Жанр: Электронное издание
Orl-gay8
...же не стебелька, а молодого деревца. На воротах прокричали громче, однако деревце
продолжало расти, веток уже множество, вершинка уходит вверх быстро, обзаводясь своими
ветками, тонкими и нежными, а те ветки, что снизу, уже потемнели, в них чувствуются мощь и
тяжесть.
Я сам едва не раскрыл рот, деревцо превратилось в дерево, наверху уже молчат, на лицах
благоговение, плиты трещат, корни ломают их, как сухие пластинки из глины. Ствол уже не
обхватить руками, нижние ветки, что совсем недавно были на уровне моих колен, поднялись к
самому верху ворот и поднимаются все выше, ствол тянется вверх и одновременно утолщается.
С ворот кто-то вскрикнул:
- Сэр рыцарь!.. Останови это проклятое дерево!
Я покачал головой и обратился к дереву:
- Расти и расти до тех пор, пока этот несчастный и заблудший во тьме народ не отринет
свой сатанизм... и не обратится к Христу.
Ветер грозно зашумел в мощной кроне. Ствол уже в три обхвата, сухой треск идет во все
стороны. Корни ломают плиты на десятки шагов, даже у самых ворот вздыбились холмиком
камни. Их раздвинул, высунувшись горбиком под солнечные лучи, белый, как червяк, толстый
корень и почти сразу потемнел, заблестел, как будто покрытый лаком.
На воротах народ в испуге начал шарахаться в стороны, один из стражей в дорогих
доспехах прокричал устрашенно:
- Довольно, господин рыцарь!.. Мы признаем твою мощь!
Я сделал вид, что не слышу, смотрел на дерево, что даже потрескивает от напора
бушующих в нем потоков. Не иначе как корни пробили артезианскую скважину, ствол с
треском раздвигается, белая кожа моментально темнеет, крона закрыла от неба ворота целиком,
в листве ветер уже не шумит, а грозно гудит, дерево выглядит чудовищным. Ворота затрещали,
их перекосило, а снизу подперли, высунувшись из земли, два корня диаметром с трубу
канализации районного масштаба.
С ворот кричали, стена начала потрескивать, народ бросился врассыпную, остался только
человек в красных одеждах, прокричал умоляюще:
- Останови разрушение! Мы все обратимся в лоно святой церкви!
- Святейшей, - поправил я сварливо.
Он торопливо согласился.
- Да-да, святейшей, самой что ни есть святейшей!
Я косился на дерево. Замедлило рост или мне почудилось?
Спросил настороженно:
- Клянешься только за себя, а как остальные?
- Все придут в церковь! - закричал он. - После такого чуда кто осмелится?
Я сделал вид, что колеблюсь, ворота затрещали, их приподняло так, что разворотило арку.
Человек заорал в страхе, перебежал на стену, а над воротами каменный свод рассыпался и
рухнул. Чудовищное дерево уже не обхватить и двадцати крепким мужчинам, крона поднялась
втрое выше, чем самые высокие здания в городе, боковые ветви ушли в стороны так далеко, что
почти весь город оказался в тени.
- Хорошо, - наконец сказал я строго. - Итак, вы все клянетесь вернуться в лоно своей
матери! Верно? Я имею в виду, в лоно своей матери-церкви. Покаяться, вымолить прощение. Я
прослежу, чтобы епитимью наложили не слишком мягкую. Не самую суровую, но и не
мягкую...
Дерево в самом деле почти не растет, только на стволе еще пару раз треснуло,
раздвинулись наросты. Человечек рыдал, по ту сторону стены кричали, вопили. Я представлял,
что делается там. Корни любого дерева, как известно, располагаются в пределах кроны
буквально дюйм в дюйм. Есть деревья, у которого ветки устремляются вверх, у них и корни
узким пучком уходят вглубь, а есть деревья, что раскидывают кроны как можно шире, у этих и
корни идут неглубоко под поверхностью во все стороны. У этого дерева крона похожа на шар, у
него и корни тоже такой же структуры, то есть часть уходит в глубину, часть простирается
неглубоко в земле, иногда выходя на поверхность, а остальные занимают пространство между
ними. Словом, корни любого дерева - зеркальное отражение кроны.
- Довольно! - вскричал я и сделал властный жест. Мне даже показалось, что дерево
остановило рост именно по моему приказу, хотя, конечно, я молодец, мой седалищный нерв
сумел уловить нужный момент. Как у того героя, что сумел "погасить солнце" у дикарей,
воспользовавшись солнечным затмением, и стал у нщ почти богом.
Дерево, упершись боком в ворота, полностью блокировало вход. Теперь этим умникам
придется ломать стену и строить ворота в другом месте. Надеюсь, с той стороны к стене везде
прилеплены дома достаточно богатых граждан, чтобы усвоили урок.
Эбергард указал в сторону высокого замка. Измученное лицо графа блистало грозным
весельем.
- Ваша светлость, - сказал он громко, - полагаю, нам лучше остановиться в замке
благородного хозяина, чем в этом городе.
Я оглянулся на темнеющие башни.
- Стоит ли? Здесь гостиница рядом, а там нас не ждут...
- Зато там благородные люди!
Я покачал головой.
- Зато здесь церковь. Мы обещали обвенчать Брайана и леди Ингрид... пусть даже она
Дорис. Поехали!
Глава 8
Рыцари спешивались, в изумлении и страхе задирали головы. Могучее дерево шумит
далеко раскинутыми ветвями, накрыв ими треть города. Коней пришлось тащить за узду, иначе
не просунуться между деревом и ощерившейся изломанными камнями стеной. По ту сторону
стены народ разбегался при виде нас в ужасе. Раздавались крики, что одного взгляда вон того,
что в черном плаще с золотым конем, достаточно, чтобы превратить всех в лягушек.
Убегали так, что в спешке бросали разложенные товары. Самые храбрые успевали
прихватить с чужих прилавков. Сэр Смит весело похохатывал. Эбергард ехал рядом со мной
напряженный, вздрагивал при малейшем движении, я ловил его взгляд, спросил невинно:
- Что-то не так, граф?
Он проговорил деревянным голосом:
- Удивляете... ваша светлость.
Я улыбнулся бесстыдно:
- Странно, вы ведь знаете меня с детства.
- Непонятное какое-то у вас детство, - процедил он сквозь зубы.
- Волам хвосты крутил, - подхватил я с удовольствием. - И волихам!
- А что такое волихи?
- Самки волов, - объяснил я авторитетно. - Не знали?
Он вздохнул, отвернулся и стал смотреть на приближающийся постоялый двор.
В суматохе прибытия, когда торопливо распределяется, кому где провести ночь, куда
поставить коней, подошел погыгыкивающий сэр Смит, усы распушились, как у довольного
кота, глаза хитрые, оглянулся по сторонам и сказал заговорщицки:
- Ну, сэр Ричард...
- Я же Легольс, - напомнил я.
- Да-да, простите, оговорился! Виноват. Сэр Легольс, леди Ингрид, она же Дорис,
выглядит на мой взгляд... гм...
- Счастливой?
- Вы не поверите, сэр Легольс...
-Ну-ну?
- Несколько разочарованной. Даже без "несколько".
- В чем?
- Вами, дорогой сэр.
- Что я сделал не так?
- Отдали ее так просто, будто крошки с одежды стряхнули. Даже не потерзались
душевными муками.
Я сдвинул плечи.
- Синдром первой красавицы? Ладно, перебьется. Брат Кадфаэль где?
- Поехал в церковь договариваться со священником. Чтоб сразу, сегодня вечером.
Священник трусил, в городе уже знают, что дочь барона де Гросса предназначена в жены
наследнику герцогского престола. С другой стороны - Господь велит, дабы жена прилепилась
к мужу и стала с ним одним телом, для этого достаточно желания жениха и невесты, а насчет
позволения родителей это уже сами родители пролоббировали, в Писании на этот счет ничего
не сказано.
С другой стороны, если появится сам наследник, теперь уже не наследник, а великий
герцог Пуатье, то месть его будет ужасной. Брат Кадфаэль примчался за мной, когда мы с сэром
Смитом пировали в отделении для благородных местного трактира.
- Сэр... - он вовремя проглотил мое имя, - сэр Легольс, в церкви возникли некоторые
сложности... Я спросил недовольно:
- А без нас никак?
Он виновато развел руками.
- Боюсь, не получится, ваша ми... светлость. Я поднялся, сэр Смит тут же подхватился и
сказал бодро:
- Я с вами, милостивый государь!
Священник смотрел на мое приближение с ужасом, я постарался перестать хмуриться.
Достаточно и того, что страшатся моего роста и длинных рук, спросил отрывисто:
- Я чем-то могу помочь? Я - Легольс, как вы уже поняли.
Возле алтаря на коленях стояли леди Ингрид и барон Брайан. Оба посмотрели умоляюще,
но в глазах леди Ингрид я уловил и еще некое выражение, очень странное. Я бы его истолковал
как ее желание, чтобы этой церемонии что-нибудь да помешало.
Священник проблеял торопливо:
- Перед Господом нашим я должен бы соединить их руки, если уж он соединил их
сердца... но я пекусь о тысячах своих прихожан, которые населяют этот город... Они мне тоже
дороги, и я молю Господа, чтобы он уволил меня от страшного выбора...
Я прервал:
- От имени Господа я освобождаю от этого выбора. За неимением в данный момент
родителей леди Инг... леди Дорис и барона Брайана, они весьма заняты и присутствуют по
государственной надобности в другом месте, я готов выполнить их функции. В смысле, даю
разрешение на их брак... так я понял необходимость моего присутствия?
Священник засветился счастьем, едва не расплакался от облегчения:
- Да-да!.. Этого достаточно. Более чем достаточно. А теперь, чада мои, приступаем к
таинству святого венчания. Леди Дорис, согласны ли вы взять в мужья сэра Брайана де
Престона из рода Ллойдов?
Леди Ингрид помедлила, бросила на меня острый взгляд, словно обвиняя в предательстве.
- Желаю вам счастья, леди Дорис, - сказал я. - И вам, сэр Брайан!
Брайан ответил мне взглядом, полным безумного счастья, ликования.
Счастье, сказал я ему мысленно, - это еще не познанное разочарование. Так что ликуй...
пока ликуется.
Оставив обвенчанных леди Ингрид, она же Дорис, с осчастливленным Брайаном, я
добрался до гостиницы и слабыми пальцами снял перевязь с тяжелым как гора мечом. Рухну
как бревно и просплю всю ночь и половину утра... нет, половину следующего дня...
Дверь из коридора приоткрылась, Эбергард заглянул, посмотрел по сторонам, лицо
встревоженное.
- Дилан только что поймал лазутчика.
Я застонал, снова нацепил перевязь с мечом, что весит уже как две горы, вслед за
Эбергардом спустился на первый этаж. Дилан пинал в углу окровавленного человека, тот
стонал и закрывал лицо руками. В луже крови я рассмотрел пару выбитых зубов.
Дилан обернулся на стук подошв.
- Уже все вспомнил, - сообщил он довольно. - Ну, тварь, говори!
Человек вздрогнул, заговорил быстро-быстро разбитым ртом:
- Нам велели только проследить за вами!.. Ничего больше! Только смотреть и
докладывать...
Эбергард спросил резко:
- Кто велел?
- Человек в темном плаще, - пролепетал пойманный. - Лицо под капюшоном...
- Где он?
- Не знаю! Он сам появился прямо вдруг...
- А как ты должен был сообщать?
- Он сказал, что сам нас найдет...
Я спросил:
- А сколько было вас? Он прошепелявил:
- Четверо...
Эбергард мрачно выругался. Трое ускользнули, это во-первых, а второе - противник не
скупится, раскидывает сети пошире, подстраховывается, дублирует. Сейчас, когда мы уже
близко к Пуатье, нас будут встречать не только в каждом городе и селе, но и за каждым
завалом, в оврагах, за каждым деревом...
- Уходим, - сказал он желчно. - Дилан, займись этим...
Я прервал:
- Убивать не обязательно. Шарахни по башке и свяжи. Все равно скоро обнаружат, что
мы ушли. Оставшиеся трое наверняка следят...
Из города выступили совсем налегке, оставив на этот раз не лишних коней, а
молодоженов: леди Дорис и Брайана. Я надолго запомню ее настолько обвиняющий взгляд, что
чуть не стал оправдываться, еще не успев сообразить, в чем виноват.
Мелкие звезды становятся крупнее и ярче, по мере того, как глаза привыкают, ночь
кажется особенно таинственной, а яркая луна глядит из-за темных крыш, как неведомый зверь,
подстерегающий добычу. Особенно красиво и величественно смотрится на звездном небе
гигантское дерево. Даже луна так запуталась в ветвях, что уже вовек не выберется.
Мимо поплыло кладбище, сэр Смит углядел несколько рассыпавшихся склепов,
упокоились знатные и богатые горожане, но прочесть полустертые имена не сумел.
Кладбищенские плиты поскрипывали, двигались, одна даже приподнялась настолько, что я
успел увидеть горящие мрачной злобой глаза.
Граф Эбергард взглянул на затянутое низкими тучами небо.
- Плохое время для езды в таком месте.
- Намекаете на случай с королем Фрекасом, граф Эбергард? - поинтересовался Мемель.
Граф Эбергард отмахнулся.
- Да разве только он? Это в солнечный день здесь мертво, а ночью в деревнях окрест
запирают окна на ставни, на всех дверях кресты, крылечки поливают святой водой... Нам
повезло, что проскочили здесь чуть раньше, чем сюда успели темные монахи.
Я зябко передернул плечами. Еще недоставало, чтобы дорогу перегородили эти вылезшие
из могил. Мои стрелы, понятно, ничего с ними не сделают, мертвого так не убьешь, к тому же
испугать тоже не удастся, придется долго дробить молотом, а это что из пушки по улиткам.
Мечом с мертвецами тоже не очень...
Дилан впереди вскрикнул, быстро прикрылся щитом сверху, словно копьем нацелились из
туч. Я вскинул голову, начинают снижаться уродливые птицы, никогда таких не видел, а за
деревьями раздался вой. Какие-то звери идут по свежему следу, чуют наш страх и усталость, по
запаху знают, что нас мало, мы измучены, избегаем и боимся схватки.
Впереди снова раздался тревожный крик, мы начали придерживать коней, но все-таки
едва не напоролись на жуткий завал, перегородивший дорогу: острые сучья торчат, как копья.
Если бы Дилан не предупредил, то на полном скаку...
Вой раздался громче, мы рассыпались, стараясь найти обход, но деревья стоят тесно,
толстые, даже ветви толщиной с бедро человека, опустились почти до земли, упавшие деревья
зависли с торчащими вверх сучьями. Любая лошадь пропорет себе живот, а чтобы объехать
завал, нужно вернуться...
Сэр Смит выхватил меч. Усы воинственно топорщатся, глаза стали круглыми, как у орла.
- Мы хорошо сражались раньше! Так неужто сейчас посрамим?.. Умрем же доблестно...
- Не фига, - нервно возразил я. - Пусть лучше они умрут! Хоть доблестно, хоть еще
как.
Граф Мемель, вытащивший меч вслед за Смитом, посмотрел на меня как-то задумчиво,
вдвинул меч до половины обратно, тряхнул головой и все-таки вытащил. Брат Кадфаэль
бормотал молитвы, рыцари с обнаженными мечами готовились принять последний бой.
Над головами раздалось хлопанье крыльев, я порадовался, что это не совы или гигантские
летучие мыши, те и другие летают бесшумно, наложил стрелу и вскинул лук, одновременно
оттягивая тетиву. На меня падает, выставив когтистые лапы, огромная, как птеродактиль, птица
с раскрытым клювом... в котором жутко блестят в лунном свете зубы.
Стрела пронзила пасть, я едва успел отшатнуться, и нацеленные в лицо когти рванули ухо.
Птица тяжело ударилась о землю. Я стрелял и стрелял, птицы атаковали рыцарей, брат
Кадфаэль громко и ясно читал молитву, лицо его было смертельно-бледным и напряженным, я
не сразу заметил, что за деревьями замерли бесформенные темные фигуры, остановленные
молитвой.
Над головами ад, птицы орали, кричали, мои стрелы поражают их в воздухе, но несколько
успели наброситься на рыцарей, двоих сумели сбить с коней, Эбергард, Мемель и Смит
отмахивались мечами, я страшился в них попасть и бил стрелами только тех, кто оставался в
воздухе.
Сэр Смит вдруг заорал дико:
- Копья!.. Товсь...
Граф Эбергард сказал зло:
- Сэр Смит, здесь я командую!
- Простите, - ответил Смит без тени раскаяния.
Копья опустились как раз, когда на поляну вырвались чужие конники в легких доспехах.
Передние тут же пали, пронзенные копьями наших рыцарей, остальные рубили древки копий,
рыцари едва успели выронить остатки копий и выхватить мечи, топоры, шестоперы. Над
головой почти очистилось, я повернулся к чужим всадникам и всаживал в них стрелу за
стрелой. Их силы таяли, но все равно их втрое больше, сумели прорвать защиту вокруг меня,
свалили вместе с конем отважного Дилана, защищавшего меня до последнего, я едва успел
схватить молот.
Бросок в упор смел ближайшего всадника, как если бы я отбросил куснувшего меня жука.
Его отшвырнуло с такой силой, что обрушил еще троих, вызвав сумятицу, кони бились на земле
и остервенело молотили по воздуху копытами, не давая другим пробраться по узкой дороге. Я
поймал молот и,швырнул чуть левее, там тоже снес несколько человек. На дороге выросла
живая шевелящаяся гора из коней и человечьих тел. Все кричали и пытались выползти.
Граф Эбергард.умело рубился и направлял рыцарей, все время самым отважным и
дисциплинированным приказывая закрывать меня любой ценой. Я поспешно схватил лук и
снова выпустил несколько стрел.
Свет от рук Кадфаэля освещал наш участок дороги, словно маленькое солнце, но там, куда
не достигал, а это всего за пару десятков шагов, тени внезапно зашевелились, будто святое
заклятие потеряло силу, начали уплотняться, выдвигаться в зону света, словно сзади их
толкают неисчислимые толпы.
Над толовой снова шелест, я вскинул лук, не задумываясь, и отпустил тетиву раньше, чем
что-то увидел. Стрела ушла ввысь, донесся хриплый вскрик. Я начал высматривать цель между
деревьями, чутье подсказывало, что эти темные фигуры мои стрелы пронижут насквозь, словно
струи дыма. Какая-то разновидность нежити, не случайно же ее отбросило за пределы
освещенного круга, в то время как люди легко прошли через святую защиту, для них она не
помеха.
В глубине леса раздался могучий рев, через минуту еще - громче, торжествующе. Сэр
Смит тяжело выдохнул:
- А это еще что за кабан?.. Брат Кадфаэль, пропусти его, сделай милость! Дай моему
мечу напиться крови...
Граф Эбергард сказал резко:
- Не время для глупой храбрости! Мы все должны сделать, чтобы спасти жизнь его
светлости сэру Легольсу!
Ну что за слуга царю, отец солдатам, подумал я мрачно. Идеальный военачальник, ни на
миг не забывает, что мы всего лишь приманка. Вроде бы Ингрид и Брайана уже нет, но все
равно "его светлость", "сэр Легольс", "наследник трона"...
Дилан сумел подняться и снова маячил передо мной, готовясь принять нацеленные в меня
копья, дротики, стрелы, мечи, кинжалы.
- Что не нападают? - пробормотал сэр Смит. - Берут измором?
- Ждут подкрепления, - сказал серьезно, очень даже серьезно Мемель.
Сэр Смит изумился.
- Какого им еще подкрепления? Армию?.. Сто тысяч конных и двести тысяч ратников?
Могучий рев раздался совсем близко, я смутно увидел исполинскую фигуру, что
поднялась там во тьме. Необъятный голос, в котором не было ничего человеческого,
прогрохотал с такой мощью, что земля вздрагивала от каждого слова:
- Вам не уйти... но мы вас отпустим. Всех. Кроме человека в черном плаще.
Граф Эбергард ответил надменно:
- Мы никогда не оставим нашего сюзерена!.. Сражайтесь, слуга Тьмы, или умрите!
Кадфаэль пошатнулся, по бледному лицу сбегают струйки пота. Я услышал прерывистый
шепот: "Больше не могу...", я похолодел, почти все держится на Кадфаэле, крикнул:
- Дилан, Левель!.. Быстро к Кадфаэлю, держите его руки поднятыми к небесам!..
Мои глаза привыкли к темноте и перешли на тепловое и еще какое-то зрение, за
деревьями и между деревьями не люди, хотя на двух ногах. Но и динозавры на двух ногах, как
и страусы. У этих существ вытянутые вперед зубастые морды, покрытые пластинами тела,
будто у черепах, но все держат в руках шипастые дубины, окованные железом.
- Хорошо же, - пробурчал я, - если так, то вас бить можно... Никаких гаагских...
никаких женевских...
В теле противненькая дрожь, дрожащие пальцы сняли с пояса молот, я оглянулся на
Дилана и Левеля. Оба, покраснев от натуги, держат, как титаны, руки брата Кадфаэля. Дилан
подставил под локоть монаха плечо, но я с ужасом увидел, как подошвы рыцарских сапог
медленно погружаются в землю, словно мы на болоте.
- Держитесь!
Я швырнул молот, цепко держа взглядом одно из существ с дубиной. Пролопотал воздух,
я отчетливо услышал сухой стук. Треск, молот понесся ко мне обратно, а существо с дубиной
отлетело в глубину леса. Граф Эбергард оглянулся на меня с надеждой в глазах, но ничего не
сказал. Я оскалил зубы в усмешке, надеюсь, подбадривающей, ухватил молот за рукоять и
метнул снова.
Треск разламываемого панциря, на этот раз я успел увидеть, как из сплюснутого тела
брызнуло темным, тут же его унесло во тьму. Молот вернулся, я ощутил прилив надежды.
Молот бьет во все, что я держу взглядом. Конечно, в пределах досягаемости, а как я вижу,
каким зрением, ему неважно.
Я уничтожил почти десяток этих в костяных панцирях, и лишь тогда раздался вой, сперва
унылый и разочарованный. А затем и полный страха.
Шагнув вперед, я бросил снова, поймал и бросил снова, уже сам подходя к ожидающим
фигурам. Плечо занемело, рука отваливается, а кисть наверняка уже распухла, но я подошел
почти вплотную к этим чудовищам и шарахнул одного с двух шагов.
Его унесло вглубь, там раздался жуткий вой, и вдруг по всему лесу раздались топот,
шелест, панические крики.
Я еще не поверил ушам, как сзади раздался ликующий вопль сэра Смита:
- Они бегут!,. Догоним и порубим в капусту!
- Стоять! - прогремел жесткий голос графа. - Впрочем, вы, сэр Смит, можете мчаться
вдогонку. Мне совсем не жаль глупых юнцов, что не умеют подчиняться командирам. Хотя бы
своей гибелью послужат уроком. И тем самым принесут пользу.
Сэр Смит повернул коня, я уж думал, что он с оголенным мечом бросится на графа,
однако услышал смущенный голос:
- Прощу простить меня, граф... Я воевал в трех компаниях, так что знаю необходимость
дисциплины. Сам не понимаю, что на меня нашло.
Извинения приняты, - суховато, но по-деловому ответил граф. - Всем занять оборону
по периметру! Дилан, что у вас?.. Ваша светлость... тьфу, сэр Ричард, может быть, уже
можно...
- Да-да, - сказал я поспешно, - дайте брату Кад-фаэлю отдохнуть.
Рыцари с великим облегчением выползли из-под рук монаха, что сейчас весят, как горы.
Брат Кадфаэль со стоном опустился на колени, затем лег и свернулся калачиком.
Граф Эбергард скомандовал:
- Держать строй!.. Отступаем!.. Они могут повторить попытку, мы должны найти место
получше! Кто-то простонал измученно:
- Повторить?.. Да я уже сейчас с коня рухну. Сэр Смит сказал мне бодро:
- Монсеньор, ваш молот ломал им панцири, словно устрицам!.. А по слухам, их нельзя
пробить даже топорами. Врут, поди?
- Не знаю, - ответил я честно, - не хотел бы против такого монстра выйти с одним
мечом.
- А с двумя?
- И с двумя не хочу, - буркнул я. - А ты как хошь. Юнцов, как сказал мудрый граф, не
жалко.
В нашу сторону наползал туман, плотный, неопрятный, весь клочьями, я оглянулся пару
раз, прет прямо, нас не просто зацепит, а пройдется, будто катком...
- В сторону! - заорал я. - Не попасть под этот студень!
Все послушно начали сдвигаться, туман похож на опустившееся под своей тяжестью
грозовое облачко: четко очерченные края, словно большой клок ваты скользит по стеклу, в то
время как обычный туман надвигается сплошным фронтом, и конца-края ему не видать.
Всадники вскакивали на коней, сэр Смит с руганью побежал пешком, не успевая, а брат
Кадфаэль приотстал, он держал в руке повод коня Смита.
- Благодарю, - хрипло крикнул Смит. Уже с седла спросил: - А может, все же
пойдешь ко мне оруженосцем?
Кадфаэль ответил кротко:
- После того, как послужите у меня послушником.
Смит звучно захохотал, конь с грохотом пронесся мимо нас, я прикрывал отступление
перед странным образованием из тумана. Облако как будто даже пыталось притормозить, а то и
сдвинуться в нашу сторону, но ветерок давит ощутимо, туман сдвигается нехотя, но сдвигается.
Эбергард кричал и размахивал мечом, забрало опущено, я не видел его лица, но угадывал
сильнейший страх. Рыцари за его спиной заставляли коней пятиться, взгляды не отрывались от
ползущего мимо плотного тумана, похожего на огромного неопрятного слизня.
Небо посветлело, а самый край стал алым, я успел увидеть, как в тумане появились и
начали быстро увеличиваться, приближаясь, неясные очертания чего-то крупного, в сердце
кольнуло страхом. Мои пальцы торопливо сдернули молот, я швырнул даже раньше, чем из
тумана вылетел на огромном белом коне закованный в снежно-белые доспехи рыцарь.
Молот ударил его в шлем, раздался треск, шлем и голова разлетелись множеством
сверкающих осколков. Я едва успел выставить ладонь, молот шлепнул рукоятью, я метнул
снова и поспешно закрылся щитом от копья третьего всадника.
За спиной раздался дикий вопль Смита, еще я слышал командный голос Эбергарда, но
щит мой содрогался под тяжелыми ударами рыцаря в белом, рука занемела по плечо, никак не
выбрать момент, чтобы хоть раз взмахнуть мечом, а тут еще один рыцарь бросился на меня
сбоку.
Я сцепил зубы, от таких гигантов отбиться просто невозможно, однако второго
противника ударил в бок всей массой налетевший Смит. Другого он бы опрокинул с легкостью,
но белый рыцарь даже не качнулся, разве что острие копья прорезало воздух в ладони от моего
лица, всадник пронесся мимо, а там снова лязг, крики, грохот, ржание коней, снова тяжелые
металлические удары железа по железу.
Я наконец приловчился к тяжелым ударам противника, сумел ударить сам, белый рыцарь
успешно закрылся щитом, но тут уже бой пошел на равных, я рубил, колол, выделывал чудеса с
мечом. Наконец просто чудом сумел пробить его защиту, острие с лязгом вошло в сочленение
доспехов. Рыцарь пошатнулся, меч выпал из булатной рукавицы, Обеими руками ухватился за
рану, но ни капли крови не выступило, хотя лезвие погрузилось на две ладони.
Я взглянул на меч в моей руке, на острие ни следа крови, однако рыцарь пошатнулся и
тяжело рухнул с коня. Земля вздрогнула, доспехи зловеще лязгнули.
За спиной замолкал грохот, на земле распростерты пять снежно-белых рыцарей,
огромных, как баскетболисты, все выше меня на голову и явно шире в плечах. Двоих я
молотом, одного вот сейчас мечом, а еще двоих мои спутники безжалостно рубили и рубили
уже на земле.
Я услышал сдавленный голос Эбергарда:
- Дилан, что за нерешительность?..
- Но они же повержены...
- Это не люди, - крикнул Эбергард. - Это уже давно не люди! К ним неприменимы
законы рыцарства...
Он подошел ко мне, я тяжело дышал и не мог ему ничего сказать. Подбежал Смит,
рывком
...Поділитися у соцмережах
