Жанр: Электронное издание
Orl-gay8
...рно рассуждаете, юноша. Сочту своим долгом поздравить вас за умелое проведение
операции.
- Да что вы, - сказал я скромно, - операцией руководили вы.
Он усмехнулся.
- Хотите еще что-то выпросить у Господа Бога за беспримерную, как вы говорите,
скромность?
- Да я уже и так одарен, так одарен, - сказал я совсем скромно, - что просто уж и не
знаю...
Смит и Дилан осмотрели последних убитых, раненых добили и обыскали, в общей
сложности набралось с пригоршню монет, тоже неплохо. Война, как сказал Наполеон, должна
сама себя кормить.
- Дилан, - сказал Эбергард. - Возвращайся поскорее к отряду, а то граф Мемель очень
уж беспокоится. Поднимай всех, надо как можно скорее пройти эту опасную горловину. Когда
вернемся, чтобы все были уже в седлах!
Мы двигались всю ночь, утро и половину дня, все время ожидая то засады, то внезапного
нападения, место очень уж располагает. Но, очевидно, прем через эти земли настолько быстро,
что враг успел только с одним отрядом.
После полудня стены ущелья раздвинулись, а затем вовсе опустились к земле и
сровнялись с нею. Впереди степь, приземистая серая трава, далеко впереди замаячили
островерхие юрты.
Сразу же в нашу сторону помчались двое всадников, мы изготовились к схватке, однако
молодые парни, почти подростки, сообщили, что раз уж мы вышли прямо на них, то мы их
желанные и почетные гости.
Эбергард с достоинством принял предложение, тем более, что кони наши едва тащатся,
пора дать отдых, поужинали среди кочевников молоком и сыром. Старейшина угощал с
достоинством, важно поглядывая из-под набрякших век, очень похожий на далай-ламу, такой
же величественный, малоподвижный и загадочный.
- В древние времена, - сообщил он медленно и величественно, - мы были великим и
мудрым народом. Нет, еще раньше мы были могучим и великим народом, а потом, завоевав
весь мир, стали искать мудрость... Мы ее нашли, но за это время полудикие варварские
племена постепенно крепли, начали нападать на наши дальние города... Так длилось многие
столетия, пока вся наша могучая империя не сократилась до этой долины.
Сэр Смит оглядел равнину.
- У вас нет ни крепостей, - заметил он, - ни рвов... Как вы защищаетесь?
- Никак, - ответил старейшина просто. - Нас не вырезали только потому, что соседи
сейчас бьются смертным боем друг с другом. Каждый солдат дорог, может переломить исход
битвы... А потом победитель пошлет сюда небольшой отряд.
Он умолк, а шаман закончил просто:
- И нас не станет.
Мы замолчали. Брат Кадфаэль сочувствующе вздыхал, но в то же время вроде бы считал
такое смирение правильным, ибо Господь именно таких овец охотнее всего принимает в
райский сад. Сэр Смит поглядывал на старейшину с непониманием, я тоже помалкивал: что ни
скажу - будет выглядеть как речь варвара. Эти буддисты, или как их тут, считают себя
настолько возвысившимися над другими людьми в духовных поисках, что даже не слушают
никого, кроме себе подобных. Но, думаю, когда создавали и укрепляли империю, тогда не были
этими харикришнами.
Ночь прошла спокойно, утром после плотного завтрака рыцари садились на коней, Пес
прыгал вокруг леди Ингрид и отпихивал от нее Брайана, а я отвел в сторонку старейшину и
сказал вполголоса:
- За нами погоня. Их не меньше полусотни! Всем им заплатили очень много... так что
если ваши удальцы сумеют...
Старейшина прервал:
- Не продолжай, дабы не прозвучали оскорбительные для нас речи. Наши молодые орлы
все сделают. И не ради золота. Вы наши друзья - разве этого не достаточно?
- Спасибо, - сказал я с чувством. - А это вот мой вам подарок... Сам Господь указал
место, чтобы вы уверились, что делаете доброе дело!
Он с недоумением смотрел на землю, хлопнул в ладоши. Прибежало трое крепких
мужчин, он взглянул на меня за поддержкой, я кивнул и сказал:
- Ваш вождь велит вам копать здесь. Если отыщете нечто ценное... я имею в виду
золото, то это знак, что вам предстоит сделать еще одну работу...
Граф Эбергард и остальные посматривали с нетерпением, но я задержался возле
копающих. Яма уже до пояса, я начал волноваться, зов амулета силен, и тут лопаты разом глухо
ударились о твердое.
Вождь вздохнул, он тоже волновался, когда найденный огромный кувшин оказался
настолько тяжел, что пришлось обвязать веревками. Подняли с трудом, а когда вытаскивали,
бок вывалился, кувшин распался на черепки. Часть золотых монет высыпалась на землю вождю
под ноги, часть рухнула золотым водопадом обратно в яму.
Я улыбнулся, подмигнул вождю и вскочил в седло.
Глава 14
Наши дозорные обратили внимание на высокую башню далеко впереди. Чересчур
высокую. Я просто отказывался верить в подобные пропорции, но Смит с жаром уверял, что
Древние могли все, ну буквально все и даже немножко больше.
К полудню башня приблизилась, я разглядел блестящую крышу, а когда солнце перешло
на эту сторону неба и озарило золотыми лучами, стало видно, что две трети того, что выглядит
башней, является монолитной горой, обрывистая со всех сторон, а сама башня на вершине.
Однако кажется настолько полным продолжением, что я отказывался воспринимать башню как
нечто отдельное.
- Страх Господень, - проговорил брат Кадфаэль и перекрестился. - Не верю, что это
сделали руки человеческие.
- Ты еще не видел египетские пирамиды, - пробормотал я.
- Что не видел?
- Да так, говорю, что по Оккаму, не стоит везде приплетать джиннов да колдунов.
- Кто такой Оккам?
- Мудрец, который проповедовал, что прежде чем ссылаться на волю Божью или козни
дьявола, надо сперва со всех сторон проверить, нельзя ли обойтись без них.
Он долго ехал молча, наконец пробормотал:
- Смелый...
- Мудрый!
- Нет, сэр Ричард, смелый. За такое можно и на костер! Смотря к кому попадешь. Если к
умным инквизиторам, те скажут, что все верно: Господь дал человеку много сил, дабы тот сам
творил и строил, а не просил подачек, а дурак скажет, что это подрыв веры в Бога
Солнце оказывалось то справа, то слева, а то и вовсе светит в глаза, хотя должно бы жечь
прямо в темечко. Правда, мы сейчас с холма на холм с такой скоростью, что уже булькает в
животе, а только вчера гнали по ровному как стол участку. И почему дорога виляет, почему нет
прямых дорог? Это не дороги, а след гигантской змеи, что обходила только ей видимые
препятствия.
Мелькнула мысль, что у дороги могла сохраняться генетическая память, вот сейчас
обходит некогда величественные дворцы, научно-исследовательские институты Пространства и
Времени, космопорты... ну, а эта извилистость - мода такая была, эстеты хреновы, пот прямой
- слишком просто, примитивно, а вот петлять - это так изысканно...
Кадфаэль часто поглядывал в сторону темных деревьев, и то крестился, шепча молитвы,
то сжимал в ладони крест и делал отгоняющие жесты. Сэр Смит крестился еще чаще и тоже
тискал в ладони, только амулет, а не крестик, еще читал молитву и плевал через левое плечо,
что самое что ни есть языческое деяние, запрещение церковью.
Когда дорога подходила к деревьям близко, под копытами чавкало, дорога стала узкой. Да
и не очень-то хотелось подходить близко к лесу, я два-три раза видел наблюдающие за нами
огромные глаза. В полутьме смутно проступают огромные тела, иногда казалось, что во
влажном полумраке прячутся огромные жабы с множеством жабенят на спине.
Затем чавканье сменилось сухим стуком, влажный лес отодвинулся, кони бодро понесли
по сухой, прокаленной земле. Эбергард поглядывал с опасением, но без особой тревоги. Конь
под ним тоже идет спокойно, даже ушами не прядает.
Мы проехали еще полдня, солнце поднялось к зениту. Я наконец рассмотрел, что это
вовсе не башня, просто мое воображение сыграло шутку: мол, там может быть построена
только башня. Однако это настоящая крепость, невероятно огромная, с чудовищно высокими
стенами, еще более высоким замком в центре. Все сложено из серого гранита, так что сама
крепость и гора кажутся единым монолитом.
Вблизи башни еще и глубокая щель в каменистой земле, идет дугой, с двух сторон
защищает башню, а с единственной оставшейся можем пройти буквально над краем пропасти...
Кони ступают очень осторожно, всхрапывают, прядают ушами. Я оглядывался на
Кадфаэля, что-то слишком уж углубился в высокие думы. Сэр Смит впереди, остальных не
видно: все едем по одному цепочкой. Коней трясет, правым стременем задеваем отвесную
стену, в то время как другая нога всадника зависает над бездонной пропастью. Я не успел
уловить, когда монолит сменился кладкой, но вот уже справа скользит вроде бы тот же серый
гранит, но теперь разделенный на огромные плиты, как их затаскивали, непонятно.
На подходе к замку пришлось проталкиваться через стадо блеющих овец, сэр Смит
подивился их упитанности, а брат Кадфаэль нравоучительно заметил, что Христос был
пастухом до того, как стал пасти людей.
Замок выглядит массивным и грозным, его опоясывает широкий ров с водой, мост поднят,
но мрачность и грозность улетучились, как дымок под напором ветерка. Когда мы подъехали ко
рву, там плещется видимо-невидимо гусей и уток, вода у краев заросла болотньв травами,
видно, как выпрыгивает рыба, а утки жадно щиплют сочные стебли.
С той стороны берег крут, но в двух местах срыт на расстоянии трех шагов. Не иначе,
чтобы утки и гуси могли без помех ходить в уже свой приватизированый ров. Да и вообще,
глядя на замок, создается впечатление, что основатели были людьми суровыми и жестокими, а
нынешнее поколение уже куда больше хозяйственники, чем воины.
Сэр Смит отметил, что мост из новеньких бревен и досок, цепи не скрипят, вообще замок
выглядит новеньким и ухоженным. Я инстинктивно ждал, что вот- вот затонет опускаемый
мост из толстых бревен, однако сверху раздался строгий голос:
- Кто такие? По какому делу?
Граф Эбергард вскинул голову, холодным тоном без следа учтивости произнес громко:
- Его светлость граф Легольс со свитой!.. Возврщается с Каталаунского турнира.
Наверху посовещались, с раздражающей неспешностью заскрипели ворота. Мы пустили
коней еще спешнее, все-таки мы все - рыцари, все на боевых конях и при оружии, да не
подумают, что намереваемся: тить замок.
По ту сторону ворот уже встречала большая группа вооруженных людей, среди которых
копейщиков становилось все больше. Вперед вышел рослый мужчина в прекрасном легком
доспехе, на поясе короткий меч с рубином в навершии, сказал отрывисто:
- Добро пожаловать!.. Его светлости герцогу Гослингу уже послан человек. Прошу вас,
обождите здесь. Можете спешиться, у вас кони едва не падают, им нужен отдых.
Граф Эбергард первым покинул седло, конь едва не вознес благодарственную молитву
Господу, остальные тоже вздыхали с великим облегчением и с надеждой косились по сторонам:
неужто наконец отдых? Челядь расхватала коней, сэр Смит отправился проследить, как устроят
его верного друга, а мы дождались, пока из донжона вышел прямой, хотя и массивный мужчина
в дорогой красной с чёрным мантии, всем обликом похож на льва: свирепый и в то же время
царственный вид, копна волос того соломенного цвета, который у людей благородного
сословия принято называть золотым, широкие плечи, массивный торс, мантия расписана
оскаленными львами, тиграми, барсами и медведями. Глаза сверкали, а когда заговорил, голос
был именно таким, как я ожидал: низким, рыкающим, понуждающим сразу признать его мощь
и преклонить спину.
- Рад, когда нас посещают гости!.. Жаль, это бывает так редко, что порой мы здесь
теряем хорошие манеры!.. Прошу пожаловать в мой скромный замок, он полностью к вашим
услугам. С вами дама, о ней позаботится моя супруга Мильдред...
Сэр Смит вернулся и доложил еще издали, что о конях в этом медвежьем углу
представление имеют, заметил герцога и отвесил церемонный поклон. Герцог, в свою очередь,
поклонился сдержанно, с некоторой ядовитостью во взоре, задел его сэр Смит, задел. Мы все
толпой последовали по мановению его длани в донжон, где в нижнем зале нас встретили двое
молодых мужчин, как две капли воды похожих на хозяина. Кассавет и Туччи, как они назвались
учтиво
Кассавет велел слугам позаботиться о наших животных, а Туччи пригласил нас за собой в
покои для гостей. Усталые, мы молча потащили тяжелые тела, Туччи посматривал с
сочувствием на наши серые лица. Со стонами и покряхтыванием поднялись на самый верх,
гостей всегда селят наверху, разумная предосторожность, добрались до массивной двери. Туччи
сам отворил и жестом радушного хозяина указал на огромную деревянную бочку посредине
помещения, широкое ложе, две широкие лавки и большой стол с множеством стульев.
- Сейчас натаскают горячей воды, - сообщил он. - Одежду можете сразу снять, наши
женщины поштопают дыры. Обед принесут сюда, а к ужину... надеюсь, вы уже сможете
присоединиться к нам в общем зале.
- Вы очень любезны, сэр, - поблагодарил Эбергард. - Редко встретишь, чтобы хозяин
или его сын вот так заботился о гостях.
- Нам это доставляет радость, - учтиво сообщил Туччи.
Торжественно пропели трубы, перед нами, уже чистыми и вымытыми, распахнули двери в
просторный зал. Яркий свет трех огромных люстр заливает зал и придает праздничный вид. За
окнами по стенам скребут черные ветви, ночь беззвездная и с ветром, отчего здесь все выглядит
ярче и уютнее. На столах блестят начищенные кубки, сверкают драгоценные камешки на
золотых и серебряных блюдах.
Слуги прошли вдоль столов и через равные промежутки поставили пузатые глиняные
кувшины с красиво изогнутыми ручками. Вельможи и рыцари входили в зал горделиво, словно
оказывают королю честь своим присутствием.
Гослинг на троне слегка откинулся на спинку, возложены на широкие дубовые
подлокотники, похожий на отдыхающего льва. Сыновья сидят в сторонке, а по правую руку
герцога мужчина в очень строгой и настолько вызывающе неприметной одежде, что меня
резануло по нервам. Он поднял голову и взглянул в упор на каждого из нас. Мне почудилось,
что не радужка у него черная, а сами зрачки раздвинуты до предела. В нормальных случаях
такой человек видит очень плохо, но кто знает, что колдун получил взамен. А что колдун, ясно.
Тревожно, что демонстративно сидит по правую руку, оттеснив даже сыновей и самых знатных
людей герцогства.
Все остальные за столом просто вельможи, я старался не слишком пристально
рассматривать их, хотя то и дело бросал взгляды по сторонам: не знают ли, кто мы на самом
деле и с какой миссией? Не присматривается ли к нам тот, кто ночью подошлет убийц?
Король взглянул на сенешаля, тот обернулся и подал знак, в зал цепочкой пошли слуги с
огромными подносами. Мой ноздри уловили ароматнейшие запахи, а сэр Смит всхрапнул и
потер под столом ладони. Перед нами поставили золотые блюда с жареными гусями, тонко
нарезанными ломтями ветчины, но больше всего на нашем участке стола оказалось зажаренных
в специях фазанов, перепелов, бекасов и целые россыпи жаворонков, которых на блюдах
коричневыми горками помещаются буквально сотни.
Смит тут же потянулся через стол к огромному блюду. Там с веселыми возгласами
разделывают запеченного целиком кабана, в страшной оскаленной пасти кокетливо торчит
печеное яблоко. Смит отхватил ножом увесистый кусок и с торжеством перетащил на свою
тарелку.
После того как поели и многое обговорили, слуги незаметно убирали блюда и ставили на
их место круги сыра: козьего, что обладает способностью взвеселять сердце и лечить
небольшие раны, и овечьего, иные вдобавок отличались цветом и размером. Смит объяснил,
гордясь тем, что везде побывал и все повидал, что этот сыр привезли из дальних стран, у него
такой дивный вкус, богатые люди готовы покупать за любые деньги.
Я знаком показал, чтобы мне вместо сыра поставили что-нить сладкое, и тут же
столешница заполнилась как горшочками с разными видами меда, так и сотами - блестящими,
истекающими тягучим соком.
- Спасибо, - сказал я, - но что к нему...
Подвинув горшочки, на край стола опустились горячие пироги, явно только что
испеченные, запах сбивает с ног, шибает медом.
Гослинг величественно улыбнулся мне, только мы двое равны друг другу по рангу.
- Сэр Легольс, у вас просто дивный пес! Вот и мой проницательный друг Тетон обратил
на него внимание...
Колдун слегка наклонил голову, подтверждая слoва правителя. Я улыбнулся как можно
беспечнее:
- Правда?.. А я смотрю, прибилась к нам по дороге какая-то собака...
Гослинг сказал благожелательно:
- Оставьте ее нам. У нас при кухне она будет чувствовать себя уютнее, чем с вами в
походе.
- Не сомневаюсь, - заверил я. - Но я, хоть и равнодушен к собакам... но люблю
крупных животных. У меня и конь видели каков? И коров мой отец подобрал одну к одной. У
соседей просто козы какие-то, а не коровы.
Гослинг улыбнулся.
- Это и понятно. Если ваш батюшка такого же роста, как и вы, сэр Легольс, то у вас все
должно быть крупное. Однако ваша собачка очень заинтересовала нашего друга Тетона, он
знаток древних книг... он готов предложить за нее даже пару золотых монет... вы это хотели,
отец Тетон?
Колдун снова чуть наклонил голову, я увидел в пугающе расширенных зрачках свое
отражение.
- Совершенно верно, благородный господин. У моего отца была такая же... я очень
хотел бы в память о нем...
Он ронял слова медленно, неспешно, приковывая внимание, я ощутил некоторое
оцепенение, голос начал звучать в голове громче, резонировать, отдаваться в костях черепа и
сползать к позвоночнику.
Да пошел ты, блеснула злая мысль, и сразу я ощутил прилив свежей крови. Не удалось
колдовством, так пытаешься простым гипнозом? Пшел вон, Мессинг недоделанный.
Иногда приходится прикинуться дурачком, чтобы не выглядеть идиотом, я растянул
лицевые мускулы в улыбочку:
- О, сочувствую!.. Как только у моей собачки будут щенки, я вам пошлю весточку.
В неподвижном лице колдуна все-таки что-то неуловимо изменилось, я ощутил острый
запах разочарования. Да пошел ты, повторил я мысленно, черпая в этой магической формуле
добавочную мощь. Хрен меня возьмешь такой арифметикой. Я и алгебру уже давно знаю.
- Это кобель, - сообщил он мрачно.
- Так это еще лучше! - обрадовался я. - Он тут сегодня побегает по здешним дамам, у
вас будет столько его потомства, что на продаже щенков состояние сколотите!
Гослинг вздохнул.
- Увы, это будет уже не то...
Мы заговорили о собаках, про их преданность, ум, красоту, благородство. У всех в запасе
множество историй, и когда люди говорят о собаках, находят общий язык даже с самыми
лютыми врагами. Здесь могут перебивать и спорить, не опасаясь показаться неучтивыми или
даже грубыми, потому что в эти моменты все мы остро чувствуем общие узы собачества, что
крепче даже уз крови.
Только Тетон помалкивал, что-то не похоже, что вообще собачник. У каждого в запасе,
как я уже сказал, случаи, и как не рассказать, когда все рассказывают, так что брешешь, брат
колдун, ты меня пытался просмотреть,'не вышло, а я тебя насквозь вижу...
Он чуть вздрогнул, словно уловил мою мысль, напрягся, я почти увидел, как его начинает
окружать плотное магическое облако с помехами для чужого радара.
По комнате поплыли ароматные запахи печеной рыбы, и на стол начали опускаться
блюда, при виде которых у меня беспокойно задвигался желудок. Затем появились блюда с
жареными зайцами, мелкой птицей, пироги с рыбой, мясом и ягодами, а в широкогорлых
кувшинах - холодные компоты и соки.
Я ел с жадностью, желудок все хватал и требовал еще. Я не знал, куда он все это
складывает, но так прекрасно поглощать хорошо приготовленное мясо, раздират жадными
пальцами только что запеченного гуся, вдыхать горячий аромат жареной форели, забрасывать в
крохотные, обжаренные в сухариках тушки мелких птичек!
В зал вошла рослая статная женщина в платье, что блестит от высокого воротника до края
подола от обилия драгоценных камешков. Высокая прическа увенчана небольшой короной из
красноватого золота, на зубцах голубые камешки.
Женщина приблизилась к Гослингу, наклонилась, что-то шепнула, глядя на меня
исподлобья. Лицо смуглое, сперва я решил, что слишком долго пробыла под открытым
солнцем, потом подумал насчет мулатости, но чуть позже холодок прокатился по всему телу.
Стараясь не выдать дрожи, я старательно дера губы в улыбке, хотя холод морозит рот и
стекает по горлу в грудь и внутренности. Темная Герцогиня! Раньше только слышал о ее
существовании, но считал, что это допотопные легенды. Да еще колдун по правую руку
правителя. Похоже, лучше бы нам заночевать в открытой степи под дождем.
Я взглянул на колдуна.
- Ваша светлость, я не заметил в ваших владениях церкви...
Я сделал паузу, он не стал ждать, когда закончу, хохотнул жизнерадостно:
- Слава богу, я всё еще безбожник!
За столом весело засмеялись удачной шутке. Я тоже улыбнулся, сказал легко:
- Мы как-то видели по дороге надгробный камень с надписью: "Здесь лежит безбожник.
Красиво одет, но пойти некуда".
Снова прокатился смех, но у некоторых звучал несколько натянуто. Рядом со мной
молодой и красивый рыцарь, я так и не запомнил его имя, хотя едем в одном отряде, сказал
легкомысленно:
- Бог есть, но я в него не верю.
Колдун улыбался торжествующе, я раскрыл было рот для ядовитого ответа, очень уж
захотелось чем-то осадить, но опомнился: а мне это надо?
Как будто сам верующий.
- Главное, - сказал другой рыцарь, Екескул, - вера в свои руки, свои мускулы, свою
отвагу и свой меч! Разве этого мало?
Гослинг обратился ко мне:
- Сэр Легольс, мы сидим в медвежьем углу, носа не кажем за пределы, а вы
попутешествовали... Как в ваших краях насчет героических деяний? Мне сыновья уши
прожужжали насчет подвигов. Рвутся, понимаешь, драконов рубить, принцесс освобождать...
Я сдвинул плечами.
- Сожалею, ваша светлость. В моей стране герои измельчали. Раньше, по рассказам
дедов-прадедов, герой вез красавицу, берег ее в пути, защищал, отбивался от нечисти, пока она
визжала за его спиной, а теперь он и его красавица дерутся наравне, иной раз она бьется
намного лучше...
Он ахнул, да я видел и по остальным мордам, что не поверили.
- Женщина? Дерется?
- Да, - ответил я удрученно. - Мужчины становятся женственными, женщины -
мужественными. Я сам видел, как мужчины пользуются духами, красят волосы, подводят глаза
и брови...
Ахали уже все, на меня смотрели как на записное трепло. Наконец Гослинг спросил
осторожно:
- Потому вы и скитаетесь от турнира к турниру?
- Да, - ответил я сокрушенно. - Каково чувствовать, что женщина в поединке может
вас сразить? Что женщина коня на скаку остановит, в горящую избу войдет и пьяного мужа на
руках вынесет? Нет уж, нет уж...
Один из убеленных сединами мужей заметил глубокомысленно:
- А с чего они вдруг стали такими, сэр Легольс? Не потому ли, что мужчины...
ослабели? Не поверю, что женщинам вдруг захотелось вылезти из-за наших спин и самим взять
в руки оружие! Такое может случиться только там, где мужчины становятся беспомощными.
- Верно, - ответил я еще тяжелее. - Я не знаю, почему это происходит.
Они слушали внимательно, я рассказал, как однажды в Риме случилось землетрясение,
прямо через центральную площадь римского Форума пролегла бездонная трещина, которая
расширялась с каждым часом, угрожая поглотить весь Рим с его домами и людьми. Жрецы
вопросили богов, как можно закрыть эту страшную пропасть, на что был дан ответ: пропасть
сомкнется, если Рим пожертвует самым ценным, чем обладает. Жрецы еще не успели
посоветоваться, что же у них самое ценное, как один молодой рыцарь по имени Курций
воскликнул: "Самое ценное на свете - воинская доблесть!", тут же в полном вооружении
бросился в пропасть...
Слушали, затаив дыхание, наконец кто-то спросил дрожащим голосом:
- И что дальше?
- В небесах загрохотало, тучи разошлись, а земля дрогнула, и стороны ущелья
сомкнулись так плотно, что от разлома не осталось и следа.
Кто-то шумно вздохнул, остальные сидели в молчании, только сыновья герцога смотрели
на меня горящими от боевого азарта глазами, да еще несколько молодых рыцарей, судя по их
виду, тоже поступили бы так же.
Колдун проговорил недовольным голосом:
- Это минутный порыв. Такое бывает с незрелыми умами. Если бы он остановился на
краю пропасти, посмотрел на дно... наверняка передумал бы.
Рыцари недовольно загудели, я подумал, рассказал про подвиг Муция Сцеволы, это
впечатляло еще больше. Рыцари прикидывали, смогли бы держать вот так руку над жаровней и
смотреть в глаза вражескому царю и вдыхать запах своей горячей плоти, чувствовать, как горит
и обугливается кожа, мясо, начинает гореть кость...
Герцог внимательно всмотрелся в наши лица.
- Полагаю, мы замучили наших благородных гостей несносным любопытством. Туччи,
ты проследил, чтобы всем постелили чистые простыни?.. Отлично. Надеюсь, мы сумеем
продолжить беседу уже скоро...
Он взглянул на темное окно с редкими звездами. Мы начали подниматься, я уже в самом
деле побаивался, что ужин плавно перейдет в завтрак.
Впереди от темной стены отделился, весь в темных шелках, франтоватый господин:
шляпа с длинным пером, на поясе тонкий меч, еще чуть - и можно называть шпагой.
Впечатление такое, что опередил это время на век-другой. Франт, который угадал направление
моды.
- Сэр Легольс, - произнес он насмешливо, - ах, сэр Легольс... И все-таки не понимаю,
зачем взвалили на свои плечи совсем не нужное вам дело?
Я покосился по сторонам, я тащусь в отведенное для нас крыло один, даже вечно бдящий
за мной Эбергард то ли остался пировать, то ли опередил, чтобы проверить спальню на предмет
мин и растяжек.
- Так и думал, что создателю общечеловеков этого не понять.
Он усмехнулся.
- Правда? Конечно, многие подумают, что вы помогли королю Барбароссе вернуть
престол из чисто благородных побуждений. Дескать, рыцарство, ничего больше. Но мы-то с
вами знаем...
- Что? - спросил я настороженно. Он усмехнулся еще тоньше, в умных глазах плясали
огоньки.
- Знаем, что вы все умело рассчитали и провели блестящую операцию. А Барбаросса из
тех, кто не любит оставаться должником и постарается отплатить. Вот с ходу дал вам виконта и
владения де Бражеллена в самой плодородной области страны. А зам
...Поділитися у соцмережах
