Жанр: Электронное издание
SHEKLI
...тава. Чуть подальше он нашел осколки разбитого глаза-фотоэлемента и
наткнулся на пустой кокон из порванных, разлохмаченных канатов.
Самого же робота нигде не было. Настойч взобрался вверх по склону,
предупредил кротов об опасности и занялся приготовлениями.
Двенадцать дней прошло мирно. На тринадцатый вечер перепуганный крот
принес Настойчу весть. В туннелях снова появился робот; он шествует темными
подземными ходами, сверкая единственным уцелевшим глазом, и безошибочно
пробирается по лабиринту в главный коридор.
Подготовленные к его появлению, тэтанцы встретили его канатами, но
робот уже извлек уроки из прошлого. Он увернулся от бесшумно падающих петель
и напал на кротов. Шестерых он убил, а остальных обратил в бегство.
Выслушав новости, Настойч коротко кивнул, отпустил крота и возобновил
работу. Линию обороны в туннелях он уже наладил. Теперь же он разложил перед
собой на столе четыре неисправных лучемета, разобранных до винтика. Работая
без справочников и пособий, он пытался из четырех комплектов деталей собрать
одно действующее оружие.
Он работал до поздней ночи - тщательно проверял каждую деталь и
укладывал на место в корпус. Крохотные детальки расплывались перед глазами,
пальцы одеревенели и разбухли, точно сосиски. Крайне осторожно, пользуясь
пинцетом и лупой, он приступил к сборке оружия.
Внезапно раздался трубный звук - ожил приемо-передатчик.
- Антон, - спрашивал Гаскелл, - что слышно о роботе?
- Вот-вот явится, - ответил Настойч.
- Этого я боялся. Послушайте, мне удалось дозвониться на
завод-изготовитель. Мы крупно повздорили, но я добился разрешения вывести
робота из строя и получил подробную инструкцию.
- Спасибо, - сказал Настойч. - Говорите скорее, как это делается.
- Необходимо следующее оборудование: источник электроэнергии, дающий
ток двадцать пять ампер под напряжением двести вольт... Даст ваш генератор
такой ток?
- Даст. Продолжайте.
- ...Медный стержень, серебряная проволока и щуп, сделанный из
непроводящего материала, например из дерева. Все это монтируется в
следующем...
- Мне ни за что не успеть, - заметил Настойч, - но говорите.
В рации что-то громко зажужжало.
- Гаскелл! - вскричал Настойч.
Рация молчала. Из хижины с радиоаппаратурой донесся шум - там что-то
рухнуло. Затем на пороге появился робот.
У него не было левой руки и правого глаза, но узел саморемонта залечил
пораненные места. Теперь робот был тускло-черный, а на груди и боках у него
проступали полоски ржавчины.
Настойч перевел глаза на почти собранный лучемет и стал прилаживать
последние детали. Робот направился к человеку.
- Ступай, наруби дров, - распорядился Настойч самым естественным тоном,
на какой был способен.
Робот остановился, повернулся, взял топор и после некоторого колебания
вышел из комнаты.
Настойч окончил работу и стал завинчивать крышку. Робот отбросил топор
и снова повернулся, раздираемый противоречивыми командами. Настойч
рассчитывал, что в результате конфликта в какой-нибудь схеме расплавится
предохранитель. Однако робот принял решение и устремился к Настойчу.
Настойч навел на врага лучемет и спустил курок. Сгусток энергии
остановил робота на полпути. Металлическая кожа мгновенно раскалилась
докрасна. Тут лучемет опять вышел из строя. Настойч выругался, замахнулся
тяжелым оружием и швырнул им в единственный глаз робота, но промахнулся.
Лучемет отскочил от металлического лба.
Оглушенный робот искал человека ощупью. Настойч увернулся от его руки
и, выбежав из хижины, устремился к черному устью туннеля. Войдя туда, он
бросил взгляд назад и увидел, что робот продолжает погоню.
Настойч прошел по туннелю несколько сот метров, включил фонарик и стал
поджидать робота.
Как только Настойч убедился, что робот не уничтожен, он тщательно
обдумал план действий.
Первой мыслью, естественно, было скрыться. Но робот, способный
двигаться, не отдыхая, догонит его без труда. Бесцельно петлять по лабиринту
туннелей тоже не годится. Пришлось бы делать привалы, чтобы поесть, напиться
и отоспаться. А роботу привалы не нужны.
Поэтому Настойч устроил в туннелях множество ловушек и на них-то
возлагал все надежды. Хоть одна да сработает. В этом он не сомневался.
Но, даже твердя слова утешения, Настойч содрогался при мысли о
множестве несчастий, которые накопил для него робот: о месяцами не
заживающих переломах, трещинах ребер, вывихнутых лодыжках, о рубленых ранах,
укусах, инфекционных и хронических болезнях. Все это робот вывалит на него в
один прием, чтобы поскорее возобновить текущую деятельность.
Нет, Настойчу никак не пережить этой полосы несчастий. Ловушки
обязательно должны сработать!
Вскоре послышались громовые шаги робота, а затем появился и он сам.
Увидев Настойча, он заспешил к нему.
Настойч пробежал по туннелю со скоростью спринтера, потом свернул в
более узкий проход. Робот постепенно сокращал разделяющую их дистанцию.
Добежав до характерного обнажения пород, Настойч оглянулся, чтобы
прикинуть дистанцию, и дернул веревку, запрятанную в скалах.
Кровля туннеля обвалилась, засыпав робота тоннами земли и камней.
Сделай робот еще шаг вперед - и он оказался бы погребенным.
Однако, мгновенно оценив ситуацию, он вихрем отпрянул назад. Его
запорошило землей, мелкие камешки забарабанили по голове и плечам. Но
основная масса породы миновала его.
Когда упала последняя песчинка, робот перелез через новоявленный холм и
продолжил погоню.
Настойч выбивался из сил. Неудача с ловушкой обескуражила его. Однако,
напомнил он себе, впереди есть кое-что почище. Вторая ловушка наверняка
прикончит несносную машину.
Они бежали по извилистому туннелю, где путь освещался лишь редкими
вспышками фонарика Настойча. Робот снова догонял человека. Настойч выбежал
на прямой участок и ускорил бег.
Он пересек клочок земли, который ничем не отличался от всякого другого.
Но, как только туда, громыхая, ступил робот, земля расступилась. Настойч все
тщательно рассчитал. Ловушка, выдерживающая его вес, тотчас рухнула под
тяжестью робота.
Робот замахал рукой, ища, за что бы ухватиться. Между пальцами у него
заструилась земля, и он соскользнул в капкан, который смастерил Настойч, -
конусообразную яму, стенки которой сходились книзу наподобие гигантской
воронки, где робот должен был заклиниться на веки вечные.
Однако робот широко растопырил ноги, раздвинув их почти под прямым
углом к туловищу. Суставы его затрещали - с таким усилием вонзил он пятки в
пологие стенки ямы; под его тяжестью со стенок посыпалась земля, но они
выдержали. Роботу удалось притормозить, не долетев до дна.
Рукой робот выдолбил в земле глубокие упоры. Он вытащил одну ногу,
нащупал упор, поставил ее туда, потом вытащил другую ногу. Медленно, но
верно робот выбирался из плена, и Настойч снова пустился бегом.
Теперь он дышал тяжело и прерывисто, а в боку у него кололо. Робот
бежал быстрее, чем раньше, и Настойчу стоило немалых усилий оставаться
впереди.
Как он рассчитывал на эти две ловушки! Теперь осталась только одна.
Очень хорошая, но связана с риском.
Головокружение все усиливалось, но Настойч заставил себя
сосредоточиться. Когда остается последняя ловушка, надо учитывать каждую
мелочь. Он миновал камень с белой пометкой и выключил фонарик. Тут он сбавил
скорость и, отсчитывая шаги, дождался, пока робот не очутился прямо у него
за спиной и едва не сгреб его пятерней за шиворот.
Восемнадцать... девятнадцать... двадцать! На двадцатом шаге Настойч
нырнул головой во мрак. Несколько секунд он, казалось, парил в воздухе.
Потом упал в воду, нырнул на небольшой глубине, выплыл на поверхность и стал
выжидать.
Робот зашел слишком далеко, чтобы остановиться. С оглушительным
всплеском он угодил в подземное озеро, яростно захлопал руками и ногами,
поднимая тучи брызг, и наконец с бульканьем скрылся под водою.
Услыхав это бульканье, Настойч поплыл к другому берегу, благополучно
добрался до него и вылез из ледяной воды. Несколько секунд он дрожал на
скалах, облепленных илом. Потом заставил себя ползти на четвереньках дальше
по берегу, к тайнику, где он припас дрова, спички, виски, одеяла и сухую
одежду.
Еще несколько часов Настойч сушился, переодевался и разводил костер. Он
поел, напился и стал разглядывать неподвижную гладь подземного озера.
Задолго до сегодняшних приключений он измерил его глубину с помощью
тридцатиметрового лота и не достиг дна. Быть может, это озеро бездонное. А
скорее всего, из него берет начало подземная река с быстрым течением,
которое унесет робота далеко, на долгие недели, даже месяцы. Или...
Он услышал тихий плеск и направил в ту сторону луч фонарика. Из воды
высунулась голова робота, за нею показались плечи и торс.
Очевидно, озеро не было бездонным. Должно быть, робот пересек его по
дну и вскарабкался на крутой берег.
Робот стал взбираться вверх по илистым скалам. Настойч устало поднялся
на ноги и бросился бежать.
Последняя ловушка тоже оказалась бесполезной, и робот теперь надвигался
на него, чтобы умертвить. Настойч мчался к выходу из туннеля. Ему хотелось
погибнуть при свете солнца.
Передвигаясь рысцой, Настойч вывел робота из туннеля на крутой склон
горы. Дыхание жгло ему глотку, мускулы живота напряглись до боли. Он бежал,
прикрыв глаза, голова кружилась от изнеможения.
Ловушка не помогла. Как это он раньше не понял, что они наверняка не
помогут? Робот - часть его самого, его невроз, который хочет его доконать.
Может ли человек перемудрить самую мудреную часть самого себя? Правая рука
всегда узнает, что творит левая, и даже самые хитроумные уловки лишь
ненадолго обманывают искуснейшего из обманщиков.
"Не с того конца я Взялся за дело, - думал Настойч, когда лез вверх по
склону. - Обман к свободе не приведет. Надо..."
Робот чуть не ухватил его за ногу, грубо напомнив о разнице между
теоретическими и практическими познаниями. Настойч рванулся вперед и
принялся бомбардировать его камнями. Отмахнувшись от них, как от мух, робот
полез дальше по склону.
Настойч срезал угол по почти отвесной скале. Свободы обманом не
добьешься, твердил он себе. Обман непременно подведет. Выход - в перемене!
Выход - в покорении, но не робота, а того, что олицетворяет робот.
Самого себя!
Он был в полубреду, мысли текли бесконтрольно. Он убеждал себя-, если
побороть ощущения сходства с роботом, то робот явно перестанет быть его,
Настойча, неврозом! Он превратится в обыкновенный невроз и потеряет власть
над Настойчем.
Нужен сущий пустяк: исцелиться от невроза (пусть хоть на десять минут)
- и робот не причинит ему вреда!
Отхлынула усталость, и Настойча переполнила необычная опьяняющая
самоуверенность. Он дерзко пробежал по хаотическому нагромождению камней -
подходящему местечку для того, чтобы вывихнуть лодыжку или сломать ногу.
Годом, даже месяцем раньше с ним бы здесь непременно что-нибудь произошло.
Однако, переродившийся Настойч, уподобясь полубогу, легко перемахнул через
огромные камни.
Робот, однорукий и одноглазый, упрямо принял несчастье на себя. Он
зацепился за что-то и во весь рост растянулся на острых камнях. Когда робот,
поднявшись, снова пустился в погоню за Настойчем, он заметно хромал.
Окрыленный успехом, но предельно настороженный, Настойч уперся в
гранитную стену и прыгнул на выступ - едва заметную серую тень. На какую-то
страшную долю секунды он повис в воздухе, но тут, когда пальцы его чуть не
соскользнули со стены, он нащупал ногой опору. Не колеблясь, он подтянулся
на руках и спрыгнул по другую сторону стены.
За ним, громко скрипя суставами, последовал робот. Он повредил себе
палец - раньше нечто подобное случилось бы с Настойчем.
Настойч перескакивал с валуна на валун. Робот, то и дело скользя и
оступаясь, приближался. Настойчу все было безразлично. Ему пришло в голову,
что свойственная ему склонность к несчастным случаям подготовила его к этому
решающему мигу. Теперь наступил отлив. Наконец-то Настойч стал тем, к чему
его предназначала природа, - он приобрел иммунитет к несчастным случаям!
Робот пополз за ним по сверкающей поверхности белого камня. Опьяненный
крайней уверенностью в своих силах, Настойч столкнул вниз несколько валунов
и закричал во все горло, чтобы вызвать обвал.
Камни зашевелились, а над собой он услышал глухой грохот. Настойч
укрылся за валуном, избежав простертой ручищи робота, и обнаружил, что
дальше отступать некуда.
Он оказался в низенькой и неглубокой пещерке. Перед ним, загородив
вход, вырос робот и отвел назад свой железный кулак.
При виде бедного, неуклюжего робота, подверженного несчастным случаям,
Настойч разразился хохотом. Но тут робот выбросил вперед кулак, вложив в
удар всю свою силу.
Настойч увернулся, но в этом не было нужды. Неуклюжий робот и так
промазал по меньшей мере на сантиметр. Как раз такой ошибки и следовало
ждать от нелепого создания, раба нелепых несчастных случаев.
Сила отдачи отбросила робота, он пошатнулся. Отчаянно стараясь удержать
равновесие, он балансировал на краю скалы. Всякому нормальному человеку или
роботу это удалось бы. Но не рабу несчастных случаев. Он упал ничком, разбив
при падении единственный глаз, и покатился по склону.
Настойч выглянул было из пещеры, чтобы подтолкнуть падающего, но тотчас
поспешно забился в самый дальний угол. Вместо него дело сделал обвал - он
покатил быстро уменьшающееся черное пятно по пыльно-белому склону горы и
забросал тоннами камней.
Настойч, усмехаясь, наблюдал за происходящим. Потом стал спрашивать
себя, что он, собственно говоря, здесь делает.
Тут-то его и начала бить дрожь.
Спустя несколько месяцев Настойч стоял у сходней колонистского судна
"Кучулэйн" и смотрел, как на зимнюю, залитую солнцем Тэту высаживаются
колонисты. Среди них были люди самые различные.
Все они отправились на Тэту, чтобы начать новую жизнь. Каждый был
кому-то дорог, по крайней мере самому себе, и каждый заслуживал какого-то
шанса на жизнь независимо от степени своей жизнеспособности. Не кто иной,
как он, Антон Настойч, разведал для этих людей минимальные возможности
существования на Тэте и в какой-то степени вселил надежду в самых
неспособных - в неумеек, которым тоже хочется жить.
Он отвернулся от потока первых поселенцев и по служебной лестнице
поднялся на судно. В конце концов он вошел в каюту Гаскелла.
- Ну что, Антон, - спросил Гаскелл, - как они вам показались?
- По-моему, хорошие ребята, - ответил Настойч.
- Вы правы. Эти люди считают вас отцом-основателем, Антон. Вы им нужны.
Останетесь? Настойч сказал:
- Я считаю Тэту своим домом.
- Значит, решено. Я только...
- Погодите, - прервал его Настойч. - Я еще не кончил. Я считаю Тэту
своим домом. Я хочу здесь осесть, жениться, завести детишек. Но не сразу.
- Что такое?
- Мне здорово пришлось по душе освоение планет, - пояснил Настойч. -
Хотелось бы еще поосваивать. Одну-две планетки. Потом я вернусь на Тэту.
- Этого я не ожидал, - с несчастным видом пробормотал Гаскелл.
- А что тут такого?
- Ничего. Но боюсь, что нам уже не удастся привлечь вас в качестве
освоителя, Антон.
- Почему?
- Вы ведь знаете наши требования. Застолбить планету под будущую
колонию должен минимально жизнеспособный человек. Как ни напрягай фантазию,
вас уже никак не назовешь минимально жизнеспособным.
- Но ведь я такой же, как всегда! - возразил Настойч. - Да, на этой
планете я исправился. Но вы же этого ожидали и навязали мне робота, который
все компенсировал. А кончилось тем...
- Да, чем же кончилось?
- Что ж, кончилось тем, что я как-то увлекся. Наверное, пьян был. Не
представляю, как я мог такое натворить.
- Но ведь натворили же!
- Да. Но постоите! Пусть так, но ведь я еле в живых остался после опыта
- всего этого опыта на Тэте. Еле-еле! Разве это не доказывает, что я
по-прежнему минимально жизнеспособен?
Гаскелл поджал губы и задумался.
- Антон, вы почти убедили меня. Но боюсь, что вы просто играете
словами. Честно говоря, я больше не могу считать вас человекоминимумом.
Боюсь, придется вам смириться со своим жребием на Тэте.
Настойч сник. Он устало кивнул, пожал Гаскеллу руку и повернулся к
двери.
Поворачиваясь, он задел рукавом чернильный прибор и смахнул его со
стола.
Настойч кинулся его поднимать и грохнулся головой о стол. Весь
забрызганный чернилами, он помедлил, зацепился за стул, упал.
- Антон, - нахмурился Гаскелл, - что за представление?
- Да нет же, - сказал Антон, - это не представление, черт возьми!
- Гм. Любопытно. Ну, вот что, Антон, не хочу вас слишком обнадеживать,
но возможно - учтите, не наверняка, только возможно...
Гаскелл пристально поглядел на разрумянившееся лицо Настойча и
разразился смехом.
- Ну и пройдоха же вы, Антон! Чуть не одурачили меня! А теперь, будьте
добры, проваливайте отсюда и ступайте к колонистам. Они воздвигнут статую в
вашу честь и, наверное, хотят, чтобы вы присутствовали на открытии.
Пристыженный, но невольно ухмыляющийся Антон Настойч ушел навстречу
своей новой судьбе.
Роберт Шекли.
Дипломатическая неприкосновенность
Robert Sheckley. Immunity
Перевод на русский язык, Н. Евдокимова, 1970
OCR: Станислав Уколов
- Заходите, джентльмены, не стесняйтесь, - произнес посол, приглашая их
в особые апартаменты, предоставленные Государственным департаментом. -
Садитесь, пожалуйста.
Полковник Серси уселся на стул, пытаясь оценить персону, по милости
которой весь Вашингтон стоял на ушах. Вид у посла был вовсе не угрожающий.
Роста среднего, сложения изящного, одет в строгий коричневый твидовый костюм
(подарок Государственного департамента). Лицо одухотворенное, с тонкими
чертами.
"Человек как человек", - подумал Серси, сверля пришельца взглядом
бесцветных и бесстрастных глаз.
- Чем могу служить? - с улыбкой спросил посол.
- Президент поручил мне вести ваше дело, - ответил Серси. - Я
ознакомился с отчетом профессора Даррига. - Он кивнул в сторону своего
спутника. - Но хотелось бы узнать все из первоисточника.
- Конечно, - согласился пришелец и закурил сигарету. По-видимому,
просьба доставила ему искреннее удовольствие.
"Любопытно, - подумал Серси, - ведь прошла неделя, как посол
приземлился, и ведущие ученые страны успели вымотать из него душу".
Но когда припекло по-настоящему, напомнил себе Серси, они призвали на
подмогу военных. Он откинулся на спинку стула, небрежно сунув руки в
карманы. Его правая рука лежала на рукоятке крупнокалиберного пистолета со
снятым предохранителем.
- Я прибыл, - заговорил пришелец, - как полномочный посол,
представитель империи, охватывающей половину Галактики. Я привез вам привет
от своего народа и предложение вступить в наше сообщество.
- Понятно, - ответил Серси. - Кое у кого из ученых сложилось
впечатление, что это не предложение, а требование.
- Вступите, можете не сомневаться, - заверил посол, выпуская дым через
ноздри.
Серси заметил, как сидящий рядом с ним Дарриг напрягся и прикусил губу.
Полковник переместил пистолет в кармане - теперь его можно было легко
выхватить.
- Как вы нас разыскали? - осведомился Серси.
- Каждого из полномочных послов прикрепляют к неисследованному участку
космоса, - объяснил пришелец. - Мы обшариваем каждую звездную систему этого
участка в поисках планет, а каждую планету - в поисках разумной жизни. Как
известно, разумная жизнь в Галактике - большая редкость.
Серси кивнул, хотя до сих пор это было ему неизвестно.
- Найдя планету, населенную разумными существами, мы на ней
высаживаемся, как это сделал я, и подготавливаем ее обитателей к участию в
нашем содружестве.
- А как ваш народ догадается, что вы обнаружили разумную жизнь? -
поинтересовался Серси.
- В организм каждого посла вмонтировано передающее устройство, -
ответил пришелец. - Оно включается, как только мы попадаем на населенную
планету. В космос начинает непрерывно поступать сигнал, который можно
принять на расстоянии до нескольких тысяч световых лет. Вспомогательные
группы постоянно дежурят вблизи границ зоны приема. Как только сигнал
принят, на планету снаряжают отряд колонизаторов. - Он аккуратно стряхнул
пепел в пепельницу. - У этого метода есть явные преимущества по сравнению с
засылкой комплексного отряда из разведчиков и колонизаторов. Отпадает
необходимость бросать слишком мощные силы на бесплодный поиск, который может
затянуться на десятки лет.
- Конечно. - Лицо Серси оставалось бесстрастным. - Расскажите подробнее
о самом сигнале.
- Подробности вам ни к чему. Методами земной техники сигнал невозможно
уловить и, следовательно, заглушить. Пока я жив, передача ведется
непрерывно.
Дарриг порывисто вздохнул и покосился на Серси.
- Но если вы прекратите передачу, а сигнал еще не будет перехвачен, то
нашу планету никогда не отыщут.
- Не отыщут, пока снова не обследуют ваш сектор, - согласился дипломат.
- Прекрасно. Как полномочный представитель президента США, прошу вас
прекратить передачу. Мы не желаем входить в состав вашей империи.
- Мне очень жаль. - Посол пожал плечами. ("Интересно, - подумал Серси,
- сколько раз он уже разыгрывал эту сцену и на скольких планетах?") - Но я
ничем не могу помочь.
Посол встал.
- Значит, не прекратите?
- Не могу. Как только передача сигнала начинается, я не в состоянии им
управлять. - Дипломат отвернулся и подошел к окну. - Однако я подготовил для
вас философский трактат. Как посол я обязан предельно смягчить
психологический удар. Ознакомившись с новыми идеями, вы сразу поймете,
что...
Едва посол подошел к окну, Серси выхватил пистолет. Шесть выстрелов в
голову и тело посла слились в единый грохочущий взрыв. И Серси вздрогнул.
Посол исчез!
Серси переглянулся с Дарригом. Тот пробормотал что-то насчет призраков.
Но тут посол столь же внезапно появился вновь.
- По-вашему, это так легко? - спросил он. - Мы, послы, волей-неволей
обладаем дипломатической неприкосновенностью. - Он потрогал пальцем одну из
дырочек, пробитых пулями в стене. - Если вы этого еще не поняли, скажу иначе
- убить меня вы не властны. Вы не сможете даже понять принцип моей защиты.
Посол взглянул на них, и в этот момент до Серси впервые дошло, что
посол здесь действительно чужак.
- Всего доброго, джентльмены, - сказал посол.
Дарриг и Серси вернулись на командный пункт. Никто и не ожидал
по-настоящему, что посла удастся убить столь легко, но все же его
неуязвимость потрясала.
- Полагаю, вы все видели, Мэлли? - спросил полковник Серси.
Худощавый лысеющий психиатр грустно кивнул:
- Видел и заснял на пленку.
- Интересно, в чем суть его философии? - пробормотал себе под нос
Дарриг.
- Думать, что такое простое решение сработает, просто нелогично.
Никакая раса не отправила бы посла с подобным предложением, всерьез надеясь
на то, что посол уцелеет. Если только...
- Если что?
- Если только не снабдить посла чертовски эффективной защитой, - уныло
закончил психиатр.
Серси пересек комнату и взглянул на экраны. Квартира у посла
действительно была особая. Ее спешно соорудили спустя два дня после того,
как он приземлился и передал приглашение. Стены квартиры обили свинцом и
сталью, утыкали теле- и кинокамерами, магнитофонами и Бог знает чем еще.
Это была самая совершенная в мире камера смерти.
Посол сидел за столом. Он что-то печатал на портативной пишущей
машинке, подаренной правительством США.
- Эй, Гаррисон! - крикнул Серси. - Пора приступать к плану номер два.
Из соседней комнаты, где находилась подключенная к квартире посла
аппаратура, появился Гаррисон. Он методично проверил показания манометров,
отрегулировал управление и поднял глаза на Серси.
- Можно? - спросил он.
- Можно, - ответил Серси, не отрывая глаз от экрана. Посол все еще
печатал.
Гаррисон нажал какую-то кнопку, и из скрытых отверстий в стенах и
потолке кабинета посла вырвались огненные языки.
Кабинет превратился в нечто вроде доменной печи. Серси выждал еще
минуты две, затем подал знак Гаррисону, и тот нажал другую кнопку. Они
впились взглядом в изображение раскаленной комнаты на экране, надеясь
увидеть обугленный труп.
Посол вновь возник за столом и разочарованно посмотрел на остатки
пишущей машинки. На нем самом не было даже копоти.
- Нельзя ли попросить другую машинку? - обратился он к одной из
тщательно замаскированных телекамер. - Мне все-таки хочется, чтобы вы,
неблагодарные ничтожества, ознакомились с моей философией.
Потом уселся в обгоревшее кресло и через секунду, по всей видимости,
заснул.
- Ладно, все садитесь, - сказал Серси. - Настало время собрать военный
совет.
Мэлли оседлал стул. Гаррисон, усевшись, зажег трубку и стал медленно
раскуривать.
- Итак, - начал Серси, - правительство свалило все на нас. Посла надо
уничтожить - тут других мнений быть не может. Ответственность за это
возложена на меня. - Серси криво улыбнулся. - Вероятно, по той причине, что
никто из шишек не желает отвечать за неудачу. А я выбрал вас троих себе в
помощники. Мы получим все, что потребуем, любую помощь, любую консультацию.
А теперь - есть идеи?
- Как насчет плана номер три? - спросил Гаррисон.
- Дойдет черед и до него, -
...Закладка в соц.сетях
