Жанр: Электронное издание
Prozor16
...уленок-шестерка",
автобус ПАЗ с закрашенными окнами. Леша Дикулин отвернул с дороги на тротуар, заглушил
мотоцикл, прислонил его к могучему древесному стволу, скинул каску, повесил ее на руль,
пристегнул велосипедным замком с гибким стальным тросиком и двинулся к машинам.
- Куда это тебя несет? - Выступил поперек дороги молоденький мент в темно-синем
"бронике", надетом поверх обычной формы с погонами младшего сержанта. За спиной висел
короткоствольный автомат со сложенным прикладом, в руках покоилась длинная резиновая
дубинка. Всем видом милиционер излучал уверенность в своей власти и праве повелевать
обычными смертными. - Не видишь - оцепление!
- Капитан Нефедов мне нужен, - безразличным тоном ответил Алексей. - Который
Сергей Леонидович. Есть здесь такой?
Сержант несколько секунд подумал, потом молча отвернулся. Дикулин прошел мимо,
направляясь к белой "шестерке".
Следователь стоял здесь, обсуждая что-то со спецназовцем, одетым помимо "броника"
еще и в кевларовый шлем с пластинами, делающий голову похожей на огромную
восьмигранную гайку. О чем они говорили, Леша не расслышал, поскольку, увидев его,
Нефедов кивнул:
- Ну, начинаем, капитан, - и шагнул навстречу, протягивая руку: - Привет, массажист.
Долго ты чего-то.
- Так почти двадцать километров по спидометру, не считая светофоров. Чего у вас
случилось? Спецназ-то зачем?
- Там четыре миллиона рублей, - скривился, словно от зубной боли, следователь. -
Или двести тысяч долларов. При таких суммах внутри почти наверняка окажется вооруженная
охрана. Так что лучше подстраховаться.
- А я зачем?
- А то не догадываешься? - Нефедов сплюнул. - Колдун он, естественно.
Потомственный маг в седьмом колене снимет порчу, сглаз, прыщи и похмелье... - Сергей
Леонидович захлопал себя по карманам, видимо, выискивая рекламный буклет, и безнадежно
махнул рукой: - В общем, знахарь какой-то.
- Понятно... - Алексей расстегнул куртку, сдвинул поясную сумку вперед, расстегнул и
переложил документы из нее в карман брюк. - Кстати, четыре миллиона - это не двести
тысяч дохлых президентов, а всего сто с небольшим.
- Это ты потерпевшей потом расскажешь, - вздохнул следователь. - Как она в
заявлении написала, так и говорю.
- Может, не знахарь, а урка какой-нибудь? - предположил Дикулин.
- Колдун. Точно колдун. Я ваши дела завсегда сразу узнаю. То золото-бриллианты
сквозь стену уйдут, то вдруг десять свидетелей видят, как их из окна вытаскивают, да еще
паспорт похитителя на улице подбирают, то потом ни одной собаки с показаниями не найти, и
потерпевших нет, только вещдоки. Вот скажи, какого хрена больной бабке захотелось
участкового письменно уведомить, что она кошку с нефритовыми глазами у соседа видела?
Причем аккурат через час после того, как потерпевшая заявление о краже принесла?
- Может, совпадение? - пожал плечами Алексей.
- Ага, - кивнул Нефедов. - А спорим на два пива, что у бабки склероз, и она уже
забыла, что писала и когда? Первый раз, что ли? Еще ни одного дела до суда не довел...
- Але, мужики, - придвинулся к ним капитан, - мы будем лясы точить или клиента
брать?
Могучая фигура в бронежилете, оказавшись на расстоянии вытянутой руки, заслонила
половину неба, и Леша Дикулин сразу почувствовал себя маленьким и уязвимым. Хотя
недоростком никогда не считался. Впрочем, если зеленоглазый, коротко стриженный Алексей с
едва наметившимися усиками, носом картошкой и узкими, словно выщипанными бровями
смотрелся рядом с омоновцем поджарым русоволосым подростком, то лысый, розовощекий,
упитанный сорокалетний Нефедов выглядел просто колобок-колобком.
- Брать станем, - буркнул следователь, откатываясь чуть в сторонку.
- А ты, видать, тот самый консультант, коего ждали? - Капитан наклонил голову,
разглядывая Алексея сверху вниз, как жираф - прыгающего у копыт воробья. - Чего
скажешь, консультант?
- Если есть задний выход, - Дикулин повернул голову к бревенчатому дому, - то его
лучше подпереть чем тяжелым или клином подбить. Надеюсь, он закрыт? За ним
при-сматривают?
- Угу, - коротко буркнул омоновец.
- Значит, входить будем отсюда, а с той стороны бойцы пусть просто следят, чтобы
дверь и окна не отворялись. Если попытаются открыть, стреляйте по стеклам.
- Коли грохнут кого, отвечать кто будет?
- А он и ответит, - дружелюбно похлопал Алексея по плечу следователь. - Для чего
еще нужны консультанты?
- Добре, - кивнул капитан и, натягивая на лицо маску, двинулся к растущему вдоль
изгороди барбарису.
- Если у твоего знахаря нет оружия, это будет выглядеть смешно... - пробормотал
Сергей Леонидович. - Десять автоматчиков против какого-нибудь старого хрыча.
- Да не мой он! - не выдержал Дикулин. - Не мой, а ваш! Это вы меня из дома
выдернули с середины сеанса!
- За такие сеансы тебя лет триста назад быстро бы на костре поджарили.
- Это был просто массаж!
- Ага... Видали мы таких массажистов. Дай только бабу полапать на халяву.
Леша хотел возразить, что работает отнюдь не "на халяву", а за вполне приличные деньги,
но вдруг увидел, как под самой стеной дома крадутся ребята в "броииках" с автоматами в
руках. Он и заметить не успел, каким образом те просочились сквозь густой барбарис и
высокий штакетник. Прижимаясь к стене, они сбоку поднялись на крыльцо, остановились по
сторонам от двери.
- Внимание, гражданин Петр, - громко прокашлялся мегафон на крыше автобуса. -
Гражданин Петр, говорит участковый пятнадцатого участка Красносельского района. Мы
знаем, что вы в доме. Предлагаем вам добровольно выйти и сдаться милиции...
С последними словами самый рослый из омоновцев - похоже, именно капитан -
отделился от стены, встал перед дверью, быстрым ударом ноги вышиб створку и отпрянул в
сторону.
Алексей замер, вглядываясь в темноту за порогом...
Ничего... Совсем ничего...
Омоновцы, выставив вперед автоматы, медленно двинулись внутрь. Дикулин,
оглянувшись на следователя, подошел к калитке, запустил за нее руку, оттянул задвижку и
направился по выложенной красным кирпичом дорожке к крыльцу.
В доме пахло сеном: мятой, чабрецом, пересохшей осокой и полынью, - и все это
Алексею очень не понравилось. Когда в подозрительных местах воняло гнилью и перегаром, он
чувствовал себя намного спокойнее. Даже настоящим деревенским знахаркам, собирающим
всевозможные травы и варящим целебные настои и зелья, никогда не удавалось выветрить из
своих избушек запах обычного человеческого жилья. Ароматы трав смешивались там с
благоуханиями борща, мяса, чеснока и лука. А здесь...
Не может человек не пить и не есть, не может он обходиться без пива или хотя бы кофе.
Однако воздух здесь был абсолютно сухим, словно этот дом построили исключительно в
качестве сушилки, словно в нем никогда не топили плиту, не кипятили чайник. Никогда не
сушили белье и не промачивали обуви. Очень странно. Для человека...
Дикулин выждал с десяток секунд в прихожей, давая глазам возможность привыкнуть в
темноте, потом шагнул в комнату, которая показалась залитой ярким светом.
Большой стол, закрытый белой скатертью с нитяными кисточками, череп барана на стене
с подвешенными на рога травяными метелками, черная кошка на подоконнике, старое зеркало с
облупившейся амальгамой и, опять же, парой мочалок по углам. Рядом с люстрой прицеплен
китайский "голос ветра" с красными кисточками. Кресло за столом - кисточки на
подлокотниках, прочный вычурный стул из красного дерева - на сиденье подушка с точно
таким же украшением.
- Метелочник... - негромко пробормотал Алексей.
- Что? - нервно дернулся замерший у окна капитан. - Метелочник, - пожал плечами
Дикулин. - Есть такое течение в современном знахарстве. Они верят, что загрязненная энергия
стекает с предметов по матерчатым кисточкам вниз, и таким образом все подвергается
самоочищению. Пожалуй, правильнее их назвать экстрасенсами, да только язык поломается
склонять... - Леша внезапно ощутил чью-то бесшумную усмешку и настороженно замер,
медленно поворачивая голову.
Комната... Большая, светлая, почти пустая комната, в которой негде спрятаться...
Послышался грохот, из двери напротив возник запыхавшийся омоновец:
- На чердаке никого нет, командир. И в кладовке.
- И в дровяной пристройке тоже, - появился еще один. - Будем полы поднимать?
- Подождите... - вскинул руку Алексей.
- Ну что, массажист? - ввалился в комнату Сергей Леонидович, и помещение вмиг
перестало казаться большим. Но все-таки тут по-прежнему оставалось немало свободного
места.
- Помолчите секунду... - Дикулин достал с поясной сумки скляночку из-под
нафтизина, выдернул бумажную пробку, высыпал на ладонь немного сероватого порошка. -
Сидишь ты, чертище, прочь лицом oт своей избищи. Поди ты, чертище, к людям в пепелище,
поселись, чертище, сюда в избище... - Плавно поворачиваясь по часовой стрелке, Дикулин
сдул с ладони порошок, и в этот момент словно марево дрогнуло перед зеркалом, и там из
ничего вдруг проявился скуластый седоволосый мужчина в полосатом махровом халате.
Омоновцы клацнули от изумления челюстями, но сработали четко, метнувшись вперед и
вывернув хозяину дома руки за спину. Тот не издал ни звука, но внимательно посмотрел
Алексею в лицо, словно запоминая.
- Эк... Он... - издал странные булькающие звуки капитан.
- Глаза он нам отвел, - преувеличенно небрежным тоном сообщил Дикулин. -
Похоже, настоящий попался.
- Ну, ты молодца, консультант, - хмыкнул омоновец и одобрительно хлопнул Дикулина
по плечу. - Давайте, хлопцы, волоките клиента в автобус.
Омоновцы с задержанным вышли. Нефедов прокашлялся, двинулся вдоль стены,
негромко цитируя по памяти: "Кошка, вырезанная из черного дерева, с двумя глазами из
полированного нефрита. Высота статуэтки составляет тридцать два сантиметра, на переносице
видны две глубокие поперечные царапины, вдоль спины нанесено пятьдесят семь штрихов,
возможно, изображающих шерсть..."
- Знаю! - хлопнул себя указательным пальцем по лбу Алексей. - Вот же она!
Он повернулся к подоконнику, снял с него кошку и... ощутил, как словно в самый мозг
вонзился холодный взгляд старика, голова которого пряталась в глубоком капюшоне.
- У меня для вас неприятное известие, Великие... - Старик вытянул из рукава тонкий
шелковый платок и набросил его на хрустальный шар. - Нам больше не следует ожидать
помощи от Пустынника.
- Опять! Это уже четвертый, Славутич...
Трех человек, сидящих за огромным круглым столом не менее трех метров в диаметре,
отличить друг от друга внешне было совершенно невозможно. Длинные мантии из тяжелой
парчи, широкие наборные пояса из кости, обширные капюшоны, позволявшие легко укрыть
лицо от собеседников. И даже голоса были похожи: тихие, шипящие.
- Ты зря сделав его колдуном, Славутич. Он оказался слишком заметен.
- Сейчас столько магов, Изекиль, что среди них проще затеряться, нежели среди песка
морского, - прошелестел первый старик. - Пустынник должен был только смотреть. А кому
проще всего спрятать рабов, нежели не колдуну, к которому в день приходят десятки
страждущих? Кому проще найти новых друзей, как не колдуну, дающему реальное исцеление
или заговор?
- Но мы все равно потеряли Пустынника, - качнулся из стороны в сторону капюшон
Изекиля. - А вместе с ним Око, на которое так надеялись.
- Я верну Пустынника, - пообещал Славутич.
- А Око?
- Я пока не ведаю, в чьей оно власти, Изекиль. Ты же знаешь, предметы силы не
поддаются простой магии.
- Но они поддаются более простому воздействию!
- Не так просто выкрасть предмет из следственного отдела МВД! Мне понадобится
время. Но я попытаюсь сделать так, чтобы они не отдали Око посторонним.
- А если оно окажется в руках Северного Круга?
- Не думаю, чтобы Северный Круг возродился, - на этот раз покачался капюшон
Славутича, вторя отрицательным поворотам головы.
- Думая о будущем, нужно надеяться на лучшее, но готовиться к худшему, Славутич, -
поднялся со своего кресла Изекиль. - Наша встреча принесла мне огорчение, Великие.
- И мне, - согласился Славутич, тоже поднимаясь.
- И мне, - впервые подал голос третий член триумвирата. - На севере у нас случается
слишком много неудач.
- Я разделяю вашу заботу, Великие, - вздохнул Славутич. - Но вначале нужно вернуть
Пустынника. Я хочу знать, почему он сдался.
С этими словами Великий повернулся спиной к прочим членам триумвирата и направился
к отделанному кирпичом узкому ходу, темнеющему в стене. Минут пять он шел по шуршащему
под ногами песку, потом повернул на винтовую лес гницу, перед которой замерли трое
коренастых, совершенно обнаженных плечистых стражников с желтыми глазами, поднялся на
два витка и оказался на крохотной площадке, украшенной только человеческим черепом, что
нелепо, под углом, выпирал из окаменевшей глины. Старик вложил пальцы в пустые глазницы,
и перед ним раздвинулась дверь. Он вошел в светлую кабинку метр на метр, не глядя пошарил
рукой слева, нажал кнопку верхнего этажа и начал неторопливо раздеваться: расстегнул пояс,
уложил его в длинный деревянный пенал, обитый изнутри сафьяном, поместил на стеклянную
полочку под зеркалом. Потом снял мантию, оставшись в светло-коричневом костюме, повесил
на крючок. Несколько раз с силой протер ладонями лицо, сбрасывая заклятие на кошачий глаз,
пригладил волосы, несколько раз кашлянул, повышая голос с шепота до обычного.
Теперь из зеркала на стене лифта смотрел уже не глубокий старик, а вполне моложавый
мужчина, хотя и за пятьдесят, но еще довольно бодрый и крепкий. Только глаза отражали его
безмерную усталость - но кто сейчас смотрит в глаза?
Двери лифта разъехались перед комнатой отдыха с диваном, холодильником, небольшим
сервантом и электрическим чайником. Негромко напевая, мужчина вышел в нее, повернул
налево, толкнул дверь, наклонился к крану, пару раз ополоснул лицо водой и только после
этого вышел в служебный кабинет.
Обшитое дубовыми панелями помещение, метров десяти в длину и пяти в ширину, после
глубокого подземелья показалось жарким и душным. Мужчина опустился в обитое черной
кожей кресло за полированным столом с компьютером и бронзовым письменным прибором,
нажал кнопку селектора:
- Зинаида, ты на месте?
- Да, Вячеслав Михайлович.
- Соедини меня со Степашиным. Тем, который сейчас куратором силовых структур в
правительстве.
- Слушаю, Вячеслав Михайлович... Кивнув, хозяин кабинета оперся локтями на стол,
опу-тил голову и с силой потер указательными пальцами точ-и в сантиметре перед ушами.
- Устаю... Я начал уставать... Неужели старею? Или Москва действительно сделала все,
что могла? Селектор мелодично тренькнул:
- Вячеслав Михайлович, Степашин па проводе. Мужчина резко выпрямился, снял
трубку:
- Сергей Вадимович? Это Скрябин, из администрации президента. Помните такого? Вот
и хорошо. На нас вышли ваши коллеги из Штатов. Фэбээровцы давно ищут одного террориста,
а он, оказывается, сегодня задержан у нас в стране, в Питере. Причем по какому-то мелкому
правонарушению. Если не ошибаюсь, скрывался он в Красном Селе... Да, Сергей Вадимович,
они очень хотят его получить... Нет, документов пока никаких не прислали, но вы примите,
пожалуйста, меры, чтобы этого типа сегодня же перевели в Москву. По признанию янкесов,
задержанный очень опасен. Позору не оберемся, коли сбежит из изолятора для обычной шпаны.
Хорошо, Сергей Вадимович, я рад, что вы меня поняли. Да, и обязательно поощрите всех, кто
участвовал в задержании.
Санкт-Петербург, СИЗО 7. 12 сентября 1995 года. 16:40
- Стоять! Лицом к стене! Ноги раздвинуть! Шире! - Конвоир расстегнул наручники
задержанного, после чего открыл тяжелую железную дверь камеры: - Заходи, здесь пока
посидишь. Захочешь чего следователю рассказать - стучи, выпустим.
Арестант, вздернув плечи, отступил от стены, повернулся, шагнул в камеру и только здесь
наконец-то смог поправить сползший почти до локтей халат. Его появление было встречено
взрывом хохота:
- Гляди, банщика привели! Чего, лох, с кроватки сияли? Ничего, здесь допаришься!
В камере размером метров двадцать и вправду было влажно, как в парной. Здесь стояли
семь двухъярусных кроватей, а обитателей, казалось, было больше, чем спальных мест.
Надышать они успели до такой степени, что теперь сами же сидели в майках, тельняшках, а то
и вовсе раздевшись по пояс, но все равно обливаясь потом. К тому же в камере было явно
скучновато, и на появление новенького отреагировала почти половина обитателей,
сгрудившись вокруг арестанта в махровом халате.
- А может, это платье, мужики? - один из заключенных наклонился, задрал полы
халата. - Какие у тебя ножки, цыпочка. Может, станцуешь, крошка?
- Пляски? - Новый арестант усмехнулся. - Пляски я люблю, арнани, хома неб, неб,
шуги аллахар... - Окончание последнего слова он не произнес, а скорее выдохнул, подняв
указательный палец правой руки над головой и совершая им вращательные движения.
Подошедший к нему зэк качнулся, наскочил на соседа и моментально ошерился:
- Ты чего, ослеп? Куда прешь! - Он от души смазал ребром ладони товарищу по шее.
- Ах ты, шлемазл пархатый... - Полуголый брюхатый сокамерник ответил прямым в
челюсть.
- Куда?! Ах ты, с-с-сука! Сюда смотри...
Плотно скопившиеся арестанты не могли не задевать друг друга в этой толчее, но сейчас
случайные соприкосновения стали бесить их до безумия, до непреодолимой ненависти, вполне
понятной в столь стесненных условиях. Замелькали кулаки, напились кровью глаза...
Прижимаясь спиной к сальной стене, одетый в халат арестант обогнул вспыхнувшую
перед дверью жестокую Драку, добрался до ближайшей свободной койки, уселся на нее и
встретил перепуганный взгляд старика, сидящего напротив.
- Почему сидишь? - удивился новенький.
- Кто ты? - перекрестившись, спросил старик. - Именем Господа нашего, Иисуса
Христа, спрашиваю...
- Мне сегодня не до того... - Качнулся к нему арестант в халате, вскинул руки со
сжатыми в щепоть пальцами, резко развел их в стороны: - Катанда хари, алдо, хаш-хаш...
Старик замер, бессмысленно глядя перед собой. Новенький взял его за затылок, заставил
встать, подвел к стене и с силой толкнул. Старик врезался лбом в стену, отшатнулся, снова
врезался, на этот раз уже сам, отшатнулся, врезался...
Новенький улегся на его койку, вытянулся во весь рост и закрыл глаза.
Снова он поднялся только через три часа, когда железно громыхнул засов на двери. В
камере к этому времени стало почти тихо. Зэки давно устали мутузить друг друга и,
окровавленные, вымазанные в слюнях и соплях, валялись на полу, лишь изредка, из последних
сил пиная тех, кто поближе. Только старик продолжал мерно стучаться головой о стену.
- Что здесь случилось? - после минутного замешательства поинтересовался
надзиратель.
- Не знаю, - пожал плечами новенький. - Я все время спал.
- А кто ты такой?
- Потомственный маг и ясновидящий Петр, - кивнул заключенный.
- Тогда ладно, - облегченно вздохнул надзиратель, понимая, что отвечать за наличие
телесных повреждений у заключенных ему не придется. - Давай, маг, поднимайся. С вещами
на выход.
Ленинградское шоссе, участок между Будилово и Выдропужском. 13 сентября 1995 года,
02:25
Светло-голубой "Москвич", включив левый поворот, притормозил на реверсивной линии
трехполосного шоссе, пропустил встречный "Камаз", щедро груженный щебнем, развернулся и
отъехал на обочину. Фары и габаритные огни погасли, перестал виться сизый дымок из
выхлопной трубы. Хлопнули дверцы, на дорогу вышли трое молодых людей. Джинсы, легкие
куртки, футболки - эти парни лет двадцати ничем бы не отличались от тысяч сверстников,
если бы не ярко-желтые, как подсвеченный янтарь, глаза со сдвоенными точками зрачков. Они
вышли и замерли, глядя в сторону далекою Новгорода.
Несмотря на глубокую ночь, машины мчались по трассе одна за другой, ударяя по
"Москвичу" слепящим "дальним" светом. Катафоты машины отвечали красными отблесками,
глаза парней - желтыми, но никто из водителей не обращал внимание на странную троицу. Ну,
желтые глаза и желтые. Может, желтуха у людей! И без того у каждого дел хватает. Столица
рядом. А она, как известно, подобно горькому тонику, спокойно жить не дает. Это в провинции
все можно делать с ленцой, никуда не торопясь, поглядывая на неспешно плывущие облака,
мечтая об утренней или вечерней рыбалке, о кружке парного молока и мягкой постели. Но
стоит человеку попасть в Москву - и он забывает цвет неба, мерное течение реки, вкус
свежеиспеченного хлеба. Он словно электризуется аурой нетерпения, он суетится, спешит, он
забывает о сне и отдыхе, он не знает покоя, он занят, занят, занят...
- Пора, - негромко произнес один из парней.
Второй кивнул, повернулся к багажнику, открыл.
- Будь осторожен, гамаюн голоден, - предупредил первый.
- Знаю... - Второй, удерживая за горло и лапы, вытащил из темноты птицу размером с
петуха, но с длинным, как у павлина хвостом и крыльями, собранными из таких же длинных,
как на хвосте, пушистых перьев. Птица забилась, сдавленно каркая - парень локтем захлопнул
багажник, посадил ее сверху, чуть наклонился, вперясь зрачками в глаза птицы: - Арха-а-а...
Арха-а, гамаюн, арха-а...
Он пару раз каркнул на птицу, снова зашипел:
- Арха-а-а... Арха-а-а...
Наконец гамаюн перестал биться, замер, уткнувшись кривым клювом чуть не в самые
янтарные глаза. Парень разжал руки - птица не шелохнулась.
- Га-а... ма-а... ю-ю-юн... - тихо пропел он, вбивая глупой, хотя и колдовской птице
нужный образ.
Мир словно пошел рябью, успокоился, но на дороге стоял уже не простенький
"Москвич", а приземистый, вытянутый "Форд", с синей полосой от носа до кормы, с надписью
"ДПС" на дверце и проблесковыми маячками на крыше. Молодые люди непостижимым
образом оказались в милицейской форме, с яркими белыми портупеями, автоматами за спиной
и полосатыми палочками в руках. Даже глаза у всех троих из желтых стали светло-голубыми.
Правда, зрачки в них по-прежнемуоставались двойными: один большой, и еще один маленький,
чуть ниже главного.
На превращение ни одна из проносящихся мимо машин опять же не отреагировала. Все
водители вдосталь насмотрелись в своей жизни и на "Москвичей", и на гаишников,
Насмотрелись так, что мимо вторых предпочитали проноситься, отвернувшись в сторону, дабы
не привлекать лишнего внимания.
Один из новоявленных милиционеров вышел вперед, вглядываясь в набегающий поток
транспорта, неожиданно вскинул палку, ткнул на похожую на зубило вишневую "восьмерку",
затем указал жезлом на обочину. Машина послушно затормозила, вильнула в сторону.
- Инспектор Серегин, - козырнул милиционер. - Покажите ваши документы,
пожалуйста.
- А что случилось? - поправив очки, выглянул из окна круглолицый, коротко
стриженный водитель лет тридцати в светлом плаще.
- Красная машина модели "Ваз 2108", - пожал плечами инспектор. - У нас таких в
угоне около двухсот числится. Поэтому попрошу предъявить документы и открыть капот. Я
хочу сверить номера кузова и двигателя.
- Вот, черт! Ну, почему среди ночи? Меня жена уже ждать, наверное, перестала... - Тем
не менее водитель дернул рычаг замка капота, вышел из машины, протянул техпаспорт.
- Та-ак, - инспектор поднял капот, подпер его штангой. - Давайте смотреть. Номер
кузова... Совпадает. Номер двигателя... Ничего не разобрать. Чего это он у вас такой рязный?
- Вот, блин... Сейчас, тряпку возьму... - Водитель скинул плащ, сунул его в открытое
окно передней дверпы, оставшись в темном свитере. Отошел к багажнику, спустя несколько
минут вернулся с тряпицей размером с носовой платок, полез под капот.
В этот момент второй инспектор, сдвинув автомат вперед, вскинул жезл и, выйдя чуть не
на середину дороги, указал им на черную "Волгу" мчащуюся с включенными желтыми
противотуманными фарами на бампере. Послышался визг тормозов, машина вильнула к
обочине. Стекло водительской дверцы поползло вниз:
- Ты чего, одурел, служивый? Я же тебя чуть не снес! - в окне забелело открытое
удостоверение с фотографией, печатями и размашистой подписью: - ФСК ! Отходи, мы
торопимся.
- Я в ваших бумажках ничего не понимаю, - мотнул головой инспектор и
демонстративно снял автомат с предохранителя. - Знаю только, что наркоту и оружие как раз
под таким прикрытием возят. Откройте багажник, пожалуйста
- Ты чего, сдурел, служивый? - опешил водитель. - Да ты знаешь, с кем
связываешься? Тебя же завтра собственное начальство с говном сожрет!
- Предъявите машину к осмотру. - Милиционер отступил и, широко расставив ноги,
положил руку на затвор.
- Ну, родной, ты напросился... - Дверь распахнулась, на асфальт выскочил
двухметровый верзила в кожаной куртке. Тут же коротко лязгнул передернутый затвор:
- Медленнее себя ведите, гражданин, - сухо потребовал инспектор.
- Ладно, служивый, я тебе багажник покажу. Но только завтра лично к вам в батальон
приеду. Посмотрю, как ты перед начальством запоешь.
В этот момент первый милиционер вдруг схватил водителя "Жигулей" за шею чуть ниже
затылка, с силой сжал пальцы, выдергивая жертву из-под капота, хлопнул ладонью по глазам и
толкнул в сторону обочины:
- Беги!
И водитель побежал. Завывая от страха и не понимая толком, что он делает, бедолага
перепрыгнул придорожную канаву, плеснув водой, на четвереньках забрался на
противоположный склон, ринулся к березовой роще, белеющей в полусотне метров.
- Бежит! - вскрикнул второй инспектор.
- Бежит! - тем же тоном отозвался фээскашник, развернулся к жертве, рванул из-под
мышки пистолет, передернул затвор.
- Уйдет! - Повернул лицо к машине инспектор.
- Уйдет! - Распахнулись задние дверцы, и наружу выскочили еще двое крепких ребят с
пистолетами в руках. Тихо, словно хлопки из неисправного карбюратора, застучали выстрелы
трех "Макаровых". Водитель за придорожной канавой упал, поднялся, сделал два неуверенных
шага, снова упал. Тем временем с заднего сиденья "Волги" наружу выбрался мужчина в
полосатом махровом халате и, поглубже запахнувшись, пошел к "восьмерке". Инспектор
заботливо приоткрыл ему дверцу, и мужчина сел за руль.
Водитель привстал, зашарил руками в траве, нашел очки, надел их на нос и снова рухнул.
Тело
...Поділитися у соцмережах
