Жанр: Электронное издание
Prozor16
...любитель, вообразивший себя сверхъестественным существом. Пятерых
смертных, зачарованных на убийство, на такого хватит с лихвой. Их ненависть заблокирует
любую магическую контратаку, а драться одному против пятерых, да еще напавших
неожиданно, да еще не имея никакого оружия... Хорошо, что смертные уже давно не носят при
себе ничего опасного для окружающих. Нет, сегодняшнего дня недоучке не пережить. А душа
его никого не интересует - мелочевка.
То ли дело Лука... Этот ушлый колдун просочился в настоятели какого-то пригородного
храма в Тимачево и чуть не задаром сосет энергию молитв, которой его в церкви буквально
заливают ничего не ведающие прихожане. А на Церковном погосте он же, как истинный
последователь Изекиля, проводит черные мессы, заполучая себе уже энергию злобы, а заодно
создавая всякого рода атрибуты для магических обрядов, вербуя себе рабов и учеников,
упиваясь властью над жизнью и смертью. К такому врагу не очень-то и подступишься.
Послать к нему толпу зачарованных убийц? Так Лука способен сам выставить отряд
преданных, не боящихся проливать кровь, бойцов. Посылать заклятия? Нет, он прикрыт силой
не только собственных амулетов, но еще и мощнейшей энергетикой православной Церкви.
Явиться для схватки лично, попытаться пробить защиту на месте, используя свои заклинания и
амулеты? При прямом контакте действовать, конечно, проще, чем на расстоянии - но ведь
Лука, увидев Пустынника, легко может послать в схватку учеников, прикрыв их своей
энергетикой. Найти себе еще каких-нибудь знахарок и спиритов, поднять нескольких мертвецов
да привезти с собой? И пока зачарованные люди и мертвецы свяжут боем учеников колдуна,
самому попытаться справиться с Лукой? Нет, исход схватки непредсказуем, а энергетическую
защиту Церкви, которая прикрывает любого настоятеля, так просто не пробить. Сложно все это
и малоэффективно. Между тем, Пустынник хотел обеспечить себе гарантированную победу.
Вот если бы лишить Луку защиты Церкви...
- Нужно бить его не снаружи, а изнутри, - сосредоточенно потер виски маг. - Чтобы
не проламывать христианский щит, а сразу подойти к противнику со спины. А ну... - Он
снова огладил хрустальный шарик ладонью и вызвал в памяти запах топорника, что караулил
дом в Красном Селе чуть не с первого дня.
Рыцарь тайного церковного ордена, как и подобало истинному защитнику дела
православия, молился. Пустынник отстранился, еще... и оказался снаружи здания -
двухэтажного, отдельно стоящего особнячка из красного кирпича. Узкая набережная, медленно
текущая река. Слева - светло-бирюзовые ворота, за ними высокий шпиль над облупившимся
зданием.
- Да это же лавра! - с облегчением вздохнул колдун и развеял картинку. - Ну, что же,
половина дела сделана.
Он вернулся в комнату, к мертвецу, что, тупо покачиваясь, продолжал стоять на том же
месте.
- Да, мой милый Испанец, тебя же тоже нужно куда-то убрать... - Колдун огляделся. -
Ну-ка, красавчик, полезай в шкаф. Глаза я от тебя отведу. Я, конечно, не гамаюн, но на
несколько дней моих заклинаний хватит. Давай, давай, шевелись.
Прикрыв за мертвецом дверцу, Пустынник присел рядом с женщиной, аккуратно постучал
ее по щекам:
- Милая, что с тобой? Что случилось?
- А-а?! - Открыв глаза, Марина судорожно схватила его за руку, подняла голову,
посмотрела на окно. - Он ушел?
- Кто?
- Этот... - Она отерла рукой лицо. - Толя, Толенька...
- Да что случилось?
- Я как вошла... Мне показалось, что ты целуешься с каким-то чудовищем. Вроде
ожившего мертвеца.
- Зайчик мой, ну ты даешь, - покачал головой Пустынник. - Смотри, тебе с твоей
ревностью еще и не то померещится. Знаешь, что я тебе скажу: ты пока приляг, отдохни. Я
сейчас быстро смотаюсь по делам, потом вернусь, и мы с тобою съездим, купим тебе новое
платье и украшения. А вечером пойдем в театр. Ты хоть помнишь, когда мы последний раз
были в театре?
- Но я его видела, Толя! Своими собственными глазами!
- Это от переутомления, - ласково погладил маг женщину по голове. - Тебе нужно
немного отдохнуть. Хотя бы несколько часов. Давай, встанем... Вот, так... - Пустынник
проводил Марину до кровати. - Вот, а теперь ложись, я тебя одеялом укутаю. Теперь закрой
глаза и ближайшие два часа их не открывай, хорошо?
Колдун оделся, прихватил ключи от машины и сбежал по лестнице вниз.
Первый раз он притормозил у газетного киоска, спросил карту Санкт-Петербурга. Ее у
продавщицы не оказалось, но зато она послала клиента в ближайший книжный магазин. Здесь
маг окинул взглядом полки отдела сувенирных изделий, ничего не увидел, подозвал к себе
продавщицу.
- Простите, девушка, мне нужна карта Санкт-Петербурга.
- К сожалению, отдельной карты нет, - оглянулась та на полки. - Есть справочник
"Желтые страницы". Там карта вклеена. Показать?
- Да, если можно.
Продавщица достала откуда-то из-под прилавка и выложила толстый талмуд с надписью
"Телефонный справочник", раскрыла на первых страницах:
- Вот...
В справочнике город был разделен на два десятка секторов, каждый из которых
изображался подробнейшей схемой. Пустынник без труда нашел на нем Александро-Невскую
лавру, ткнул пальцем в дом за ней:
- Набережная реки Монастырки, дом три.
- Будете брать?
- Да, конечно.
- Пятнадцать тысяч в кассу, пожалуйста.
Колдун кивнул, заплатил престарелой тетке в очках-линзах двести рублей, получил двести
тысяч сдачи, чек и, прихватив книжку с успевшей помяться обложкой, вернулся в машину,
стремительно развернулся.
- Милая, не беспокойся, это я! - крикнул он, возвращаясь в квартиру. - Забыл сделать
несколько звонков.
К счастью, в квартире Метелкиных телефон протянули и на кухню. Пустынник ушел туда,
прикрыл за собой дверь. Набрал код междугородной связи, восемьсот двенадцать, ноль девять.
- Алло, справочная? Дайте мне пожалуйста телефон по адресу: набережная реки
Монастырки, дом три... Нет, номера квартиры нет, это организация... Не знаю, тут в рекламе
не указано. Давайте все, я разберусь... Спасибо.
Абонентов телефонной сети в маленьком домике оказалось аж девять. Маг вздохнул,
придвинул к себе графин, огладил хрустальный шарик и снова перенесся в далекий сводчатый
подвал, в котором двое топорников общались с незнакомым ему монахом. Пустынник снял
трубку, набрал код города и номер телефона. Послышались длинные гудки. Прошла минута,
другая - никто не отвечал. Маг нажал кнопку отключения связи, набрал следующий номер.
- Алло? - почти сразу ответили на том конце провода. Топороники же спокойно
продолжали свое дело. Пустынник повесил трубку, набрал третью комбинацию цифр.
- Редакция слушает...
- Опять не то, - разорвал колдун связь и сделал четвертую попытку.
И тут ему наконец повезло: едва в трубке зазвучали гудки, как служители церкви
синхронно повернули головы, а один из них быстрым шагом пошел к лестнице. Пустынник
нажал на рычаг: сам он разговаривать с топорниками не хотел. Да и звонок они отследить
могут. Главное - теперь он знает их номер.
- Я скоро вернусь! - крикнул Пустынник отдыхающей Марине и опять вышел на улицу.
Теперь ему требовалась женщина. Не взрослая, способная оказать решительное
сопротивление, и не молодая - чтобы голос звучал не по-детски. Не поверят ведь топорники
ребенку. Девушка лет пятнадцати-двадцати. Школьница, студентка, юная мамаша. Увязаться
следом в парадную, а когда жертва откроет ключами дверь - вломиться в квартиру вместе с
ней. А там - делай что хочешь. Однако колдуну повезло: чуть не сразу, выйдя во двор, он
увидел девицу, гордо помахивающую сотовым телефоном, висящим на запястье на коротком
ремешке. Пустынник повернул следом за весело мурлыкающей красоткой с окрашенными
"перьями" серо-рыже-зелеными волосами, в короткой, несмотря на зябкую погоду, кожаной
куртяшке и плотно облегаю-Щих черных джинсах, и когда она шагнула в парадную соседнего
дома, торопливо скользнул следом, рванул за плечо:
- Один поцелуй, крошка... - Маг прижал ее к стене, прильнул к губам, сделал глубокий
вдох, после чего отпустил жертву.
Девица схватилась за горло, выпучила глаза, бесшумно захлопала ртом; коленки ее
подогнулись, лицо мертвенно побледнело. Пустынник спокойно снял телефон с ее руки, быстро
набрал номер, поднес трубку к уху. Два длинных гудка, щелчок:
- Да благословит вас Господь, - вкрадчивым голосом ответил топорник.
- Спасибо, святой отец... - украденный голос звучал звонко, хотя и с легкой
хрипотцой. - Рассейте мои сомнения, святой отец. Я сама из поселка Тимачево, под
Петербургом. Верующая. У нас отец Афанасий в храме служит. И вот пригласил он меня на
кладбище завтра ночью, перед полуночью. Сказывает, служба там будет. Я вот и сомневаюсь:
разве может быть служба ночью, да еще и на кладбище?
- А кто вы, дочь моя? Почему мне звоните?
- Я с сомнениями к тете Лизе обратилась, - немного тише, чтобы не сорваться на
писклявость, ответил Пустынник. - А она ваш телефон и дала. Здесь она живет, в Тимачево.
Сказала, чтобы я с вами посоветовалась.
- Что за тетя Лиза? - не отставал топорник. - Откель меня знает? Как ее по
имени-отчеству, фамилия как?
- Простите, я, наверное, ошиблась, - испуганно пискнул колдун и отключил трубку.
Потом присел возле скрючившейся девушки, откинул ее на спину, повернул голову лицом
вверх, опять прикоснулся к губам, с силой выдохнул.
Разноцветная красотка с хрипом втянула воздух, закашлялась, втянула снова. Оперлась
руками в грязный пол, поднялась, привалилась спиной к стене.
- Ну что, очухалась? - присел рядом Пустынник. Девушка кивнула.
- А говорить можешь?
- На... Наверное... - с трудом выдохнула она.
- Ну, так никому о случившемся не говори, понятно? -Маг дождался кивка и погладил
ее по голове: - Запомни, смертная. Никогда не входи в парадную, в лифт или еще куда с
незнакомыми мужчинами. На улицах столько подонков, а ты даже по сторонам не смотришь. И
еще... - Он оттянул нагрудный карман курточки и сунул в него телефон: - Впредь
постарайся быть скромнее, хорошо?
- Что... Что со мною было? - наконец справилась с языком девица.
- Ничего, - поднялся Пустынник. - Тебя даже не изнасиловали. Хотя ты явно
напрашивалась. Ладно, прощай. У меня еще много дел. Я наметил себе на сегодня культурный
отдых. Мне нужно успеть расслабиться и побаловать свою даму.
Санкт-Петербург, Зимний дворец, Рождественский бал. 10 января 1830 года. 19:30
Белый зал Зимнего дворца был залит ярким, почти дневным светом пятисот восковых
свечей, сияющих в держателях на стенах и двадцати подсвечниках, выставленных перед
окнами, на трех огромных люстрах, что свисали чуть не до самых голов гостей. Оркестр
занимал место в левом, ближнем к крепости, углу, оставляя остальное пространство Для
танцующих. Бал открывал сам император. Взяв за руку юную Елену Горчакову, он вывел
девушку в центр зала и, в такт звукам полонеза, повел ее по кругу. Следом начали торопливо
выстраиваться другие пары.
Младшая княжна Белосельская-Белозерская, легонько обмахиваясь веером, стояла рядом с
матерью и вполуха слушала разговоры престарелых тетушек, обсуждающих столь странный
выбор: уж не выбрал ли себе царь новую фаворитку? Юлия довольно часто оставалась без
кавалера на танец - все прекрасно знали, что путь к ее сердцу закрыт Для всех, и приглашение
не даст ничего, кроме нескольких тУров по залу и вежливого раскланивания.
Не желая погружаться в сплетни, девушка отошла к окну, вгляделась в темноту. Там, на
противоположном берегу Невы, над Петропавловской крепостью, в честь праздника полыхали
сотни факелов. Еще два костра горели над ростральными колоннами чуть в стороне.
Увлекшись, княжна совсем не заметила возникшего вокруг нее волнения и повернулась только
после громкого, требовательного покашливания.
- О, простите, ваше величество, - глубоко присела она перед Николаем в вежливом
поклоне.
- Наша затворница скучает? - жестом разрешил ей подняться император. - Известная
недотрога и мужененавистница. Однако, однако, кто бы мог подумать...
Николай Первый взял ее под локоть и не спеша повел вдоль окон, вызвав новую волну
перешептываний за спиной.
- Значит, недотрога и затворница? - повторился царь. - Вот уж от кого не ожидал, так
не ожидал. Не думал, что именно вы, княжна, захватите в столь жестокий плен одного из
доблестнейших моих офицеров.
- О чем вы, ваше величество? - не поняла девушка.
- О нем самом. О кузене вашем, Муравьеве Андрее Николаевиче. Бурную деятельность
сей офицер в Египте развернул, постоянно ваше имя с почтением поминая. Выискал неких
сфинксов, за стражей мертвых почитаемых, и мыслит сюда, в Россию, их перевезти. Посла
нашего, графа Рибопьера, сна и покоя лишил, всяческой поддержки требуя.
- Да, мы говорили с кузеном об этих сфинксах, - признала Юлия
Белосельская-Белозерская. - Сказывали, что сии памятники есть древнейшие в истории
человеческой. И помыслили мы, что не в пустыне дальней им стоять надлежит, а здесь, на
берегах невских, в столице просвещенной Европы. Была у нас надежда сюда их перевезти и
подарить вашему величеству в знак наших чувств верноподданических.
- Хороший подарок, - рассмеялся император. - Мне и за мой же счет! Разве вам
неведомо, что сторговал граф Муравьев этих сфинксов за шестьдесят две тысячи рублей
золотом у тамошнего английского посланника?
- Сие я узнала впервые, - встревожилась девушка. - Не беспокойтесь, ваше
величество, я немедля переправлю деньги кузену. Причинить вам какой-либо ущерб у нас и в
мыслях не имелось...
- Вы опоздали, княжна Юлия, - чуть крепче сжал локоть девушки император. - Меня
посетила та же мысль, что и вас: о том, что сфинксам древним место не в диких краях, а здесь,
на Неве, пред Академией Художественной, дабы ваятели юные наблюдать могли, к какому
совершенству им стремиться следует.
- Я прошу у вас прощения, ваше величество, - попыталась поклониться девушка, но
государь удержал ее:
- Не нужно. Я доверяю вкусу Андрея Николаевича. Если он доносит, что находится от
сфинксов в неописуемом восторге, стало быть, так оно и есть. Тем более, что золото казенное,
видимо, обратно в казну и вернется. Да вот нашелся у вас конкурент нежданный, француз
известный, Шамполион. Вдвое против нашего предложил. А англичане, известное дело,
людишки лживые, слова своего держать непривычны. Тем более, когда такой барыш
намечается. Так что отдаст посланник наших сфинксов французам, княжна, не устоит перед
корыстью. А жаль. Однако же не буду более вас удерживать, княжна. На танец приглашать не
стану. Подозреваю, и так изрядно испортил славу вашу затворницы, и более ее рушить не
хочу...
С предельной вежливостью император Николай поцеловал руку девушки, после чего
быстрым шагом направился в сторону княжны Горчаковой. Юлия, провожая его, опустилась в
глубоком реверансе, склонив голову, и простояла так не менее минуты. Затем торопливо
покинула бальный зал и направилась в туалетную комнату, позвав за собой служанку, что
поджидала ее на стуле, скромно сложив руки на коленях.
- Чего желаете, госпожа? - поклонилась девушка, когда за ними закрылась дверь
комнаты.
- Не госпожа, а сестра, - хлопнула ее веером по плечу княжна. - Француз Шамполион
сфинксов наших перекупить пытается. Мчаться кому-то туда надобно немедля, на
перекладных. И Андрею Муравьеву тоже помощь может понадобиться, золотом. Что-то судьба
бунтовать начинает. Прорицание новое надобно. Все, ступай. Карету мою возьмешь и гони.
Кучер пусть через три часа возвращается, я обожду и матушку удержу.
Княжна Юлия обернулась к зеркалу, поправила чуть сбившиеся локоны и величественно
направилась обратно в зал.
Ленинградская область, трасса Р-33, поселок Гарболово. 21 сентября 1995 года. 10:45
Алексей выскочил из деревни, добавил газу, разгоняясь до предела, за три минуты доехал
по шоссе до россоха, повернул налево, промчался до озера, что открылось по левую руку, и
двинулся направо, на заросший проселок. Здесь ему пришлось сбросить скорость километров
до сорока - Дикулин несколько раз круто повернул, огибая оставшиеся с финской войны доты,
поднялся на взгорок, спустился вниз, к озерцу метров ста в диаметре, но останавливаться не
стал, а покатился по утоптанной тропинке, огибая водоем с правой стороны.
Еще один холм, еще один спуск, поворот вокруг поросшего чахлыми березками болотца.
Тропинка стала песчаной; к счастью, осенняя сырость слепила песчинки в единое целое, и
заднее колесо не зарывалось, как это нередко случается, по самую ступицу. Мотоцикл поднялся
на пологий холмик, а затем осторожно скатился к показавшейся впереди воде, виляя между
вцепившимися в землю узловатыми корнями сосен.
- Вот, - сказал он, заглушая двигатель и слезая со своего двухколесного друга. -
Летом тут еще кто-то появляется, уж больно место хорошее. А по весне или осенью - и вовсе
никого. Дорог нет, ближайший поселок в двадцати километрах. Без велосипеда или мотоцикла
не доберешься.
- Да, хорошо, - согласилась Лена, перекидывая ногу через сиденье и снимая шлем. -
Пахнет-то как!
Пока Алексей, прислонив "Ижа" к дереву, отстегивал резинки с багажника и снимал
рюкзаки, она сбежала по песчаному откосу к воде, присела, похлопала ладонью по поверхности
воды.
Противоположный берег, низкий и поросший густым кустарником, отступал от силы на
полсотни метров, в длину озерцо имело метров семьдесят. Слева и справа густо росли
кувшинки, но перед пляжем, образовавшимся внизу холма, вода оставалась чистой.
- Там, слева, ручеек вытекает, - сообщил, подойдя к девушке с топором в руках,
Дикулин. - Говорят, впадает в Лемболовское озеро. Если застрянем, можем бросить бутылку с
запиской. Глядишь, кто-нибудь выловит и придет на помощь.
- Да, люди сейчас отзывчивые, - согласилась девушка. - Не пройдет и пятидесяти лет,
как кто-нибудь прочитает почту и обязательно поспешит на помощь.
- Зачем так печально? - усмехнулся Алексей. - Может быть, уже через десять. Как ни
странно, но здесь ловится щука. Честное слово, два раза попадались. Говорят, здесь протоки
есть подземные, и крупная рыба то ли из Лемболо-во, то ли вообще из Ладоги приходит.
- Да я вижу, Леша, место здесь хорошее, - кивнула Лена. - Когда тепло, здесь,
наверное, вообще здорово. Жалко, моя "Тойота" не пройдет. Вот только вода... - Она опять
сполоснула руки в озере. - На месте рыбы я бы в такую холодрыгу сидела в норке и клевать
никуда не ходила. Это если ты надеешься что-то поймать.
- Потерпи полчасика, - попросил Дикулин. - Сейчас костер разведу - сделаю
кое-что. Посмотрим, что ты скажешь тогда.
Он пошел за озеро, хорошо зная, где всегда есть хворост, и скоро вернулся с охапкой
сухих сучьев. Несколько тех, что помельче, перерубил и собрал щепки, на паре палок сделал
"елочку", все вместе уложил на скомканную газету, чиркнул спичкой. Когда газета занялась -
положил сверху еще несколько сухих веток. Вскоре на старом кострище весело запылал новый
огонек. Алексей выпрямился, достал из поясной сумки пакет со смесью медного купороса,
горчицы, выдержанной четыре полнолуния в свете ночного светила, заговоренных на Ивана
Купалу семян конского щавеля, черного мака и собранного в самый жаркий день пляжного
песка.
- Стану, не помолясь, выйду, не благословясь, выйду в чисто поле, в широкое
раздолье, - забормотал Дикулин. - Навстречу мне семь буйных ветров, семь вихоров и семь
ветровичей. Пошли они на святую Русь зеленого лесу ломать, и на поле из кореня вонь
воротить, и пещеры каменные разжигать. Вы, ветра, леса не трогайте, кореня не выдувайте. Вы
взлетайте, ветра, ввысь, взгляните на чисто небушко, на жарко солнышко.
- Что это? - заинтересовалась девушка.
Дикулин трижды сплюнул через левое плечо, высыпал смесь в огонь. Послышался
громкий треск, в пламени запрыгали зеленые искорки. Вверх взметнулось мутно-желтое
облако.
- Смотри. - Молодой человек подошел к спутнице, обнял ее за плечо. - Смотри
внимательно...
Облако взлетало все выше и выше, пока, спустя несколько минут, не прикоснулось к
низким тучам. Те начали стремительно съеживаться, словно пенопласт, на который пролили
свежий растворитель, и вскоре над озером появилась широкая рваная дыра, сквозь которую с
чистого голубого неба вниз глянуло солнце.
- Что это было?
- Подожди, - остановил девушку Дикулин.
Он выкатил из разгорающегося костра уголек, затушил его в песке, затем растер пальцами
в черную пыль. Перемешал с порошком из другого пакета, прошел от берега озера до верха
холма и вернулся обратно к воде, очертив пылью широкую дугу, с помощью которой отрезал от
прочего мира большой кусок пляжа с костром и мотоциклом. Остатки порошка вместе с
бумагой Алексей бросил в огонь - над линией задрожал воздух, заклубился туман. Белесая
стена поднималась все выше, пока не сравнялась с вершинами деревьев. Молодой человек снял
косуху, кинул ее на песок возле костра, расстегнул рубашку. На пляже у озера стало быстро
теплеть.
- Что происходит, Леша? - расстегнула молнию комбинезона девушка.
- Я хотел бы тебе кое в чем признаться, Аленушка... - Алексей расстегнул карман
рюкзака, достал несколько стеклянных блюдечек, пакет молока, нарезанный крупными
ломтями батон белого хлеба. - И я думаю, что лучше сделать это здесь и сейчас. Мне кажется,
теперь ты не сочтешь меня ненормальным или не примешь мои слова за шутку. Понимаешь, в
этом мире есть силы, которые плохо доступны объяснению и пониманию. Но они существуют.
В этом мире живут существа, которые стараются не показываться на глаза обычным людям,
которые не похожи на нас и способны на многое, недоступное нам. Я не всесилен. Просто я
чуть-чуть приподнял покров тайны и научился дружить с теми, кто не желает быть
замеченным.
Он остановился возле одинокой березки, у корней которой пышно разросся куст
шиповника, поставил блюдце, налил в него немного молока, положил ломоть булки.
- Вы, берегини лесные, духи травяные, лесачи и лесавки, смоляные и зеленые.
Подношение мое примите, едой моей угоститесь, за беспокойство не сердитесь. Я вам завсегда
рад, и вы на меня зла не держите... - Молодой человек поклонился кустарнику, в котором
послышались непонятные шорохи, и стал спускаться к озеру.
- Однако тут становится жарковато, - призналась Лена, расстегнула молнию до конца,
сняла комбинезон, оставшись в коротких, чуть ниже колен, лосинах и футболке с надписью:
"Интерпресскон-95". - Значит, ты колдун? Тогда, может быть, ты меня приворожил? То-то я
понять не могу, чего меня к тебе так тянет?
- Нет, - резко остановился молодой человек. - Нет, Аленушка, ничего я не делал.
Именно поэтому меня так и волнует, что ты обо мне подумаешь, что скажешь. Ведь если мы и
дальше станем встречаться, рано или поздно ты все узнаешь. Это трудно не заметить, и лучше я
признаюсь сам, сразу, чем буду оправдываться через неделю, месяц или год. Я занимаюсь
магией, Лена. Это связано с моей работой. И с той работой, которую мне предлагают.
- А я не верю! - с вызовом вскинула голову девушка. - Никакой магии не существует.
Все это ерунда и выдумки.
- Не существует? - усмехнулся Дикулин. - Тогда иди сюда.
Он взял ее за руку, подвел к воде.
- Попробуй, холодная?
- Холодная, - согласилась Лена.
Молодой человек присел у кромки воды, поставил на мокрый песок четыре блюдца. В
одно налил немного молока, в другое положил булку, в третье налил немного густого янтарного
меда. Потом откупорил вино, пролил немного в воду, после чего до краев наполнил четвертую
мисочку и прямо из горла сделал несколько больших глотков:
- Вы, навки и болотницы, водяные и полуденницы, русалки и криксы, ты, хозяин
озерный. Подношение мое примите, едой моей угоститесь, за беспокойство не сердитесь. Я вам
завсегда рад, и вы на меня зла не держите. Отпробуйте меда сладкие, вино горячее. Сами
повеселитесь, с нами порезвитесь, сами согрейтесь, да омута не морозьте. Нас за пятки не
хватайте, наше тепло не уносите.
Он сделал еще глоток, вылил в воду остатки вина, повернул голову к девушке:
- Ну, а теперь попробуй.
- Потеплее стало, - признала Лена, зачерпнув ладонью из озера. - А зачем ты сам пил?
Ты ведь за рулем.
- Если самому не отпить, наговор почему-то не действует. Я сейчас, бутылку уберу,
чтобы не мусорить. - И Алексей пошел к рюкзаку.
Лена проводила его настороженным взглядом, потом кончиком указательного пальца
коснулась yголка глаза и быстрым движением нарисовала на воде круг, в который вписала
несколько иероглифов. Темный контур круга с древними письменами начал медленно тонуть,
пока не лег на песок, где начал потихоньку растворяться. Девушка снова зачерпнула воды, и на
этот раз результат ее удовлетворил: она наклонилась, сполоснула лицо, омыла руки до локтей:
- Какая теплая! Как тебе это удалось?
- Ну, - пожал плечами молодой человек, снимая рубашку, - ты же все равно в это не
веришь.
Оставшись в одних плавках, он разбежался и нырнул в воду. Спустя секунду появился над
поверхностью, отфыркиваясь и крутя головой.
- Так нечестно, - обиженно надула губы Лена. - Я тоже хочу!
- Так давай, ныряй сюда.
- У меня купальника нет.
- Я же тебя предупреждал, что будем купаться!
- Кто же в это поверит в такую погоду?
- В какую?! - указал на небо Алексей.
Из разрыва в облаках на землю хлестало ослепительное солнце, меж туманными стенами
стремительно накалялся песок.
- А это надолго?
- Пока костер горит. Я вылезу - еще дров подброшу.
- Да-а... - Девушка присела на берегу, поводила рукой в воде.
- Леночка... - улыбнулся Дикулин, загребая воду. - Ну же, Лена. Это последний шанс
искупаться в этом году. Пойдет снег - нам сюда будет не добраться.
- Ладно, - решилась Лена. - Давай-ка отвернись. Я сейчас.
Алексей послушно отвернулся, лег на спину и вскоре услышал тихий плеск.
- Ой, хорошо-то как! Мечта.
Он извернулся, подплыл к девушке:
- Ну как?
- Это блаженство! Ты не поверишь, лучше, чем на Канарских островах. Даже вода
теплее, а пляж еще лучше. Там чернота одна, а тут... А тут никого. Весь океан твой, хоть и
маленький.
Лена остановилась рядом. Леша скользнул рукой по ее телу и понял, что девушка
купается без одежды - совершенно без ничего. Она не отстранилась, и мол
...Поділитися у соцмережах
