Жанр: Электронное издание
RIADIN1
...адцать ночи...
Так, что будем делать далее, леди Морена? После Элисового приятеля
можно и к Герцогу на палочку чая заскочить. Не вредно бы было... О, а вот и
таверна! Придворная дама слезла с благородной коняги и, заплатив слуге два
медяка за место в конюшне, прошла внутрь таверны. Настенные часы показывали
22:56. Да и на напольных в углу минутная стрелка почти доползла до цифры
"12". До назначенной встречи оставалось почти четыре минуты.
В зале было жутко накурено, пахло крепким винищем, потом и жареными
поросятами. Несмотря на столь обильные ароматы, посетителей было не так уж
много. У окна обменивались сплетнями два жирных хоббита, возле самой стойки
какой-то старый монах за обе щеки уплетал здоровенную буханку хлеба, запивая
ее дрянным дешевым вином, неподалеку за грязным столиком сидели три
подозрительного вида субъекта, время от времени поглядывавших на вход. Под
стенкой, за столиком сидел солидного вида гражданин, степенно потягивавший
эль, а неподалеку, закутавшись в серый потрепанный плащ, примостился
загадочный тип в низко надвинутой шляпе. Этот тип, все время поглядывавший в
сторону придворной дамы, ровно в 23:00 привстал и сделал Морене знак.
— Элис.
— Приветик! — подойдя, леди сделала вид, что она его давняя хорошая
знакомая. — Как поживаешь?
— Не кокетничай, не на работе. На, это для Джона, — незнакомец
протянул грязный, помятый листок бумаги с какими-то писульками. Морена
перевернула его вверх ногами и сделала вид, что пытается понять, что на нем
написано — все (кроме самой Элис) знали, что Элис не умела читать.
— Передай это ему и скажи, что дела обстоят гораздо хуже, чем мы
думали.
Морена небрежно свернула листок в трубочку и сунула его себе за ворот.
В этот момент дверь с треском распахнулась и в зал вошел рослый детина.
Его кричащий костюм говорил о полной безвкусице или богатом покровителе,
страдающем дальтонизмом. Странный собеседник Морены при появлении стиляги аж
вжался в стену и чуть не полез под стол. Тем временем здоровяк заказал и тут
же одним махом влил себе в глотку поллитра водки и направился в туалет.
Собеседник Морены переложил из сапога за пазуху нож и коротко кивнул:
— Ладно, у меня еще есть дела. А ты прямо сейчас иди к Джону и передай
ему то, что я сказал... и про записку не забудь. Затем он шнырнул в туалет
вслед за небритым детиной, на ходу поправляя свой плащ.
— Угу, — отделалась ответным кивком озадаченная и заинтригованная
происходящим, опальная леди.
Она ожидала громкой возни, шума мордобоя или хотя бы крика прирезанного
стиляги. Но прошло около получаса, а оба незнакомца так и не выходили из
туалета. Уж не провалились ли они в лабиринты подземной канализации? Там,
говорят, такие чудовища водятся, что и Шайтану не снились...
Монах за стойкой доел свой нехитрый ужин и направился к кабинкам
уединения. Вслед за ним туда же последовал и какой-то весьма уже нетрезвый
крестьянин. Едва зайдя в сортир, монах тут же вылетел с ошалелым лицом и
помчался наверх, вероятно — к себе в комнату. Крестьянин же, хорошо
прицелившись, попал прямо в двери и скрылся в туалете. Вдруг он отчаянно
заорал. Все посетители, да и сам хозяин таверны, бросились в нужник.
Растолкав изумленных и перепуганных зевак, леди Морена увидела два трупа,
валяющихся в луже крови и схвативших друг друга за горло. Один — недавний
собеседник Морены, а другой — здоровила-стиляга. Рядом валялись два
окровавленных кинжала. Несмотря на ужасность и неэстетичность представшей
картины, в голову интриганки-неудачницы закралось сомнение. Не могли они так
задушить друг друга, да и раны были совсем не смертельные. Возможность
отравления тоже отпадала — у отравленного лицо синеет (уж это-то Морена
знала наверняка), а эти были бледны, как две мраморных статуи. Нет,
определенно в их смерти что-то было не так. Не бывает таких убийств.
Тихонько пройдя в зал, леди развернула записку:
"Ключ к тому, что мы ищем — в Башне Зла.
Герцог оказался не при чем, но и его тоже
опасайся. Встретимся позже — за мной следят
люди Герцога.
Гарин" Определенно это было что-то важное, но что — леди пока и понятия не
имела.
Солидного вида гражданин, не удосужившийся за все это время изобразить
даже элементарное удивление вместо хронической скуки, стал незаметно чертить
вокруг себя какие-то знаки. Однако от опытной придворной интриганки такое не
сокроешь... Делая вид, что ослабела от увиденного убийства и собирается
упасть в обморок, леди Морена плюхнулась за столик к солидному гражданину,
склонилась, как бесчувственная, и ясно, твердо, но тихо произнесла:
— Магией, значит, балуемся?.. А как насчет инквизиции? Она любит
таких... на завтрак. Ша, не рыпайся — и я могу и промолчать... Вскочишь --
под присягой подтвержу, что ты магичил на столе.
— Какая магия? — человек ласково-ласково улыбнулся. Слишком уж как-то
ласково. — Вы, наверное, что-то путаете, ЛЕДИ МОРЕНА, — на последних двух
словах он сделал особенное ударение, но постарался произносить их как можно
тише, чтоб никто посторонний не мог расслышать. — Да и вообще, сейчас я
здесь, через миг — уже Там.
— Чтобы я — и колдуна не распознала?! Фи! Да я сейчас ни с кем не
побрезгую сделку заключить, чтобы невиновность свою доказать! Даже с Вами!
Кстати — имя-то у благородного дона есть? А то нехорошо получается: Вы мое
знаете, а я Ваше — нет пока... Представитесь, благородный коллега?
— Называйте меня Темный. Моред Темный.
* * * Моред Темный, маг:
Идя по пустым вечерним улицам города, я опять размышлял о смысле жизни.
Размышлял в который раз. Все, что могло заинтересовать какого-либо из
нечасто попадавшихся мне на пути прохожих, меня уже вряд ли заинтересовало
бы. В конце своего долгого нелегкого пути мага я добился всего, что могло бы
мне понадобиться, но я так до сих пор и не узнал смысла жизни. Нет, я знал,
что ее смысл не есть какое-то обобщенное для всех понятие, что он у каждого
свой, единственный и неповторимый, но это не улучшало мое познание сего
предмета. Я так и не установил для себя, для чего мне в самом деле стоит
жить. И, чтоб окончательно не впасть в меланхолию, я решил заглянуть в
таверну, пропустить там с веселыми завсегдатаями кружку-другую старого
доброго эля.
В таверне было тепло, душно и накурено. За стойкой я взял две кружки
эля и уселся за дальний столик. От скуки я начал разглядывать посетителей.
Под самым окном пара лоснящихся от жира хоббитов вовсю чесали языки, старый
монах, стоявший у стойки, быстро поглощал свой нехитрый ужин, через один
столик от меня трое ночных уличных работников искали свою новую жертву.
Иногда они поглядывали на меня. За соседним столиком сидел загадочного вида
тип в натянутой на самый нос шляпе, замотавшийся в свой потрепанный плащ,
как мумия в бинты. Он явно кого-то ждал. Самой интересной персоной здесь
была леди Морена, разыскиваемая по обвинению в каких-то интригах. Она была
переодета в платье простой куртизанки, отчего ее невозможно было отличить от
Элис — настоящей ночной работницы. Тип за соседним столиком все время
поглядывал на нее. Наконец, видимо решившись, он сделал ей знак. Та подошла
и они завязали тихую беседу. Дворцовые интрижки мне были неинтересны уже лет
двести, и я не стал подслушивать их сверхсекретный разговор,
сопровождавшийся обменом каких-то записок. В зал зашел Боргенс — туповатый
мускулистый стиляга, работавший шпионом у Черного Герцога. Его появления я
ожидал менее всего. Я слегка подправил личину, так, чтоб этого не заметили
окружающие. Теперь я мог спокойно наблюдать за ним, не опасаясь быть
узнанным этим тупоголовым кретином-нюхачом. Какого черта он здесь делал, я
понятия не имел, но все же мне не хотелось попасть к нему на заметку.
Шутки ради заменив Боргенсу уже проглоченную водку на пиво, я
проследил, с какой скоростью он устремился в нужник.
Тут-то и началось самое интересное. Сперва даже я не понял, что
происходит. Просто почувствовалось присутствие какого-то мощного мага,
концентрирующегося для чего-то очень нехорошего. В то же время тип,
болтавший с Мореной, сорвался вслед за Боргенсом, поудобнее охватывая
прикрытый плащом кинжал. Все чудесатее и чудесатее. Уж этого-то я никак не
ожидал. На моей памяти интриги дворца никогда не пересекались с делами
Черного Герцога.
Когда же оба скрылись в туалете, кто-то шандарахнул туда мощной
беззвучкой. Было ясно, что и Боргенс и тот, другой тип, уже никуда не выйдут
— такого рода беззвучки сбоев не давали.
Увы, сделавшего эту каку вычислить так и не удалось. Вероятно, он
следил за кем-то из этой парочки через Зрячий Шар и нанес удар издалека, а
таких мастеров колдовства я до сего момента не знал. Идти же в туалет и
проводить расследование мне совершенно не хотелось — портить отношение с
местными властями в лице Святой Инквизиции было не в моем вкусе.
Через полчаса в туалет направился монах. Как я и ожидал, он тут же
вылетел оттуда, так и не произведя желаемого действа. Странно, но крика
почему-то он не поднял, что меня еще более удивило. Крик поднял в доску
пьяный селянин, зашедший в нужник зразу же после почтенного
священнослужителя. Все посетители сбежались поглядеть, что же случилось.
Монаха, вероятно, никто, кроме меня, и не помнил, иначе бедолаге пришлось бы
отдуваться за убийство. И тут я почувствовал, что таверна наполняется
"Спорами Смерти". Это был тот же почерк, что и полчаса назад. Кто-то пытался
избавиться от Морены... Или от меня.
По возможности незаметно я начертил в воздухе Руну Черного Щита. О эти
интриганки: проворная Морена все же заметила мои пассы. Сделав вид, что
падает в обморок, она завалилась прямо ко мне на столик. И, разумеется, тут
же принялась меня шантажировать, дуреха! Пришлось поставить ее на место. Ну
вот, теперь знакомиться начала...
* * * — Моред? Уж не родственник ли Черному Герцогу?
— Ошибаетесь леди, не родственник. А все же интересно, с коих-то пор
Двор плетет интриги вместе с Герцогом? Уж Вас-то я менее всего ожидал видеть
в подобной компании. Глядите — не выпутаетесь еще...
— Менее всего?! — возмутилась интриганка. — А когда мое отравление
повара, за то, что он так бездарно готовит, объявили сорвавшейся и
провалившейся попыткой покушения на Короля — тогда они чем думали? Что я в
темницу сама побегу, а трон им оставл... То есть, что я из темницы буду
повара оплакивать?! Мне же щас покровитель нужон! Зашытник!
— О чем думали? Первый министр знал, о чем думал, когда яд повару
подсыпал и когда Вас в этом обвинял. Уж Вы поверьте — я при этом прис... И
причину Вашего э-э-э... интереса к трону я тоже хорошо знаю. Не
притворяйтесь, Вы прекрасно понимаете, что мне известно: что все эти случаи
не имеют никакого отношения к делам Черного Герцога.
— Просто я слышала от пана Мордена, что Черному Герцогу нужна
антицелительница в его придворный штат... Вот и думала переждать опалу на
теплой вакансии... В конце-концов, я свои яды не у аптекаря покупаю...
Моред ехидно усмехнулся.
— Давайте лучше продолжим наш разговор на воздухе, а то скоро сюда
стражники понабегут.
— Отличная мысль... — и она привстала, не забыв при этом сказать:
— Я так понимаю — у Вас тоже есть для меня вакансия... Это отличная
мысль: я готова служить тому, кто первым предложит мне кров и защиту, и даже
клянусь не изменять ему и не предавать его до самой смерти!
Прежде чем в конце переулка появилась толпа нагломордых стражников, две
фигуры скрылись в из ниоткуда взявшемся тумане.
Глава 15 Через грозовые тучи время от времени пробивались яркие лучи апрельского
солнца. Здесь в Вековечном Лесу погода словно с ума сошла: почти ледяной
воздух то тут, то там прорывали душные жаркие сквозняки. Отовсюду
раздавались какие-то непонятные шорохи. И ни единой птицы. А если даже они и
водились тут, то были совершенно безмолвны. "Эх, зря я так легко оделся!
перемажусь — отец расстроится, опять поучать будет..." — малыш оглядел
свою летнюю футболку и брюки. "Хотя, уже не будет... Никогда..." --
откуда-то из глубины пришло воспоминание: отец погиб много лет назад.
Много... двадцать... Но как? этого не может быть! Ведь маленькому Яромиру
только двенадцать. Нет, это наверное какой-то сон, или одно из этих глупых
ощущений, когда смотришь на что-то новое, а тебе кажется что ты это уже
видел когда-то, только не можешь вспомнить когда."
Внезапно впереди зашуршали кусты. Прямо перед мальчишкой появился
громадный, выше его ростом, паук и вперился в пацана всеми восемью
холодными, немигающими глазами. Лесное диво словно изучало Яромира.
"Нет, все это ерунда! Сейчас надо выполнить Ответственное Задание!
Нельзя подвести друзей, хоть это всего лишь игра. Нужно обязательно
проникнуть в Храм. Добраться до Хранителей и показать им ЭТО."
Чудище развернулось и исчезло так хе неожиданно, как и появилось.
"Какой прелестный паучок!" — запоздало пронеслась мысль. — "Вот бы
показать его нашей директрисе... Визгу было бы на весь интернат! Или
приехать на нем прямо на урок истории и невинно так спросить: "Так это такая
милашка испугала когда-то почтенного летописца Беггинса?"
Ветви переплетались все гуще и гуще, приходилось раздвигать их руками.
Колючие сосновые лапы, казалось, нарочно смыкаются на его пути, преграждая
дорогу. И вдруг... Неожиданно ветви впереди зашевелились и разошлись в
стороны, открывая поляну, залитую жарким, почти летним солнцем. А посреди
поляны возвышался, подпирая небеса, грандиозный храм. Такого диковинного
сооружения видеть еще не приходилось. В центре раскинулся приземистый
двухъярусный корпус, арки которого были покрыты ажурной резьбой. Его купол
блестел синевой, споря с небом. Вокруг него расположились четыре башни,
похожие на минареты с высокими острыми крышами. А вокруг, занимая почти всю
поляну и бросая на белые стены черные изломанные тени, торчали здоровенные
ржавые насекомые, замершие в неестественных позах. Казалось — кто-то
брызнул сюда дихлофосом, убивая железную саранчу. И она осталась, споря в
росте с четырьмя минаретами и постепенно захламляя траву останками своих
бурых панцирей.
Одно из насекомых нависало как раз над мальчишкой, и было отлично видно
его маршевое сопло, изъеденное коростой времени и покрытое потеками ржавчины
и зеленоватой слизи.
Лапы вросли в землю по щиколотки, если сравнивать их с человеческими
ногами. И вьюнки уже многие годы опутывают их, словно желают покрепче
связать металлических чудовищ.
Пройдя под брюхом зверюги, мальчик стукнул кулачком по трухлявому
гулкому панцирю и направился к каменной постройке, отряхиваясь от
посыпавшихся бурых чешуек.
Двери бесшумно разошлись в стороны, словно приглашая войти. Оглянувшись
по сторонам, Яромир сделал первый шаг. Прохладный высокий свод навис над
головой.
Изнутри помещение показалось больше, чем выглядело снаружи. Длинные
коридоры, богато украшенные геометрическими узорами, свисающие с потолка
бронзовые люстры. Лестницы, ведущие куда-то ввысь, на соседние этажи.
Ступени истерты, в них вытоптаны многовековой ходьбой углубления. От этого
они кажутся полукруглыми заготовками под бассейны для бумажных корабликов.
Местами краска облущилась, обнажая напластования штукатурки. Узоры
кое-где разорвались, потеряв свою правильность.
И — никого!
Вообще ни единого человека. Ржавые твари за окнами кажутся
единственными обитателями этого сооружения. Неужели — опоздал? Неужели
легенды — лишь сказки минувших эпох, и давно тут нет ни Хранителей, ни
Храмового Совета, ни Патриарха? И только Лес, Сторожевой Лес хранит Храм,
как и при живых хозяевах...
Двери, наверное, вели в комнаты, но проверить это было уже невозможно:
они вросли в косяки, и теперь их можно было распахнуть только тараном...
На втором этаже — такие же коридоры, лестницы и заросшие двери. И на
третьем... Хотя нет, вон та дверь приоткрыта, и из-за нее выбивается
тоненький желтенький луч. Электрический свет.
Звуки шагов тонут, словно идешь не по камню, а по дорогому ковру.
Щелкнешь пальцами — и звук оборвется, словно порвали ленту.
Ярик был уже почти у самой двери, когда наконец-то стали слышны
доносившиеся из-за нее голоса. Кажется — детские. Увы — даже сейчас не
разобрать, о чем они говорят... Слишком тихо...
Мальчик достал из кармана длинный бенгальский огонь с шариком у
рукоятки. Зажег его и зашел внутрь.
За дверью был зал. Огромный зал, залитый огнем множества светильников.
Стены его покрывали фрески, а посреди помещения стоял камень. Мраморный куб
с нанесенными на боковых стенках знаками, сплетающимися в витую руническую
надпись. У куба стояло трое мальчишек и о чем-то спорили между собой.
— Вы — Хранители? — голос Яськи прозвучал громко и неожиданно
звонко. — Если да, то срочно позовите остальных! Мне надо показать вам всем
кое-что важное! Срочно, пока не догорела эта свеча-огонек! И я должен
показать это вам у алтаря!
Понимая, что в любом Храме главное место — алтарь, он так и сказал: не
"У самого главного места", а "у алтаря". Вот ему и ткнули в куб посреди
зала.
Искрящаяся свеча не догорела еще и до половины, когда в зале появились
еще пятеро мальчишек и парень лет двадцати пяти.
— А где же остальные? — удивленно и испуганно воскликнул Ярик. — Я
должен показать это всем! Всем вам!
— Мы все здесь, — последовал ответ.
— Но ведь Хранители, Совет, Патриарх?..
— Хранители — здесь. Все восемь. Патриарх — перед тобой.
— Как "восемь"? Вас же девять!
Светловолосый остроскулый мальчишка вздохнул:
— Ты с какой звезды свалился, малыш? Девятый умер еще в Шестую
Эпоху... Пятый...
— А Совет? Храмовый Совет — они тоже?
— Ушли. У них хватило смелости, как это ни странно. А мы — тут.
Какой-то дурман окутал сознание мальчика, стали появляться странные,
слишком взрослые мысли и воспоминания. Рука сама потянулась к кармашку за
темными очками. Все произошло как в тумане. Словно прокручивали видеозапись
на медленной скорости. Лица собравшихся исказились в удивлении и испуге,
ослепительной магниевой вспышкой полыхнул серебристый шарик у основания
догоревшего бенгальского огня. Повинуясь инстинкту все заслонились от
вспыхнувшей штуковины, что держал Яромир.
Когда глаза отошли от магниевого сюрприза, ошеломленные Хранители
узрели столб синевато-черного дыма, поглотивший пацана.
— Кто? Что случилось? — прошелестел шепот.
— На миг мне показалось, что он — взрослый... — робко сказал
мальчишка в пажеском одеянии и с сигнальным рогом на поясе.
— Не может быть, — возразил ему другой, — Лес бы не пропустил его.
Лес не обманешь...
Дым развеивался, представляя Хранителям все метаморфозы, произошедшие с
Яромиром. Нанароботы уже сделали свое дело, изменив в назначенный срок не
только внешность и одежду, но и мысли Яромира Савельича.
— Да, да! Да, да, да... Все мы здесь взрослые! Хоть и выглядим как
дети. Просто некоторые иногда предпочитают время от времени быть такими, как
они есть, — холодно, даже с легким презрением заявил СБ-шник. И прежде чем
кто-то успел что-либо сделать, он ловким, хорошо отрепетированным жестом
начертил в воздухе руну. Повинуясь этому пассу, через все щели Пространства
к Загорскому потянулись Темные Энергии, образуя незримый, но прочный,
блокирующий любую агрессию Щит Тьмы. Яромир знал, что и сам не должен
производить ни малейшего агрессивного действа, чтоб не нарушить условия
существования Щита, но это и не входило в его планы. Он просто огляделся, и
мысли, воспоминания присутствующих стали для него открытой книгой — после
последней доработки нанароботов Загорский более не нуждался в гоблинском
шлеме.
* * * Первым оказался мальчишка в белой футболке с угловатой эмблемой на
груди, шортиках до колен и ношеных кедах. Его удлиненное некрасивое лицо в
то же время светилось внутренним добродушием, а каштановые волосы были
тщательно расчесаны и уложены.
Считать имя — Дэви Дим — несложно, и не за этим явился Загорский в
старый Храм среди непроходимого леса.
Каждый человек — кладезь воспоминаний, даже если они и дремлют где-то
в глубинах памяти.
...Была зима...
Снег летел мокрыми хлопьями, налипая на стволы деревьев, пригибая ветви
к земле, одевая саваном уснувший с холодами лес... Скоро настоящие морозы
скуют белесый покров в сплошную броню, и лишь под очень тяжелыми шагами
будет похрустывать наст...
Снег не таял нигде... Почти нигде. Только на теле зеленого чудовища
хлопья превращались в массивные капли воды, собирающиеся в лужицы и
ручейками сбегающие на лопнувшие гусеницы, на грязную, побуревшую землю.
Танк стоял у кромки леса, чуждый и неуклюжий. Три фигуры в белом,
нелепо раскинувшись, свисали с брони там, где настигли их выстрелы.
Но их неподвижность не смущала пятерых совершенно одинаковых
человекоподобных рыцарей в черных доспехах и шлемах, напоминающий
перевернутые ведра с Т-образной прорезью. Рыцари деловито обыскивали танк и
лежащих на нем, не обращая внимания на вырывающиеся между гусениц язычки
пламени.
Обшарив все снаружи, двое ловким движением запрыгнули в башню, еще один
залез в машинный отсек. Наружу полетела зола в перемешку с обгорелыми
конфетными фантиками и сплюснутыми энергокассетами от пушки главного
калибра. Затем из башни показалась голова одного черного, его прорезь в
шлеме ярко блеснула пурпуром в лучах восходящего солнца.
И тут одинокая фигурка появилась из лесу. Мгновение — и пятеро
мародеров исчезли в метели столь внезапно, что показалось, будто они просто
растаяли в снежной дали...
Гэлли любил прогуляться перед уроками, и непогода не страшила его.
Напротив — это было еще приятнее, чем в приторное безветрие. Видимо --
любовь к непогоде осталась у него еще от далеких предков, обитавших в лесах
далеко к западу... Интересно — не мерзли ли они в зимние вечера в своих
жилищах на деревьях, или делони существовали только в древних легендах и
сказаниях?..
В лесу в такую метель на удивление тихо: снег неистово мечется там, в
вышине, а вниз опадает медленно и плавно, устав от несносного метания между
деревьями. Все ниже и ниже склоняются ветви, пока на какой-то из них не
станет снега больше, чем монеток у скряги. И тогда снежная шапка срывается
вниз, а ветка взмывает, рассыпая серебро искр. И прохлада тающих капелек
приятно щекочет лицо...
После таких прогулок на душе легко и радостно...
Но — надо спешить. Скоро начнутся уроки, а опаздывать — значит,
нажить себе лишние неприятности. Классная руководительница — слишком
строгая, а порой просто сердитая... И порой так беспричинно может
рассвирепеть... Но даже не это самое страшное. Если накричит там или сделает
в дневнике запись на пол-страницы — то Эру с ней. А вот если просто слегка
пожурит тихим голосом — вот тогда берегись: значит — не раз и не два еще
аукнется тебе это происшествие...
У кромки леса торчало что-то темное и массивное, еле различимое сквозь
летящие хлопья. Похоже — застрял грузовик или лесовоз. Подойти посмотреть,
что ли?
Гэлли просто глазам не поверил, увидев полузасыпанный снегом танк.
Боевая машина словно сошла со старых картинок, которыми пестрит учебник
истории. Обугленные грязно-зеленые борта, лопнувшие гусеницы...
Полузасыпанный бугорок рядом с передним колесом почему-то резанул
взгляд. Мальчик склонился перед ним и осторожно разгреб снег. Руки
наткнулись на что-то мягкое и холодное.
Это был человек. Невысокий человек в белом комбинезоне. Мертвый
человек.
Трудно сказать, что испугало больше: само мертвое тело с маленьким
черным пятнышком на груди, или круглые, истинно человеческие зрачки
незнакомого покойника. Глаза, казалось, желающие заглянуть в саму душу
мальчишки через щелочки зрачков Гэлли.
Дико вскрикнув, мальчишка кинулся подальше от страшного места, где
разыгралась никому не ведомая трагедия... Следов черных рыцарей он не видел
— снег скрыл их раньше. Остались незамеченными и еще два тела по ту сторону
танка... Но и без этого смерть, ранее встречавшаяся только на видеозаписях,
испугала своей обыденностью и неэстетичностью.
Черные рыцари скрылись, мальчишка убежал... И лишь теперь из снежного
марева появились трое. Их можно было бы принять за духов убитых тут людей в
белом, если б было кому наблюдать... Но наблюдать было некому, и поэтому
никто не видел, как самый молодой из троих запустил руку в тайничок над
гусеницей и вынул оттуда плоскую коробочку, напоминающую старинную
готовальню.
Они успели выскочить из танка до того, как машину подстрелили вторично.
По какой-то счастливой случайности никто так и не приметил белых воинов на
белом снегу. Никто не увидел их и у танка. И теперь они бежали вперед и
вперед, неизвестно куда. А спроси их, куда бегут — наверняка прозвучало б в
ответ "Не куда, а откуда!", и это было бы правдой. Лес словно сопротивлялся
бегущим. Ветви переплетались перед самым носом, пеньки и стволы валежника
захламляли тропинки... И вдр
...Закладка в соц.сетях
