Жанр: Электронное издание
Kuyaviya
...лыки наружу,
даже прижали верхнюю губу.
Замирая от ужаса, она заставила себя произнести осипшим голосом:
— На... На, жаба, кушай.
Дракон с куска перевел взгляд на нее, потом снова на кусок. По
горлу пробежал ком, словно дракон проглотил валун. Блестке показалось
даже, что он вздохнул, челюсти оставались плотно сомкнутыми, а сам не
шелохнулся. Блестка подвигала куском перед мордой дракона, готовая в
любой момент бросить и отпрыгнуть, едва дракон начнет распахивать
пасть.
Иггельд наблюдал насмешливо, в глазах поблескивали хитрые
искорки. Блестка спросила сердито, но с облегчением:
— Он что, переел?
— Нет, — ответил Иггельд, добавил после паузы: — Не думаю.
— Так чего не хватает?
— Из чужих рук не берет, — объяснил Иггельд виновато, но она
уловила нотки хвастовства и превосходства. — Иначе легко можно
отравить дракона, которого растили долгие годы. И готовили к великим
свершениям. Давай, я дам сам... Хотя нет, лучше ты. Черныш, можно!
Блестка едва успела, как ей показалось, отдернуть руки. На самом
деле, позже сообразила, не успела: пасть раскрылась молниеносно, по
рукам хлестнуло влажным и горячим, словно простиранным и отжатым
одеялом, а кусок исчез.
Она машинально вытерла ладони о платье на бедрах. Взгляд Иггельда
тут же прикипел к ее ногам, Блестка метнула на него негодующий взгляд,
а наглый куяв тут же повел бесстыжей мордой в сторону, словно его
заинтересовало нечто в воздухе.
— Он же голодный, — сказала она негодующе.
— Да, — ответил он саркастически, — ну прям умирает с голоду! Вот
щас упадет и задрыгает лапами.
А Ратша добавил ехидно:
— Всего двух волов съел! Это ж такая малость! Как раз корочки
хлеба не хватало, чтобы улопаться всласть...
Она покосилась на дракона, что незаметно придвинулся и снова
шумно дышал ей в спину. Теперь смотрел не враждебно, но жадный интерес
в его запавших глазах не понравился еще больше. Как будто не поверил,
что она такая уж и невкусная.
— А чего так смотрит?
— Полагает, — сказал он насмешливо, — что будешь подлизываться
еще.
Она вспыхнула.
— Я? Подлизываться?
— Или подкупать, — ответил он уличающе. — А чего еще?..
Предупреждаю, Черныш у меня неподкупен, как... скала. Как и я сам.
Дракон за ее спиной дышал еще шумнее, наконец громко вздохнул.
Блестка ощутила, как в спину уперлось нечто твердое. Она застыла,
страшась шевельнуться, а Иггельд, как будто ничего не замечая, мирно
подбрасывал в огонь веточки.
Ну смотри же, гад, подумала она мстительно. Тебе не увидеть
страха на лице артанки! Тем более дочери Осеннего Ветра, сестры
победоносного Придона, сокрушителя Куявии.
Дракон все придвигался, сопел, кряхтел, вздыхал. Потом справа
появилось нечто рогатое, жуткое. Блестка не успела вспикнуть, как
чудовищная голова дракона опустилась с нею рядом, придвинулась,
прижимаясь к бедру. Она набрала воздуха в грудь чтобы завизжать, но у
Иггельда вид ошарашенный еще больше, и она задержала дыхание.
Вскинутую в страхе руку медленно опустила, пальцы легли на массивный
лоб. Дракон хрюкнул, засопел. Она нерешительно поскребла ногтем в том
месте, где вроде бы ушные раковины, дракон довольно закрыл глаза.
— Что, — сказала она ядовито, — не удалось напугать?
Иггельд сказал потрясенно:
— Какое пугать? Я сам... ошалел!
— Чего?
— Он никогда вот так... ни к кому. Что на него нашло, не понимаю.
Нет, теперь я буду связывать тебя крепче. Черныш! Не прижимайся,
раздавишь ее лучиночные ноги.
Черныш приподнял голову и смотрел на хозяина с укором.
Лучиночные, подумала она оскорбленно. Это у меня лучиночные? Мерзавец,
грубая скотина.
Черныш посмотрел на нее, на него и со вздохом облегчения опустил
голову на прежнее место. Блестка ощущала тепло как от большой печки.
Он сам старался не двигаться, чтобы не прогнали, и она уже решительнее
поскребла его по складкам на лбу, прочистила пальцем какие-то странные
канавки, бороздки. Дракон довольно сопел, жмурился, выпячивал губы и
натягивал кожу так, что звенела под ее пальцами.
Иггельд смотрел с беспокойством, явно порывался отогнать наглого
зверя. Блестка ощутила смутную благодарность: какие бы ни говорил
грубости, что подлизывается или старается подкупить дракона, все же
беспокоится за нее... Тут же вспомнила, как сказал про ее ноги,
горячая кровь прилила к щекам, от злости заскребла дракона так, что
тот зарычал от счастья и благодарно лизнул ей пальцы.
— Не разорви на части, — буркнул Иггельд. Он внимательно наблюдал
за ее лицом. — Это Черныш, не я.
— Да уж тебя бы я не скребла так, — вырвалось у Блестки
мстительное.
Он подумал, кивнул.
— Да... А жаль.
Она непонимающе смотрела, как он поднялся, лицо хмурое, взгляд
увел в сторону, ушел перебирать какие-то ремни, слишком широкие, чтобы
оказаться конской упряжью, но для дракона как раз, если только
предположить такую дикость, что дракона седлает, как коня, и даже
затягивает подпруги.
Ратша кивнул в его прямую, как у артанина, спину.
— Он никогда не сидит без дела. То ли дело я... Разве это не
счастье — посидеть в степи у костра в обществе очень красивой девушки?
Блестка подумала, не пора ли обидеться, но это сразу отгородиться
от них, лучше разговаривать, может, получится выудить что-то ценное
или пригодное для побега А если удастся обоим перерезать глотки, то и
вовсе прекрасно, Придон будет горд, Ютлан обрадуется и наконец-то
улыбнется.
— Почему вы здесь? Так далеко от мест боев?
Ратша развел руками.
— Каких мест? Половина Куявии уже захвачена вами. Войска разбиты.
Мы с Иггельдом не воюем, только летаем, куда пошлют, наблюдаем,
сообщаем какие-то сведения о ваших войсках тем князьям и
военачальникам, что все еще не потеряли надежды.
— А такие есть?
Он не обиделся, пожал плечами.
— Не знаю. Но настоящие мужчины должны сражаться даже тогда,
когда надежды совсем нет, верно?.. Так что у нас не война, а
обыкновенная разведка. Иггельд заметил повозку, что двигается ночью,
удивился, он у нас любопытный... Почти как Черныш, которого ты чешешь.
Снизились, пролетели почти над головами пару раз, кони бы уже
испугались, но волы — звери спокойные. .
— А как же моя охрана? — спросила она недоверчиво. — Они на
конях!
— Они, как и положено, ускакали вперед, — объяснил Ратша. —
Проверяли дороги. Мы хотели сесть прямо перед повозкой и захватить ее,
но охранники вернулись быстро, а потом вы остановились на ночь. Мы,
конечно, сглупили на этот раз. Всегда нападали с драконом вместе.
Вернее — он нападал, а мы уж сзади...
— Как трусливые крысы, — сказала она с негодованием и презрением.
— Да, — согласился он, — похоже... На этот раз Черныша оставили,
ведь нас было пятеро, а все мы, если честно, воины не простые, не
простые. Без хвастовства скажу, что я могу выстоять против десяти
умелых бойцов, Кучко был первый силач в Городе Драконов, а Тугарпан не
знал равных в борьбе и метании дротика. Про Иггельда вообще молчу...
Она спросила живо:
— Почему?
— Он не воин, — ответил он просто. — И сражаться не любит. Где
может обойтись без драки, всегда уступает. Но когда приперт к стене —
я сам видел, как он голыми руками ломал хребты и разбивал головы, как
глиняные горшки.
Она сказала с презрением:
— Что он за мужчина? Настоящий мужчина должен любить звон оружия,
блеск боевых топоров, пьянящий зов боевых труб! Что за мужчина, если
не стремится к боевой славе?
Ратша буркнул:
— A у вас все стремятся? Мы пролетали и над Артанией. Я сам
видел, что большинство ваших мужчин в рубашках мирно пашут землю.
Другие, тоже не воины, ловят рыбу. Третьи пасут стада. И не только
табуны, но и стада коров, овец...
— Ну и что? — возразила она. — Все равно мечтают о воинской
славе!
Он не нашелся что ответить, да и вернулся Иггельд, пинками поднял
разнежившегося дракона, заставил удалиться. Разговор прервался сам
собой. Она лежала, держа связанные руки перед собой, но поймала
внимательный взгляд Ратши — понимает, что в этих случаях пленники
пробуют перегрызть, надежнее бы связать за спиной, но этот Иггельд то
ли дурак, то ли еще почему-то сплоховал, надо бы перевязать...
Глава 3
Закрыв глаза, она начала посапывать тихонько, потом громче и
громче. Для убедительности дернулась два раза, недовольно буркнула
вроде бы сквозь сон и продолжала сопеть дальше. Куявы некоторое время
переговаривались, потом Ратша сказал со сладким зевком:
— Раз ты все одно не спишь, то я пока подремлю. Что-то после
такого ужина... или завтрака? Хрен с ними, трапезы... всегда на сон
тянет. К чему бы это, а?
— Спи, — буркнул Иггельд. — Скоро рассвет, куда в тебя столько
сна влазит?
— Лучше переесть, — буркнул Ратша сонно, — чем недоспать, лучше
недоспать, чем перепить... тьфу, видишь — уже заговариваюсь!.. Разбуди
меня, когда будем подлетать к Долине.
— Разбужу, — буркнул Иггельд.
— Вот видишь, кроме неприятностей соседей, в жизни есть еще и
другие радости...
Слышно было, как он кряхтел, устраиваясь, бурчал, укладывался, а
потом испустил довольный вздох, словно отдыхающий дракон. Блестка
затаила дыхание, отчаянно надеялась, что и этот главный гад тоже
задремлет... нет, не задремлет, это же видно, Ночной Дракон — жестокий
и беспощадный зверь, куда хуже своего дракона, что как будто и не
зверь вовсе, а спокойная корова. Даже ласковый теленок...
Когда она тихохонько приоткрыла глаз, готовая опустить веко в
любой момент, Ратша безмятежно спал, а Ночной Дракон к ней спиной
перед костром, даже перед огнем не горбится, спина прямая, а плечи
широкие, красиво блестят, как брошенные в огонь медные шары. Волосы со
спины кажутся темными, как и должны быть у мужчин, но со стороны
костра высвечивается их настоящий цвет, цвет кожи смертельно больного
человека.
Она нарочито засопела, словно во сне, застонала. Он не
повернулся, смотрел в огонь, глупая мужская привычка, голос его
прозвучал холодно и ровно, словно он сам был этой огромной холодной
жабой:
— Если у тебя возникают мысли о побеге, забудь их. Здесь ровная
степь, дракон изловит, как муху. И съест.
Она пробурчала нечто нечленораздельное, мол, крепко спит, что-то
снится, сама продолжала наблюдать вполглаза. Ночной Дракон лишь
однажды встал, оглянулся на нее, ненадолго исчез в темноте. Она чуть
не ринулась бежать и очень хорошо, что удержалась: спустя несколько
мгновений он вынырнул из тьмы с охапкой крупных сучьев.
Едва он сел и бросил на багровые угли сразу несколько веток, она
тихохонько поднялась, огонь резво пошел расщелкивать сучья, веточки,
грыз жадно и весело, как молодой щенок, и пока Ночной Дракон еще не
сообразил, что это за шум...
…она тихохонько скользнула в темноту, на цыпочках отбежала, а
дальше понеслась со всех ног, держа связанные руки перед грудью. Глаза
быстро привыкли, никакая не темнота, все очень хорошо освещено
призрачным лунным светом, небо просто пылает звездным огнем, на земле
тоже поблескивают мелкие искорки, будто самые мелкие звездочки не
сумели удержаться на небе. Или же крупная звезда ударилась о землю с
такой силой, что рассыпалась на множество искорок...
Ноги несли ее, будто подхваченную ветром, а потом просто не
поверила глазам — чуть в сторонке пасется оседланная лошадь, это же
стремительная Черная Стрела, на которой совсем недавно гордо носился
Радило, обгоняя других воинов.
— Стрелка, — сказала она шепотом, — Стрелка... Это я, Блестка...
Помнишь, я как-то кормила тебя хлебом и сладостями?
Лошадь недоверчиво фыркнула, отодвинулась, но не убежала.
Блестка, продолжая говорить ласковые слова, приближалась бочком, но
едва протянула к ней связанные руки, лошадь сделала скачок в сторону и
преспокойно продолжала щипать траву.
— Ну не балуй, — попросила Блестка. — ты же артанская лошадка, ты
же наша... а я бегу от врагов, ты просто должна мне помочь! Мне
страшно, я одна ночью в степи... Только ты можешь мне помочь, даже
спасти меня можешь...
Лошадь подняла голову и смотрела на нее добрым, но недоверчивым
глазом. Блестка приблизилась, говорила и говорила теплые шелестящие
слова, что должны успокоить, пальцы ее все приближались к свисающей
узде, и когда лошадь уже снова хотела отпрыгнуть, кончики пальцев
дотянулись, Блестку дернуло так, что она потеряла равновесие, упала,
но уздечку не выпустила.
К счастью, лошадь осталась на месте, не понесла, не потащила,
даже спокойно приняла то, что Блестка кое-как взобралась в седло.
— Все, — сказала Блестка с облегчением, — поехали! Лети во весь
опор!
Она хорошо знала звездное небо, но прямая дорога к Арсе прямо
через костер Ночного Дракона, придется сделать круг, но только
небольшой, она ткнула пятками под бока, сказала уже увереннее:
— В галоп!
Грохот копыт прогремел неожиданно громко. Она никогда не думала,
что простая неподкованная лошадь может так стучать копытами по земле,
к тому не утоптанной, не выложенной булыжником, а обыкновенной
поросшей травой земле. Грохот разламывал ей череп, бил по ушам,
заставлял сердце трепыхаться, как воробышек в ладони.
Лошадь послушно пошла по широкой дуге, и только когда уже почти
объехали, Блестка пугливо подумала, что враги именно этого и ожидают,
что она поступит так. Умнее было бы помчаться в сторону Куявии или
Славии, но только не к Арсе, это же так просто. .
Она закусила губу. Остается надежда, что подлые трусы не решатся
преследовать ее, искать. Здесь артанские степи, у куявов, даже на
драконах, не хватит смелости. Да и не такая уж она ценная добыча, свои
шкуры дороже, а повозку с сокровищами захватили, чтоб вы ими
подавились, удавитесь за монетку из золота...
Конь шел ровным галопом, степь гремела под копытами, но теперь
пусть гремит, луна постепенно закатывается... нет, еще больше
светлеет, на востоке уже светлая полоска рассвета, даже начинает алеть
край земли, небо...
Звезды медленно гасли, лошадь все так же шла ровно и неутомимо,
настоящий артанский конь, готовый нестись по родной степи с утра до
ночи и снова до утра. На востоке разгоралась алая заря, наконец та
половина неба заполыхала нестерпимым огнем, и в самый торжественный
момент выдвинулся край солнца. Как будто подчиняясь невидимой руке
вселенского волшебника, радостно закричали птицы.
Блестке показалось, что радостно вскрикнула даже трава, запели
отогревшиеся от ночной сырости шмели, пчелы, бабочки, стрекозы,
кузнечики. Она вскинула голову, в небо поднимаются первые птицы,
сейчас взовьются жаворонки, с небесной выси польются их трели,
проступят неподвижные крестики орлов и ястребов...
Она вздрогнула, в небе в самом деле появился темный крестик, но
очертаниями вовсе не напоминал ни орла, ни ястреба. Копыта стучали
ровно, успокаивающе, по спине пробежал холодок неуверенности, перешел
в ледяной ветер. Это не птица, птицы такими не бывают...
— К лесу! — закричала она. — Быстрее!
И поспешно пнула пятками в бока с такой силой, что Стрелка
закричала от боли. Ее едва не выбросило из седла, небольшой лесок
проплывал справа, лошадь ринулась туда бездумно, прогремели копыта и
смолкли, пошел толстый слой прошлогодних листьев, кое-где зеленый мох,
замелькали ветви над головой. Она все понукала кобылу, поворачивала в
чащу, но это ей только хотелось, чтобы там чаща, как назло, роща
словно ухожена незримыми руками: деревья красивые, величественные, не
толкаются, не теснятся, наглый кустарник давно подавлен, задушен
корнями и ветвями, землю укрывают только листья, часто выглядывают
сверкающие бока желудей, похожие на медные отливки.
Далеко впереди между деревьями показался просвет. Сперва Блестка
надеялась, что это лишь большая поляна, но перед последними деревьями
поспешно развернула лошадь. Не полянка, а опушка, дальше снова
бескрайняя степь, надо направо, туда уходят деревья, по земле
колышутся ажурные тени, трепещут, земля похожа на песчаное дно на
мелководье, когда солнечные лучи пронизывают воду легко, а волны бегут
причудливой рябью...
Призрачные трепещущие тени на миг исчезли под натиском огромного
черного, что затоптало их, вмяло и тут же исчезло, оставив ощущение
смертельной тоски. Блестка успела увидеть краем глаза исчезнувший за
верхушками деревьев жуткий черный силуэт с изломанными крыльями,
похожий на гигантскую летучую мышь.
Ветви закачались, посыпались сучья, впереди затрещало, донесся
пронзительный скрип. Вершинки трясло во все стороны, Блестка ощутила
страх и беспомощность леса перед этой страшной силой, что пришла из
неведомых гор, пришла сюда, где никогда не знали драконов и не знают,
как с ними сражаться, как выстоять, как дать отпор.
Впереди послышался треск. Она увидела десяток деревьев со
свежесломанными верхушками. Ужас пронзил до пят, она повернула
Стрелку, а потом, понимая, что так все равно не укроются среди
редколесья от парящего дракона, остановилась, спрыгнула и с силой
ударила в бок связанными руками:
— Беги!.. Беги, как только можешь! Быстро!.. Далеко!
Сама ринулась в противоположную сторону, только и услышала стук
копыт, лошадь послушно понеслась между деревьями.
От бега со связанными руками разогрелась, пот тонкими струйками
стекал по вискам, спине, стало невыносимо жарко, в легких запершило,
стала задыхаться, ноги подкосились, упала, но, чтобы не заметили
сверху, торопливо заползла под густой куст с раскидистыми ветвями,
жадно переводила дух за деревьями, как за оградой, зеленая долина,
синее небо над изумрудной молодой травой, бескрайная Артания, куда
занесло двух мстительных куявов, и .. Блестка застыла, превратилась в
слух, издали донесся топот, но не конский: по ту сторону деревьев
несся длинными прыжками черный дракон! Тот самый, который Черныш, на
котором прилетели куявы. Один, без них, он, как охотничий пес, то на
бегу задирал голову, нюхая воздух, то опускал морду к самой земле,
вылавливая оттуда запахи, и так бежал, могучим дыханием пригибая к
земле траву.
Она потихоньку отползла и, прячась за кустами, побежала, сперва
пригибаясь, потом уже во весь рост и снова неслась, пока во всем теле
не стало так горячо, что могла вспыхнуть одежда. В виски шумно била
толчками кровь, гортань скрипела, язык царапал десны.
Задыхаясь, она упала снова под куст, заползла под ветви.
Связанные кисти рук распухли, побагровели, налились кровью так, что
веревки врезались глубоко. Она попробовала развязать зубами, начало
получаться, но снова послышался топот.
Между деревьями показался черный дракон, но побежал вроде бы
мимо. Некоторое время она выжидала, топот в самом деле начал
удаляться. Приподняла голову выше, глядя поверх куста, дракон
остановился, довольно резво бегает кругами, опустил морду до самой
земли. От его мощного дыхания взлетали клубы пыли.
Блестка застыла, дракон бегает по ее следам!.. Как раз в том
месте она тогда заметалась, выбирая направление. И вот сейчас дракон
повторяет каждое ее движение... С остановившимся сердцем она видела,
как дракон поднял голову, взгляд уперся в кусты, за которыми она
пряталась. Едва дракон сделал первый шаг, она поспешно начала
отползать, ноги соскользнули, она провалилась в яму, оставшуюся от
вывернутого бурей дерева, яма полна сухих листьев, обрадовалась и
старательно зарылась, как испуганная мышь. От прелой травы и
прошлогодних листьев пахнет настолько гадостно, что даже дракона
стошнит, но главное, ничего не учует...
Она услышала тяжелые шаги. Земля слегка подрагивала, кусты
затрещали. Потом шаги остановились. Блестка задержала дыхание.
Слышался странный шелест, листья шевелились, она вжималась в землю,
глаза зажмурила плотно-плотно..
Сильный порыв жаркого ветра опалил ей щеку. Листья разлетелись,
как вспугнутые бабочки. Она в ужасе распахнула глаза. На краю ее
неглубокой ямы сидел громадный дракон. Блестка успела увидеть, как
пасть его угрожающе распахнулась, блеснули страшные, как острые ножи,
клыки. Жуткая пасть стремительно надвинулась, жаркий воздух опалил
лицо. Блестка вскрикнула и потеряла сознание.
Сперва она услышала легкий успокаивающий треск. Справа толчками
шло тепло. Так греет костер, пламя которого ветер лениво перекатывает
из стороны в сторону. Блестка чуть-чуть приподняла веки, лес ресниц
создавал причудливый размытый узор, но рассмотрела Ратшу. Залитый
ярким полуденным солнцем, сидит по ту сторону костра к ней боком.
Блестка чуть повернула голову. В десятке шагов на солнце блестела
металлом темная туша дракона. Иггельда не видно, но едва попробовала
еще чуть повернуться, делая вид, что все еще в бессознательном
состоянии, над головой раздался насмешливый голос:
— Может, хватит прикидываться?
На фоне яркого синего неба и мелких облачков Иггельд шел как
огромный сказочный великан. С плеча свисал огромный олень, глаза уже
потускнели, в шее торчала стрела. Иггельд смотрел на Блестку сверху
вниз раздраженно и насмешливо. Земля вздрогнула от удара, оленья туша
оказалась перед костром. Ратша вытащил нож и сразу же принялся снимать
шкуру. Черныш вскинул голову, ноздри жадно раздувались, чуя свежую
кровь.
Блестка села, руки и ноги не связаны, целы, только багровые
отметины на том месте, где совсем недавно была веревка. Щеку саднит,
явно содрала кожу до крови. Повозка на том же месте, а ведь на коне
мчалась, как птица, ускакала далеко. Сердце сжалось, не умом, а всем
существом ощутила, что для этих с драконом это вовсе не расстояние.
— Не знаю, — огрызнулась она, — что спугнуло вашего зверя...
Иггельд повел плечами, разминая затекшее тело. Глаза его стали
темными, злыми. Он присел перед костром на корточки. Серые глаза
неотрывно смотрели в костер.
— Спугнуло? — переспросил он. — Почему спугнуло?
Она сказала с негодованием:
— Он же бросился меня... есть!
— Есть? Этот дурак облизал тебя с головы до ног!
Она повернулась к дракону. Тот приоткрыл один глаз, снова закрыл,
но ей показалось, что он ей подмигнул.
— Облизал?.. Меня облизывала твоя жаба?
— Если бы мы не подоспели, — буркнул Иггельд, — зализал бы до
смерти. А там бы и помер.
— Помер?
— Ну да. Ты же ядовитая, верно? Так что зря прикидывалась, что
без памяти.
Она стиснула зубы, но смолчала. Куяв решил, что она
прикидывалась, а это, может быть, даже лучше для ее гордости. Не
испугалась, а просто прикинулась. Военная хитрость, чтобы обмануть
врага. Обмануть и победить.
— Я испугалась, — сказала она мрачно, — и в самом деле...
Его взгляд смягчился. Даже каменные губы дрогнули и едва-едва
раздвинулись в намеке на улыбку. Но тут же его глаза стали
непроницаемы.
— Ратша, — сказал он твердым голосом, — ты присматривай за
этой... испуганной. Что-то я не очень верю в такой испуг.
И руки пора связать. А я пока соберу все... награбленное. Это
куявское, и надо вернуть куявам.
Ратша хмыкнул, отложил нож. Блестка смотрела, как он принес
кожаный мешок, на свет появилась веревка. Блестка протянула руки,
Ратша покачал головой.
— Лучше я свяжу их за спиной, если ты не против.
— Какие вы, куявы, вежливые, — съязвила она. — А если я против?
— Ты ж сама сказала, что мы вежливые, — напомнил Ратша. — Но не
сказала же, что дураки?
Чтобы не лазить в повозку за сокровищами, Иггельд двумя ударами
выбил дверцу и снес всю боковую стенку. Золото и драгоценности
заблестели на солнце. Черныш по его властному окрику лег рядом,
Иггельд ссыпал в кожаные мешки золотые монеты и драгоценные камни из
сундука, опорожнил все ларцы, а мешки затащил на спину дракона и
тщательно укрепил. Ратша покачал головой — сколько красивых вещей
оставляют, выбрал три ларца и четыре шкатулки, отделанные золотом и с
драгоценными камнями в крышках, тоже отнес на спину дракона.
— У меня есть, — сказал он загадочно, — кому такое подарить.
— Да-да, — подтвердил Иггельд лицемерно. — Всем по одному
камешку, понятно.
Ракша обиделся:
— Я что, дурак?.. Подарю всего один. Остальные про запас.
Иггельд сходил за пленницей, ее руки на этот раз связаны за
спиной, из-за чего плечи вызывающе отведены назад, а грудь туго
натянула платье. Она сразу устремила на похитителя взгляд,
преисполненный, именно преисполненный, ненависти и презрения.
— Поедешь с нами, — объявил он. — Ты знатная артанка, отрицать
бесполезно. Я не понял только, почему одна в дикой степи...
— Со мной были двое, — ответила она с горечью. — Вы их подло
убили.
— Ну да, — буркнул он. — Если вы, то доблестно и благородно, если
мы — подло. Ладно, ты не ответила!
— Это моя степь, — ответила она дерзко, но помимо воли в ее
голосе прозвучала грусть. — Здесь все родное, мне бояться нечего. Хотя
брат, конечно, настаивал на большом отряде для охраны. Я как раз вчера
отправила их обратно.
— Мальчики рвались на войну, — сказал он понимающе. — Тогда
понятно. А эти золотые украшения — лишь подарок любящего брата любимой
сестре?
— Да, — ответила она, — но ведь грабителю все равно, кого
грабить: мужчину, женщину или ребенка?
Она смотрела бесстрашно, его лицо от ярости перекосилось, он сжал
пальцы в кулак. Она невольно шагнула назад, но, устыдившись,
остановилась и вскинула голову. Он смотрел в лиц
...Закладка в соц.сетях
