Жанр: Электронное издание
3-handy
...ых".
По дороге встретили маленький городок, там затевался некий праздник. Нас пытались
задержать, уговаривали отпраздновать с ними, королеву и меня хватали за стремена, льстиво
уверяли, что мы - самые что ни есть почетные гости, без нас не получится настоящего
жаркого. Королева размякла, милостиво улыбалась и уже начала притормаживать, пришлось
ухватить ее коня за узду, пришпорить и вскачь выбираться на свободное место.
Она указала на заходящее солнце, голос от возмущения стал визгливым:
- И что?.. Мы не остановимся среди этих милых людей? Будем ночевать в лесу?
- Да, - отрубил я.
- Я знаю, - сказала она обвиняюще, - я знаю, зачем тебе это надо!
Я набычился, окинул ее ледяным взглядом, как если бы мне вытащили из болота ведро
отвратительных лягушек и уговаривали перецеловать на том смехотворном основании, что
какая-нибудь из них вдруг да окажется заколдованной принцессой.
- Ну и зачем же?
- Это понятно зачем! - ответила она с вызовом.
Я смерил ее взглядом с ног до головы, не спеша раздел и уже намного быстрее и с
некоторым испугом одел, поморщился и переспросил:
- Так зачем же?
Она покраснела, правильно истолковав мой взгляд, фыркнула и отвернулась:
- Варвар!
Я сказал спокойно:
- Кроме того, не советую оборачиваться.
Она спросила враждебно:
- Это почему же?
- А чудовище только того и ждет, - объяснил я. - Оно всегда находится там, сзади. И
стоит только обернуться, наткнуться на него взглядом, тут же и набросится...
Она вздрогнула, выпрямилась, щеки заметно побледнели. После долгой паузы, когда
отъехали уже достаточно далеко, проговорила совсем другим тоном, скорее примирительным,
чем драчливым:
- И что у вас есть еще?
- На что намекаете? - спросил я. - Я не поддамся соблазнению.
Ее щеки вспыхнули гневным румянцем, голос тут же прозвучал саркастически:
- Я говорю о ваших запретах!
- А-а-а, - сказал я, - ну тогда вот, к примеру... Никогда-никогда, ни при каких
обстоятельствах, что бы ни случилось, не ходите купаться голенькой, особенно ночью.
Она покосилась в мою сторону с недоумением:
- Это что же, вы так шутите?
- Нет, - сказал я, - очень часто чудовища как раз и подстерегают ночью в морях юных
красоток. И в реках. И в озерах. Днем можно увидеть, когда подкрадываются, а вот ночью...
Она долго ехала молча, а когда я уже забыл, о чем говорили, вдруг поинтересовалась:
- И что, в вашей стране женщины могут вот так... купаться обнаженными?
- Купаются же, - ответил я равнодушно. - А что здесь такого? Вернее, не такого?
- Не знаю, - сказала она неуверенно, - но как-то это не совсем...
- Не совсем, - согласился я. - Совсем - это когда... ах да, вы же так невинны, что
вообще можете подумать черт знает что!
Мелькнула мысль, что правило, вообще-то, универсальное: запретить любые купания в
морях, заливах, океанах, реках, прудах и озерах, а оставить только купание в бассейнах, там
мелко и вода прозрачная, всегда видишь, что в воде появилось еще помимо тебя. Однако всегда
найдутся хакеры, что изговнякают любую программу и распишут стены матюгами, так и в этом
нерушимом правиле обнаружились баги, через которые хлынули чудища. Я сам видел, как в
закрытом бассейне хватали женщин и пожирали, только кровь расплывалась по поверхности,
более того - даже в обычной ванне, где и сам целиком помещаешься с трудом, иногда из воды
высовываются страшные крюгерные лапы и уволакивают молоденьких женщин.
К счастью, у монстров старые добрые консервативные вкусы: хватают только
хорошеньких женщин. Плохо, если и в тот мир придут либеральные ценности и
демократические взгляды. Тогда будут хватать и мужчин, сволочи.
- Никогда, - сказал я веско, - никого не дразните. Дразнимые вами либо приобретают
сверхъестественные способности, либо становятся маньяками...
Она настороженно посмотрела на меня, я привычно вздул мускулатуру, потом понял,
отмахнулся:
- Меня можете. От меня как от стенки горох.
На следующий день пути на горизонте начала медленно подниматься гора, достаточно
крутая, со всех сторон окруженная зелеными холмами. На вершине, четко вырисовываясь на
невинно голубом небе, появился среди пушистых облаков могучий замок. Если у королевы
эльфов замок из белого мрамора, маленький, изящный, весь в ажурных башенках, балкончиках,
висячих мостиках и переходах, то здесь гнетущее ощущение несокрушимой мощи: замок лишь
продолжение горы, сплошной кусок огромного камня, не различишь, где кончается гора, где
начинается замок, узкие бойницы смотрят прямо из камня, гора вся источена ходами, как сыр
желтыми муравьями.
Королева сказала с великим облегчением:
- Наконец-то мы добрались!
- Это крепость ее жениха?
- Да, - сказала она, - замок доблестного сэра Генриха Синеглазого!
- Прекрасный замок, - отметил я.
- Он удивительно красивый, - сказала она восхищенно. - Он настолько вписывается в
окружающий мир, что сознание его не отторгает, как нечто чужое, созданное человеком!
- Да это фигня, - сказал я, - зато такой замок хрен возьмешь приступом! Десяток
человек сможет отбиться от целой армии!
Королева вздохнула:
- Иногда смотрю на тебя, человек с мечом, и думаю, что, вообще-то, ты неплохой
человек... для простолюдина. Только сердце у тебя размером с вишневую косточку.
- Да? - спросил я уязвленно. - Что ж, тем труднее в него попасть.
Насчет красот и вписываемости в окружающую среду это дело десятое, но главное: к
такому замку не приблизиться, гора окружена двойной стеной, часть домов по ту сторону, а
самые новые - по эту, и так по всем склонам зеленых холмов. На верхушках сторожевых
башен блестит металл, стража бдит, а на квадратных воротах за невысоким бортиком несколько
человек придирчиво рассматривают въезжающих.
Решетка поднята как на внешней стороне ворот, так и на внутренней, под нею
безостановочно тянутся в обе стороны груженые подводы и даже телеги. Впереди шум, гам,
толчея, по обе стороны лавки с множеством товаров, воздух тяжело колышется под напором
пряностей, острых специй, вызывающих аппетит горьких трав, а когда мы подошли ближе, со
всех сторон нахлынули запахи жареных колбас, ветчины, вареной, печеной, сушеной и жареной
рыбы...
Стены не в состоянии вместить всех, часть лавок расположена по эту сторону, торгуют
рыбой, говядиной, телятиной, птицей, чуть дальше воздух содрогается от рева приведенных на
убой коров, кричат гортанными голосами овцы, прилавки ломятся от огромных желтых голов
сыра, отдельно ряды для торговцев медом, знатные горожане покупают прямо в бочонках, в
сотах, а кто победнее - в глиняных горшках, но торговля идет бойко, город богатый, монеты
переходят из рук в руки, народ не обходит вниманием ни ряды, где продают овощи, ни лавки с
фруктами, ни выставленные на улицу столы, где продают только что испеченные, прямо из
печи, горячие пирожки.
В воротах стражники сразу насторожились, подобрали слюни и взялись за копья и
топоры: мы четверо выглядим опаснее этих десятков крепких мужиков с топорами за поясом,
даже если из нашей четверки один - ворон, другой - волк, а третий - хрупкая женщина.
- Кто такие?
Я протянул руку к мечу, всегда лучше разговаривать, касаясь рукояти, так и плечи шире, и
голос громче, и слова весомее, но королева подала лошадку вперед, произнесла звучным и
достаточно надменным голосом:
- Я королева Корнелия. Мое дело касается лично сэра Генриха Синеглазого.
Стражник перевел взор на меня, я подумал, ответил вежливо:
- Мое тоже касается сэра. Но если ему неинтересно, могу и вернуться. Только отвечать
будешь ты, лопоухий.
Стражник поспешно отступил с дороги, мы проехали, королева сказала с упреком:
- Можно бы и повежливее! Что у вас, мужчин, за манера провоцировать друг друга?
- Рефлекс, - согласился я.
- Варварство!
- Мужество, - поправил я и напряг плечи, едем через базарные ряды, пусть смотрят,
надо нести культуру в массы. - Идет отбор, надо улучшать породу.
Она смерила меня взглядом, но смолчала, впереди на громадном здании красуется
вывеска с надписью "Постоялый двор Гангнуса", ворота гостеприимно распахнуты, оттуда
выезжают богато одетые всадники в сопровождении богато одетых слуг.
- Пожалуй, - произнесла она, - стоит остановиться здесь.
- А не лучше ли сразу к сэру?
- Так не принято, - сообщила она. - Надо ждать официального приглашения, я ведь
королева! Поставим коней, снимем комнаты и сразу же сообщим ему о себе.
Постоялый двор распахнул гостеприимные объятия сразу же, едва миновали арку ворот:
коней взяли под уздцы. Нам помогли слезть, коней увели в конюшню, нас проводили под белы
руки в просторное помещение с низким потолком. Мои ноздри жадно хватали ароматы
жареного мяса, горячей похлебки с луком и чесноком, а когда вышли в большой зал, я быстро
оглядел столы, почти все пустые, только за самым близким к кухне сидит рослый рыцарь с
двумя не то слугами, не то оруженосцами.
Королева бросила взгляд на их стол, щеки зарумянились от удовольствия, у меня самого
раздулись ноздри: накрытая чистой белой скатертью столешница заставлена блюдами с хорошо
приготовленным мясом, запах отпадный, кувшин с вином во главе стола, кружки не глиняные, а
из хорошо выкованного металла.
Подошел хозяин, тоже чистенький и аккуратный, спросил, даже не спросил, а
осведомился учтиво:
- Что-нибудь изволите? Или просто посидеть, отдохнуть?
Я поинтересовался:
- А что, и такая услуга есть? И сколько стоит?
Королева дернула меня за пояс, а трактирщик развел руками:
- Благородный варвар шутить изволит, я понимаю. У нас это бесплатно, отдыхайте на
здоровье.
- Мне лучше отдыхается за хорошо накрытым столом, - сообщил я. - Тащи все, что у
тебя есть самого вкусного. Плачу не я, а вот эта королева, так что не скупись, неси побольше.
Он поклонился, улыбка стала еще шире, хотел было исчезнуть, но королева остановила
повелительным жестом:
- Погоди. Нужно срочно сообщить благородному сэру Генриху, что прибыла сестра его
невесты... с сопровождением. Сообщишь сегодня, получишь награду.
Трактирщик поклонился, отступил и растворился между столов. Королева оглянулась по
сторонам и сердито прошипела:
- Ты в самом деле настолько дик? Или прикидываешься?
- Я еще дичее, - сообщил я доверительно, - а че?
- Да иногда кажется, что ты переодетый принц в изгнании.
- Упаси Господи, - испугался я.
Ее глаза округлились, она отшатнулась на резную спинку стула.
- Тебе этого мало? Значит... имперский принц?
- И чем же я себя выдал? - поинтересовался я. - Нет-нет, ни в чем не признаюсь,
просто интересно. Любопытный я с детства.
Она посмотрела по сторонам, прошептала:
- Варвар никогда не подаст руку женщине, когда она сходит с коня, не пользуется ножом
и вилкой, речь его груба и отрывиста, он не может объясняться длинными периодами с
множеством метафор и аллегорий, варвары понятны с первого взгляда...
Глава 7
Со стороны кухни повалили ароматные запахи, я ощутил, что снова голоден,
удивительное свойство варварского организма: проголадываться всякий раз, когда можно
поесть снова и снова. Двое молодых и опрятных ребят начали таскать на стол блюда с
жареными гусями, рябчиками, тетеревами, я все ждал, когда же подадут жареного кабанчика,
без него и еда не еда, и я не варвар, но свободные места позатыкали тарелочками со
сладостями, кувшин с вином приткнуть негде...
Вдруг говор по всему помещению затих, как отрубленный тяжелым ножом мясника. В
проеме распахнутой двери появился высокий статный рыцарь в полном доспехе, но без шлема.
За ним вдвинулись двое крепких и широких в плечах латников. Рыцарь окинул помещение
быстрым взглядом, я ощутил, как он вычленил нас, мои мышцы непроизвольно напряглись,
грудь вздулась, а рыцарь тем временем направился к нам.
Пока шел, огибая столы, хотя по праву сюзерена все-все мог бы порасшвыривать, я
рассматривал этого жениха с ревнивой придирчивостью. В самом деле достойный рыцарь:
рослый, изящный, худощавый и в очень хорошо подогнанном доспехе, что сидит как
привычная одежда. Лицо серьезное, глаза по-ястребиному выпуклые, выглядит опасным
противником: жилистый, смуглый, с крючковатым носом, из-под нагрудного панциря струится
дорогая кольчуга, руки укрыты по самые запястья, на широком поясе два ножа, один из них -
мизерикордия, которым добивают поверженных рыцарей.
Не доходя двух шагов, остановился, поинтересовался сильным, чуть хрипловатым
голосом человека, который привык отдавать приказы воинам на холодном ветру, в жару и в
снежную вьюгу:
- Имею ли я честь видеть достославную королеву Корнелию?
Королева милостиво улыбнулась и протянула ему руку. Он согнулся в поклоне, поцеловал
длинные тонкие королевины пальчики. Она сказала приветливо:
- Не разделите ли с нами трапезу, дорогой барон?.. Это мой спутник, варвар по имени
Гакорд.
Барон кивнул мне, опустился рядом с королевой. Над бровью у него белесый шрам, два
таких же шрамика на щеке и подбородке. Да и на доспехах я заметил острые царапины, а
кое-где и погнутости, выровненные не абсолютно точно. Под глазами темные круги, как у
крупного государственного деятеля, хотя барон еще очень молод и здоров, судя по всему, как
молодой бычок.
- Что привело вас в мои пределы?
Королева взглянула на него с сочувствием:
- Вы уже знаете... или еще нет?.. что мою сестру, а вашу невесту, гнусный тролль
похитил прямо из королевского сада?
Он кивнул, лицо помрачнело.
- Вчера узнал. Я как раз вернулся с кордона, где усмирял не в меру развеселившегося
соседа. На этот раз сжег его замок, а самого повесил, слишком уж часто он повторял эти
набеги... а когда вернулся, меня чуть удар не хватил! Меня едва удержали. Помню, все пытался
вскочить на коня и мчаться на спасение...
- И что сейчас? - спросила она осторожно.
- Мой капитан собирает отборный отряд, - отрывисто сказал он, - с ним поскачу
завтра утром. Остальное войско выступит сразу, как будет готово.
Я брал руками мясо, а когда очистил тарелку и придвинул к себе жареного гуся, с треском
разорвал его пополам, выдрал ногу. На меня посматривали с ожиданием, я сказал с набитым
ртом:
- Прекрасно сказано, сэр!.. Да, вы правы, это ваше дело. Передаю его вам!.. А у меня
есть пара друзяк, один - серый, другой - пернатый, сегодня же отправимся по своим личным
делам. Нам пора и отдохнуть, верно?
Королева смотрела на меня почему-то с некоторым недоумением, а я крикнул хозяину:
- Вина и еды еще!.. Мы празднуем завершение... и передачу полномочий.
Сэр Генрих смотрел на меня, онемев и выпучив глаза, слишком красивый, гад, мне такие
безукоризненные не нравятся, а где же обязательная для настоящего мужчины привычная
аристократическая небрежность, королева проговорила с некоторым раздражением:
- Знаете, доблестный Гакорд, я никогда не привыкну к вашему варварскому юмору. Вы
говорите так серьезно, что я на какой-то миг в самом деле поверила, что повернетесь и со своим
зверьем отправитесь обратно.
- Гм... - сказал я, - гм... У нас, варваров, тонкий юмор. Очень тонкий. Чтоб больше в
голове укладывалось.
Сэр Генрих слегка поклонился мне, не как феодал варвару, а как воин воину,
встреченному в темном лесу или на перекрестке пустынных дорог:
- Меня зовут сэр Генрих. Леди Корнелия подтвердит, что я тот, за кого себя выдаю.
Принцесса Амелия - моя невеста. Наш брак был назначен через два месяца. Как я понял, леди
Корнелия считает вас важным союзником. Я, со своей стороны, просил бы вас принять участие
в восстановлении справедливости и наказании отвратительного животного...
К столу подошел хозяин, склонился в низком поклоне, предварительно отвесив самый
низкий поклон Генриху:
- Что именно прикажете еще?
Я не успел ответить, сэр Генрих вмешался:
- Мой замок достаточно просторен, чтобы поместилось даже ваше войско. Но раз уж мы
здесь, продолжим наш невеселый пир. Однако кто так заказывает: "Еды и вина"?.. Здесь не
простая харчевня, а благородная Корчма. Я чую аромат хороших вин. Не так ли, хозяин?
Корчмарь еще раз склонился перед ним в низком поклоне:
- Да, благородный сэр! Прикажете... лучшего?
- Да, - согласился сэр Генрих, - но сперва принеси из разных бочек. Я выберу.
Королева поморщилась:
- Неужели даже в такой день нельзя отказаться от вина?
Генрих ответил медленно:
- От вина отказаться несложно... - Он бросил взгляд на меня, закончил: - Сложно
понять, зачем это нужно.
Он в самом деле отпил по глотку из каждого кувшина, оставил один и велел принести
еще, так же тщательно выбирал мясо, сыр, рыбу, даже в зелени поковырялся, как свинья в
желудях, велел унести недостаточно на его взгляд свежую, потребовал самой свежей, прямо с
грядки.
А потом нам подавали на стол окорока, ветчину, шейку, карбонады, жареных лебедей,
печенных в своем соку гусей с множеством рябчиков внутри и обжаренными куропатками
вокруг, карасей в сметане, скворцов с острой подливой и тысячи разных блюд, которых не
упомнил, но наелись всласть, и после такого обеда, отяжелевший настолько, что едва не
поддерживал живот обеими руками, я вышел за ворота, выбрал уединенное место, и словно
из-под земли появился волк, над головой захлопали крылья, черный с металлическим отливом
птах красиво снизился на свежесколотую гранитную глыбу.
- Ну, - сказал я бодро, - какие новости? Со своей стороны, сообщаю, не дожидаясь
расспросов масс, что завтра с утра выступаем в поход на крепость тролля.
Волк прорычал:
- Прекрасно...
Ворон каркнул, почистил перья, заговорил важно, даже не усидел на месте, а начал
прохаживаться взад-вперед для солидности по плоской вершине камня:
- Я в первую очередь изучил местоположение замка. Так, на всякий случай. А вдруг мы
восхотим его взять штурмом?.. Словом, земля этого барона является, можно сказать, островом.
Или полуостровом. Мы подъехали с единственной стороны, откуда можно приблизиться, а с
юга берега скалисты и обрывисты. К тому же из воды в часы отлива высовываются острые
зубья подводных скал, но и во время прилива их не миновать, пробьют дно любого корабля, и
самые отборные войска пойдут на дно, как стада баранов.
Он прошелся еще пару раз уже молча, держа театральную паузу. Волк оскалил зубы,
посмотрел на меня, я ответил едва заметным кивком, чтобы ворон не увидел, пусть один тешит
артистическую натуру, а второй видит, что я все замечаю.
- Но, - заговорил крылатый стратег, - если высадить десант в единственно возможном
месте, на севере... это где мы шли, то чем поить армию, чем поить могучих быков, а ведь им
тащить осадные боевые машины, катапульты, баллисты? Вы сами видели, что последние
десятки верст ни одной речушки, ни одного колодца, даже родники остались позади! Если же
доставлять воду в бочках и бурдюках из ближайших портов империи, то малейшая задержка
из-за бури, штиля или нерасторопности местных властей приведет к бунту страдающей от
жажды армии.
Я слушал-слушал, волк первым начал позевывать, ворон смотрел сердито, я сказал
наконец с чувством:
- Прекрасная работа!.. Уверен, что, задумай взять замок сэра Генриха, по твоему плану
бы взяли. Но так как завтра с утра в поход, я просто надеюсь, что и замок проклятого тролля
сумеешь так же хорошо изучить из поднебесья.
Ворон пыжился от похвал, каркнул во все вороново - не воронье, не путать, ка-азлы! -
горло:
- Сделаю!.. Ничто не ускользнет от моих зорких очей. А то все орлы, орлы, орлы... тем
горбоклювым ума не хватит, чтобы понять, что видят!
Мимо нас по дороге к замку проезжали телеги, подводы и даже повозки, однажды из
замка выметнулись легкие всадники, поскакали в разные стороны, что понятно, надо народ
собирать. Еще проехал один весьма надменный рыцарь, по крайней мере, он мне показался
таким. Естественно, я отреагировал, я же мужчина, да еще и варвар.
Волк спросил с удивлением:
- За что вы его возили мордой по земле?
Я буркнул, восстанавливая дыхание:
- Сам знает.
А ворон сказал с укором:
- Мой лорд, вы его не поняли. Этот молодой и хорошо воспитанный человек всего лишь
показал вам знаками, что его зовут Хуан.
Я подумал, почесал в затылке:
- Да? У меня по языкам всегда была тройка. Ладно, отправляйтесь спать, утром
выступаем.
Солнце еще не озарило стены замка, всего лишь подожгло облака в небе, а это проделало
из-за темного края земли, как в замке отвратительно громко проревела боевая труба. Я сонно
похлопал по столику, стараясь приглушить звонок, но труба орет, а ладонь шлепает по мягкому
и теплому.
Рядом со мной молоденькая девушка, пышненькая, сочная, хоть так кусай, хоть на хлеб
намазывай, таращит сонные глазки. Я приподнялся на локте.
- Ты кто?
- Сандра, - ответила она застенчиво и покраснела.
- Ага, - пробормотал я, - а чего ты здесь?
Она покраснела сильнее, прошептала:
- Хозяин прислал меня, чтобы я постелила и согрела вам постель...
Я покосился на скомканную простыню на полу, насмерть запинанную, пробормотал:
- Да, похоже, ты ее хорошо согрела.
Краска растеклась по ее ушам и шее. Она пыталась натянуть на себя несуществующее
одеяло, но какое одеяло в такую жару, я сказал сонно:
- У вас всегда так рано встают?
- Всегда, - ответила она стыдливо. - Но господин Генрих уже давно во дворе,
осматривает отряд рыцарей. Слышите его звучный голос?
- О Господи, - простонал я. - Угораздило же попасть в мир сплошных "жаворонков".
Где мой меч?
- Вон там, за пустыми кувшинами.
- Это все я?
- Вы же герой!
Пошатываясь, я кое-как облачился в боевую одежду, благо для полуголого это нетрудно, а
вот с боевой формой пока непросто, но я заставил себя спускаться во двор, не особенно
хватаясь за стены.
Генрих велел отряду не отставать, но особенно и не приближаться, так что мы неслись
впереди втроем, а волк и ворон по-прежнему бдили и сообщали о всяких и разных
интересностях. На третий день отряд сопровождения заметно отстал, хотя там отборные из
отборных на лучших конях. Естественно, самые быстрые кони у нас: у Генриха по праву
феодала, у королевы - потому что королеве попробуй не дай лучшее, а у меня попросту
единорог, для которого все кони - медлительные коровы.
Дальше мы неслись уже трое, волк и ворон держались впереди, а пыльное облако позади
постепенно уменьшалось, пока не растворилось в сухом жарком воздухе. Я велел ехать
скрытно, не надо, чтобы о нашем вторжении знали все на свете. Сэр Генрих поскрипел в
неудовольствии, но признал мою правоту, чему я весьма удивился.
Во второй половине дня увидели впереди облако пыли, на всякий случай объехали, долго
пробирались по каменистой гряде, едва не ломая ноги коням, а когда ветерок слегка сдвинул
пылевое облако, оказалось, что по дороге два оборванных пастуха гонят большое стадо коров.
Я выругался, и без того устали, снова выбрались на дорогу, проехали не больше часа, как
далеко впереди показалось такое же пыльное облако. Первым моим побуждением было
свернуть, но Генрих сказал презрительно:
- Опять прятаться от коров? За мной скачет сто сильнейших воинов!
Я хотел выматериться, но взглянул на серое от пыли и усталости лицо королевы, буркнул:
- Как скажет Ее Величество.
- Поедем прямо, - прошелестела она, голос у нее тоже серый, бесцветный, едва живой.
- Прямо так прямо.
Мы сближались, облако разрасталось, донесся сухой перестук копыт, уже и королева
выпрямилась в седле, в это время в пыльном облаке тускло заблистал металл. Проступили
очертания всадников, дорога позволяла ехать по четверо в ряд, я рассмотрел коней песочного
цвета, всадники в оранжевых башлыках, кони укрыты оранжевыми попонами, все практично:
не так заметна пыль, да и самих всадников издали разглядишь только по облаку пыли, но после
дождя они наверняка просто невидимки, зеленые береты...
- Это я виновата, - пробормотала королева.
- Женщина всегда права, - буркнул я. - А я в самом деле дурак...
Впереди всадников ехал настоящий гигант, он сам и конь не покрылись пылью, так как
держался впереди, выше остальных на голову, в плечах шире, на кончике шлема трепещут три
крупных пера. Панцирь на груди украшен вензелями, на шлеме золотая насечка, даже на плечах
латы украшены серебром. Еще я рассмотрел руку, что держала поводья, пальцы как поленья, а
рука - целое бревно. Всадник смотрел холодно и бесстрастно, тяжелую челюсть украсили два
белых шрама, еще один, багровый, шел от уха по щеке.
Генрих покрепче стиснул копье, опустил шлем. Острие копья смотрело прямо в грудь
всаднику. Тот вскинул руку в приветствии:
- Сэр желает помериться силой?
- Да, - отрубил Генрих зло.
- Но тогда условие...
- Какое?
- Если сбросите меня с седла, вам позволено будет проехать. Если сброшу я, вы все
становитесь моими пленниками.
Королева ахнула, я проверил, на месте ли меч, но мои груды мышц почему-то гиганта не
повергли в ужас. Генрих подумал, произнес бесстрастно:
- Не кажется ли вам, доблестный сэр, что условия поединка несколько... неравны?
Гигант проревел трубным голосом:
- Сэр, я просто даю вам шанс. Если вы отказываетесь...
- Нет, - ответил Генрих. - Не отказываюсь. Но не пожалейте, сэр!
Они разъехались, разом пустили коней навстречу друг другу. Я не поверил глазам своим,
не думал, что тяжелые рыцарские кони в тяжелых доспехах, да еще с тяжеленным рыцарем на
спине могут развивать такую скорость, но, видимо, они, как бегуны на сто метров,
выкладываются полностью, а потом останавливаются в изнеможении.
Бешеный грохот копыт, очертания коня и всадника размазались в сверкающую полосу,
как они могут видеть, куда ударить копьем, это же лотерея...
Удар, на землю обрушился такой грохот, словно прямо над головами сверкнула молния и
ударил гром. От металлического лязга зазвенело в ушах, а на зубах появился вкус меди. Конь
Генриха остановился как вкопанный, а конь гиганта вместе с всадником рухнул в пыль. В руке
Генриха остался обломок копья. Он отшвырнул, я чувствовал, что движение далось с трудом,
неверной рукой вытащил меч из ножен.
С той стороны к упавшему спешили трое из его воинов. Я выхватил трехручный, пустил
единорога навстречу:
- Эй-эй, ребята!.. Я вас пропущу, конечно, но только без голов. Кто первый?
И улыбнулся как можно зловещее, я же варвар, мы же с рыцарей шкуры сни
...Закладка в соц.сетях
