Жанр: Электронное издание
simmd001
...роблемы планетарной экологии. Для Сола эти годы оказались
одними из самых насыщенных в жизни. Были опубликованы вторая и третья его
книги, и вторая - "Поворотные пункты морали" - вызвала к автору такой
интерес, что его буквально засыпали приглашениями на всевозможные
конференции и симпозиумы в разных мирах. Пару раз он летал на них один,
потом с Сарой, но хотя путешествия всегда казались им чем-то очень
романтичным, знакомство с непривычными кушаньями, иной силой тяжести и
светом чужих солнц быстро отрезвило их, и Сол все чаще участвовал в этих
конференциях (если не удавалось отвертеться), не выходя из дома и не
отрываясь от изучения материалов для новой книги, - посредством
интерактивной голографической Станции колледжа.
Прошло почти пять лет с того дня, как Рахиль отправилась в
экспедицию, когда Сол увидел сон, изменивший всю его жизнь.
Солу приснилось, что он бродит по какому-то огромному зданию с
колоннами, похожими на секвойи, и потолком таким высоким, что его нельзя
разглядеть, но сквозь который сверху падали столбы красного света.
Временами в полумраке что-то смутно мелькало - то слева, то справа от
него; один раз он различил две каменные ноги, вздымавшиеся в темноте
подобно башням, в другой раз заметил нечто похожее на хрустального
скарабея, кружившего над ним; внутренности насекомого горели холодным
огнем.
Наконец Сол остановился передохнуть. Откуда-то сзади доносились гул и
треск, словно отголоски гигантского пожара, пожиравшего целые города и
леса. А впереди, там, куда он направлялся, пылали два багровых овала.
Он стал вытирать пот со лба, и тут раздался громовой голос:
"Сол! Возьми дочь твою, единственную твою, которую ты любишь, Рахиль;
и отправляйся в мир, называемый Гиперион, и там принеси ее во всесожжение
в месте, о котором Я скажу тебе" [Ср. Бытие 22:2: "Бог сказал: возьми сына
твоего, единственного твоего, которого ты любишь, Исаака; и пойди в землю
Мерна, и там принеси его во всесожжение на одной из гор, о которой Я скажу
тебе"; Мерна - гора в Иерусалиме, на которой Соломон воздвиг храм].
Сол, не просыпаясь, ответил: "Ты что, шутишь?" - и двинулся дальше
сквозь мрак. Теперь красные шары, подобно кровавым лунам, повисли над
какой-то смутно различимой равниной, и, когда он вновь остановился
отдохнуть, раздался все тот же громовой голос:
"Сол! Возьми дочь твою, единственную твою, которую ты любишь, Рахиль;
и отправляйся в мир, называемый Гиперион, и там принеси ее во всесожжение
в месте, о котором Я скажу тебе".
Сол стряхнул со своих плеч тяжесть голоса и четко произнес в темноту:
"Я и в первый раз тебя слышал... Нет и еще раз нет".
Сол понимал, что это сон, и какая-то часть его сознания наслаждалась
иронией этого мрачного сценария, но другая часть жаждала только одного -
пробуждения. Но он не проснулся, а внезапно оказался на низкой галерее,
выходящей в комнату, где на широкой каменной плите лежала обнаженная
Рахиль. Сцену заливал свет пары красных шаров. Сол взглянул на свою правую
руку и увидел в ней длинный кривой нож. И лезвие, и рукоятка казались
сделанными из кости.
Снова раздался голос, который и прежде звучал словно голос божества в
постановке заштатного режиссеришки, а сейчас - и подавно. Он произнес:
"Сол, слушай меня внимательно. От твоего повиновения зависит будущее
человечества. Ты должен взять дочь твою, единственную твою, которую ты
любишь, Рахиль; отправляйся в мир, называемый Гиперион, и там принеси ее
во всесожжение в месте, о котором Я скажу тебе".
Сол, которому чертовски надоело все это, повернулся и швырнул нож в
темноту. Когда же он оглянулся, чтобы увидеть дочь, все исчезло. Красные
шары заметно приблизились, и Сол разглядел, что это многогранные
кристаллы, размером с небольшую планету каждый.
Снова раздался громоподобный голос:
"Что ж, у тебя был шанс, Сол Вайнтрауб. Если ты передумаешь, тебе
известно, где меня найти".
Похолодев от неясного предчувствия, Сол проснулся - и тут же
рассмеялся. Его забавляла мысль, что Талмуд и Ветхий Завет могут оказаться
просто заезженной космической байкой.
Когда Солу приснился его сон, подходил к концу первый год работы
экспедиции Рахили на Гиперионе. Группа из девяти археологов и шести
физиков нашла Башню Хроноса прелестной, но уж слишком переполненной
туристами и потенциальными паломниками к Шрайку, поэтому, прожив месяц в
гостинице, они разбили постоянный лагерь на полпути между развалинами
города и неглубоким каньоном, в котором и находились Гробницы Времени.
В то время, как половина группы занималась раскопками новейшей части
недостроенного города, Рахиль с двумя помощниками составляла подробное
описание каждой Гробницы. Физиков безумно восхищали антиэнтропийные поля,
и большую часть своего времени они проводили, отмечая разноцветными
флажками границы так называемых временных приливов.
Группа Рахили сосредоточила свое внимание на сооружении, именуемом
Сфинксом, хотя это высеченное из камня существо не имело ничего общего ни
с человеком, ни со львом. Возможно, это было даже и не существо, хотя
плавные очертания верхней части каменного монолита вызывали ассоциации с
телом животного, а раскинутые отростки наводили на мысль о крыльях. В
отличие от других Гробниц, открытых нараспашку, благодаря чему их
исследование не представляло особого труда. Сфинкс был сложен из множества
тяжелых блоков, пронизанных узкими коридорами, то сжимавшимися в тонкую
щель, то превращавшимися в самую настоящую улицу, но так никуда и не
приводившим. Здесь не было ни склепов, ни сокровищниц, ни разграбленных
саркофагов, ни настенных фресок, ни тайных проходов - только бессмысленный
лабиринт коридоров в толще сочащегося влагой камня.
Рахиль и ставший ее любовником Мелио Арундес начали составлять карту
Сфинкса, пользуясь методом, который применялся, по меньшей мере, уже
семьсот лет, а впервые был испробован при изучении египетских пирамид еще
в двадцатом веке. Установив чувствительные детекторы радиации и
космических лучей в самой нижней точке Сфинкса, они регистрировали
траектории частиц, прошедших через массу камня над ними, пытаясь таким
путем обнаружить скрытые комнаты или проходы, не выявленные даже глубинным
радаром. Из-за наплыва туристов и негативного отношения Комитета местного
самоуправления к подобным исследованиям (чиновники опасались, что
археологи повредят Гробницы) Рахиль и Мелио работали по ночам: выйдя в
полночь из лагеря, они за полчаса добирались пешком до Сфинкса, а потом
ползли через лабиринт коридоров, освещенных голубыми люм-шарами, на свою
площадку. Там, под сотнями тысяч тонн камня, они до утра сидели за
приборами, вылавливая из треска наушников звон частиц, рожденных в чреве
умирающих звезд.
Временные приливы почти не мешали исследованию Сфинкса. Оказалось,
что эта гробница слабее других защищена антиэнтропийными полями, и физики
сумели точно определить те периоды, когда повышение прилива грозило
неприятностями. Высокий прилив начинался в 10:00, а уже через двадцать
минут он откатывался к Нефритовой Гробнице, расположенной в пятистах
метрах к югу. Туристам разрешалось приближаться к Сфинксу после 12:00, а
чтобы застраховаться от непредвиденных случайностей, все покидали площадку
к 09:00. Кроме того, в различных точках вдоль дорожек и тропинок между
Гробницами физики установили хронотропные датчики, которые при изменении
высоты прилива включали мониторы, а также предупреждали посетителей об
опасности.
Это случилось ночью, за три недели до первой годовщины работы
экспедиции на Гиперионе. Стараясь не разбудить любимого, Рахиль поднялась,
села в джип и отправилась к Гробницам. Они с Мелио решили, что дежурить у
приборов каждую ночь обоим глупо, и теперь чередовались: один работал на
площадке, другой в это время готовил исходные данные для заключительного
этапа работ - радарного картографирования дюн между Нефритовой Гробницей и
Обелиском.
Ночь была прохладна и прекрасна. Мириады звезд - вчетверо, а то и
впятеро больше, чем на небе Мира Барнарда, - рассыпались от горизонта до
горизонта. С гор, расположенных на юге, дул сильный ветер, и казалось,
дюны шевелятся и что-то шепчут.
Лампы на площадке еще горели. Физики заканчивали работу и грузили
оборудование на свой джип. Она поболтала с ними, потом, когда они уехали,
выпила чашку кофе, взяла ранец и отправилась в двадцатипятиминутное
путешествие по коридорам Сфинкса.
Наверное, в сотый раз она принялась гадать, кто построил эти Гробницы
и с какой целью. Попытки определить возраст строительных материалов
оказались безрезультатными из-за воздействия антиэнтропийного поля. Только
сопоставление состояния Гробниц с эрозией каньона и другими геологическими
характеристиками района позволило предположить, что им не меньше
полумиллиона лет. Почему-то все считали, что создатели Гробниц Времени
были гуманоидами, хотя ничто не давало оснований для этого предположения,
кроме величины сооружений. Правда, кое-какую пищу для размышлений давали
коридоры Сфинкса: некоторые из них по размерам и форме вполне подходили
для людей; однако через несколько метров тот же самый коридор мог
превратиться в трубу не шире канализационной или в нечто превосходящее
масштабами и причудливостью очертаний естественные пещеры. Дверные проемы,
если их можно было так назвать, ибо они никуда не вели, бывали
прямоугольными, а иногда треугольными, трапециевидными или вообще
десятиугольными.
Последние двадцать метров Рахиль ползла вниз по крутому полу, толкая
перед собой ранец. Холодный свет голубых люм-шаров придавал поверхности
камня и коже неприятный мертвенно-серый оттенок. А в "подвале", как его
называли археологи, царил привычный и довольно уютный беспорядок. В центре
этого пятачка стояло несколько складных стульев, детекторы, осциллоскопы и
прочие научные причиндалы разместились на узком столике у северной стены.
Возле другой стены - доска на козлах, на которой сгрудились кофейные
чашки, шахматы, недоеденные пончики, две потрепанные книжки и
пластмассовая игрушка, изображавшая что-то вроде собаки в юбочке из травы.
Рахиль разобрала свои вещи, поставила термос с горячим кофе рядом с
игрушкой и проверила детекторы космических лучей. Приборы показывали все
то же: ни скрытых комнат, ни переходов - лишь несколько ниш, которые не
обнаружил даже глубинный радар. Утром Мелио и Стефан запустят
дистанционный зонд, чтобы осмотреть их изнутри и взять пробы воздуха, а
затем с помощью микроманипулятора приступят к дальнейшим раскопкам. С
десяток таких ниш оказались совершенно пустыми. В лагере шутили, что в
следующей дыре величиной не больше кулака окажутся миниатюрные саркофаги,
крошечные урны и маленькая мумия, или (как говорил Мелио) "малюсенький
Тутанхамончик".
Рахиль по привычке проверила линию связи комлога. Тишина. Не
удивительно - ведь над ней сорок метров камня. Была идея провести из
"подвала" на поверхность телефонную связь, но острой необходимости в ней
не возникало, а теперь и работа подходила к концу. Рахиль переключила
входные каналы комлога непосредственно на детекторы, а затем устроилась
поудобнее, готовясь к долгому, утомительному дежурству.
Существовала забавная легенда об одном из фараонов Старой Земли
(кажется, его звали Хеопс), который воздвиг для себя огромную пирамиду,
причем его усыпальница должна была находиться в центре этого сооружения, в
самом низу, а затем много лет в ужасе просыпался по ночам, терзаемый
клаустрофобией, и гнал от себя мысль обо всех этих тоннах камня, которые
вечно будут давить на него. В конце концов фараон приказал, чтобы
усыпальницу переместили вверх, на высоту двух третей этой гигантской
пирамиды. Весьма неортодоксально. Однако Рахиль понимала состояние
фараона. Она надеялась, что, где бы он ни находился теперь, ему спится
лучше.
Рахиль уже почти засыпала, когда в 02:15 комлог неожиданно зачирикал,
затрещали детекторы, и ее буквально подбросило в воздух. Согласно
показаниям датчиков, в Сфинксе внезапно появилась дюжина новых комнат,
причем некоторые из них своими размерами превосходили все сооружение в
целом. Рахиль включила дисплеи, и воздух запестрел моделями, которые
изменялись у нее на глазах. Схема коридоров перекручивалась и
поворачивалась, словно желая превратиться в причудливый лист Мебиуса.
Внешние датчики утверждали, что под воздействием ветра верхняя часть
Гробницы изгибается и колышется, словно полотнище полифлекса на ветру...
или крылья.
Рахиль поняла, что произошло что-то вроде одновременного сбоя всей
аппаратуры, и, педантично продиктовав комлогу сообщение о ЧП и свои
впечатления, занялась перекалибровкой приборов. А затем случилось сразу
несколько событий.
Рахиль услышала шарканье ног в коридоре над ее головой.
Одновременно выключились все дисплеи.
Где-то в лабиринте коридоров загудел сигнал тревоги, предупреждающей
о временном приливе.
Все лампы погасли.
Последнее было совсем уж непонятно. Все приборы имели автономные
источники питания и поэтому должны были работать даже после ядерного
взрыва. Лампочки, которые освещали "подвал", получали энергию от свежей
батареи с десятилетним ресурсом. Люм-шары в коридорах были
биолюминисцентными и ни в каких батареях не нуждались.
Тем не менее свет погас. Рахиль вытащила из набедренного кармана
комбинезона лазерный фонарь и нажала на кнопку. Никакого результата.
Впервые в жизни сердце Рахили Вайнтрауб оледенело от ужаса, словно
его стиснула чья-то рука. У нее перехватило дыхание. Заткнув уши, она
секунд десять сидела неподвижно, заставив себя переждать приступ страха.
Успокоившись, она несколько раз глубоко вздохнула, ощупью нашла приборы и
включила их. Никакой реакции. Рахиль подняла свой комлог и пробежала
пальцами по клавиатуре. Опять ничего... Это было совершенно невозможно,
принимая во внимание неуязвимость твердотельных схем и надежность батареи
устройства. И тем не менее - ничего.
Рахиль слышала, как пульс колотится у нее в висках, но, усилием воли
подавив подымающуюся волну страха, она принялась искать дорогу к
единственному выходу отсюда. Мысль о том, что ей придется пробираться по
лабиринту в абсолютной темноте, едва не заставила ее закричать, но ничего
иного придумать она не могла.
Стоп. Ведь в лабиринте Сфинкса была старая осветительная проводка, а
они развесили на ней люм-шары. _Р_а_з_в_е_с_и_л_и_. Выходит, там должна
быть перлоновая линия, соединяющая их на протяжении всего пути к
поверхности.
Отлично. Рахиль стала ощупью пробираться к выходу из подвала, пока ее
пальцы не коснулись холодного камня. Неужели он и раньше был таким
холодным?
Внезапно она услышала отчетливое поскрипывание, словно кто-то
спускался по коридору, царапая по пути камень.
- Мелио? - крикнула она в темноту. - Таня? Курт?
Поскрипывание приближалось. Рахиль попятилась, опрокинув в темноте
какой-то прибор и стул. Что-то коснулось ее волос, и, затаив дыхание, она
подняла руку.
Потолок стал ниже. Пока она поднимала другую руку, эта квадратная
каменная плита пяти метров в поперечнике опустилась еще ниже. Вход в
коридор! Он ведь почти в двух метрах от пола... Выставив перед собой руки,
как слепая, Рахиль кинулась к нему. Она споткнулась об складной стул,
потом нащупала стол для приборов и, держась за него, добралась до стены в
тот самый момент, когда опускающийся потолок подползал к нижнему краю
отверстия. Она быстро выдернула пальцы из сужавшейся щели и села на пол.
Через несколько секунд заскрипел осциллоскоп, потом стол под ним
затрещал и развалился. Рахиль в ужасе затрясла головой. И тут совсем рядом
с ней раздался тихий - не громче вздоха - металлический скрежет. Она
отшатнулась и растянулась на полу, заваленном разбитым оборудованием.
Металлическое дыхание стало громче.
Что-то острое и неимоверно холодное схватило ее за
руку.
И тут она наконец закричала.
В те дни на Гиперионе не было мультипередатчиков. Не было устройств
для сверхсветовой связи и на спин-звездолете "Фарро-Сити". Поэтому Сол и
Сара узнали о несчастном случае с дочерью только из мультиграммы
консульства Гегемонии на Парвати, направленной непосредственно в колледж;
в ней говорилось, что Рахиль была ранена, что жизнь ее вне опасности, хотя
она до сих пор не пришла в сознание, и что ее отправили на санитарном
"факельщике" с Парвати в Сеть, на Возрождение-Вектор. Путешествие должно
было занять немногим более десяти суток корабельного времени при
объективном пятимесячном запаздывании. Эти пять месяцев превратились для
Сола и его жены в настоящую пытку, и когда санитарный звездолет причалил
наконец к нуль-терминатору "Возрождение", они были готовы к самому
худшему. Прошло восемь лет с тех пор, как они последний раз видели Рахиль.
Медицинский центр Да-Винчи представлял собой плавающую башню,
поддерживаемую на поверхности воды с помощью направленных пучков энергии.
От вида на море Кома просто дух захватывало, но Солу и Саре было не до
пейзажей, когда они обходили один уровень за другим в поисках Рахили.
Доктор Сингх и Мелио Арундес встретили их в осевом холле отделения
интенсивной терапии. Представились они на ходу.
- Как Рахиль? - спросила Сара.
- Спит, - ответила доктор Сингх, высокая женщина с надменными чертами
лица и добрыми глазами. - Насколько мы можем судить, Рахиль не получила
никаких физических... гм... повреждений. Но она оставалась без сознания
семнадцать стандартных недель своего субъективного времени. Только десять
дней назад на ее энцефалограмме появились ритмы обычного глубокого сна, а
не комы.
- Не понимаю, - пробормотал Сол. - Что-то случилось на раскопках? Ее
контузило?
- Что-то там произошло, - ответил Мелио Арундес, - но вот что? Мы
можем только гадать. Рахиль находилась в одном из сооружений... одна... Ее
комлог и другие приборы не зарегистрировали ничего необычного. Однако в
это время произошло резкое усиление местной аномалии - так называемого
антиэнтропийного поля...
- Временные приливы, - сказал Сол. - Мы знаем о них. Дальше.
Арундес кивнул и раскинул руки, словно обхватывая воздух.
- Произошел... всплеск поля... скорее цунами, чем прилив... Сфинкс...
сооружение, в котором находилась Рахиль... полностью затопило. То есть
физических повреждений не было никаких, но когда мы разыскали Рахиль, она
была без сознания. - Он беспомощно повернулся к доктору Сингх.
- Ваша дочь была в коме, - сказала доктор. - Это состояние не
позволило подвергнуть ее криогенной фуге...
- Значит, Рахиль совершила квантовый прыжок, не защищенная фугой? -
Сол побледнел. Ему приходилось читать, какие психические травмы получают
путешественники, испытавшие на себе воздействие эффекта Хоукинга.
- Нет, - поспешила успокоить его доктор Сингх. - Состояние, в котором
она находилась, предохраняет ничуть не хуже фуги.
- Ей больно? - тихо спросила Сара.
- Мы не знаем, - ответила доктор Сингх. - Все симптомы
свидетельствуют о возвращении к норме. Активность мозга приближается к
обычному уровню. Проблема в том, что ее тело как бы поглотило... что она
оказалась как бы зараженной антиэнтропийным полем.
Сол потер лоб:
- Что-то вроде наведенной радиации?
Доктор Сингх замялась:
- Не совсем... Этот случай абсолютно беспрецедентен. Сегодня после
полудня сюда должны прибыть специалисты по геронтопатологии ТК-Центра,
Лузуса и Метаксаса.
Сол посмотрел ей в глаза:
- Доктор, вы хотите сказать, что Рахиль заболела на Гиперионе
какой-то геронтопатией? - Он на секунду замолчал, роясь в памяти. -
Что-нибудь вроде синдрома Мафусаила или ранней болезни Альцгеймера?
- Нет, - ответила Сингх. - То, чем больна ваша дочь, названия не
имеет. Здешние медики называют это болезнью Мерлина. Видите ли... процесс
старения вашей дочери протекает с нормальной скоростью... но, как нам
кажется, в обратном направлении.
Сара отшатнулась и посмотрела на нее, как на сумасшедшую.
- Я хочу увидеть мою дочь, - произнесла она негромко, но очень
твердо. - Я хочу увидеть ее сейчас же.
Рахиль проснулась примерно через сорок часов после прихода Сола и
Сары. Почти сразу же она села в кровати и заговорила с ними, не обращая ни
малейшего внимания на суетившихся вокруг нее врачей и техников.
- Мама! Папа! Как вы здесь оказались? - Но прежде, чем кто-либо успел
ей ответить, она огляделась и удивленно заморгала. - Постойте-ка, а где
это - здесь? Мы в Китсе?
Мать взяла ее за руку:
- Это клиника в Да-Винчи, доченька. На Возрождении-Вектор.
Глаза Рахили расширились, что со стороны выглядело довольно комично.
- Возрождение? Так мы в Сети? - В полной растерянности она огляделась
по сторонам.
- Рахиль, что тебе запомнилось последним? - спросила ее доктор Сингх.
Девушка недоуменно посмотрела на нее:
- Последнее? Я... я помню, как заснула рядом с Мелио после... - Она
бросила взгляд на своих родителей и коснулась щек кончиками пальцев. -
Мелио? И все другие? Они...
- Все члены экспедиции живы и здоровы, - успокоила ее Сингх. -
Произошел небольшой несчастный случай. С тех пор прошло уже около
семнадцати недель. Вы снова в Сети. В безопасности. И у ваших коллег все в
порядке.
- Семнадцать недель... - Лицо Рахили под остатками загара побледнело.
Сол взял ее за руку:
- Как ты себя чувствуешь, детка?
Она пожала ему руку в ответ... так слабо, что у него заныло сердце.
- Я не знаю, папа, - с трудом проговорила она. - Я устала. Голова
кружится. Все путается.
Сара села к ней на кровать и обняла ее:
- Все в порядке, девочка. Теперь все будет в полном порядке.
В комнату вошел Мелио, небритый, с волосами, взъерошенными после
непродолжительного сна в приемном покое.
- Рахиль? - заговорил он.
Рахиль, спрятавшись в материнских объятиях, робко посмотрела на него.
- Привет, - ответила она тихонько. - Я вернулась.
Сол давно пришел к выводу, что медицина практически не изменилась со
времен пиявок и припарок. Сейчас больных вращают в центрифугах, подвергают
воздействию переменных магнитных полей, бомбардируют ультразвуком,
копаются в клетках, кромсают ДНК, а затем с умным видом расписываются в
своем невежестве. Изменились только гонорары - стали больше.
Он дремал в кресле, когда голос Рахили разбудил его.
- Папа?
Он сразу выпрямился и взял ее за руку:
- Я здесь, детка.
- Папа, где я? Что случилось?
- Ты в клинике на Возрождении, детка. На Гиперионе с тобой произошел
несчастный случай. Сейчас все в порядке, за исключением небольшого провала
в памяти.
Рахиль крепко сжала его руку.
- Клиника? В Сети? Как я сюда попала? Я здесь давно?
- Почти пять недель, - прошептал Сол. - Что тебе запомнилось
последним, Рахиль?
Она откинулась на подушку и дотронулась рукой до лба, тут же
почувствовав укрепленные там миниатюрные датчики.
- Мелио и я пришли с собрания. Мы обсуждали способы исследования
Сфинкса. О... папа... я ведь еще не рассказала тебе про Мелио... мы...
- Да, да, - поторопился успокоить ее Сол. - Послушай вот это, дочка.
- И, вручив Рахили ее комлог, он быстро вышел из палаты.
Рахиль включила комлог и растерянно заморгала, услышав собственный
голос.
"Привет, Рахиль, ты только что проснулась. У тебя все перепуталось в
голове, и ты не знаешь, как попала сюда. С тобой что-то случилось, детка.
Сиди и слушай.
Я записываю это в двенадцатый день десятого месяца 457 года Хиджры,
или 2739 года по старому летоисчислению. Да, конечно, я знаю, что прошло
полстандартного года после того события, которое запомнилось тебе
последним. Слушай же.
В Сфинксе что-то случилось. Тебя накрыл временной прилив. Он изменил
тебя. Ты теперь стареешь вспять, как бы нелепо это ни звучало. Твой
организм становится моложе каждую минуту, хотя пока это не столь важно.
Когда ты спишь... когда мы спим... ты все забываешь. Из памяти исчезает
еще один день до происшествия, а вместе с ним - все, что ты узнала. Не
спрашивай меня, почему. Врачи ничего не знают. Эксперты ничего не знают.
Если тебе нужна аналогия, представь себе "червяка" - это компьютерный
вирус, один из самых старых - как он съедает информацию в твоем комлоге в
обратном порядке, начиная с самой последней записи.
Им неизвестно, почему ты теряешь память во время сна. Они пробовали
удерживать тебя в бодрствующем состоянии, но примерно через тридцать часов
ты на какое-то время погружаешься в кататонию, и вирус снова делает свое
дело. Старайся, не старайся - один черт.
Знаешь, этот разговор о себе во втором лице - своего рода терапия. И
в самом деле, я лежу здесь и жду, когда меня повезут на очередной сеанс
имидж-терапии, и в то же время знаю, что засну, когда вернусь назад... и
снова все забуду... и у меня сводит живот от страха.
Ну хорошо, набери на пульте "память оперативная", и ты получишь
увлекательный рассказ обо всем, что произошло с тобой после несчастного
случая. Да, мама и папа... Они были здесь, и они знают о Мелио. Но я-то
знаю теперь меньше, чем раньше. Когда мы начали заниматься любовью? Через
два месяца после прибытия на Гиперион? Значит, у нас осталось всего л
...Поділитися у соцмережах
