роев. - Все еще хмурясь, он кивнул Я ни,
чтобы тот продолжал.
Полковник повел указкой в сторону демонстрационной панели.
- Как видите, эскадра 42 без каких-либо помех расчистила пространство
в объеме, необходимом для сооружения приемной решетки нуль-канала. Работы
начались шесть стандарт-недель тому назад и закончились вчера в 16:24 по
СВС. Первые мелкие атаки Бродяг были отбиты без потерь со стороны эскадры,
в течение последних сорока восьми часов между передовыми отрядам эскадры и
основными силами Роя велось крупное сражение. Центр схватки находился
здесь, - Яни снова взмахнул рукой, и часть демонстрационной панели под
кончиком указки запульсировала голубым светом, - под углом в двадцать
девять градусов к плоскости эклиптики, в 30 астрономических единицах от
солнца Гипериона и примерно в 0,35 астроединицы от гипотетической границы
облака Оорта системы.
- Потери? - лаконично бросил Ли Хент.
- Не выходят за пределы приемлемых для столь длительного огневого
контакта, - ответил молодой штабист. Судя по всему, он не видал вражеского
огня даже с расстояния в пару световых лет. Его светлые волосы, тщательно
расчесанные на косой пробор, блестели в ярком свете софитов. -
Уничтоженными или пропавшими считаются двадцать шесть скоростных
истребителей Гегемонии, а также двенадцать торпедоносцев, три факельщика,
танкер "Гордость Асквита" и крейсер "Дракон-3".
- Сколько погибло людей? - спросила Мейна Гладстон непривычно тихо.
Яни переглянулся с Морпурго и ответил:
- Около двух тысяч трехсот. Но спасательные операции продолжаются, и
есть надежда, что удастся обнаружить уцелевших с "Дракона". - Он разгладил
несуществующие складки своего мундира и напористо продолжил: - Следует
учесть, что подтвержденные потери противника составили по меньшей мере сто
пятьдесят военных кораблей. Наша собственная атака на миграционную гру...
Рой привела к дополнительному уничтожению от тридцати до шестидесяти
судов, включая кометные фермы, рудоперерабатывающие корабли и как минимум
одно командное скопление.
Мейна Гладстон потерла свои подагрические руки.
- Входят ли в сводку потерь - наших потерь - пассажиры и команда
погибшего корабля-дерева "Иггдрасиль", который был зафрахтован нами для
эвакуации?
- Нет, госпожа секретарь, - торопливо ответил Яни. - Хотя в том
районе были замечены перемещения Бродяг, результаты нашего анализа
указывают, что "Иггдрасиль" погиб не вследствие вражеского нападения.
Гладстон снова вопросительно изогнула бровь.
- И почему же он погиб?
- Диверсия, насколько нам известно, - ответил полковник и поспешил
вызвать на панели новую схему системы Гипериона.
Генерал Морпурго, бросив взгляд на свой комлог, произнес с досадой:
- Переходите к наземным операциям, Яни. Через тридцать минут госпожа
секретарь должна произнести речь.
Окончил рисовать Гладстон и Морпурго, потянулся и огляделся вокруг в
поисках другого объекта. Ли Хент с его трудноописуемым измятым лицом
показался мне достойной дичью. Когда я снова посмотрел в сторону
докладчика, голографический глобус Гипериона перестал вращаться и
распустился в целую вереницу плоских проекций - наклонную
равнопрямоугольную, Бонна, орографическую, розетку, Вандер-Гринтена, Гора,
прерывистую гомолосинусальную Гуда, гномоническую, синусоидальную,
азимутальную эквивалентную, поликоническую, гиперкорректированную Купацу,
компьютер-эшерированную, Бриземайстера, Бакминстера, цилиндрическую
Миллера, мультистереографическую и графическую стандартную - пока не
остановился на обычной Робинсон-Бейрдовой карте Гипериона.
Я улыбнулся. Это было самое приятное, что я видел с начала совещания.
Несколько сотрудников Гладстон нетерпеливо ерзали в креслах. Им нужно было
по меньшей мере десять минут, чтобы поговорить с секретарем Сената перед
ее выступлением.
- Как вам известно, - поучительным тоном начал полковник, -
соответствие Гипериона Старой Земле составляет девять и восемьдесят десять
сотых балла по шкале Турона-Ломьера...
- О Боже, - рявкнул Морпурго. - Переходите к диспозиции войск - и
закончим на этом!
- Слушаюсь, сэр. - Яиц, сглотнув слюну, поднял руку с указкой и
заговорил, теперь уже не так уверенно. - Как вам известно... Я хочу
сказать... - Он показывал на северный континент, похожий на неумелый
рисунок конской морды и шеи с зазубринами на месте груди и хребта. - Это
Эква. Официально он называется по-другому, но все называют его так...
Эква. Цепь островов, которая простирается к юго-востоку... здесь и
здесь... называется Девять Хвостов. В действительности это архипелаг с
более чем сотней... в общем, второй по величине континент называется
Аквила, и вы можете видеть, что он похож на земного орла с клювом здесь...
на северо-восточном побережье... и с растопыренными когтями здесь, на
юго-западе... Имеется и одно поднятое крыло - вот тут, примыкающее к
северо-западному побережью. Эта область представляет собой так называемое
плато Пиньон и почти недоступна из-за огненных лесов, но здесь... и
здесь... на юго-западе находятся основные фибропластовые плантации...
- Дис-по-зи-ция войск, - зарычал Морпурго.
Зарисовывая Яни, я обнаружил, что графитовый карандаш не способен
передать блеск пота.
- Слушаюсь, сэр. Третьим континентом является Урса... Слегка
напоминает медведя... но здесь войска ВКС не высаживались, так как это
южное заполярье, почти обитаемое, хотя силы самообороны Гипериона держат
там пункт прослушивания... - Яни и сам почувствовал, что его заносит. Он
расправил плечи и провел по верхней губе ладонью. - Основные позиции
наземных сил ВКС здесь... здесь... и здесь... - Его указка зажгла
маленькие пожары вокруг Китса, в верхней части шеи Эквы. - Космические
части ВКС взяли под охрану основной космопорт в столице, а также
второстепенные площадки здесь... и здесь. - Он коснулся Эндимиона и
Порт-Романтика на Аквиле. - Наземные части ВКС подготовили оборонительные
позиции здесь... - Замигало два десятка красных огоньков; большинство на
шее и гриве Эквы, несколько в районе клюва Аквилы и около Порт-Романтика.
- Тут размещены подразделения морской пехоты, а также силы наземной
обороны с вооружением класса "земля-воздух" и "земля-космос". Генштаб
предполагает, что в отличие от Брешии на самой планете боев не будет, но в
случае попытки вторжения мы достойно встретим врага, - скороговоркой
закончил докладчик.
Мейна Гладстон скосила глаза на свой комлог. До прямого эфира
оставалось семнадцать минут.
- А планы эвакуации?
Яни, растеряв остатки самообладания, умоляюще посмотрел на
начальство.
- Никакой эвакуации, - четко произнес адмирал Сингх. - Это -
отвлекающий маневр, приманка для Бродяг.
Гладстон сцепила пальцы.
- На Гиперионе несколько миллионов человек, адмирал.
- Да, - спокойно отозвался Сингх, - и мы будем защищать их, но
эвакуация даже шестидесяти тысяч граждан Гегемонии исключена. Если же мы
допустим в Сеть все три миллиона, воцарится хаос. Кроме того, это
невозможно по соображениям безопасности.
- Из-за Шрайка? - поинтересовался Ли Хент.
- По соображениям безопасности, - с расстановкой повторил генерал
Морпурго. Он поднялся со своего места и забрал у Яни указку. Молодой
военный постоял в нерешительности, не зная, куда бы сесть или отойти, и,
смешавшись, направился в дальний конец зала и остановился невдалеке от
меня, созерцая что-то на потолке - вероятно, крах своей карьеры.
- Эскадра 87.2 переброшена в систему, - отчеканил Морпурго. - Бродяги
откатились назад, к ядру своего Роя, примерно на шестьдесят астроединиц от
Гипериона. Полная безопасность системы обеспечена. Гиперион в
безопасности. Мы ожидаем контратаки, но уверенно заявляем, что в силах
отбить ее. Кроме того, Гиперион теперь является частью Сети. Вопросы?
Вопросов не было. Гладстон удалилась в сопровождении Ли Хента,
нескольких сенаторов и своих помощников. Военное начальство распалось на
группки, очевидно, в соответствии с табелью о рангах. Помощники помощников
исчезли. Немногие допущенные на совещание репортеры бросились к своим
имиджер-группам, ждущим на улице. Белый как мел полковник Яни остался
стоять, как на параде, глядя перед собой невидящими глазами.
Я посидел с минуту, разглядывая карту Гипериона. На таком расстоянии,
сходство Эквы с головой лошади было еще заметнее. С того места, где я
сидел, Уздечка и оранжево-желтое пятнышко пустыни под "глазом" лошади были
едва различимы. Северо-восточнее гор не было оборонительных позиций ВКС,
никаких условных значков, кроме крошечного красного огонька - видимо,
мертвого Града Поэтов. Гробницы Времени не были отмечены вовсе.
Складывалось впечатление, что Гробницы не имели никакого стратегического
значения и не играли в происходящем никакой роли. Но я откуда-то знал, что
это не так. Предчувствие подсказывало, что вся война, передвижения тысяч,
судьбы миллионов - даже миллиардов - зависят от действий шести человек,
затерявшихся на этой неразмеченной оранжево-желтой полоске.
Я захлопнул блокнот, рассовал по карманам карандаши, поискал глазами
выход и покинул зал.
В одном из длинных коридоров, ведущих к главному входу, меня
перехватил Ли Хент:
- Вы уходите?
Я шумно вздохнул.
- Да. А разве нельзя?
Хент изобразил что-то вроде улыбки, больше похожей на гримасу.
- Конечно, можно, господин Северн. Но госпожа Гладстон просила
передать, что хочет еще раз побеседовать с нами, во второй половине дня.
- Когда именно?
Хент пожал плечами.
- В любое время после ее выступления. Когда вам удобно.
Я кивнул. Миллионы лоббистов, искателей места, претендентов на роль
биографа, деловых людей, обожателей Мейны Гладстон и потенциальных
террористов отдали бы все на свете за одну минуту в обществе самого
выдающегося лидера Гегемонии, но возможность видеть ее "когда мне удобно"
предоставили мне одному. Никто еще не говорил, что вселенной правит разум.
Проскользнув мимо Ли Хента, я двинулся к главному выходу.
По давней традиции, в самом Доме Правительства общедоступные
нуль-порталы отсутствовали. Нужно было миновать пропускные пункты главного
вестибюля, выйти в сад и пройти по дорожке к невысокому белому зданию -
пресс-центру и одновременно терминексу. Репортеры скопились вокруг
центральной проекционной пиши, где маячило знакомое лицо Льювеллина
Дрейка. Его голос - "голос Альтинга" - объявил, что сейчас начнется
выступление секретаря Сената, имеющее первостепенное значение для судеб
Гегемонии. Я кивнул Дрейку, нашел свободный портал, предъявил свою
универсальную карточку и отправился на поиски бара.
Гранд-Конкурс - при условии, что вам удалось туда попасть -
единственное место в Сети, где можно нуль-транспортироваться задаром.
Каждый мир Сети представлен здесь по меньшей мере одним из своих самых
фешенебельных городских кварталов. ТКЦ предлагал целых двадцать три - с
магазинами, разнообразными увеселениями, дорогими ресторанами и модными
барами. Баров было больше всего.
Подобно водам реки Тетис, Гранд-Конкурс катилась сквозь
двухсотметровые порталы военного образца - кольцевая улица, казавшаяся
бесконечной - стокилометровая эспланада услад плоти. Можно было стоять,
как я в это утро, под ярким солнцем Тау Кита - и видеть полночную Денеб-3
с пляшущими неоновыми огнями и голограммами, различая на горизонте площадь
Мэлл Лузуса и зная, что дальше дремлет тенистая Роща Богов с ее
магазинчиками, булыжными мостовыми и лифтами, поднимающими гурманов в
"Макушку", самый дорогой ресторан Сети.
Но меня вполне устроил бы тихий бар.
Бары ТКЦ буквально кишели чиновниками, репортерами и бизнесменами,
поэтому я вскочил на один из челноков и переместился на главный проспект
Седьмой Дракона. Здешняя гравитация пугала многих (и меня в том числе),
зато в барах было куда свободнее и в них просто пили.
Я выбрал подвальчик, спрятавшийся между пилонами внешней стены и
витринами. Внутри все было темным: темные стены, темное дерево стоек,
темнокожие клиенты - их лица были столь же черны, сколь бледным казалось
мое собственное. Подходящее местечко, чтобы напиться, что я и сделал,
начав с двойного виски. С каждым новым заказом моя жажда возрастала.
Даже здесь я не смог отделаться от Гладстон. На двумерном телеэкране
в дальнем углу бара появилось лицо секретаря Сената на сине-золотом фоне,
предпочитаемом ею для заявлений государственной важности. У телевизора
собралось несколько посетителей. До меня доносились обрывки речи:
"...обеспечить безопасность граждан Гегемонии и... нельзя позволить
угрожать безопасности Сети или наших союзников... поэтому мной был
санкционирован беспощадный вооруженный отпор..."
- Да приглушите вы это дерьмо! - Я остолбенел, сообразив, что кричу и
кричу громко. Посетители негодующе обернулись, но убавили звук. Я еще
немного полюбовался шевелящимися губами секретаря Сената, а затем сделал
знак бармену повторить.
Позже, возможно, часа через три-четыре, я поднял глаза от рюмки и
увидел, что напротив меня в темной кабинке кто-то сидит. Целую секунду я
моргал, пытаясь рассмотреть таинственное лицо. На миг мое сердце бешено
забилось - Фанни! - но моргнув еще раз, я произнес вслух:
- Леди Филомель...
Она по-прежнему была в темно-синем платье, в котором я видел ее за
завтраком. Однако вырез платья опустился ниже, а лицо и плечи словно
светились в полумраке.
- Господин Северн, - прошептала она. - Пора исполнить свое обещание.
- Обещание? - Я поманил бармена, но тот никак не отреагировал.
Наморщив лоб, я уставился на Дайану Филомель. - Что за обещание?
- Нарисовать мой портрет, конечно. Или вы забыли, что говорили вчера
за ужином?
Я щелкнул пальцами, но наглый бармен не удостоил меня даже взглядом.
- Я вас уже нарисовал, - сказал я.
- Да, - согласилась леди Филомель, - но не всю. Не целиком.
Я со вздохом опрокинул в рот последнюю рюмку виски и пробормотал:
- Сижу вот, пью.
Леди Филомель улыбнулась:
- Вижу.
Я встал, намереваясь подойти к бармену, но передумал и снова медленно
опустился на почерневшую от времени деревянную скамью.
- Армагеддон, - сказал я. - Они шутят с Армагеддоном. - Я пристально
посмотрел на даму и слегка сощурился, чтобы в глазах не двоилось. - Знаете
это слово, миледи?
- Думаю, он больше не нальет вам ни капли, - сказала она. - У меня
дома найдется что выпить. Вы сможете опрокинуть рюмочку, пока будете
рисовать.
Я снопа сощурился, на этот раз с хитрецой. Может, я слегка и
перебрал, но виски не повлияло на мою осмотрительность.
- Муж, - сказал я.
Дайана Филомель улыбнулась воистину лучезарно.
- Остался на несколько дней в Доме Правительства, - произнесла она
заговорщицким шепотом. - В такой момент он не может быть вдали от
средоточия власти. Пойдемте, моя машина у входа.
Я не помню, как расплачивался, но предполагаю, что сделал это. А
может, за меня расплатилась леди Филомель. Помогала ли она мне выйти из
бара, тоже не помню; впрочем, кто-нибудь да помог. Вероятно, шофер. Мне
припоминается какой-то мужчина в серой униформе. Я вроде бы опирался на
его плечо.
Колпак ТМП был поляризован с внешней стороны, но вполне прозрачен с
нашей, и мы, сидя на подушках, любовались пейзажем. Я насчитал один, два
портала, а затем мы вырва
...Поділитися у соцмережах
