Жанр: Электронное издание
Mansur04
...дей, которые с пеной у рта доказывали мне, что колбаса растет на высоких
деревьях вроде пальм и что ее постоянно собирают то незрелой, то едва созревшей и сразу
продают, потому что колбаса очень быстро портится. А кто-то даже полагал, что белые шарики,
в ней попадающиеся, - это семена, и пытались их посадить у себя на грядках... поливали
каждый день... окучивали... ждали, когда взойдет... жаловались на неподходящие погодные
условия... и когда слуг на рынок отправляли, то всегда наказывали им, чтобы они брали батон
и обязательно с косточками - снова их выковыривали и сажали... А чего вы смеетесь? Я
серьезно говорю!.. Да, чуть не забыл... - На тумбочку легли три белых объемистых пакета со
строчками из мелких буковок. - На срок годности не смотрите, всё равно не поверите, -
сказал он, доставая нож. - Это еда. Режьте и ешьте, кто сколько пожелает. А я сейчас!
Волки бежали к дому, точно преследовали оленя и намеревались загнать его до смерти.
Светящиеся ненавистью глаза, оскаленные пасти, жуткое рычание, вылетающие из-под
тяжелых лап пыль и листья... Они мчались, чтобы расквитаться, разорвать в клочья, убить,
уничтожить всех!
Расстояние до гостиного двора стремительно уменьшалось.
- Найду этого кучера - он у меня всю жизнь будет в микрокарете для инвалидов
передвигаться! - клятвенно пообещал Кащей, выбегая из комнаты и на ходу выхватывая
меч-кладенец. Лестница была единственной и находилась точно по центру здания, разделяя его
на левое и правое крыло. Ее можно было взорвать, выстрелив из микроарбалета, но Кащей
опасался, что неизбежные искры подожгут сухую древесину, и подоспевшим на огонек волкам
ничего не достанется. Разве что они смогут постоять на прощание у большого кострища. Дом
сгорит за считанные минуты, и даже ливень, который вот-вот то ли начнется, то ли не начнется,
не сумеет справиться с охватившим здание огнем. И воды, как назло, рядом нет. Так что меч, и
только меч!
Торопливо разрубая лестницу, Кащей поднимался по еще целым ступенькам, и ее куски,
разрубленные вкривь и вкось, падали вниз, на ступеньки первого этажа, усложняя проход тем,
кто осмелится здесь подняться. Площадка между этажами не избежала скорбной лестничной
участи и тоже превратилась в кучу разрубленных досок.
Уже подбираясь к последней, верхней четверти лестницы, Кащей услышал, что волки
проникли в здание.
Запрыгивая через окна один за другим, они бросались вперед, освобождая место
следующим, уже находившимся в длинном прыжке собратьям по несчастью. Влекомые запахом
людей, равносильным приказу: "Это враг - убей!", волки заполняли коридоры и изучали
следы изрядно наследившей троицы.
Кащей перестал рубить лестницу, чтобы не привлекать к себе внимание чутких волчьих
ушей, и стал давить на меч, плавно разрезая доски и тихо складывая их на полу.
Волки ринулись на второй этаж, и Кащей отшатнулся от края лестницы, чтобы его не
заметили. Он слышал их сердитые и недоуменные восклицания и сожалел о том, что из-за
спора с Богом лишился волшебного умения понимать язык зверей и птиц. А "лингвист",
давным-давно заброшенный в замке за ненадобностью, так и не отыскался. Потом он, конечно,
найдется и будет назойливо попадаться на глаза буквально повсюду, но именно тогда, когда он
нужен больше всего на свете, предпочитал оставаться потерянным.
Крадучись, к Кащею подобрался Доминик. Легонько дотронувшись до плеча Кащея, он
посмотрел вниз и прошептал:
- Что так долго? Где волки?
- Внизу! - прошептал в ответ Кащей и передал царевичу очередную доску. Тот
положил ее на пол, тщательно соблюдая звуковую конспирацию. Волки обследовали первый
этаж, обнаружили кучу следов и ни одного человека и заметались по этажам в поисках троицы,
заглядывая в самые укромные уголки здания.
Осталась последняя ступенька, когда один из волков наступил на лежавшие в беспорядке
доски от нижней части лестницы и принюхался. Кащей замер, оставив меч вонзенным в доску
на половине пути. Доминик превратился в памятник самому себе и даже перестал дышать.
Волк обнюхал свежесрезанные края досок и потянул носом: враги были рядом, и
складывалось ощущение, что они находятся прямо здесь, среди досок, но отсутствие пути
наверх не давало ему прийти к правильному решению. Решив, что люди здесь просто прошли,
как и по всему дому, зверь спрыгнул с досок и вернулся в коридор второго этажа к буквально
роющим носами пыль собратьям.
Доминик облегченно выдохнул и в ту же секунду увидел озадаченную волчью
физиономию на прежнем месте. В любой другой ситуации она смотрелась бы весьма забавно,
но здесь, когда у нее под боком было еще сорок подобных физиономий, становилось не до
смеха. Кащей обхватил пальцами рукоять меча. Волк еще раз обнюхал доски и, повинуясь
озарению, внезапно поднял голову и увидел смотрящих на него Кащея и Доминика. Люди
переглянулись.
- Прыгнет или не прыгнет? - спросил Кащей.
- Прыгнет! - утвердительно отозвался Доминик.
- Тогда чего мы тут расселись?
Волк моргнул, оскалился и оглушительно зарычал. Быстро вскарабкался на горку из досок
и подпрыгнул высоко вверх, пытаясь дотянуться зубами до ненавистного человека.
Кащей выдернул меч-кладенец, волк смело вцепился зубами в доску и засучил лапами в
воздухе. С обоих этажей к лестнице сбегались волки, услышавшие шум, рык и возню.
- Есть одно правило, - прокомментировал Кащей, - если облегченно вздыхаешь,
значит, скоро грядут неприятности!
- Не знал! - виновато ответил Доминик.
- Это мало кто знает, - ободряюще кивнул Кащей, - потому что мало кто выживает,
чтобы сообщить об этом.
Доска затрещала, отрываясь от ступеньки вместе с гвоздями. Кащей хотел ударить волка
мечом, но Доминик, желая хоть немного исправить ситуацию, его опередил.
Перехватив положенную им же на пол доску, он занес ее над головой и изо всех сил
ударил по волчьей голове. Доска сломалась, волк закатил глаза и, оторвав часть доски - на ней
остались следы его зубов, упал на спину. Послышался треск, и часть лестницы со второго на
первый этаж рухнула вместе с ним, образовав большую дыру на площадке.
- Отлично! - уже не скрываясь - смысла не было, громко сказал Доминик. На него
уставилась куча свирепых желтых глаз. Громовое рычание наполнило пребывавшее много лет в
тишине здание. - Ну, и чего уставились?
- Лишь бы не допрыгнули, - сказал Кащей, доламывая ступеньку, - а то ответят на
твой вопрос. Я бы сказал, даже расскажут во всех подробностях.
Волки расступились и выпустили перед собой вожака. Доминик швырнул в него
оставшийся в руках обломок доски. Вожак отскочил и сразу же резко подпрыгнул вверх,
достигая уровня третьего этажа. Доминик отпрянул, а Кащей со словами:
- Вот попрыгунчик-стрекозел! - ударил волка в челюсть. Тот, не ожидая такой реакции,
успел щелкнуть челюстями и откусить краешек рукава, после чего упал, изрядно расширив
дыру в лестнице. Обломки досок покрыли его с головой и разлетелись в стороны спустя
считаные секунды. Вожак вскочил на лапы, словно и не падал с шестиметровой высоты. Его
глаза гневно сверкнули.
- Это мы уже видели! - меланхолично сказал Кащей, кидая на него охапку аккуратно
сложенных досок. Волк отбил их одним ударом могучей лапы и запрыгнул на второй этаж по
остаткам лестницы, чтобы повторить прыжок, но из-за пробитой им дыры прыгать на третий
этаж стало невозможно.
Не сказать, что волки не пытались. Они пытались, и еще как: прыгали прямиком к
наружной стене через остатки площадки и, отталкиваясь от нее в прыжке, пролетали под
потолком второго этажа, самую малость не доставая до цели.
- Страшно? - спросил Кащей.
- Спрашиваешь! - ответил Доминик. - Сердце в пятки ушло!
Клац! Клац! - щелкали челюсти с завидным постоянством. Каждый волк желал лично
убедиться в том, что ему не под силу запрыгнуть, а когда понимал недостаток собственных сил,
то отчаянно щелкал зубами и приземлялся несолоно хлебавши.
Упрямый вожак стаи трижды повторял свой прыжок и трижды получал от Кащея по
скулам, успевая напоследок отхватить очередной кусочек от длинного рукава рубашки. Но
прыгать в четвертый раз постеснялся, окончательно уяснив, что силой здесь не возьмешь,
только без зубов останешься.
Волки столпились вокруг вожака и обменивались короткими подвываниями и сердитым
рычанием. Кащей достал из кармашка зеркало на длинной ручке, выставил его так, чтобы стало
видно, чем они занимаются, и ухмылялся, когда волки поднимали головы и бросали на его
отражение в зеркале убийственные взгляды.
Вожак упрямо не смотрел в его сторону, не желая распалять себя сверх всякой меры:
челюсть до сих пор болела, хорошо еще зубы на месте остались, ни один не вылетел.
Подошел советник.
- Всех волков убил? - поинтересовался он. Разглядывая разрушения на лестнице, он
задумался над тем, каким образом теперь спуститься, когда придет пора покинуть
негостеприимное место. Да еще и идти во дворец пешим ходом - худшего наказания
невозможно себе представить: при дневной жаре они вымотаются настолько, что по прибытии в
столицу их вряд ли кто назовет высокопоставленными представителями другого царства.
"Разве что украсть карету у кого-то другого и поехать на ней самим?" - пронеслась
неожиданная мысль. Он в первый раз подумал о том, что "выданный" им на границе извозчик
- хорошо замаскировавшийся гость царства, который решил вернуть себе карету
нестандартным, но оригинальным способом.
- Еще ни одного, - ответил Кащей. - Ты меня за мясника принимаешь?
- Да ты что?! Конечно, не принимаю! - отрицательно покачал головой советник. -
Мясники работают мелко и в розницу, а ты косишь их ряды крупным оптом. А почему еще ни
одного? Я думал, как раз к ужину успеешь справиться.
- Не переоценивай мои возможности, - покачал головой Кащей. - С людьми я могу
справиться - если удастся, но столько волков даже мне в рукопашном бою не по плечу. Я не
всесилен.
- Так нам что, поужинать не удастся? - загрустил советник. - Чай остывает, а я не
хочу пить холодный. Кстати, а у тебя сахар есть?
- Поищу, - кивнул Кащей. Волки, навострив уши, прислушивались к их разговору и
начинали понимать, что, на свою беду, связались с явными сумасшедшими: слишком мирно
они разговаривают, как будто за ними охотится не толпа озверевших хищников, а стадо
миролюбивых овечек. Хотя и не исключали, что сумасшедшими они стали уже после того, как
увидели столько волков одновременно.
- А давайте прямо здесь его и попьем, так сказать, не сходя с рабочего места? -
предложил Доминик.
- Отличная идея! - воскликнул советник. - Пошли, поможешь мне перенести
тумбочку!
- И прихватите бумаги, - добавил Кащей, - они лежат под тумбочкой. Там какие-то
записи, надо посмотреть, пока есть время.
- Да? - Ларриан ускорил шаг, чтобы лично убедиться в их наличии, но Доминик и в
этот раз оказался быстрее. Он с легкостью обогнал советника, перейдя с шага на бег. Советник,
которому не было смысла тягаться с царевичем в скорости, махнул рукой и не торопясь дошел
до комнаты.
Царевич уже держал в руках свиток. Как ни странно, пыли на нем почти не было, и это
значило, что его обладатель был здесь совсем недавно. Советник взялся за тумбочку, царевич
положил свиток в карман и подхватил тумбочку со своей стороны.
- Хорошо бы еще три стула найти!
- Стульев нет, одни обломки, - ответил советник. Сражавшиеся с вампирами люди
предпочитали использовать их в качестве оружия ближнего боя, которым удобно размахиваться
и бить по голове. - Кровать перетащим! Какая разница, на чем сидеть?
- Она тяжелее.
- Будешь точно знать, что чувствуют придворные во время перестановки мебели! -
заметил советник, вспоминая трудовые будни дворцовой жизни. Когда царю что-то приходило
в голову и крепко там оседало, он был готов на многое, лишь бы заставить остальных свернуть
горы по его приказу. И чаще всего в этот момент ему на глаза попадался стоявший или
сидевший неподалеку советник Ларриан. В результате именно он чаще всех, вместе взятых,
назначался на ответственную должность добровольца в новой царской авантюре. - После
этого не будешь менять обстановку в тронном зале так часто, как это делает твой отец.
- А что там менять-то? - остановился царевич: тронный зал был пуст, как вымытая
тарелка, и для того чтобы что-то там переносить, надо было постараться это еще и найти. -
Всего-то два трона стоят...
- Всего?! - ахнул советник, у которого от одного слова "трон" привычно разболелась
поясница. - А ты их поднимал?
- Нет.
- Вот! - воскликнул советник, автоматически пытаясь приподнять вверх указательный
палец и роняя тумбочку себе на ногу.
Коридор заполнился явно непарламентскими выражениями.
Кащей оторвался от разглядывания волков (волки тоже перестали спорить,
прислушиваясь к виртуозным речевым оборотам советника) и повернул голову в сторону
Ларриана, дабы узнать причину эмоционального словесного потока. Советник высказал на
отвлеченную тему всё, что хотел и, когда боль в ноге утихла, закончил фразу, на которой и
остановился:
- Не понять тебе чаяний простого народа!
- Ларриан, не издевайся! - Доминик поудобнее перехватил тяжелую тумбочку за узкие
края. - Какой из тебя чаянник народа, если он сам к тебе со своими чаяниями приходит?
- Самый главный! - приосанился советник. - Я потом обо всем царю докладываю, в
обобщенной форме.
- А он в ответ обучает тебя словам, которые ты только что произнес? - Кащей убрал
зеркало в карман: за советником и царевичем оказалось наблюдать куда интереснее, чем за
волками.
- Когда как! - пояснил советник. - Иногда мы с ним обмениваемся... э-э-э... опытом.
- Без меня? - воскликнул возмущенный царевич.
- Рано тебе еще такие слова знать!
- Да я в них получше вас всех, вместе взятых, разбираюсь! - вспылил Доминик.
Ларриан уронил тумбочку во второй раз, однако ногу успел отдернуть.
- Кто научил?!
- Жизнь, - туманно ответил царевич.
- В чьем лице?
- Ну, поехало!.. Мне вроде как уже двадцать два года!
- А мне на пару с твоим отцом - сто три. И при этом ты утверждаешь, что знаешь
больше нас. Кто просветил?
- Представляю, сколько я тогда должен знать, - пробормотал Кащей. По всему
выходило, что прилично. - Ларриан, а что ты беспокоишься? Добрых людей у нас хватает.
Или ты хочешь устроить с этим человеком дискуссию на лучшее знание языка при большом
скоплении народа?
- Упаси боже! - отшатнулся советник. Тумбочка прибыла на конечную остановку.
- Хватит на эту тему болтать, - предложил Кащей. - Наши четвероногие друзья уже
позабыли, что хотели нас убить. Видите, они слушают?
- Как будто они всё понимают?
- Между прочим, очень даже похоже, что понимают, - сказал Кащей. - Это не простые
волки, как я уже понял. Но кто они, пока еще не ясно.
- С ума сойти! - только и нашел что ответить царевич.
Советник промолчал.
Доминик развернул листки и осторожно выпрямил их по линиям сгиба, чтобы они не
складывались во время чтения. Черные буковки не поблекли, но сама бумага местами
пожелтела, вероятно, от попадавших на нее когда-то солнечных лучей. Усевшись на
поставленную неподалеку от лестницы кровать, он перевернул первый, чистый от разумных
надписей листок - на нем в основном кто-то писал всякую чушь, передал его советнику и
прочитал надпись на втором листке:
- "Дневник М. Ф. Аникса".
На листке стояла дата начала записей, больше ничего не было. Передав и его советнику,
Доминик увидел, что третий листок исписан мелким почерком, местами торопливым, местами
почти каллиграфическим.
- Будете слушать? - поинтересовался он. - Или вам устроить краткий пересказ
прочитанного, без подробностей?
- Лично я никуда не спешу, - сказал Кащей, заглядывая на второй этаж. Насупившиеся
волки обмозговывали версии плана дальнейших действий. - Пока у нас гости, покинуть дом
будет невежливо. И в принципе невозможно. Читай, а мы с Ларрианом охотно послушаем.
- М-да, - взгрустнул советник, - как быстро летит время! Раньше я читал ему сказки
на ночь, а теперь он будет читать мне чужой дневник.
- Мой дневник нам не поможет! - возразил царевич.
- А у тебя есть свой дневник? - удивился советник. - Что-то я ни разу его не видел.
- Как это не видел? - в свою очередь удивился Доминик. - А кто исправлял мне
двойки по математике на пятерки и писал почерком учителя "исправленному верить"?
- Вот оно и всплывает, - вкрадчиво сказал Кащей. - Тайное выходит на свет.
Подделки, приписки... Чем вы еще незаконным занимались, не откроете секрет? Может,
списывали домашнее задание у других царевичей, точнее, у решавших за них советников?
- Вот этого не было! - сказал царевич. - Это я всегда сам решал.
- Доминик, это не такой дневник, - сказал советник, - в твоем, окромя списка
домашних заданий и оценок, сроду ничего не водилось.
- А больше и не надо! - Царевич поправил делающий попытки вернуться в сложенное
состояние листок и объявил: - Поскольку воздержавшихся нет, я, пожалуй, начну читать вам
эту сказку на ночь.
Советник протянул Кащею кружку с чаем.
- Валяй! - разрешил он.
И Доминик, отхлебнув из своей кружки, начал читать.
- Первая запись... - прочитал царевич. - Давно было.
- Не отвлекайся от текста! - попросил Ларриан. - По существу давай, если там есть,
что по существу.
- А что для тебя означает термин "по существу"?
- Доминик, не зли меня - я ведь и подавиться могу! - честно предупредил советник,
откусывая приличную часть от куска Еды - более-менее вкусной массы из неизвестных
компонентов. По вкусу она отдаленно напоминала жареное мясо, но по внешнему виду Еда
ничем не отличалась от обычного белого хлеба. На пакетике, выложенном Кащеем, так и было
написано мелкими буквами: "ЕДА". Обобщающий термин, когда производитель и сам не знает,
из чего именно он готовит продукты, но точно помнит, что ничего несъедобного среди десятков
смешанных компонентов в составе нет.
Сам Кащей тем более не имел понятия, из чего она была приготовлена. Единственное, что
он мог сказать с большой точностью, так это то, что приобрел эти пакетики примерно в
тридцать шестом веке на ярмарке-распродаже для космических путешественников. "Еда"
хранилась долго, находясь в упаковке статис-поля, и потому не теряла вкусовых качеств с
течением времени. Учитывая то, что она прежде всего служила для утоления голода и частично
жажды, изготовители снизили ее вкусовые качества в разумных пределах и сделали вкус
неуловимым, чтобы просто ощущалось, что она вкусная, и не более того. По этой причине
переесть ее было невозможно, как и перепиться обычной водой. Это из-за того, что набиравшая
в те годы популярность Организация по Стройности Фигуры зорко следила за тем, чтобы люди
в космосе не ели больше положенного. В сорок втором веке это правило перешло и на тех, кто
жил на самой планете, и достигло невиданных высот: активисты Организации настолько
распространили свое влияние, что стали выращивать генетически измененные безвкусные
овощи, ягоды и фрукты. Народ стал стройным и злым и ходил в таком состоянии до тех пор,
пока в основной своей массе не вытерпел и не улетел с планеты в поисках лучшей еды... то
есть лучшей жизни.
Космическая экспансия привела к тому, что земляне встретились с цивилизациями из
центра Галактики. Те долго удивлялись, узнав, что на окраине Галактики существует
высокоразвитая цивилизация, и поначалу не поверили первым экипажам. А когда подняли
старинные архивы, то удивились еще больше: согласно им эта планета была заражена
галактическими вампирами и уничтожена массированной атакой военно-космического флота.
Главные действующие лица в свое время получили огромные премии и жили счастливо и
богато до самой смерти. Выяснив, что это была грандиозная авантюра с фальшивыми фактами
и стиранием кое-каких данных, комиссия попыталась взыскать потраченные когда-то деньги с
многочисленных потомков главных действующих лиц, но обнаружилось, что по суровым
законам галактического права потомки за предков не в ответе.
Человечество было принято в Галактический Союз и после предварительного карантина, а
также вакцинации и приобретения иммунитета к местным болезнетворным микроорганизмам
получило стопроцентный доступ, к перелетам по всем заселенным мирам Союза. Известная
Организация попыталась было расширить свое влияние и на центр Галактики, но ее членов
внимательно выслушали и перевезли на заброшенную планету, жители которой практически
прошли через подобное испытание, но вымерли в полуфинале от острой нехватки вкусовых
ощущений, полностью на данной планете ликвидированных.
С тех легендарных времен эти пакеты с Едой и лежали в карманном подпространстве
плаща Кащея.
Доминик начал читать старые записи, иногда запинаясь из-за того, что не мог с первого
раза разобрать почерк. Приходилось заново прочитывать предыдущие слова, чтобы понять
точный смысл. Некоторые слова были написаны сокращенно - когда владелец дневника
спешил и не мог или не хотел писать о наблюдениях полностью. Но в целом текст читался без
особых проблем, и читателю и слушателям постепенно открывался мир, о котором они, по сути
дела, совсем ничего не знали.
Дневник приоткрывал тайну над происходившими в царстве событиями и показывал,
почему оно стало таким, каким стало.
"Сегодня я узнал, - писал автор, - что граф стал фаворитом царской семьи, сумев
втереться к ним в доверие. Не могу поверить в случившееся: царь, отличавшийся от многих
самодержцев тем, что славился самостоятельными решениями разного рода задач, внезапно
изменил своим принципам и переложил ответственность за многие дела на новоявленного
графа, прибывшего к нам из далекой заграницы. У него необычный, ни разу не слышанный
мною акцент, и я не могу с точностью сказать, из какого именно царства он явился. Тем более
странно, что ему дозволялось намного больше, чем местной знати. Он имеет веское слово при
дворе, и то, что он скажет, иные придворные трактуют как переданные через него приказы
царя. Я определенно не понимаю, как ему это удалось? Надо бы разузнать о нем больше.
Возможно, я излишне подозрителен, но совершенно ему не доверяю. Я желаю докопаться до
истины. И я сделаю это, рано или поздно. Лучше - вовремя!"
Наступила короткая пауза. Кащей и Ларриан посмотрели на царевича с недоумением:
почему остановился? продолжай читать!
- Конец записи! - объявил Доминик.
- Как, совсем?! - испугался советник. - Только же читать начали! Неужели он так
расписал высказанное тобой на эту кучу листов?
- Нет, только первая запись в дневнике.
- Не пугай меня так больше!
- Держи листок!
"С момента своего появления граф стал привлекать к себе внимание общественности.
Выглядевший неотразимо, он покорил сердца многих придворных дам и пользовался их
безвозмездной поддержкой для того, чтобы приблизиться и к царю. Я не исключаю, что он мог
подарить царской семье волшебные подарки и получить таким образом их одобрение. Но факт
остается фактом: приехавший с визитом вежливости, граф остался во дворце насовсем, с
каждым днем становясь всё нахальнее и нахальнее. Я не могу понять, почему царская чета не
обращала на это внимания? Царь стал слишком мягким и несамостоятельным в решениях. Он
всё больше и чаще прислушивался к мнению графа и претворял в жизнь его планы и задумки.
Поначалу я думал, что граф таким образом пытается завоевать - или, если хотите, покорить -
сердце царевны Ниты, но он не делал ничего, что подтверждало эту версию. Он наслаждался
жизнью и упивался властью, месяц за месяцем усиливая свой контроль над всем, что было в
царстве.
Настал день, когда царь полностью передал ему полномочия руководителя тайной
службы, и граф, тайком от царя или с его молчаливого согласия, стал наводить собственные
порядки в стране. Первым делом по ночам стали пропадать люди, открыто противостоящие
графу и называвшие его зарвавшимся выскочкой. Один за другим они, по официальным
данным, "уезжали за границу", "отправлялись в путешествие", "ездили по обмену опытом" и
уезжали "с научно-исследовательской миссией". К этому невозможно было придраться, потому
что я сам получал от одного из моих противостоящих графу друзей по почте открытки с
рисунками из дальних стран. Я, признаюсь, тоже верил в официальные версии, пока
совершенно случайно не узнал, что один из моих друзей решил отправиться в морское
путешествие вокруг света, о котором давно мечтал. Он и на самом деле мечтал об этом, но для
него это было просто мечта, фантазия, и ничего больше. Дело в том, что у него с детства был
слабый вестибулярный аппарат..."
- Вы знаете, что такое вестибулярный аппарат?! - изумился Кащей. - Не рановато ли?
- Змейго, это не ругательство, если ты об этом подумал, - отозвался Доминик, - эта
фраза означает, что...
- Я в курсе, Доминик, просто не был уверен, что этот редкий термин вам знаком.
- А почему бы и нет? Что мы, неучи какие?
- Резонно. Читай дальше!
- "...аппарат, и он чувствовал тошноту и головокружение от самой слабой качки,
поездку на карете и то переносил с большим трудом. О каких путешествиях тут могла идти
речь? Только о пешей прогулке около речки, к примеру, или подъеме в горы по ровной и
пологой тропинке. Длинными зигзагами, иначе говоря. Ни о каких морских путешествиях
родители ему и думать не разрешали с самого детства. Нет, он думал об этом, и еще как, всякий
раз упоминая о том, что когда-нибудь он исполнит главную мечту всей своей жизни. Его
родители, которым было известно о его недуге, умерли шесть лет назад, задолго до появления
графа, а он сам никому из друзей, кроме меня, и словом не обмолвился о том, что путешествия
на каретах и кораблях для него противопоказаны. То есть он может путешествовать при
необходимости, но радости от поездки не будет совершенно.
И когда во всеуслышание было объявлено, что он уехал в дальнее плавание, я понял, что
здесь что-то не так. С каждым разом, когда я получал от него весточку из дальних городов, в
которые он якобы заплывал за пополнением провизии и воды, мои подозрения усиливались.
Все письма были написаны его почерком, даже закорючки в письме - он писал некоторые
буквы с маленьким кругляшком в верхней части - принадлежали ему. Но ощущения были
чужие.
...Закладка в соц.сетях
