Жанр: Электронное издание
Prozor16
...одой человек мог
прикоснуться к ее спине, обнаженным бедрам, бокам - но в черноватой торфяной воде не мог
разглядеть ничего, кроме плеч.
- Хороший мой, ты не перегрелся? - неожиданно оттолкнула она его от себя,
повернулась на живот и быстрыми саженками поплыла к противоположному берегу. Алексей
погнался за Леной, но она неожиданно нырнула, после чего вплыла почти у самого пляжа: -
Хорошо, косички заплела. Теперь и не испачкаются, и завьются сами.
Днкулин переплыл озеро еще раз, обнял девушку за спину, крепко прижал к себе, ощущая
ее всем телом. Она извернулась, усмехнулась, пригладила ему голову, расправила волосы:
- Так будет лучше. Леша, у тебя наверняка есть с собой полотенце. Иди, принеси его,
положи на берегу и отвернись. Не могу же я надевать белье на мокрое тело?
Алексей выполнил ее просьбу - нашел в рюкзаке тонкое байковое одеяло, оставил на
берегу, сам пока подбросил в костер несколько толстых валежин, перерубил еще несколько,
чтобы не дожидаться, пока они перегорят в огне. А когда все-таки рискнул оглянуться -
прекрасная антикварщица возлежала на одеяле, подставив спину ласковому солнышку и
прикрыв футболкой место чуть ниже поясницы. Молодой человек с чувством вздохнул. Лена
приподняла голову, потом подвинулась, освобождая на одеяле место рядом с собой. Второго
предложения не потребовалось, Дикулин в ту же секунду растянулся возле своей красавицы, но
вылежать долго не смог: обнаженное тело манило, звало, дышало жаром. Алексей повернулся
набок, осторожно провел кончиками пальцев Леночке от плеча к поясу.
- Что случилось? - сонно спросила девушка.
- Да вот... - Дикулин почесал в затылке. - Думаю... Хочешь, я сделаю тебе массаж?
- Массаж? - с интересом приоткрыла один глаз анти-кварщица. - Массаж хочу.
- Отлично, - сразу почувствовал себя в своей тарелке Алексей. - Тогда расслабься.
Полностью. Доверься мне, я не причиню тебе никаких неприятностей. Просто расслабься. Если
что-то покажется лишним или не понравится - не говори "нет". Скажи: я хочу другого.
Хорошо?
- Ладно, - согласилась Лена. - Но только непонятно, почему нельзя говорит ь этого
слова из трех букв?
- Все очень просто... - Леша начал с привычной тщательностью разминать сухожилие
над левой пяткой. - Дело в том, что, произнося это категорическое отрицание, человек весь
подсознательно напрягается, готовится дать отпор. А это совершенно несовместимо с.
требованием полной расслабленности. При этом практически любую просьбу можно
произнести иными словами, без лишнего напряжения.
- Надо же, какие тонкости! - удивилась девушка. - Ты просто профессионал, да и
только.
Санкт-Петербург, Невский проспект, дворец
Белосельских-Белозерских, Красная гостиная.
15 июля 1832 года. 14:40
Княжна Юлия вошла в гостиную быстрым шагом и тут же замерла, глядя на Андрея
Муравьева - одетого в гражданское платье, загорелого, с выцветшими до белизны усами.
- Это вы, - наконец промолвила она.
- Да, Юлия, - кивнул он. - Я хочу пригласить вас в Академию Художеств, кузина. Там
во дворе стоят два истукана, которые мне хотелось бы вам показать.
- Простите меня, Андрей, - покачала головой девушка, - но я не выдержала. Я была
там во время выгрузки. Это... Это они. Те самые сфинксы.
- Я привез их, - просто сказал граф.
- Андрей... - Княжна подошла и взяла его за руки. - Значит, я действительно хранила
верность именно тебе.
- Я знал, - кивнул молодой человек. - Я верил. Ты даже не представляешь, что это
было! Сперва я искал среди песков, затем едва не вызвал на поединок какого-то местного ляха.
Но сфинксов забрал за долги английский посланник, и мне пришлось искать золото на выкуп.
Потом их едва не перехватил Шамполион, но во Франции началась смута, и его то ли ограбили,
то ли посадили в Бастилию . Потом никто не соглашался везти стражей смерти, и мне
пришлось обыгрывать в карты итальянского капитана, дабы обязать его словом чести. Сфинксы
не влезали в трюм - нам пришлось строить специальный причал и выпиливать часть борта,
потом...
Княжна оборвала горячую речь молодого человека, наложив ему на губы свой тонкий
пальчик с пронзительно-красным, как рубин, ноготком и, покачав головой, подвела итог
монологу:
- Ты сделал это. Сделал. Наверное, теперь я, как честная девушка, обязана исполнить
твое желание.
- Нет, - гордо вскинул подбородок офицер. - Я сделал это не для того, чтобы обязать
тебя клятвой. Я сделал это, чтобы избавить тебя от обета!
- Молчи, глупый! - На этот раз молодому человеку на рот легла вся ладонь. - Молчи.
Я давала обет, я должна исполнить твое желание. Нет, неправда. Я хочу исполнить твое
желание. Ты понял? Хочу!
Граф Муравьев кивнул, и она убрала ладонь.
- Так чего ты хочешь, кузен? Если по-прежнему только поцелуй, то я готова одарить
тебя им прямо сейчас. Или, может быть, ты хочешь большего? Ты хочешь большего,
отвечай?! - потребовала княжна.
Мужчина, после некоторого колебания, кивнул еще раз. - Тогда я должна подвергнуть
тебя еще одному испытанию, - сжала девушка его ладони. - Испытанию терпением. Сейчас
ты уйдешь и больше не покажешься здесь еще три месяца и двадцать четыре дня. Ты не
станешь искать встреч со мной, не будешь меня видеть. Три месяца и двадцать четыре дня.
Через сто пятнадцать дней у меня будет день рождения. Ты не должен приходить на этот
праздник. Ты должен прийти на следующий день. На следующий день в этой самой комнате я
стану ждать тебя с раннего утра. И если ты придешь, если ты не передумаешь, не откажешься,
не выберешь другую, то я выполню любое твое - ты слышишь? - любое, совершенно любое
твое желание. Любое! А теперь уходи. Уходи... - Она закрыла лицо ладонями. - Уходи, пока
я не совершила какой-нибудь глупости!
Сфинксы, стражи врат мертвых из страны пирамид, заняли свои места на высоких
гранитных пьедесталах только в апреле тысяча восемьсот тридцать четвертого года. В этот
месяц у графа Андрея Николаевича Муравьева родился первый ребенок, и он привез
полюбоваться новым памятником из окна кареты обеих женщин - жену Юлию и дочь Ольгу.
Ленинградская область, трасса Р-33, 21 сентября 1995 года. 14:25
Зеленый "Москвич" с драной дверцей доехал до перекрестка за Гарболово, повернул
налево, натужно разогнался, но уже через пару километров женщины застучали толстяка по
плечу:
- Не туда, Сергей Салохович, не туда, назад! Мужчина затормозил, развернулся, поехал
в другую сторону, но километра через три сам ощутил, что ненавистный до дрожи в коленках
запах стал удаляться. Он развернулся снова, поехал медленнее, всматриваясь вправо от дороги,
и скоро заметил съезд. Толстяк повернул, петляя вместе с проселком между дотами, пока не
скатился к небольшому лесному озерцу.
- Дальше, дальше, Сергей Салохович, - нетерпеливо сообщила остроносая соседка. -
Он где-то дальше, совсем рядом.
- Не видите, Инга Алексеевна, дальше проезда нет? - заглушил двигатель спирит. -
Дальше придется пешком.
- Скорее, скорее давайте, - потребовала Ольга. - Побежали.
Близость жертвы пьянила, вызывала нетерпение, желание добраться наконец до цели
долгого пути и поставить последнюю точку.
В трех километрах от них, на песчаном берегу, Алексей Дикулин как раз заканчивал
массаж. Лена лежала на спине, прикрыв бедра футболкой, а грудь - двумя одноразовыми
носовыми платочками. Леща отпустил размятую руку, после чего тихо сообщил:
- Есть еще девять точек, которые требуется промасси-ровать, но при работе с ними
нужно быть особенно осторожным...
Дикулин наклонился к ее лицу, несколько раз поцеловал одно закрытое веко, затем
другое, сдвинулся чуть ниже, скользя поцелуями по краю ее губ. Лена не выдержала, схватила
его за затылок, прижала к себе, впившись в губы чуть ли не зубами, тело ее выгнулось. Правой
рукой массажист двинулся вниз, к бедрам, ощутил влагу, почувствовал желание девушки, ее
страстность... как вдруг антикварщица резко отстранилась:
- Стоп! Стоп, Леша, остановись.
- Что такое, Елена моя прекрасная... - пробормотал он, чувствуя, что вот-вот взорвется,
однако девушка холодным и твердым, как гранитное надгробие, голосом потребовала:
- Убери свою руку.
Дикулин, тяжело дыша, отпрянул, уселся рядом, тряхнул головой, пытаясь отогнать
страсть и успокоиться. В душе пульсировала острая обида: как, почему, за что? Почему именно
сейчас, в последний момент? Она с ним играла, чтобы потом прогнать? Чтобы сделать это
побольнее? Теперь ему хотелось уже не целовать девушку, в которую мгновение назад он был
страстно влюблен - ему хотелось ее убить.
- Постой, Алексей... - Она, присев, схватила его за локоть. - Ты самый лучший,
самый... Самый настоящий из всех, кого я встречала. И я хочу, чтобы именно ты стал моим
мужчиной. Но только не сейчас. Я не могу сейчас. Я могу стать твоей только через два месяца и
десять дней.
- Какая сказочная точность!
- Леша, Лешенька. Всего два с половиной месяца - и я соглашусь на все, чего ты только
пожелаешь.
Дикулин вырвал у нее свой локоть, поднялся, подхватил у костра топор и исчез в тумане.
Когда он вернулся с охапкой хвороста, Лена уже была одета. Не полностью - только в
футболку и лосины. Она сидела на корне сосны, провожая его испуганным взглядом. Алексей
принялся злобно кромсать хворост топором, несколько веток кинул в огонь, достал из рюкзака
складную Удочку и направился к воде, на ходу разматывая снасть.
- Стой! - перегородила ему дорогу девушка. - Ответь Мне, Леша, скажи хоть
что-нибудь. Ты будешь ждать? Или исчезнешь завтра, как будто тебя никогда и не было?
- Что за бред? - опустил удочку он. - Почему именно два месяца и десять дней?
Откуда эта ересь?
- Тебе же наверняка приходилось заключать договора, Леша. И ты прекрасно знаешь,
что у них есть срок действия и что условия договоров требуется исполнять.
- Странные у тебя какие-то договора, Леночка. Два месяца и десять дней. И что ты
обязана делать все это время?
- И ты прекрасно знаешь, Лешенька, что очень часто условия договоров разглашению не
подлежат. - Девушка взяла его за руки: - Всего два месяца, Леша. Неужели эти семьдесят
дней невозможно перетерпеть? Два месяца, десять дней. После четырех часов вечера я исполню
любые твои желания, как золотая рыбка. Неужели ты готов бросить меня только потому, что я
не поддалась сразу, сейчас, немедленно? Твоя любовь не способна выдержать даже такого
испытания?
- А разве я говорил тебе о любви?
- Вот, значит, как... Тогда прости, - опустила она руки.
- Нет, постой. Черт, как они надоели! - Алексей отшвырнул удочки. - Подожди, Лена,
ты не поняла. Все это должно происходить не так! Не таким образом. Стой! Это я должен был
тебя обнять, сам. И сказать: Леночка, ты самая прекрасная девушка на этом свете. Ты самая
лучшая, самая желанная, самая родная для меня женщина. Мне не нужен никто, кроме тебя,
отныне, присно и во веки веков. Потому что я тебя очень люблю. Я люблю тебя больше жизни,
больше солнца, неба, больше лета, больше всего на свете. Больше самого света. И я хочу...
- Ну, почему именно сейчас?.. - прошептала девушка, глядя ему через плечо.
- Почему я тебя?.. - сбился от неожиданного ответа Дикулин, а потом оглянулся.
Из тумана один за другим на пляж выскочили толстый мужчина в костюме-тройке, с
золотой цепочкой через живот, рыжая моложавая бабка в спортивном костюме, остроносая
женщина средних лет в длинном потасканном свитере и еще две тетки лет по пятьдесят.
- Действительно не вовремя, - вынужден был согласиться с антикварщицей молодой
человек.
В этот момент толстяк наклонился и со всей скорости врезался ему головой в лицо.
Дикулин, взмахнув руками, опрокинулся на спину. Рыжая бабка плюхнулась сверху, прижимая
голову к земле, толстяк и тетки постарше принялись торопливо пинать его ногами, остроносая
сняла туфлю с тонкой шпилькой, замахнулась, прикидывая, куда бить. Лена быстро обхватила
ее левым локтем за лицо, дернула к себе, вынуждая поднять подбородок и коротким
отработанным движением ударила выставленным большим пальцем в бьющуюся на шее синюю
жилку. Тут же отступила, давая мертвому телу рухнуть, куда ему удобнее, и приглядываясь к
тому, что происходит на песке.
А на песке Дикулин понял, что его хотят убить. Просто убить, без всяких экивоков. Так,
как поступали с ним, никто не шутит. Он задыхался под непомерно тяжелой задницей и не мог
ни дышать, ни встать, ни спихнуть ее с себя, ни даже укусить через толстую ткань; он не видел,
куда можно бить руками и ногами. И если он оставался жив до сих пор, то только потому, что у
нападающих не хватало сил так быстро забить его насмерть.
Вдруг левая рука нащупала лодыжку сидящей на голове тетки. Леша перехватил ее
покрепче, правой рукой поспешно нашел стопу, крутанул вправо. Рыжая взвыла от
неожиданной боли, приподнялась с головы. Дикулин разглядел мужика, сжал ноги и вонзил их
ему в живот сдвоенным ударом. Толстяк моментально сложился, хватая ртом воздух, а Алексей
вывернулся из-под тяжелой бабищи, попытался встать - на спине, на руках моментально
повисли пятидесятилетние тетки, пригибая к земле. Мгновением спустя к ним присоединилась
рыжая. "Сейчас завалят и забьют", - понял Алексей, с натугой сделав шаг, еще шаг. Сил
удержать всю бабью массу не оставалось. А совсем рядом, отдышавшись, уже поднимался на
ноги толстяк.
- Лена, беги! - прохрипел Леша из последних сил.
- Куда? - отозвалась девушка.
И ведь она действительно не знала, как, куда выбираться из леса!
Еще шаг - Дикулин увидел на земле топор и стал заваливаться на него. Сперва на колени
- ладони накрепко вцепились в гладкую рукоять остро отточенного рабочего топорика. Он
покосился вниз, увидел чью-то ногу, без какого-либо замаха тюкнул по колену. Послышался
жалобный вой, тяжесть с левой стороны свалилась - Леша опрокинулся вправо, хорошенько
толкнувшись ногой, по инерции довернулся, оседлывая врага, и, разглядев горло, кончиком
лезвия торопливо чиркнул по нему. В стороны моментально ударили струи крови, хватка на
плечах ослабла. Дикулин вскочил, увидел хромающую на него с вытянутыми руками, рыжую
пожилую тетку. Но решение уже было принято, первая кровь смела все барьеры: он взмахнул
топором, направляя обух в висок - и женщина рухнула рядом со своими еще копошащимися
подругами.
Толстяк отвернул в сторону, выхватил из костра толстую валежину, попытался попасть
пылающим концом Алексею в лицо. Молодой человек пригнулся, посылая топор навстречу -
тяжелое лезвие вошло Сергею Салоховичу глубоко в лоб. Последний удар пришелся в спину
дамы, поднявшейся было из кровавой кучи, и на этом битва завершилась.
- Какой ужас, - потерянно покачала головой антикварщица. - Леша, да ведь ты весь в
крови. Давай, быстро, в озеро забирайся, пока не засохла!
Вымотавшийся донельзя Дикулин спустился к берегу и буквально рухнул в воду.
Прохлада освежила, он уселся, поджав ноги, по горло в воде.
- Ничего себе! Что это было? Чего они на меня накинулись?
- Скажи лучше, чего мы с ними будем делать? Тебя ведь посадят, Леша. Никто не
поверит, что это пенсионерки кинулись на тебя, а не ты их в лес заманил. - Лена покачала
головой. - Нужно как-то все спрятать, пока свидетели не появились.
- Ничего, - отмахнулся Алексей. - Позову болотников, они уберут. Кого сожрут, кого
в тину на будущее утащат. Но вот какого лешего эти пенсионеры на меня набросились? Да еще
в такой момент... Слушай, милая, а может, это из твоего договора?
- Нет, к нему они никакого отношения не имеют, - уверенно мотнула головой Лена. -
Но на милую я согласна.
- Я хотел сказать, моя Аленушка, что очень тебя люблю, - закончил наконец-то свое
объяснение Алексей. - Правда, эти гады испортили и пикник, и настроение.
- Я хочу сказать, - подошла к кромке воды девушка, - что тоже тебя люблю. Хотя это
должно было прозвучать совсем иначе.
- В следующий раз буду тебя слушаться. - Алексей макиулся с головой и выпрямился
во весь рост. - Лучше бы мы пошли в музей. Спрячься, пожалуйста, за холм. Сейчас я стану
звать болотников, а они совершенно не выносят человеческих глаз.
Глава шестая
Берлин, рейхсканцелярия. 29 июня 1940 года. 16:20
Сухощавый, как гончий пес, со впалыми щеками и бледными губами, фюрер отрешенно
смотрел в сторону приоткрытого окна, перед которым легкий сквознячок колыхал
темно-коричневую занавеску.
- Штаб вермахта предлагает включить трофейные французские танки в состав наших
войск. Они практически не выработали моторесурса, к ним имеется значительное количество
боеприпасов. Эрих фон Левински предполагает использовать их во вспомогательных частях, а
также в боях со слабо вооруженным противником...
Гитлер чуть заметно кивнул, и Мартин Борман, быстро сделав отметку, перелистнул
страницу.
- Концерн "Мессершмитт" жалуется на нехватку испытательных полигонов для
отработки новой техники. Они просят передать им французские аэродромы на северном
побережье. В качестве вариантов можно предложить им базы в Бельгии или потеснить
флотских в Пенемюнде.
Фюрер приподнял два пальца, и его личный секретарь понимающе кивнул:
- Бельгия. - Листок переместился влево. - Английские корабли стали появляться на
путях наших сухогрузов из Норвегии. Металлурги уже несколько раз подавали тревожные
записки и даже внесли крупную сумму в ваш личный фонд. Я полагаю, вам надлежит передать
в штаб флота указание разработать меры по защите наших внутренних коммуникаций. Никель
для нашей промышленности важнее мифической борьбы за Северную Атлантику. С блокадой
Англии прекрасно справятся и подводные лодки.
Адольф Гитлер кивнул, и рейхслейтер, сделав отметку, облегченно выпрямился. Закрыл
одну папку, убрал в тонкий кожаный портфель, достал другую. Затем вынул из кармана
платочек и торопливо промакнул лоб. Несмотря на прохладу, царящую в кабинете
рейхсканцлера, он потел. Впрочем, Мартин Борман, в чей китель можно было запихнуть
четырех Гитлеров, и ростом почти на голову возвышавшийся над своим шефом, в присутствии
своего фюрера потел всегда. От главы победоносной Германии исходило что-то вроде жара,
заставляющего потеть мужчин, а женщин - плакать и кидаться под колеса авто, накладывать
на себя руки из-за истеричной любви, присылать письма с просьбами позволить родить ребенка
от обожаемого фюрера.
Однако Гитлер оставался непреклонен. Сводя с ума всю страну, он никогда не вступал ни
с кем в интимные связи, никогда не ел публично, никому и никогда не позволял увидеть себя
обнаженным - просто удалялся вечером в небольшую комнатку с узкой солдатской кроватью,
а утром выходил оттуда одетым . И рейслейтер - самый близкий и преданный фюреру
человек - за шесть лет достаточно близких отношений так и не смог разгадать истинную
натуру повелителя Третьего Рейха. Чего тот хотел? К чему стремился? О чем думал, когда вот
так, слабо замечая происходящее вокруг, невидящим взором уставлялся в потолок.
- Ваш фонд растет, мой фюрер. Вы не желаете выплатить из них пособия старым членам
партии?
Гитлер поднял руку. Борман торопливо вложил в нее ручку, указал, куда поставить
подписи в банковских письмах.
- И еще... - Рейхслейтер торопливо спрятал драгоценные бумажки. - Согласно
поступающим из Польши сведениям, истребление евреев там происходит опережающими, по
сравнению с запланированным, темпами. Патриоты, поддерживающие новый режим,
истребляют жидов в таких количествах, что на многих предприятиях стала возникать нехватка
квалифицированной рабочей силы. Я предложил бы принять некоторые меры для сохранения
части евреев и воспроизводства их в необходимых количествах.
На этот раз фюрер отрицательно покачал головой:
- Если мы решили покончить с еврейским вопросом, Мартин, то не должны идти на
попятный, а уж тем более - препятствовать праведному стремлению простых людей истребить
всю эту гнусную породу.
- Однако из-за этого могут случиться перебои с поставками в армию формы и
продовольствия...
В этот момент приоткрылась дверь и внутрь заглянула Эльза - с безупречными чертами
лица, с гладко убранными назад волосами, с высокой грудью под сахарно-белой блузкой и
тонким черным галстуком. Фюрер, хотя и не вступал в интимные отношения с женщинами,
подбирал себе в секретарши только самых красивых девушек.
- Поступила телефонограмма из Управления безопасности, господин канцлер. Там
только два слова: "Черный Ангел".
- Прикажи подать мою машину! - вскинулся Гитлер, и взгляд его полыхнул, как у
влюбленного юноши. - Я немедленно выезжаю в Вевельсберг. Предупредите охрану замка:
пусть будут настороже и не пропускают никого постороннего.
- Слушаюсь, господин канцлер.
Девушка исчезла за дверью, а фюрер повернулся к рейхс-лейтеру:
- Подумай еще раз над моими словами, Мартин. Или мы - или они. Евреи живучи, как
тараканы, и способны пролезать к власти из самой вонючей грязи. Оставь хоть одного - и
спустя полвека твои дети станут рабами его детей. Не беспокойся о том, чего мы лишимся
после их уничтожения. Беспокойся о том, чтобы уничтожить всех, не пропустив никого.
Фюрер поднялся, дружески похлопал Бормана по плечу и быстрым шагом вышел из
кабинета.
Машина остановилась в трехстах метрах от замка. Водитель прекрасно знал, что, стоит
ему заехать на траву даже одним колесом, проникая в запретную зону, как с высокой
надвратной башни ударят сразу пять станковых пулеметов. Вевельсберг был построен по
личному распоряжению Гиммлера всего несколько лет назад знаменитым немецким
архитектором Бартесом, и хотя внешне напоминал очень большой сарай, он был прекрасно
приспособлен для обороны самым современным вооружением и против любого врага.
Фюрер открыл дверцу и медленным шагом направился по низкой траве к прямоугольнику
света, сияющему в воротах. Крохотная щуплая фигурка, скрывающая в себе невероятную
энергию, что бросила под ноги Германии всю самодовольную Европу.
- Гауптштурмфюрер Детлих! - выступил из тени ворот затянутый в черную форму
эсэсовец и вскинул руку в приветствии, громко щелкнув каблуками до глянца начищенных
сапог. - Я прошу вас назвать пароль, мой фюрер, или мне придется застрелить вас!
- Зеленая трава, - поднял руку в ответном приветствии Гитлер. - Я прибыл первым?
- Черный холм, - посторонился офицер, пропуская в замок главу страны. - Никак нет,
вы третий. Унтерштурм-фюрер, проводите канцлера в замок.
Лейтенант СС, скрывавшийся за стеной вместе с тремя здоровенными бойцами,
вооруженными винтовками, вышел вперед, вскинул руку. Среди эсэсовцев вообще не было
никого ниже метра девяносто, и тщедушная фигурка фюрера терялась на их фоне.
- Хайль! Прошу следовать за мной, мой фюрер! Унтерштурмфюрер первым проник в
узкий и прямой коридор, выложенный из неотесанных валунов. Бойцы, передернув затворы,
шагнули туда следом за канцлером. Таков был приказ самого Гитлера: на входе во внутренние
помещения Вевельсберга не доверять никому. Даже ему самому.
Впереди открылась арка, увенчанная сверху свастикой - символом солнца и вечной
жизни. По стенам, прямо поверх камней, бежали нанесенные красной краской иероглифы.
Лейтенант вошел в арку, развернулся, вытащил из кобуры "Вальтер", оттянул затвор, после
чего навел оружие рейхсканцлеру точно в переносицу.
Фюрер расстегнул пуговицу кителя на груди, засунул под него левую ладонь. Минутой
спустя вынул и наложил на один из иероглифов. В коридоре послышался низкий протяжный
гул. Унтерштурмфюрер СС немедленно опустил и спрятал оружие, после чего посторонился и
вскинул руку в приветствии, старательно щелкнув каблуками.
Адольф Гитлер вошел в обширный зал, подождал, пока сопровождающий его караул
удалится, после чего распахнул следующие двери. Здесь тоже несли караул двое подтянутых
парней лет двадцати - светловолосые, голубоглазые, двухметрового роста. Со стола, который
находился справа от дверей, фюрер взял ленту с золотой свастикой, вписанной в двойной круг,
поцеловал, повесил себе на шею. Проследовал мимо караульных, раскрыл дверь в следующий
зал - обширный и высокий настолько, что потолок терялся в сумраке, а дальнего конца не
было видно вообще.
Гитлер повернул направо, сдвинул потайную панель, нажал кнопку. Угол зала ушел вверх,
открыв узенькую витую лесенку, уводящую под пол.
Внизу, в небольшой пещере, освещенной только факелами, двое наголо бритых,
желтокожих, узкоглазых, худосочных солдат в форме пехотинцев вермахта, подобострастно
кланяясь, накинули ему на плечи пурпурную мантию, после чего с помощью ворота подняли
решетку, открывающую путь дальше.
Из темноты за решеткой послышалось угрожающее рычание, зажглись желтые огоньки,
но маленький человечек в мантии решительно шагнул вперед, и мрак начал медленно
рассеиваться. Причем источником света были не лампы или факела, и даже не Адольф Гитлер
- при приближении фюрера мертвенным желтоватым светом засияло прислоненное к дальней
стене копье с темным от времени древком, с рассохшимся и побежавшим трещинами торцом и
коротким граненым наконечником, на котором различались несколько темных пятен. Предание
гласило, что это сохранились капельки крови распятого Христа , но... Кто знает, кто знает.
Мертвенный свет заставил попятиться нескольких крупных псов с когтистыми лапами и
широкими пастями, из которых на каменный пол капала тягучая розовая слюна. Фюрер
протянул руку к Копью, и оно, признав владельца, мелко задрожало, а затем само качнулось
навстречу человеку. Сторожевые собаки, испуганно взвизгнув, разбежались, свет из желтого
сделался белым, почти дневным. Удерживая Копье правой рукой, Гитлер покинул пещеру,
повернул налево и через тайный ход, спрятанный в стене, вышел в зал Валгаллы - главный зал
замка Вевельсберг, находящийся точно под обширным холлом, годным только для приемов и
балов. Зал, известный каждому члену ордена "СС", поскольку именно здесь они приносили
свою клятву и именно сюда возвращались после смерти: здесь, в склепе, в котором полыхал
вечный огонь, находилась чаша, на треть заполненная перстнями погибших или умерших
эсэсовцев. И рано или поздно перстень каждого избранного должен был туда попасть.
Напротив склепа полукругом стояли пять кресел из темного мореного дуба, с
укра
...Поділитися у соцмережах
