Жанр: Электронное издание
Hranitel
... Тави окончательно вышла из себя. - На
такое равновесие!..
- Маг не может мыслить столь узкими категориями...
- Чем-чем?!
- Понятиями. Тави, быть магом - это отнюдь не только ловкое и быстрое
плетение заклятий. Это много, много больше...
Тави скривилась.
- Это ответственность, неподкупность и непредвзятость, - словно не замечая
ее гримасы, сказал Акциум. - Твое возмущение мне понятно - когда-то и я был
таким же. Только ты можешь в лучшем случае поджарить задницы паре-другой
аколитов Радуги, а я...
Он осекся, быстро и раздраженно проведя пальцами от правого виска вниз по
щеке. На коже остались алые полосы.
- Не люблю говорить на такие темы. О былой Силе.., и о прочем. Не жди
демонстраций, Тави, такие Силы не приводятся в действие по...
- По прихоти, - закончила за него Тави. - Акциум, я не девочка. Знаю, что
такое Сила... Знаю, что ее нельзя пускать в ход по пустякам. Я не голозадый
дикарь с Южных Морей, которому нужны всякие фокусы, чтобы он уверовал в новых
богов... Но все-таки...
- Все-таки? - не выдержав, загремел Акциум, так что Тави даже отшатнулась
от неожиданности. - Никаких "все-таки"! Тави, я мог гасить и вновь зажигать
звезды. Я мог рушить горы и воздвигать новые хребты. Я был, я был...
Он внезапно замолк и уронил голову в ладони. Воцарилось неловкое молчание.
- Ладно, - глухо сказал маг, не отводя рук от лица. - Нет смысла
продолжать, Тави. Сегодня отдохнем.., а завтра посмотрим, что можно сделать с
твоим обучением.
Куда нежнее, чем мать ребенка. Агата прижимала к себе Деревянный Меч. В
самом сердце оставшегося после битвы магов хаоса. На руинах башни Красного Арка.
И ей сейчас ни до чего не было дела. Пальцы скользили по светло-коричневому
клинку, по корявому сучку-гарде, по эфесу, более напоминавшему древний древесный
корень.
Иммельсторн вернулся в руки народа Дану. И теперь все будет необычайно
хорошо. Сознание заливал ровный золотисто-коричневый свет, в котором тонуло все
окружающее. Агата ничего не видела и не слышала.
Не видела развороченную, окруженную разрушенными домами площадь, не видела
многочисленные трупы в алых плащах, что густо лежали в развалинах, не видела
обугленные тела служителей Спасителя. Не видела вообще ничего, Пораженные
смертельным ужасом, обитатели Хвалина - те из них, кому повезло жить вдали от
башни Арка, - не высовывали на улицу даже носов. Руины молчали.
Невдалеке от Агаты с грохотом отвалился камень. Появилась человеческая
голова - немытая, всклокоченная, глаза болезненно щурятся от яркого света.
Голова высунулась, повернулась в сторону Агаты и тотчас же спряталась, словно от
испуга. Ее сменила другая - лысая. Обладатель ее оказался порешительнее - в
проеме показались плечи, обтянутые порванным и измазанным клоунским нарядом.
Старый Кицум, кряхтя, выбрался на поверхность. За ним - Троша. Следом -
жонглер Нодлик. Эвелин, его жена. Таньша - Смерть-дева. Еремей - заклинатель
змей. И, наконец, последними вылезли Тукк и Токк, братцы-акробатцы.
Цирк господ Онфима и Онфима почти в полном составе. Не хватало лишь самих
хозяев, да еще рабыни-данки по имени Агата...
Какие силы сохранили их в подземельях рухнувшей башни? Какие силы помогли
пробиться к поверхности?
Магия слепа и страшна. Но и она повинуется Судьбе.
Кицум обернулся. Выглядел старый клоун неважно, но держался бодро. Или
очень старался создать такое впечатление.
- Агатка! - воскликнул он, словно встретив на ярмарке старую приятельницу.
- И ты здесь! Ну, молодец, молодец.., вытащила-таки нас. Я сразу так и сказал:
"Вы носы не вешайте, Агатка нас вытащит..." И вытащила! Ну, дай хоть обниму
тебя! О, и игрушку свою добыла... Вот и славно, вот и хорошо. Троша, помоги мне!
- Ки... Кицум...
- Кицум, Кицум, - жизнерадостно закивал клоун. - Вставай, Агата, пошли
отсюда. Пошли, Сеамни, нечего тебе тут делать, надо ноги уносить... А ну, девки,
быстро сюда! Да поклониться, поклониться-то не...
Однако ни Таньше, ни даже Эвелин приказывать не было нужды. Обе женщины
низко, истово поклонились.
- Агата.., госпожа.., ты уж прости нас.., по злобе человеческой все
сотворили...
Простишь, госпожа Агата? Стыд-то, стыд-то какой... - бессвязно бормотала
Эвелин.
Таньша просто молчала. Порывисто схватила руку Агаты, прижала к мокрой от
слез щеке.
- Прости...
- Ну, все? Идем, идем же, идем! - торопил всех Кицум.
Агата поднялась. Она до сих пор оставалась словно во сне. По сравнению с
Иммельсторном все остальное было мелочью. Что делать дальше, она подумает потом.
Она дала себя поднять. Дала увести с развалин. Сейчас весь мир вокруг нее
сжался до размеров Деревянного Меча.
На обезображенные останки Хозяина Ливня она даже не взглянула.
И она не видела, как из-под камней с трудом выбралась невысокая тонкая
фигурка, вся окровавленная и безволосая. На ощутимый толчок Силы Агата просто не
отреагировала - Иммельсторн поглотил все ее внимание, все, без остатка,
Израненная, оскальпированная девушка, в которой Агата не без удивления узнала бы
Сильвию, пошатываясь, спустилась по обломкам башни. Спотыкаясь на каждом шагу,
она доплелась до обугленных останков того, кто при жизни прозывался Хозяином
Ливня. Брезгливо морщась, пошевелила прах носком сапога. И, нагнувшись, с
усилием подняла исполинский, чуть ли не выше ее самой, черный меч. Застонав,
попыталась взвалить оружие на плечо - но лишь всхлипнула от боли и чуть не
растянулась на камнях. Невольно она согнулась, залитое кровью лицо оказалось
совсем-совсем низко над останками.
Никто, кроме одинокого сокола, невесть откуда появившегося над городом, не
видел, как глаза изувеченной девушки внезапно расширились. Трясущаяся рука
потянулась достать из-под груды ломающихся черных костей овальную золотую
пластинку размером с ладонь; судя по налипшей на нее черной гари, ее словно бы
вживили в само тело погибшего.
Пальцы Сильвии стиснули пластинку подобно тому, как утопающий хватается за
брошенный ему канат. Из сжавшегося кулака тотчас же потекла кровь.
Девушка прошептала одно очень короткое слово - не то имя, не то...
Однако этого не разобрал даже паривший в небе сокол.
- Ты будешь присутствовать на совете, - сказал Император Фессу. - Слушай
внимательно. Ко мне сейчас идут много баронов.., идут с дружинами, не столь
многочисленными, как мне бы хотелось, но идут. Однако бароны издавна посылали к
магам вторых сыновей. Дворянство, голубая кровь испокон веку связаны с
Семицветьем. Я хочу, чтобы ты слышал их речи на совете. Не буду тебя больше
допрашивать.., хотя и чувствую, что ты не сказал мне всего. Что ж, обойдемся
тем, что есть. Ты не шпик Радуги, и этого мне достаточно. И ты сам волшебник.
Так что смотри и слушай. У разведчиков тебе делать нечего. Получишь нашивки
второго легата.
- Ого! - невольно вырвалось у Фесса. В имперской армии, как известно, это
был весьма высокий чин. Случалось, вторые легаты командовали и когортами.
- Никаких "ого". Отныне ты - мой оруженосец, назовем это так. Радуга
неизбежно постарается расправиться со мной, и чем раньше, тем лучше, поэтому...
- Повиновение Империи! - Фесс опустился на одно колено. - Дерзну нарушить
речь повелителя, но Радуге нет сейчас никакой выгоды в вашей смерти. Империя
держится на неизбывной традиции преемственности власти, переходящей от отца к
сыну. Никогда у мельинских императоров не рождалось более одного ребенка… и
никогда не родилось ни одной девочки. Они брали в жены девушек из богатых и
Видных родов или простолюдинок, но рождались почему-то только мальчики.
Наверняка не обошлось без Радуги. И если сейчас род Императоров прервется..,
если вы погибнете, не оставив наследника...
- Я понял тебя, - кивнул Император, Мраморное лицо осталось бесстрастным. -
Но ты ошибаешься. Радуге вполне по силам сотворить подменыша. Куклу. Послушного
болванчика в их руках. Так что... - Он махнул рукой и коротко взглянул на Фесса.
- Говори дальше.
- Но почему тогда Радуга не сделала этого раньше?
- Быть может, они так и не смогли договориться, кто и как будет творить эту
куклу или как они все вместе станут ею управлять, - пожал плечами Император. -
Они ведь не слишком-то доверяют друг другу...
- И едва ли станут доверять больше сейчас, когда началась война, - заметил
Фесс.
- Почему? - На сей раз Императору изменило спокойствие.
- Война - это отличный шанс покончить с врагом чужими руками. В Мельине
большей частью гибли волшебники Лива, Солея, Флавиза и Угуса. Кутул если и
пострадал, то не слишком. Магов Арка я вообще не видел. Гарама тоже. И, как
всегда, остался в стороне Всебесцветный Нерг. Что, если теперь уцелевшие решат,
что их подставили? Будут они больше доверять друг другу или нет?
- У них нет иного выхода, кроме как сплотиться, - решительно проговорил
Император, - Я не могу рассчитывать на такую удачу, как распри в стане
Семицветья.
- На такую удачу - нет. Но едва ли они решатся оставить Империю без главы.
Есть ведь иные способы. Можно и не убивать человека, не заменять его големом.
Можно обратить в голема его самого.
Глаза Императора зло и коротко вспыхнули.
- Но тогда опять же вопрос - почему они этого не сделали? Они приняли
уличный бой… который мне удалось превратить в свалку. Они начали вести войну по
нашим правилам, когда исход решает стойкость и выучка легионов. Почему же они не
ударили сразу по мне?
Вместо ответа Фесс посмотрел на белую перчатку. Император уже почти не
расставался с ней.
- Понимаю, - сказал молодой владыка, в который уже раз принимаясь
рассматривать дар тьмы. - Амулет ночи. Быть может, он несет в себе великое зло.
Слыхали мы о всяких амулетах.., кольцах, например... Владельцы становились их
рабами, они не могли расстаться с ними даже на миг, они занимали все их помыслы,
а потом эти самые амулеты предавали своих хозяев, обращая их в страшные чудища,
в рабов на службе у жутких некромантов... Да, я читал.
- Перчатка защищает вас, повелитель. Не знаю, обладает ли она такими
свойствами, как те знаменитые амулеты, но...
- То есть ты хочешь сказать, что сейчас я неуязвим для Радуги?
- Едва ли, - покачал головой Фесс. - Никто не может утверждать такое
наверняка. Мы не сталкивались с лучшими силами Семицветья. А я... Я не столь
опытен, чтобы установить это, так сказать, теоретически.
- Тогда не будем и выяснять, - жестко сказал Император. - Затягивать войну
я не намерен. Нельзя дать магикам собрать все силы... Впрочем, это уже тема для
военного совета.
- Вы доверяете мне, повелитель. - Фесс низко склонил голову. - А ведь почти
не знаете...
- Если Император ошибается в выборе людей, он не Император, - слегка
дрогнула мраморная маска. - Меня этому учили долго и упорно, Я считаю, что коечего
достиг. Итак, до встречи на совете, сударь второй легат.
Фесс счел за лучшее вновь опуститься на колено и как можно ниже склонить
голову. Император ограничился легким, едва заметным кивком.
- Говорят, забирают тебя от нас? - спросил центурион Фарг, когда Фесс
пришел к лагерю разведчиков. - И еще... О, прошу простить, второй легат!
- Перестань, - отмахнулся Фесс. - Повелителю понравилось, как я ловушки
снимаю. Тут еще есть парочка.., тоже снять надо.
Совет собрался в том же подземном зале, где уже успел побывать Фесс. В
глазах пестрело от роскошных вызолоченных лат примкнувших к армии родовитых
аристократов - гербы, гербы, гербы, фамильное оружие и снова гербы. Простые
армейские доспехи на этом блистающем фоне почти совершенно терялись. Фесс
обратил внимание, как мало в зале легионных командиров и как много предводителей
баронских дружин.
Другие легионы еще не подошли. Хотя, Фесс знал, Император послал приказ
вернуться Второму и Пятому, пытался даже отправить какую-то тайную депешу за
море, в сражающуюся там армию; правда, едва ли подобное предприятие могло
увенчаться успехом без посредства Радуги. Сам Фесс тут помочь ничем не мог.
- Повиновение Императору! - холодным голосом провозгласил командир стражи
Вольных, предвосхищая появление владыки.
- Повиновение Империи! - недружным хором ответили собравшиеся в зале. Четче
и дружнее всех это получилось, конечно же, у легионных командиров.
Император, как и все, явился на совет при оружии и в доспехах. "Разумная
предосторожность", - отметил про себя Фесс.
- Прошу, добрые мои подданные, - произнес Император, указывая рукой на
обширный стол, где расстилалась карта Северного Мира - от ледяной полярной
пустыни до побережья ОкРайнного Океана.
- Вы читали эдикт о войне, потому повторяться не стану, - спокойным, мерным
голосом сказал Император. - Вы здесь, и значит, вы исполнили свой долг. Теперь
нам надлежит решить, как быстро и без лишних потерь закончить эту войну. Как
заповедал мне мой царственный отец, на подобных советах младшие начинают
первыми. Говорите, Император станет слушать.
Бароны задвигались и закряхтели. Судя по всему, говорить никто не
стремился. Легаты держались спокойно - их дело исполнять.
Фесс, настороженный и собранный до предела, стоял неподалеку от Императора.
Возле повелителя застыли с мечами наголо четверо Вольных; это, конечно, неплохая
защита, однако... Фесс ощупал плотный мешочек с Искажающим Камнем, висящий на
шее.
Однако неписаная традиция - первыми говорят младшие, как годами, так и
титулованием - неожиданно оказалась нарушена.
- Повиновение Империи, - наконец заговорил один из баронов - внушительного
роста, в драгоценных доспехах, что стоили, наверное, целое состояние. Правда,
доспехи эти выделялись отнюдь не ковкой, а роскошью и золотом прихотливых
гравировок.
Барон Брагга, владелец огромных латифундий, разбросанных по всей Империи.
Один из самых богатых людей государства. Из четверых выживших его детей двое
средних были учениками Семицветья. Все в зале это прекрасно знали. Похоже было,
что бароны сговорились заранее, ясно давая понять Императору, что никакой
внутренней войны им даром не надо.
- Веление Императора - закон для верноподданных, - басил барон. - И,
получив эдикт, немедля поспешили мы. И явили тем самым свою преданность короне.
Однако, по старым грамотам, по вольностям баронским, благородное сословие может
спросить у повелителя: а для чего вообще нужна эта война? Здесь не возьмешь
добычи, не сыщешь славы - не то что за морем! Никто из нас не знает, как воевать
против магов, - мы всегда сражались в союзе с ними. Да и как мечи могут
противостоять чарам? Благородное сословие прибыло в лагерь повелителя, как велел
нам наш долг, однако мы говорим сейчас - мечи в ножны. Нет смысла в этой войне.
Нас всех перебьют, и участь наша будет поистине ужасна. И тогда на
освободившиеся земли вернутся богомерзкие Дану и всякие прочие эльфы.
Фесс украдкой взглянул на Императора - тот слушал совершенно спокойно, лицо
его как никогда напоминало сейчас мраморную маску.
- Благородное сословие имеет предложить повелителю послать нас как
депутацию к магам. Я немало послужил вашему царственному родителю, мой
Император, никто не поставит под сомнение мою верность Империи, и сейчас я готов
отправиться к чародеям. И говорить с ними, дабы прекратить сие ослабляющее
Империю бедствие.
Барон с достоинством поклонился, в тишине скрипнули его доспехи.
- Очень хорошо, - сказал Император. Сказал так, словно именно этих слов и
именно этой речи он ждал. - Прошу благородное сословие высказываться дальше.
Бароны не заставили просить себя дважды. Они выходили один за другим, на
разные лады повторяя одно и то же - с магами воевать невозможно, Радуга -
надежнейший страж и оплот Империи, как может левая рука объявить войну правой,
нельзя забывать о недобитых Дану, надо помнить об эльфах, нельзя спускать глаз с
гномов, говорят, на севере умножились орки...
Император не произнес ни единого слова в ответ, ограничиваясь лишь
короткими учтивыми кивками.
Но, конечно же, о своих сыновьях и дочках, что ушли в Семицветье, не
дерзнул произнести вслух ни один из баронов.
А Император, само собой, напоминать не стал.
- Признателен благородному сословию, - ничего не выражающим голосом
произнес он, когда многочисленные бароны и немногочисленные графы наконец
выдохлись. - Я все понял. Теперь пусть говорят командиры, носящие легионный меч.
Легат Сулла шагнул вперед, прямой и напряженный, словно на строевом смотру.
- Магиков надо кончать быстро, - пролаял он. Словно и не слышал слов
барона. - Хвала Спасителю, у нас достаточно сил - я воздаю должное храбрым
баронам, подоспевшим к нам со своими дружинами. В трех днях пути неспешного
марша находится главная башня Ордена Кутул. Предлагаю нанести удар и уничтожить
засевших там чародеев. Для этого потребуется… Побагровевший Брагга вновь шагнул
на середину. Взмахнул рукой - латы отозвались скрипом и лязгом.
- Ты разве не слышал, о чем говорилось тут, легат?!. Какой удар! Надо
вступить в переговоры!..
- Даже если условием их станет выдача меня Семицветью, Брагга? - холодно
спросил Император. Глаза его изучали барона с отстраненным интересом. Никаких
иных эмоций на мраморной маске, заменившей лицо.
- Ар.., гхм.., мой повелитель... - смешался барон.
- С позволения всемогущего повелителя, - прошелестел мягкий голос. Из
задних рядов выступил высокий и тонкий человек, тоже в богато изукрашенных
доспехах - только в отличие от Браггиных эти вышли из кузниц гномов.
Из-под черного шлема ниспадали до плеч густые белые волосы, не седые, а
именно белые, с легким розоватым оттенком, словно снег под лучами заходящего
весеннего солнца. Вместо левого глаза - уродливая черная впадина. Повязки не
было.
Граф Тарвус. Не менее богатый, чем Брагга, почти независимый правитель
земель у восточной границы.
- Посмотрите на мой левый глаз, благородное сословие, и вы, доблестные
легаты. - Граф говорил необычайно мягко и негромко, его голос можно было спутать
с низким женским. - Этот глаз мне выжгли в подземельях Радуги. Выжгли медленно,
специальным заклятьем, не дававшим мне, помимо всего прочего, потерять сознание
от боли. А знаете, за что, досточтимый нобилитет и легатство? Я не отдал им свою
дочь. Корнелия обладала способностями. Ее хотели забрать. Однако она предпочла
отречься от титула, она взяла в руки меч и стала наемницей. Я не знаю, жива она
или ухе отдала жизнь на виселице. А все потому, что не хотела становиться
волшебницей. Не хотела проходить через те ритуалы, что требует Радуга,
кощунственно прозываясь именем прекраснейшего небесного видения. Когда я
отказался выдать им мою девочку, они взяли меня. Корнелию не нашли - она успела
бежать. Тогда мне выжгли глаз. В полном соответствии со статьей кодекса. За
укрывательство, - Граф изящным жестом указал на пустую глазницу. - Я знаю,
почтенные нобили, многие из вас отдали своих детей чародеям. Все мы понимаем -
помимо всего прочего, они заложники, гарантия нашей верности. Кто поднимает руку
на семь Орденов, поднимает руку на своих же детей. Не спорю, придумано очень
ловко. И вот мы уже слышали речь барона Брагги. Что же поведал нам доблестный
барон, чью смелость не подвергнут сомнению даже его враги? "Давайте скорее
сдадимся, - сказал отважный барон. - Давайте заключим мир любой иеной". Вот что
стояло за гладкой, отрепетированной речью. Но подумал ли преславный барон, что
цена этого мира - наша честь?..
Граф сделал эффектную паузу. Барон Брагга стоял красный как рак, сопел,
кряхтел и тискал эфес длинного полутораручного меча.
- Да, да, уважаемые нобили, да, мой повелитель, - вновь заговорил Тарвус,
возвышая голос. - Не стану говорить, что маги потребуют, чтобы мы отказались от
присяги нашему Императору. Согласно этой присяге все мы - его верные и вечные
защитники, пока смерть не смежит нам очи. Его слово - закон для нас. Кто не
хотел - мог не присягать. Мог бежать. Мог уйти за восточный рубеж. Мог стать
прислужником Радуги - у любого человека благородного происхождения можно
отыскать хотя бы слабый намек на магические способности. Однако кто присягнул -
тот должен знать, что пути назад нет. Слово Императора - закон. Коронный Совет
утратил власть. Кстати, почему здесь нет ни одной составлявшей его персоны? Где
Его преосвященство архиепископ Мельинский? Где иерархи церкви Спасителя? Где
столичное дворянство? Я, граф Тарвус, с малой дружиной гостил у моего старинного
друга, барона Лейафы, в окрестностях сего благословенного городка. Услыхав
призыв повелителя, мы с моим благородным другом не мешкали... Однако где же
многочисленное и доблестное мельинское дворянство?..
Ответа не последовало. Никто не посмел перебить графа, а Император молчал,
лишь едва заметно кивнул, давая Тарвусу знак продолжать.
- Император изронил свое слово. Не дело нам, добрым подданным, подвергать
его сомнению, Честь наша, и доблесть, и слава требуют точного выполнения воли
повелителя, Я согласен с преславным легатом Суллой. Надлежит бить по главным
башням Орденов. Башня Кутула - ближайшая. Не исключено, что там нас и станут
ждать. Но до следующей - недели и недели пешего марша. Требуется солидная
подготовка. Обеспечение фуражом и провиантом. А Кутул - близок. Предлагаю не
мешкать и выступить немедленно, Отставшим частям - двигаться прямиком туда. К
башне Кутула ведут хорошие дороги, даже по нынешнему времени года. Я все сказал,
господа.
- Прошу позволения, мой повелитель, - прохрипел Брагга, выступая вперед.
- Говори, говори, барон, - равнодушно проронил Император. - Вот только
отчего ты называешь повелителем меня? По-моему, тебе следовало бы обращаться так
к почтенной Сежес или кто там сейчас занимает в Семицветье пост главы Ареопага?
- С позволения Императора - никто, - поклонился Тарвус.
- Мы побеседуем после, граф, мне любопытно узнать, откуда у вас такие
сведения. - Император светски улыбнулся. - Пусть сейчас говорит барон.
- Мой Император, граф Тарвус усомнился в нашей преданности и верности. -
Сжав кулаки, Брагга метнул в графа злобный взгляд. - Но преданность и верность -
это не только слепое повиновение. В Книгах Спасителя сказано: "и если пастырь
ведет отару к обрыву, не возбраняется отаре повернуть вспять". Война с магами -
это путь к обрыву, мой Император! Они перебьют нас так же легко, как...
- В Мельине, - заметил Император, - им этого не удалось.
- Но сколько храбрых легионеров осталось на мельинских улицах?! Сотни и
сотни! За несколько погибших волшебников...
- Вся Радуга едва ли превышает числом семь тысяч человек, - спокойно сказал
Император. - Мы можем выставить вдесятеро больше. Только легионы, не считая
дружин доблестных баранов.
- Разве в такой войне важна численность?! - завопил Брагга, забыв об
этикете.
- Как показал Мельин - важна, - уронил Император. - В ближнем бою маг
успевает сразить девятерых. Но десятый сражает его. Но не об этом сейчас речь,
доблестный барон. Насколько я понял, ты не хочешь принимать участия в этой
войне. Молчи! Ты уже все сказал. Так вот, все, кто думает так же, как барон
Брагга, могут покинуть мой лагерь немедленно. Даю вам свое императорское слово,
что ни один волос не упадет с вашей головы, потому что на мой призыв вы
откликнулись. Но предупреждаю - сели мы встретимся как враги, пощады не будет.
Не будет пощады никому, кто станет сражаться за Радугу. И я хочу, чтобы герольды
провозгласили об этом немедленно.
Глава 9
"Кик хорошо, - думала Клара Хюммель, - что я решила осмотреться. Как
хорошо, что мне взбрело в голову воспользоваться тропой, а не воротами. Мы стали
слишком самонадеянны. Беспечны. Опьянели от собственной силы, от того, что за
много веков никто не бросил нам по-настоящему серьезного вызова. И вот,
пожалуйста. Хищные твари над тропой. Плотоядные растения - по бокам. Дикий Лес,
внезапно выпрыгнувший из своих дрейфующих в межреальности гнезд, чего не
случалось уже добрых два века. Что-то страшное происходит там, внизу, что-то
страшное, а мы по-прежнему ни о чем не знаем и ничего не понимаем. Но теперь
есть шанс, что разберемся. Если, конечно, я унесу отсюда ноги".
Путь оказался долог, тернист и прямо-таки усеян внезапно возникающими
препятствиями. И не только хищниками или плотоядными растениями-кровососами.
Порой волшебницу охватывало внезапное удушье или начинало казаться, что тропа и
все окружающее ее скручивается в один исполинский кокон. Неведомая сила рвала и
трепала пролегшие в Междумирье пути, просто чудо, что они все еще вели куда
надо.
И дело тут явно было не только во вторгшихся козлоногих тварях. Клара всем
своим существом урожденной волшебницы ощущала глубокие, острые вибрации, какието
непонятные судороги, волнами прокатывающие по пронзающей Межреальность Силе.
И невольно ей захотелось, чтобы в высоких небесах на самом деле жили боги,
мудрые и добросердечные. Чтобы Спаситель, в которого столь неколебимо верит
Аглая, оказался бы чем-то большим, чем просто легенда.
Она отбрасывала эти мысли как малодушные и недостойные боевого мага, однако
они возвращались вновь и вновь.
Кларино появление в Мельине оказалось безрадостным. Стоял пасмурный осенний
день; над развалинами города еще поднимался дым, догорали остатки Черного
Города. Белый Город его обитателям удалось отстоять, однако лишь для того, чтобы
теперь с мечами наголо защищать от рвущихся туда погорельцев. Кто-то сбивался в
угрюмые ватаги, намереваясь двигаться в южные земли; кто-то, напротив,
бессмысленно толокся у покрытых густой копотью городских ворот, которые уже
никто не охранял.
Даже ко всему привычной Кларе стало дурно - настолько сильно пахло паленым.
Даже приблизительно невозможно было прикинуть, сколько же людей заживо сгорело в
Черном Городе.
Она медленно шла по грязной дороге, мимо наспех разведенных костров, краем
уха ловя обрывки разговоров.
- Все магики. Все они, проклятые, - горячилась женщина, прижимавшая к себе
трехлетнего мальчонку - видно, не было сил отпустить после того ужаса, из
которого они вырвались. - Мятеж учинили, правильно их владыка к ногтю решил
прижать...
- За Императором! За ним идти надо! - талдычил рядом с ней древний дед -
чуть ли не единственный в пестрой толпе погорельцев. Дед опирался на увеси
...Закладка в соц.сетях
