Жанр: Электронное издание
ARNDWRLD
...гли ничем ему помочь. Фрэнк,
правда, уже давно перестал с ними консультироваться, хотя счета все еще
оплачивал.
- Да-а-а, понимаю. В другой раз. Конечно. Ну, до скорого, Элейн...
"Великолепно!" - подумал он, вскакивая в машину, нагруженную всем
необходимым.
Мир бесконечен. И этот мир манил его к себе. Фрэнк на полной скорости
несся по городу, хотя подобная езда могла очень быстро сказаться на его
"понтиаке". Перед крутым склоном холма Фрэнк переключил передачу.
Когда брусчатка мостовой кончилась, он остановил машину. За четверть
мили перед вершиной холма дорога была непроезжей. Фрэнк решил - будет
лучше, если он вылезет из машины. Крутящиеся с визгом колеса, летящие
из-под них камни, надсадный рев мотора и раскачивание в глубокой колее -
не под силу его машине. Да и ему самому не доставит удовольствия. Лучше,
пожалуй, идти пешком.
Фрэнк тряхнул головой, чтобы избавиться от дурмана гнетущих мыслей.
"Слишком много праздных размышлений то о том, то об этом, - упрекнул он
себя, взваливая на спину поклажу. - А по сути дела и "то", и "это" в один
миг из разумного превращается в нелепость". Он глубже вдохнул настоенный
на хвое воздух и зашагал вверх по дороге, туда, где находилась выемка.
Холм густо порос лесом, но его вершину увенчивала поляна, покрытая
травой. Фрэнк почти уже добрался до нее, как вдруг почувствовал запах
дыма. Он поднял голову и увидел огонек. Это было мерцание небольшого
костра на другом конце поляны. Фрэнк сошел с тропы и направился прямо к
нему. Подойдя ближе, он услышал потрескивание горящего хвороста.
Остановившись за кустом, Фрэнк всмотрелся пристальней и увидел старика в
застегнутой на все пуговицы жилетке, сильно поношенных штанах с пузырями
на коленях. Старик склонился, чтобы налить себе чашку кофе. Костер он
разжег в нескольких шагах от зиявшей чернотой ямы, рядом с которой горкой
высилась выкопанная земля. Старик уселся с чашкой кофе и, не глянув в
сторону Фрэнка, сказал:
- Под куст, за которым ты стоишь, минут пять назад скользнула змея.
Фрэнк тут же отступил в сторону и почувствовал смущение - так могла
вести себя спугнутая перепелка.
- Простите, - сказал Фрэнк, приняв независимый вид, - а вы сами что
здесь делаете?
Старик бросил взгляд в сторону. Там, куда он взглянул, Фрэнк увидел
фургон - один из тех, которые рекламируют и развозят товар. Фонарь,
привлекая внимание насекомых, висел на поржавевшей ручке бортового замка.
На борту кузова был едва различим фирменный знак: красные буквы
образовывали два полукруга, один внутри другого: "Дж.О.Сейджхорн и его
передвижная выставка лекарств".
- Кофейку выпьешь, сынок?
- Что?
- Кофе, говорю, выпьешь? - он резко свистнул, и Фрэнк поневоле
попятился, услышав под фургоном какую-то возню. В следующий миг из-под
него выползла немецкая овчарка. Собака была красивая, хотя и грязная.
Старик стукнул по металлическому кофейнику палкой, и собака прыгнула в
кузов машины. Но моментально выскочила обратно, держа в пасти жестяную
чашку.
- Садись, сынок, - сказал старик. Он взял у собаки посудину и
наполнил ее до краев. - Как тебя зовут?
- Фрэнк. Фрэнк Хендерсон.
- Так, а черный кофе ты, надеюсь, любишь?
- Что?.. Ага, - сказал Фрэнк, выбирая место, где бы примоститься, и
не сводя со старика настороженных глаз.
- Та-ак, Сейджхорн - это я, а его зовут Платон. - Пес, услышав свое
имя, поднял голову. Фрэнк поочередно кивнул обоим, а Сейджхорн тем
временем передал ему кружку.
Выглядел старик чудно. Его длинные волосы и кустистые брови были
совершенно седыми, глаза слезились. Он шмыгал носом, а лицо было таким,
будто на него постоянно дул сильный встречный ветер.
- Яма что надо, - задумчиво сказал Сейджхорн, показав взглядом на
выемку.
- Ага. - Фрэнк, не зная зачем, снова повернулся к фургону. За
деревьями он увидел лошадь и почувствовал, как начинает разыгрываться его
мальчишеское воображение. Но он все-таки решил не давать волю чувствам.
- Вы приехали, чтобы посмотреть на захоронение? - решился задать он
давно мучивший его вопрос.
- Очень может быть. Как только я услышал об этой самой капсуле
времени, я тут же сорвался, погрузил лошадь в фургон и на грузовике
отправился в Орегон.
Фрэнк смерил Сейджхорна холодным взглядом.
- Захоронение состоится не раньше завтрашнего дня. А вы хотите
остаться здесь сегодня?
Сейджхорн глянул на спальник Фрэнка, на его рюкзак.
- Я мог бы задать тебе точно такой же вопрос. - В тоне его ответа
Фрэнк почувствовал недовольство.
- Знаете, я тут вроде смотрителя маяка, - пояснил Фрэнк. - Меня
назначили охранять эту выемку, чтобы, не дай Бог, какой-нибудь
студент-астроном не выкинул номер.
- Да, это был бы завал.
- Яма вырыта глубоко, как положено, и капсула времени может пролежать
в ней долго.
Сейджхорн улыбнулся.
- Так и будет. Это несомненно. Но у меня есть некоторые соображения
на тот счет, как определить, будет ли капсула найдена и открыта через
тысячу лет после захоронения.
- Мы уже кое-что для этого сделали.
- А точнее?
- Добились правительственной субсидии. Интересны ли вам подробности?
- Фрэнк говорил с воодушевлением, потому что все темы, связанные с
капсулой, были его коньком. - И сделали ее не в каком-нибудь
металлоремонте.
Эти слова он произнес скороговоркой, отметив целый ряд проблем, с
которыми столкнулся субподрядчик, когда ему сказали, что изделие должно
пролежать в земле тысячу лет и не разрушиться.
Сейджхорн с явным, чуть ли не детским интересом слушал Фрэнка.
- А что вы сделали для того, чтобы ее не вырыли раньше времени? -
спросил он.
Внимание Фрэнка привлекла пролетевшая звезда. Когда он был
мальчишкой, он часами мог смотреть на небо, ожидая этого мига. На самом-то
деле падучие звезды вовсе не звезды. Теперь-то он это знает. Но все же
лучше порою обладать детской верой. Она по крайней мере не так сильно
разрушается. Фрэнк взглянул на Сейджхорна, надеясь разглядеть и на его
лице следы этой детской веры. Если судить по фургону, одной ногой старик
явно стоял в прошлом, а вот где была вторая - это вопрос.
- Для этого мы отпечатали сотни буклетов, в которых описывается
местоположение капсулы и содержится просьба не открывать ее до две тысячи
девятьсот восьмидесятого года. Фактически - у Фрэнка при одном
воспоминании об этом стало сухо во рту, - я всю последнюю неделю только и
занимался тем, что рассылал эти буклеты в музеи и в отделы редкой книги
всех библиотек мира. Даже в некоторые монастыри отправил послания. Хочу
верить, что капсула сохранится и о ней будут помнить.
- Через две недели я смогу узнать, когда ее найдут и откроют.
Фрэнк усилием воли подавил усмешку.
- Каким образом?
- Сейчас покажу. - Сейджхорн встал и направился к своему фургону. По
нему скользнул луч фонаря, в свете которого кружились насекомые. Вот он
взобрался в кузов, перелез через сиденье и исчез в глубине.
Фрэнк направился вслед за ним, чтобы получше рассмотреть знак,
нарисованный на борту фургона, но свет фонаря вдруг изменил направление
его мыслей. "Этот кружок света, как ядро атома, - подумал он, - а
насекомые и мотыльки - электроны на его многочисленных орбитах". Он
отвернулся от света и глубоко вздохнул, чтобы насытить мозг лесным
кислородом и обуздать разыгравшееся воображение. Только все без толку.
Сквозь просветы в деревьях виднелись далекие огоньки города. Фрэнк
всмотрелся в их манящие узоры и различил среди них университетские. Вот и
сияющий бульвар Вашингтона, которым он и Элейн не раз проходили вместе по
дороге к студгородку, держась за руки и беседуя о своих студентах. В
стороне от неонового зарева Манчестерского бульвара была ее улица. А еще
немного дальше, там, у границы темноты, должен находиться парк, где он
назначал свидания Элейн.
Сейджхорн спрыгнул на землю, фургон скрипнул, словно вздохнул от
облегчения.
- Нужно вложить вот это в капсулу времени, - и он протянул Фрэнку
маленькую металлическую коробочку.
- Но капсула уже полна. Это и есть ваше изобретение?
- Вряд ли. Для того чтобы говорить с кем-то из будущего, не нужно
ничего изобретать. - Его густые белые брови медленно поползли вверх. -
Достаточно простой логики.
Фрэнк рассеянно болтал в чашке остатки кофе.
- Логики? - переспросил он. - Чтобы говорить с кем-то из будущего?
- То, что я предлагаю, основано на простейшей теории движения
времени. Я как раз об этом читаю лекции. - Он одернул жилетку. - Выступаю
в колледжах, на окружных ярмарках, различных фестивалях, рассказываю о
методах пограничной медицины, о лекарствах, которые рекламирую. Это
придает лекциям пикантность. Впрочем, людей больше привлекают мои
карточные фокусы.
- А я-то думал, достаточно фургона, - сказал Фрэнк, кивнув через
плечо. - Он ведь может больше всего привлечь внимание людей.
Но Сейджхорн юмора не понял. Фрэнк прокашлялся, чтобы подавить
смешок. Они вместе направились к выемке и уселись около нее на землю. От
огня шло тепло, и Фрэнк с удовольствием протянул к нему руки. И тут же
поднялся и зашумел ветер - сначала в вершинах деревьев, потом за фургоном.
Как здорово, если бы здесь сейчас сидела Элейн, а не этот старый чудак.
Сейджхорн, вероятно, пытается пробудить в нем любопытство. Но зачем? Фрэнк
немного смягчился:
- А в чем состоит ваша теория движения времени?
- В простом допущении того, что среди нас на земле есть люди,
путешествующие во времени.
Фрэнк снова стал болтать в чашке остатки кофе. И костер своим
потрескиванием словно подтверждал его сомнения.
- В самом деле, - сказал Сейджхорн, - это очень логичная теория, если
согласиться с тем, что человек в определенном случае может выполнить то,
что задумал. Через тысячу лет он, вне всякого сомнения, откроет секрет
передвижения во времени. Он отправится в прошлое узнать, как строились
пирамиды, станет свидетелем суда над Сократом и увидит, как распинали
Христа. Поэтому вполне логично допустить, что путешественники во времени
есть и среди нас, в настоящий момент. Единственная проблема состоит в том,
как ввести человека в космос. И у меня есть план, который делает это
возможным.
- Понятно. Но какая связь между вашим планом и нашей капсулой
времени?
- Эта капсула, если она сохранится тысячу лет, будет открыта
обществом, которое уже овладеет способами возвращения в прошлое.
Фрэнк недоверчиво посмотрел на своего собеседника.
- Что, не веришь?
- В способность возвращаться? Сама концепция содержит в себе слишком
много противоречий.
Сейджхорн посмотрел на свою металлическую коробочку и потер ее
поверхность указательным пальцем, словно очищая от грязи.
- Противоречие - скользкое словечко, сынок. В конце концов, что чему
противоречит? - Он задал свой вопрос, словно выпустил при этом изо рта
кольцо дыма. Затем он достал из жилета сигару, откусил ее кончик и сплюнул
в выемку. - Все зависит от точки зрения.
- Да ну?
- Две с половиной тысячи лет назад Пифагор заявил, что Земля
вращается вокруг Солнца. Но кому-то ведь казалось, что вращается Солнце. -
Он вытащил из огня обгоревший сучок и прикурил от него. - Так вот, -
продолжал он, попыхивая сигарой, - это очевидное противоречие нисколько не
смутило Пифагора.
- Можно, конечно, восхищаться этим, но мы с тех пор все же несколько
ушли вперед...
- Вот именно! За прошедшие тридцать лет мы продвинулись в науке
дальше, чем за всю историю человечества. Мы наблюдаем сейчас
геометрическую прогрессию знаний. Научная информация каждые пять лет
удваивается. Боже мой, да если такой темп сохранится, то до того как
откроют капсулу, мы станем свидетелями удвоения наших знаний в двести раз!
Да вот возьми хотя бы самый обычный цент, удвой его двадцать семь раз - и
у тебя уже миллион! Всего двадцать семь. А представь себе, что случится
после удвоения наших знаний в двести раз. Можешь ли ты без колебаний
сказать, что путешествие во времени никогда не осуществится?
- Ладно, - ответил Фрэнк, слишком уставший для упрямого топтанья на
ристалище словесных ухищрений. Он начал понимать, что старика ему не
переспорить. Сейджхорн, может, и сумасшедший, но теорию свою он защищает
умело. - Что там у вас в коробке?
Сейджхорн хмыкнул и потер крышку, словно снимал пыль тыльной стороной
ладони.
- Манускрипт, - сказал он. - Манускрипт с чрезвычайно интересным
Рик ГОДЖЕР
ПИКНИК НА ЛУНЕ
Она шла к моему столику через весь зал отдыха летного состава,
переполненный в этот час, и в руках у нее была чашка чаю. Меня словно
обожгло, внезапно я ощутил сумасшедшее желание укусить эту нежнейшую шею,
чуть выступавшую из-под тяжелого алюминиевого воротника. Скафандр
космического пилота потрясающе облегал ее фигурку. Может и дело-то все
было в том, как подрагивали на ней все эти штучки - трубочки, проводки и
прочая дребедень, когда она подходила ко мне сквозь толпу. У нас, у
пилотов, небрежная такая походочка - обычное дело, а тут женщина.
- Вы капитан Суареш?
- Ну да. Друзья зовут меня...
- Знаю. Панчо.
- Именно. Хочу надеяться, что вы тоже принадлежите к числу моих
друзей.
Сказал это и взглянул на себя со стороны: ни дать, ни взять, щенок,
завилявший от радости хвостом. Всякого я повидал, но такого, доложу вам,
со мной не бывало. И мне показалось тогда, что с ней творится то же самое.
Она смотрела на меня во все глаза, позабыв о чае, который давно остыл.
- Готов об заклад биться, что мы с вами до сих пор не встречались, на
что уж я рассеянная личность, но...
- Я от вашего приятеля Аруниса Питтмана. Мы вместе работали на
полярной станции. Он советовал мне отыскать вас, если доведется попасть в
Уэст Лимб. Он так расхвалил вас и, между прочим, сказал, что скорее всего
вы предложите мне развлечься.
- Черт побери! Неужели старина Арунис? Ну как он там?
- Прекрасно. И еще, он посоветовал мне поинтересоваться, по-прежнему
ли вы, вместо того чтобы заниматься аэробикой, как требует инструкция,
завышаете содержание углекислого газа в системе жизнеобеспечения на своем
корабле.
- Проклятье! Он-то откуда знает? Может хочет предупредить меня, что
мою систему снова поставили на контроль? За это спасибо, и, конечно, я
благодарю вас, капитан...
- Крамблитт. Можно просто Стаен.
Помолчав, она добавила:
- Ну так как?
- С этим покончено. Не хватало, чтобы меня еще раз списали. Буду
пай-мальчиком и начну делать зарядку.
- Да я не об этом, - прервала она меня. - Вы собираетесь развлекать
меня или нет? Я на Луне впервые и совершенно свободна до завтрашнего
вечера, мне нужно только успеть к отправлению пассажирского рейса.
М-да, ничего себе заявочка. Развлекай теперь ее до завтрашнего
вечера! Замучаешься. Нужно изобретать что-нибудь сногсшибательное.
Пока я вот так раздумывал, она поправила выбившуюся из прически прядь
блестящих шелковистых волос.
- А не устроить ли нам пикник? Как вам такая идея? - выпалил я первую
глупость, которая пришла мне в голову. - Могу показать вам один из самых
моих любимых уголков, здесь неподалеку, нужно чуть пройти пешком от нашей
базы.
Выражение крайнего изумления, появившееся у нее на лице, с лихвой
окупило мои мучения. Нежный рот слегка приоткрылся.
- Не дурите. Не хотите же вы сказать, что приглашаете меня выйти
наружу?
- А почему бы и нет? Прогулки по Луне - у нас тут сейчас повальное
увлечение, - я блефовал во всю. - Так, знаете, отдыхаешь от нашей толчеи.
Пейзаж потрясающий: холмы, живописные скалы. Между прочим, сейчас время
для прогулки самое подходящее.
Я сжигал отходные пути, и занявшиеся огнем мосты полыхали за моей
спиной. И кто меня только дергал за язык?
- Но вы, наверное, не согласитесь вот так сразу. Устали после рейса?
Сильнейшая заинтересованность отразилась на ее лице, глаза блестели.
- Ничего подобного. Никогда не прощу себе, что упустила такую
возможность. Пикник на Луне! Фантастика. Вот что я скажу вам, Панчо:
Арунис не ошибся в вас.
Я что-то промямлил и поднялся с идиотской улыбкой на лице.
- Решено. Я сам займусь подготовкой. Встречаемся завтра в десять утра
у люка семь. Спросите, где это. Наденьте скафандр и зарядите запасной
комплект. Об остальном не беспокойтесь. Я пошел, мне надо готовить к
вылету свой грузовичок. До завтра.
Я отправился в грузовой ангар, а она с улыбкой смотрела мне вслед.
Мужская половина обитателей базы, пронаблюдавших нашу беседу, окидывала
нас завистливыми взглядами. Видели бы они, какая гримаса перекосила мое
лицо, едва я остался один. На этот раз я уж точно устроил себе веселую
жизнь своими собственными руками.
Справедливости ради надо сказать, что вся эта история с пикником не
то чтобы чистый треп. Конечно, гулять по Луне еще никто не отваживался, но
в кругах местной интеллектуальной элиты (которую представляли мы с
друзьями) вопрос этот обсуждался не единожды. Мы собирались воплотить эту
идею в жизнь из самых благородных побуждений, дабы тем самым внести свой
скромный вклад в великое дело освоения космоса. Были и другие, более
прозаические причины, подогревавшие наш исследовательский интерес, -
хотелось наконец побыть наедине со своими подругами. В то время базе Уэст
Лимб еще далеко было до того роскошного загородного комплекса, который
позднее вырос на ее месте, и сравнить ее можно было с огромной
раздевалкой, слепленной из множества тесных шкафчиков-закоулков,
разделенных коридорами. В этой перенаселенной раздевалке воняло грязными
носками и непросохшей краской. Ютились мы там, точно крысы в норе. Через
несколько месяцев вынужденной изоляции временные жильцы здесь буквально
дичали, а те, кто постоянно нес на базе свою вахту, уже видеть друг друга
не могли. Да уж, доставалось героям доброго старого фронтира!
К сожалению, до сих пор наши идеи насчет пикника пребывали в
зародышевой стадии. Один мой приятель, например, занимался проблемой
выбора подходящего места. Пользуясь неограниченным запасом краденного
машинного времени, он просчитал наиболее удобные участки лунной
поверхности в окрестностях Уэст Лимба. Удобные в том смысле, что там можно
без помех провести некоторое время с женщиной под защитой герметичного
тента. Главное при этом - создать определенный комфорт среды обитания,
чтобы человек в этих условиях мог обходиться, скажем, без галстука. Ну и
мало ли там без чего еще.
Вы, разумеется, видели их, эти защитные тенты. Атмосфера в них, как в
обычных аварийных камерах, которых полно тут на Луне. В транспортных
ракетах, да и в грузовых тоже, предусматривается по камере на каждого
пассажира. Загляните к себе под кровать в гостиничном номере - и увидите
такие же, только размером поменьше. Их берут с собой изыскатели-одиночки,
да и все, кто подолгу находится вне герметизированных укрытий. Нужно
только установить палатку и, войдя в нее, задраить наглухо входное
отверстие. Когда палатка наполнится воздухом из резервного баллона, на
крыше поднимется прозрачный пластиковый купол. Проделав все это, можно
снять скафандр и расслабиться. Правда, бывалые люди советуют все-таки
оставлять течь, чтобы потом было куда отливать лишнее. Шутка.
Главной проблемой в изысканиях моего друга был температурный режим.
Как спастись от палящего солнца? Хотел бы я посмотреть на того смельчака,
который рискнет подставить собственные ляжки под прямые солнечные лучи.
Отличное выйдет жаркое из мякоти. Дожидаться лунной ночи? Тоже не выход.
Кромешный мрак и холод, бр-р-р! Удовольствие ниже среднего. Мы-то
задумывали совсем другое - легкое, веселое приключение, экзотический
пейзаж, уютное местечко не слишком далеко от базы, но в то же время в
стороне от проторенных путей. Лучше всего было бы подыскать на склоне
холма отлогую, затененную площадку, выходящую на залитые солнцем валуны,
которые могут служить отражателями тепла.
После того как мой приятель долго (и напомню, преступным образом)
обхаживал компьютер, машина соизволила выдать набор карт, по одной на
каждый день лунного месяца. Бросил взгляд на такую карту - и сразу видно,
где сегодня искать лучшее место для любовного гнездышка. Вот это, я
понимаю, прикладная астрономия!
В тот день я перевозил на своей телеге ребят-инженеров, которые,
жестоко страдая с похмелья, возвращались после месячного загула в
Гримальди. Были еще и местные рейсы. Я передал управление своему
напарнику, а сам с головой ушел в изучение карт. Каждый раз, когда мы
снимались с посадочной площадки, я тщательно сопоставлял карту с
окружающей территорией (или лунаторией?). К концу рабочего дня я-таки
присмотрел недурное местечко, полускрытое скалами, к северу от нашей базы.
Меня привлекла его доступность и, судя по всему, безопасность.
Вечером я собирал дань со всех своих должников на базе. Взял
полагавшийся мне отгул, не преминул воспользоваться бесплатной заправкой
запасных баллонов. Позаимствовал я и два одноместных тента, раздобыл
герметично закрытую сумку для продуктов. Запас получился что надо: салат
картофельный, салат из капусты, холодный цыпленок, зелень, свежая
французская булка с настоящим маслом, лимонад и две бутылки легкого вина.
Может Уэст Лимб в те дни и походил на обшарпанную конюшню, но
обитатели этой конюшни ели и пили, я вам скажу, как следует.
Хозяин кафе, видно, пронюхал что-то. Он зазвал меня в кухню и,
оглядевшись вокруг, принялся пытать.
- Что ты там затеваешь, Суареш? Давай начистоту.
- Видишь ли, Поркнер, - промямлил я, - джентльмен, облеченный
доверием...
- Опять ты взялся за свои глупости! Я серьезно спрашиваю. Неужели
ты?..
- Ты совершенно прав. Небольшая техническая проверка, кое-что
новенькое.
Я нахально уставился на него.
Пока он ахал и охал, я, не теряя времени, улизнул. С хозяином кафе
портить отношения не станешь, но и выкладывать ему все я тоже не
собирался. Спать в тот вечер я лег рано. По счастью была моя очередь
принимать душ.
Стаен Крамблитт поджидала меня, когда в десять часов утра я подошел к
люку. Теперь вся эта возня вокруг нашей прогулки казалась мне убогим
фиглярством. Но стоило мне взглянуть на нее, такую спокойную, взирающую на
меня с любопытным ожиданием, - и на душе у меня полегчало. Между прочим,
летный костюмчик на ней был что надо, с розоватым отливом, и, похоже,
сшитый на заказ.
- Ну теперь все? - спросила она.
- Нет еще, - отозвался я, перетаскивая в тамбур всю свою поклажу:
тенты, одеяла и сумку с продуктами. В кои-то веки никто не околачивался
возле входа в тамбур. Я обнял ее и привлек к себе.
- Твоя рация переключается на мой личный канал, - сказал я.
Она не отрывала от меня глаз, пока я возился с кнопкой у нее на
груди. От нее исходил тончайший аромат духов.
- У тебя красивые глаза, - шепнула она. - О, да ты краснеть умеешь!
- Не болтай глупостей. Проходи вперед.
Мы вошли в тамбур и произвели все предусмотренные инструкцией
манипуляции, проверили герметичность скафандров. Я открыл наружный люк, и
мы шагнули вперед. На западе ярко сияло солнце. Попадавшиеся там и сям
конструкции отбрасывали чернильные тени на изъеденную бороздами и
рытвинами поверхность. Мы двинулись по маршруту. Шлем на Стаен подрагивал
при ходьбе. Она рассматривала неровный, вздыбившийся грунт, заваленный
металлическим мусором и блестящими осколками, покрытый неуклюжими
сплетениями антенн и тросов. Взгляд то и дело натыкался на уродливые,
горбатые строения.
- Пейзаж, конечно, оставляет желать лучшего, - бросил я.
- Человечество - куда бы оно ни устремлялось - повсюду тащит за собой
собственную грязь.
- Здесь все же почище, чем на Земле. Да и не везде тут такая свалка.
Это всего лишь неприятный прыщик на физиономии Вселенной. Вот пройдем чуть
дальше - и увидишь настоящий лунный ландшафт, где и в самом деле не
ступала нога человека. Сделаем попытку?
Я дотронулся до ее руки в перчатке.
- О чем речь.
Она подняла ко мне лицо. Из-под зеркального солнцезащитного козырька
глаз не было видно, зато я почувствовал, как она стиснула мне руку.
Мы должно быть представляли собой любопытнейшее зрелище: две одинокие
фигуры, углубляющиеся под сень лунного кряжа. Думаю, не ошибусь, если
скажу, что не одна сотня глаз, прильнувших к окнам, провожала нас в
путешествие. Я взвалил на себя обе свернутые палатки и сумку с провизией.
Стаен несла одеяла - одно в яркую клетку, другое белое с зелеными и
оранжевыми полосами и надписью Вооруженные Силы Мексики.
Спустя час мы уже пересекали обширные, усеянные каменными глыбами
склоны кратера Гевелия, справа открывался вид на плоскую поверхность
Океана. Хотя наши ноги были в тени, самые большие валуны в избытке
передавали лунному грунту солнечное тепло. Видимость была отменная, мы
хорошо различали дорогу впереди. Столбик термометра из светопоглощающего
вещества замер где-то на середине. Карта, составленная приятелем,
оказалась как нельзя кстати.
- Говорят, что лунный колорит - это сплошное черное и серое, - вслух
размышляла Стаен, - а я различаю здесь множество тончайших оттенков.
Видишь зеленоватую полоску вон там среди с
...Закладка в соц.сетях
