Жанр: Электронное издание
ARNDWRLD
...смыслица.
Кнопки нажимали наугад. Сейчас пробуем все коды, может, где-то прорвемся.
Изображение командного пункта полностью занимает второй экран.
- Мне не нравится левый ряд, - доносится голос одного из специалистов,
- там пусковая готовность.
- Минутку, - врезается другой голос. - Кнопка шесть, клавиша
восемнадцать. Да-да... В самом деле...
- Почему он не коммутирует? - это голос уже третьего человека. Похоже,
к обсуждению ситуации подключились все специалисты, собравшиеся в
подземной диспетчерской.
- А, черт... Возможно, когда его переводили на консервацию, ввели
блок-команду.
- Вот так номер! Что же делать?
- Если бы не дети, можно было бы разбомбить все к чертовой матери!
- Интересно - разбомбить! Чем это ты собираешься бомбить - кирпичами?
- А где дети?
- Так, вот и они!
В зал входят Каспар и Анна-Луиза, за ними Стас и Ихара. Каспар
разваливается в центральном кресле. Стас расхаживает по залу.
Анна-Луиза и Ихара садятся рядом с Каспаром. В диспетчерской их не
только видно, но и слышно.
- Мне уже все это надоедает, - говорит Стас. - Шутка затянулась. Если
они хотели нас удивить, то номер вышел на славу. Все это очень смешно и
интересно. А если они нас снимают, то это уже некрасиво.
- Точно, снимают, - подтверждает Каспар. - Вот камера... - он
показывает пальцем на объектив под потолком.
На экранах в кабинете Руководителя и в апартаментах Президента -
ехидная мордашка Каспара с высунутым языком.
МЕЖДУ ДЕРЕВЬЯМИ осторожно пробирается Сергей Борисович. Он минует
бунгало, проползая краем обрыва. Рядом с бунгало торчат два штыря с
излучателями. Долин приближается к месту, где исчез Стас. Сергей
Борисович ползает по земле, сдвигает с места камни, осматривает пни.
Наконец, он доползает до ровного места, где растут лишь мелкие кустики
и трава. Земля под Долиным внезапно оседает, и он со сдавленным криком
проваливается.
КОМАНДНЫЙ ПУНКТ базы. Каспар рассеянно крутит верньеры, играя
перекрестьями на электронном планшете. Анна-Луиза громко зевает.
- Я думаю вот что, - говорит Стас. - Пока они играют в свои игры, нам
не мешает поспать. Если хорошенько поискать, то, я думаю, здесь
найдутся постельки со свежим бельем. Случайно, - добавляет он язвительно.
- Вот еще, охота ходить! - крутится в кресле Каспар. - А мне и здесь
хорошо, вот!
Он нажимает на рычажок сбоку, и кресло мягко заваливает спинку назад.
- Роскошно! - ликует Каспар. - Никуда я не пойду. Дети размещаются в
креслах.
НА ЭКРАНЕ в кабинете Руководителя - изображение мирно посапывающих
детей. На другом экране эксперт перебирает белые прямоугольнички с
печатным текстом, достает один, показывает Президенту. Тот пожимает
плечами и незаметно кивает в сторону экрана. Референт настораживается.
- Да, да,- спрашивает он,- что у вас?
- Вот какое обстоятельство, - нехотя говорит Президент. - Наши эксперты
предлагают два варианта, оба... - он замолкает.
- Продолжайте, слушаю вас, - говорит Руководитель.
- Они рассмотрели вариант с неадекватным прицелом. Если после нажатия
кнопки "Пуск" прицельная сетка - то, что вы видите на планшете,- не
будет соответствовать введенным в боеголовки целям, то на коррекцию
программы компьютеру потребуется некоторое время. Затем предстартовый
контроль. Ну, там еще подробности, я думаю, специалисты лучше объяснят...
Возникает лицо Клавердона.
- Клавиша "Ответный удар" не нажата, следовательно, компьютер не
ориентирован на срочность запуска. Если пойдет команда на готовность...
то есть если дети случайно нажмут на соответствующую кнопку, то у нас
будет около тридцати минут.
Руководитель смотрит на Референта.
- Что мы в состоянии сделать за тридцать минут? - спрашивает Руководитель.
- Мы видим только две возможности, как я уже сказал, - отвечает Президент.
- Первая - взорвать одну из ракет с ядерным зарядом в шахте прямо на
базе, - берет слово один из экспертов, сидящих рядом с Президентом. -
Правда, мы не уверены до конца, что сможем довести эту команду до
исполнения, - слишком много препятствий, слишком много блокировок.
Поэтому второй вариант - сразу же приступить к подготовке атомного
грузового лайнера. Если в нашем распоряжении будет хотя бы два-три
часа, мы успеем перемонтировать реактор лайнера на взрыв. Если на базе
пойдет команда на запуск, мы будет сажать лайнер на остров на
автопилоте - так, чтобы реактор пошел вразнос вблизи от поверхности.
Гарантий здесь тоже мало: грузовик могут сбить, но если он прорвется и
если реактор сдетонирует, то базу накроет самоделка мощностью, я
полагаю, килотонн сорок.
- Вы так хладнокровно об этом говорите, - качает головой Референт.
Руководитель яростно мнет окурок в пепельнице.
- Я думаю, вы все же недостаточно все продумали, - со сдерживаемой
злостью в голосе говорит он. - Мы не можем принять ни первый, ни второй
вариант. Атомная бомбардировка! Это был бы беспрецедентный случай
нарушения Договора о полном разоружении. Мы слишком долго боролись за
мир, и планета слишком долго балансировала на грани, чтобы вот так -
при первом же рецидиве - швырять самодельные бомбы.
- Боюсь, у нас все же нет выбора, - говорит Президент.
- Совершенно верно: у нас нет выбора, - с нажимом, вкладывая в эту
фразу свой смысл, говорит Руководитель. - Надо срочно искать иное
решение проблемы.
- Предлагаю немедленно начать перемонтаж реактора, - настаивает эксперт.
- Не забудьте, на острове - люди. Двое... нет, уже четверо взрослых и
четверо детей, - напоминает Руководитель.
- Вы это серьезно? - на лице Президента искреннее недоумение.
- Абсолютно серьезно, - говорит Руководитель.
Президент и Руководитель долго смотрят друг другу в глаза.
ДЛИННЫЙ КОРИДОР базы. Обстановка изменилась. Манипуляторы выдвинулись
на штангах до середины прохода. Захваты теперь уже не висят
безжизненно, а чуть приподняты. Совершенно ясно, что "руки" базы готовы
к действиям.
Слышен шум моторов - неравномерный, сбивчивый, но медленно набирающий
силу. За стенами раздается чмоканье клапанов гидрокоммуникаций, что-то
искрит - база медленно, но неуклонно входит в режим полной готовности.
Из проема появляется фигура Сергея Борисовича. Он делает шаг вперед и
тут же отшатывается, еле успев увернуться от метнувшихся к нему с двух
сторон манипуляторов.
В ОГРОМНОМ ПОМЕЩЕНИИ, где не видно ни верха, ни низа, - тишина. Только
изредка где-то гулко шлепается капля.
Глаза Долина постепенно привыкают к темноте. Откуда-то сочится слабый
рассеянный свет. Долин видит металлические переходы, решетчатые настилы
и лестницы между ними. В центре зала, оплетенные лестницами, уходят в
черноту ряды толстых, в несколько метров диаметром, цилиндров. Это
ракетные шахты. Сергей Борисович пытается разглядеть, что там наверху,
но потолок зала скрыт во мраке. Только внизу кое-где горят зеленые
огоньки. Долин идет по переходам и лестницам, приближаясь к соседней от
него шахте. Видны приборы, баллоны с газом, линии электроснабжения.
Когда Долин подходит совсем близко к толстенному цилиндру, наверху
загорается красный транспарант с восклицательным знаком. Звучит
приглушенная сирена. Долин спрыгивает на несколько ступенек, бежит
вниз... Сирена смолкает.
ДОЛИН попадает в тот самый коридор, где недавно были ребята. Лифтовая
площадка. Сергей Борисович спотыкается, падает, ползет к свету. Его
голова упирается во что-то мягкое. На затылок падают горячие капли.
Долин поднимает голову.
На него в упор смотрят обезображенные ужасом мертвые глаза Саймона.
Тело спасателя, пронзенное острым металлическим штырем, который зажат в
захвате манипулятора, пришпилено к стене, словно чудовищная бабочка.
Рядом в кровавой луже валяется черный стержень лазерного резака.
МАРИЯ, сжавшись в комок у ствола большого дерева, кричит в коробку
коммуникатора:
- Я больше не могу! Придумайте что-нибудь, я больше не могу!..
Из коробки гул, словно от реактивного самолета. Мария несколько секунд
слушает, потом с презрительной гримасой швыряет коммуникатор на землю.
Голос Марии:
"Тогда я решила идти одна. Там, в недрах острова, были дети, и я должна
была идти к ним. Я возненавидела этот остров. Он как блин на тонкой
ножке. Ядовитый гриб вроде поганки. Ножка тонкая и очень ненадежная..."
Мария крадется, а сзади продолжает выть коробка коммуникатора.
Мария идет лесом. Выходя на поляны, она бросается на землю и ползет в
обход равнодушных излучателей, дико и неуместно торчащих из земли.
Разгорается восход. Жерла излучателей дергаются и синхронно
разворачиваются в сторону солнца, медленно сопровождая его подъем...
ДОЛИН идет узким переходом. Над головой тянутся трубы в изоляции из
стекловаты, провода на изоляторах, время от времени попадаются коробки
распределителей. В руке у Долина - черный лазерный резак. Иногда Сергей
Борисович останавливается, листает схему, мучительно всматривается в
нее, морщится, идет дальше.
Он доходит до небольшого расширения в коридоре, всматривается в слабо
освещенный редкими лампочками пол, находит узкую щель люка. Долин
пытается открыть его, но не может - замковая скоба приржавела к
металлу. Дергает несколько раз - безрезультатно.
Сергей Борисович опускается на колени и включает резак. Из торца
черного стержня вытягивается узкий луч. Металл плавится, испаряется.
Сергей Борисович медленно вырезает кусок металла вокруг скобы и не
обращает внимания на то, что происходит за его спиной. А между тем
сзади бесшумно и неумолимо надвигается нечто темное, громадное...
Вдруг Долин замирает, не поднимаясь с колен поворачивает голову и
видит, как к нему приближается черная тень. Не меняя положения тела.
Долин резко выбрасывает назад руку с включенным резаком и тут же
бросается ничком на пол. И вовремя - вращающийся луч проносится в
нескольких сантиметрах над его головой.
Резак лучом ударяет в черный силуэт. Вспышка. Разваливаясь на ходу, к
Долину докатываются обломки большого ремонтного кибера. Одинокое колесо
с резиновым протектором катится в глубь коридора и исчезает в темноте...
Долин подходит к останкам кибера и поднимает работающий резак, который
плавит в одной точке стену. Свет его несколько ослаб и покраснел. Долин
торопливо возвращается к люку, успевает выжечь еще несколько
сантиметров - и заряд резака кончается. Озверев, Долин хватает тяжелый
обломок кибера и молотит им по люку. Удары вязким эхом отдаются от
стен. Наконец люк с грохотом распахивается вниз. Долин едва не
кувыркается туда, но удерживается, крестом раскинув руки.
Внизу абсолютная тьма. Видно только начало стальной лестницы: на первой
ступеньке - отблеск коридорного освещения. Долин вздыхает и начинает
спускаться.
ДЕТИ спят, сирена еле слышна. На пульте разгорается красный огонек,
звучит зуммер. Стае вздрагивает и пробуждается. Невыспавшийся, а потому
злой, он подходит к Каспару и трясет его. Каспар падает с кресла,
вскакивает и, не глядя пытается дать Стасу в ухо. Стае ловит его за
руку и смеется. Каспар трясет головой и смеется тоже. Подходят к Ихара.
Каспар собирается пощекотать его голую пятку, но вдруг нога дергается и
легонько задевает Каспара по носу. Каспар отшатывается, а Ихара,
продолжая лежать в спокойной позе, серьезно смотрит на него.
- Вот что, - говорит Стас, - пора с этим делом кончать. Мне тут уже
надоело. Предлагаю выбираться. По скобам и через верхний зал. Там
невысоко, метра два по желобу. Доползем...
- Верно, - радуется Каспар. - А то у меня кассета кончается.
Ихара молча встает. Анна-Луиза все еще спит. Каспар подкрадывается к
ней, но Ихара останавливает его и, качая головой, тихо говорит:
- Мы на разведку, а она пусть пока поспит.
В это время со стороны стальной двери, ведущей в коридор, раздаются
глухие удары. Слышен сдавленный крик, негромкое металлическое звяканье.
Стае подходит к двери и осторожно приоткрывает ее. Отшатывается...
Дверь медленно распахивается, там видна дыра в стене с оплавленными
краями. Ближайший к двери манипулятор волочит за ноги изуродованное
тело Курта Шичке, передает следующему захвату... Труп медленно уплывает
в глубь коридора, с разбитой головы стекает кровь и оставляет красную
прерывистую дорожку. Из бокового проема выползает киберуборщик и с
жужжанием едет по коридору, вращая щетками".
Дети в ужасе пятятся.
Стас кидается к пульту и колотит кулаками по всем кнопкам и клавишам с
криком:
- Эй вы, там, с ума посходили, что ли? Немедленно заберите нас отсюда!
Анна-Луиза в испуге вскакивает с кресла и таращит сонные глаза на
бушующего Стаса.
На пульте разгораются красные огни.
В АПАРТАМЕНТАХ Президента - тихая паника. Президент вскочил с кресла и,
тяжело опершись о плечо эксперта, уставился на экран, где виден зал
командного пункта базы.
Голос Клавердона из репродуктора:
- Они включили стартовый комплекс! Прицелы фиксированы. Даем
максимальное увеличение. Эх! - он впервые дает волю чувствам,
бесстрастную интонацию специалиста взламывает боль, рвущаяся из сердца.
- Ну хоть кто-нибудь нашелся бы там, чтобы открыть затопление! Хоть
кто-нибудь!..
На экран выплывает планшет с картой континентов. Веселыми огоньками
перемигиваются лампочки больших городов мира. Два десятка перекрестий в
светящихся кружках разбросаны по территориям Европы, Америки, Азии, Африки.
КАБИНЕТ Руководителя. Референт каменным изваянием застыл возле экрана.
Руководитель командует в микрофон:
- Поднимите всю скоростную технику на автопилотах, установите плотный
барраж вокруг мест... попадания. Все орбитальные станции на слежение,
данные о траекториях - автоматически на Большой Компьютер. Срочно
вводите программы в автопилоты - таран, ликвидация движущегося объекта.
Корректировка с Большого Компьютера. Все рейсовые самолеты с людьми
срочно посадить, при невозможности - снизить полет до пятисот метров.
Два... нет, три барражных кольца. Всю имеющуюся технику на автопилотах,
грузовые, личные, пустые пассажирские - всю, как можно выше, к потолку
полета...
НАД ЭЛЕКТРОННОЙ КАРТОЙ вспыхивает транспарант, на котором видно число:
1 800. Затем - 1 799, 1 798... Это секунды, оставшиеся до запуска.
- Тридцать минут! - кричит эксперт. На экране - подземная
диспетчерская. Оператор, сидящий за пультом, в ужасе вскакивает и
хватается за голову.
МАРИЯ крадется около бунгало. Вдруг с грохочущим звуком двухэтажный
домик, как игрушка, отъезжает в сторону. Открывается шахта с торчащей
тупорылой боеголовкой.
Мария в ужасе, она сама не понимает, что делает. Подскакивает к шахте,
видит скобы. С криком "Я иду к вам!" быстро спускается.
В других местах острова тоже открываются шахты.
КОРИДОР в недрах базы. Из люка, в котором скрылся Долин, вдруг начинает
изливаться вода. Вот она уже клокочет и хлещет фонтаном. В отверстии
появляется рука, она пытается уцепиться за края люка. Это рука Долина.
Сергею Борисовичу что-то мешает выплыть. На долю секунды показывается
его искаженное удушьем лицо, затем Долин скрывается окончательно.
ДЕТИ испуганно жмутся друг к другу в зале командного пункта. Каспар кричит:
- Смотрите, смотрите!
Из-под двери с желтым кругом, в который вписан черный крест, вытекает
струйка воды, ползет к центру зала.
Дети кидаются к выходу, в испуге останавливаются у дверей - к ним
тянется захват ближайшего манипулятора. Но что-то искрит, гаснет
освещение, включаются аварийные лампы. Манипуляторы беспомощно обвисают
на штангах.
Дети бегут по длинному коридору, огибают беспорядочно болтающиеся трубы
манипуляторов, стукаются о них и испуганно отшатываются. За ними,
бурля, бежит водный поток.
- К лифту! К лифту!.. - кричит, задыхаясь. Стас. Он тащит за руку
Анну-Луизу. - Уйдем по скобам...
В зале командного пункта вода прибывает медленно, но кое-где в
аппаратуре начинает искрить. Счет, однако, не прерывается: 1 024... 1
023... 1 022... На пульте начинают мигать новые огоньки. На дисководах
с тонким гудением набирают обороты диски...
ПОДЗЕМНАЯ ДИСПЕТЧЕРСКАЯ. Клавердон вцепился побелевшими пальцами в
плечо оператора, но тот ничего не замечает. Оба впились глазами в
транспарант с цифрами.
В это время на пульте гаснет несколько табло.
- Защита отключилась! - кричит кто-то.
- Слава богу! - переводит дыхание Клавердон. - Это, наверное,
прорвались Шичке с Кларком. Срочно вертолеты на остров! - рявкает он в
микрофон. - Защита отключена. Любой ценой блокируйте шахты! Их
двадцать. Все двадцать! Горные лазеры приданы машинам три и пять...
КАБИНЕТ Руководителя. Референт кричит в микрофон, повторяя многое из
того, что только что мы слышали от Клавердона.
- Барраж! Все автопилоты - на барраж! Машин с киберпилотами не жалеть!
Наводка на таран - с Большого Компьютера. Сверхзвуковые самолеты с
парашютистами с ближайшего аэродрома - к острову! Защита отключена.
Блокировать шахты. Любой ценой! Любой!
- НЕУЖЕЛИ успеем? Неужели успеем? Неужели успеем? - как заведенный,
исступленно шепчет оператор в подземной диспетчерской.
ВОДА поднимается медленно, очень медленно - база велика. Дети ползут
вверх по скобам. Вода бурлит внизу и вдруг прорывается откуда-то сбоку
- слева, справа... Дети задыхаются, спешат. Анна-Луиза, стиснув зубы,
лезет первой. Замыкает Стас. Наконец они выбираются на лифтовую
площадку, останавливаются, переводя дыхание. Слышен шум бурлящего
потока. Дети бегут к проему. Через несколько секунд после того, как они
покидают лифтовую площадку, темная вода захлестывает ее и устремляется
в проем.
НА ЭКРАНЕ в диспетчерской виден затопленный зал, изображение слегка
рябит. Огни на пульте хаотически гаснут, но многие еще горят. Кое-где
искрят провода. Отсчет продолжается: 345... 344...
Клавердон смотрит на наручные электронные часы.
- Отсчет замедлился, - отмечает он. - Паузы больше трех секунд. - И тут
же кричит в микрофон: - Что с машинами?
- Вертолеты пошли, - отвечает голос из динамика.
ДЕТИ добрались до проема, откуда начинали свое путешествие Стас и
Анна-Луиза. Здесь валяются обрезки труб, гнутые ржавые прутья. На стене
- выключатель. Невидимая вода журчит где-то недалеко.
Один за другим дети ныряют в проем и оказываются в зале с
переплетениями лестниц и переходов. Теперь можно разглядеть цилиндры
шахт. Они опоясаны огоньками, светятся шкалы приборов, щелкают клапаны
в трубопроводах, шипит сжатый воздух - идет предстартовая работа.
Дети пробегают рядом с шахтой. Начинает выть сирена. Своим воем она
сопровождает их путь. Время от времени Стас задирает голову, но в
переплетении лестниц, уходящих вверх, трудно отыскать нужную.
В ДИСПЕТЧЕРСКОЙ напряжение достигло предела. Медленно плывут цифры:
189... 188... 187... Паузы между ними постепенно увеличиваются.
Клавердон переводит глаза с часов на табло, с табло на часы.
- Раз Курт и Саймон прорвались, почему они не отключают компьютер? У
них должно хватить запаса воздуха...
- А у детей? - спрашивает кто-то.
- Что - у детей?
- У детей хватит запаса воздуха? - спрашивает все тот же голос.
Клавердон разводит руками и молча садится в кресло. В диспетчерской
воцаряется гробовая тишина, а цифры на экране продолжают свой
медленный, тягучий бег: 151... 150... 149...
ДЕТИ затравленно мечутся между шахтами. Вдруг у основания одной из них
со скрипом открывается люк, там показывается темная фигура, она с
криком бросается навстречу детям.
- Дети, дети... - всхлипывает Мария. - Живы! О господи...
Каспар ревет, Анна-Луиза гладит его по голове.
- Скорей, скорей, - поторапливает Стас. - Вода!
Внизу бурлит поток, вода медленно разливается по помещению, затем звук
ее постепенно стихает. Уровень затопления сравнялся с поверхностью
моря. На стене действительно отметка, словно ватерлиния на корабле, и
цифра "О". Ихара замечает это и указывает пальцем:
- Ф-фу, - говорит Ихара. - Закон сообщающихся сосудов - великая вещь.
Теперь можно не торопиться.
ОТСЧЕТ продолжается: 119... 118... 117.. Паузы теперь длятся по
нескольку секунд. Все больше и больше коротких замыканий, все темнее
пульт компьютера, но жизнь его еще не оборвана...
ДЕТИ и Мария не торопясь лезут по скобам в узком пространстве между
стенкой шахты и стальным, мертвенно отблескивающим корпусом ракеты. Ее
узкое тело тянется вверх, как бы желая поразить самый центр светлеющего
неба.
Анна-Луиза теряет равновесие - у нее закружилась голова. Руки девочки
слабеют, она выпускает скобу и начинает валиться вниз. Мария
подхватывает ее и всем телом прижимает к стенке шахты. Анна-Луиза снова
хватается за скобу. Но теперь теряет опору сама Мария - она сделала
слишком резкое движение. В поисках поддержки Мария опирается на корпус
ракеты. Тут же металлическая покатая поверхность обливается голубым
сиянием. Шипение, искры. Обожженная Мария с истошным воплем срывается и
падает в щель. Летящее тело, задевая ракету, прочеркивает огненный пунктир.
- Мария! - визжит Стас.
- Энергозащита... - шепчет Ихара побелевшими губами. Каспар, закрыв
глаза, еще крепче вцепляется в скобы. Анну-Луизу начинает трясти.
- Прижаться к стенке! - кричит Стас, пытаясь не терять самообладания. -
Не касаться металла!
- Вниз не смотреть! - вторит ему Ихара. - Вверх! Вверх!
ОТСЧЕТ: 99... 98... Руководитель и Президент стоя наблюдают за числами
на экранах.
ДЕТИ выбираются на поверхность. Лица как белые маски. Анна-Луиза
щурится отвыкшими от дневного света глазами на восход.
- Боже... Солнце... - шепчет она.
Издалека доносится нарастающий гул.
- Скорей, скорей! - кричит Стас и бежит по склону вниз. Дети мчатся по
тропинке и не видят, как около шахт садятся вертолеты, оттуда
выпрыгивают люди в серебристых комбинезонах с длинными черными трубами
в руках.
Нарастает гул, со стороны моря показывается вторая группа вертолетов.
С высоко летящих самолетов посыпались парашютисты.
ОТСЧЕТ страшно медленно ползет: 38... 37...
Цифры зажигаются теперь прямо на экране и сопровождают всю концовку фильма.
ВЕРТОЛЕТЫ зависают над поляной, где были палатки, и поднимают тучу
пепла. Стас заставляет детей лечь и накрывает собой Анну-Луизу и
Каспара. Рядом плюхается Ихара, уткнув лицо в золу. Он колотит кулаками
по земле и задевает какой-то черный прямоугольный предмет. Это
магнитофончик Долина. От удара он включается.
К шуму вертолетов присоединяется музыка.
ОТСЧЕТ продолжается: 20... 19...
НА ЭКРАНЕ зажигается надпись: КОНЕЦ ФИЛЬМА. Но цифры отсчета не
исчезают. Каждая сопровождается коротким гудком зуммера.
В зале зажигается свет. Экран чист. Но гудки зуммера продолжаются,
постепенно стихая.
"Изобретатель и рационализатор", 1986, ¦ 4 - 6.
А. Балабуха
Две копейки
В тот день я задержался на работе. Вышел на улицу и почувствовал, что
вот сейчас просто умру от голода. Согласитесь, что для здоровенного
двадцатипятилетнего оболтуса выпитый в полдень стакан чая и пара
бутербродов! И когда, наконец, в нашем КБ организуют столовую? Сколько
лет твердим об этом на каждом профсоюзном собрании, а воз, как
говорится, и ныне там.
У ворот Иоанновского равелина стояли на скамейке прикрытые клеенкой
дымящиеся корзины, и две женщины бойко торговали пирожками. Я
споткнулся о кабель, который тянулся из ленфильмовского автобуса к
"юпитерам" в проеме ворот, - опять в крепости снимали какой-то фильм.
Сглотнув слюну, сунул руку в карман, на ощупь вытащил два двугривенных
и протянул продавщице.
- Три с мясом, пожалуйста!
Она дала мне пирожки и сдачу трехкопеечную монету и два семишника. Это
- на телефон. Я сунул их в задний карман и, дожевывая последний
пирожок, вспомнил вдруг, что так и не позвонил Володьке. Пришлось
забраться в телефонную будку. Там была истинная душегубка кажется, это
называется парниковым эффектом. Хорошо бы оставить дверь приоткрытой,
но трамваи так грохочут на повороте, что разговаривать невозможно.
Чувствуя, что медленно превращаюсь в бульон на собственных костях, я
достал из кармана оба семишника, опустил один из них в щель автомата и
набрал номер. Раздались длинные гудки. От нечего делать я стал крутить
второй в пальцах. Монетка была новенькая, блестящая, словно не бывавшая
еще в употреблении. Люблю такие. Сам понимаю, что это смешно, но люблю.
Трубку все не снимали (опять его нет дома!). Жаль.
Продолжая разглядывать монетку, я повесил трубку. И тут...
Однажды, еще в школьные годы, мне повезло: в троллейбусе вместо
гривенника мне дали со сдачей десятипфенниговую монетку. Как и
большинство сверстников, я собирал монеты, и это было мне только на руку.
Но такого!
Я еще раз внимательно осмотрел семишник. На аверсе - герб и н
...Закладка в соц.сетях
