Жанр: Электронное издание
3-handy
...пережить все то, что испытали его жертвы.
Глава 5
Ближе к полудню вдали показался город, настоящий город, обнесенный стеной, пусть и
деревянной, так что город. Будь он в сто раз крупнее, но не огорожен хотя бы изгородью - уже
село, а не город. Так же точно деревня, будь в сто раз больше села, но если нет в ней церкви или
дискотеки, то все равно деревня-раздеревня...
Королева все норовила пустить коня вперед, я взмахом длани бросил ввысь своего
чернокрылого и вообще черно-мастного сокола, он каркнул недовольно, но цель захвачена,
послушно пошел в нужную сторону, благоразумно набирая высоту во избежание
нежелательных случайностей.
Волк бросил ревниво:
- А я пробегусь вдоль стены, хорошо?
- Действуй, - одобрил я и добавил важно: - Это просто необходимо знать, как у них со
стенами.
Волк умчался, очень довольный, королева посмотрела критически, но смолчала. Однако в
глазах выражение изменилось, начинает присматриваться ко мне так, будто я не тот громила, за
какого себя выдаю, а нечто такое, что даже книжки всякие читает. Ни фига, случай
подвернется, я такое выдам, что сразу в ни разу не грамотные запишешь.
Оранжевое солнце вгоняет раскаленные гвозди прямо в темечко, даже тень юркнула под
конское брюхо и там семенит потихоньку, страшась высунуть хотя бы кончик носа. Вообще
едем в бестеневом мире. Ворон вернулся, сложил крылья где-то на высоте пролетающих уток и
плюхнулся на плечо со свистом авиационной бомбы. Я пошатнулся, но не вылетел из седла,
уже привыкаю, да и понял, что для ворона это все равно что для меня вздуть мускулы и гордо
выпрямиться, он тем самым тешит свой комплекс неполноценности, все время доказывает, что
на самом деле тяжелый, как слон.
- Все тихо, - доложил он буднично. - Еще не ночь, а все лавки закрыты. Базар пуст,
народ сидит по домам.
- В жару все прячутся, - сказал я знающе, - но, когда жара спадет, выползут, куда
денутся.
Волк встретил нас у самых ворот, открыты настежь, хотя мне казалось, что - когда
только увидели город издали, на месте этого зияющего прохода были сомкнутые створки.
Проехали под аркой, ни одного стражника, что собирают мыто за въезд, тихо и на прилегающей
улице. Я насторожился, слишком пустынно, а в тихом городе черти водятся, королева ахала,
восторгалась архитектурой и деревянными мостовыми. Палящее солнце злобно нависает и над
городскими кварталами, по улицам как будто жаровни с углями носили весь день, все
высушено, все спряталось от жары.
Инстинктивно я старался ехать по освещенному солнцем, избегая теней. Королева сказала
щебечуще:
- Вон там на перекрестке хороший постоялый двор!
Я осмотрелся:
- Чем он лучше остальных?
- Окнами на площадь! Я люблю видеть людей утром.
Я буркнул:
- Тоже мне - королева!
- А что не нравится?
- Королева должна смотреть на цветы. И еще на порхающих бабочек над цветами, что
занимаются опылением. Опыление - это такой способ размножения у цветов и вообще
растений, даже у деревьев. По этому поводу даже анекдоты есть...
Она прервала:
- Избавьте меня от ваших варварских анекдотов!
- Хорошо, - сказал я, - но этот постоялый двор пропустим.
- Почему?
Я сдвинул плечами, постаравшись, чтобы мускулы красиво пришли в движение,
орельефнили мышцы и снова застыли блестящими глыбами, похожими на обцелованные
солнцем камни на берегу моря.
- Не нравится мне...
- Постоялый двор?
- Нет, вообще...
Она фыркнула, повернула коня к распахнутым воротам.
Я сказал грозно:
- Мы едем дальше!
- Мы останемся здесь, - заявила она упрямо. - Дальше кварталы кожевников,
булочников, оружейников, там не будет ни постоялого двора, ни гостиницы. А сам город не так
велик.
Я буркнул:
- Как хотите, Ваше Королевское Величество. Я вам не указ, вы - мне. Но мы поехали
дальше. А за вашими косточками я возвращаться не стану.
Мы уже отдалились шагов на десять, когда в спину догнал ее злой крик:
- Что вы имеете в виду?
Не оборачиваясь, я ответил громко:
- Если пока что не встретил ни одного человека, то в этом городе что-то неладно. А у
меня нет желания ввязываться в выяснения... У меня есть дело, я поеду дальше. А вы
оставайтесь ночевать в этом странно опустевшем городе.
Мы проехали еще квартал, дома по обе стороны все такие же молчаливые, не слышно
даже рева ослов, конского ржании или блеянья коз, все тихо, хотя бы одна курица
закудахтала... и тут сзади послышался стук копыт. Я напрягся только на мгновение, но рука не
успела метнуться к рукояти меча, узнал перестук копыт лошадки королевы.
Солнце краснело, разбухало, пыхтело, стараясь, как Сизиф, вкатить свое полнеющее тело
на вершину небосвода, там перевело дух и уже с победой начало опускаться на другую сторону.
Обратный путь тоже нелегок, недаром же говорят, что спуск труднее подъема, раскраснелось
до багровости, пыхтит, сопит, к блистающему красным огнем горизонту опускается уже
сверхтяжеловес, что закончил карьеру.
В густом синем небе появилась черная точка, разрослась, превратилась в птицу с
распростертыми для планирования крыльями. Ворон снижался по дуге, я огляделся по
сторонам, поблизости ни дерева, напряг плечо, ворон плюхнулся опять же с размаху, будто
пытался выбить меня из седла. Дышит спокойно, все-таки последние полмили возвращался, не
двигая крыльями, но для солидности сделал вид, что устал, отдыхает, а заговорил важно, будто
выиграл битву за Месопотамию:
- Впереди город. Не очень большой, но есть рынок, караван-сарай, просторный
постоялый двор...
- Постоялый двор, - вырвалось у королевы. - Наконец-то умоюсь горячей водой!
- Горячей вредно, - сказал я. - Морщинки будут.
Она фыркнула:
- А это откуда знаешь?
- Да это все знают, - заверил я. - Это нам, мужчинам, по барабану, можем вообще не
умываться, потому у нас лица такие... юные.
Ворон сказал сварливо:
- Так мне продолжать или нет?
- Извини, - сказала королева. - Извини, ты мудрый и чуткий!.. И очень хорошую
доставил весть.
- Так вот в том городе, - сказал ворон все еще с некоторой обидой в голосе, - большой
рынок, хоть сейчас и пустой, однако народу в городе немало. Я бы сказал, что достаточно
тихий, ни одной драки не усмотрел, хотя люблю, когда дерутся...
- Там и заночуем, - заявила королева.
Я смолчал, не нравится, когда вот так решают через мою голову, все-таки я здесь
генералиссимус, но смолчал, в самом деле там и заночуем, заодно пополним запасы, узнаем
новости
Кони пошли быстрее, тоже услышали про отдых, про постоялый двор, где свежий овес и
холодная ключевая вода, ворон остался дремать на плече, волк унесся вперед, а через полчаса
на горизонте заблистали в лучах вечернего солнца красные стены и крыши. Я сперва решил,
что все из обожженного кирпича, но это оказался лишь отсвет закатного солнца, хотя крыши в
самом деле крыты красной черепицей.
Дорога стала шире, но пустая по-прежнему. Городская стена приближалась, добротная,
хоть и деревянная, ворота широко распахнуты, я не заметил стражей, мы приблизились, я
въехал первый, огляделся. В густой тени у ворот деревянная будочка, в окошке что-то
мелькнуло, высунулось бородатое лицо.
- Добрый вечер! - крикнул я. - Гостей принимаете?
- Заезжай, - ответил дребезжащий голос. - Сегодня плату не берем, не берем...
Я усмехнулся, махнул рукой своим. Королева и волк миновали арку. От закатного солнца
пролегли густые тени, разделив улицы острым частоколом. Постоялый двор оказался близко, да
и городок невелик, ворота тоже распахнуты. От городской ратуши во дворе густая тень, там в
прохладе толстая баба вытаскивает из колодца бадью с водой, хлипкий мужичок,
пригорюнившись, восседает на дубовой колоде для рубки дров, отдыхает после жаркого
трудового дня.
Королева начала было слезать, я обратился к парню, подбежавшему взять повод:
- Скажи-ка, любезный, на третьем этаже есть свободные комнаты?
- Есть, - ответил он не задумываясь, - они там все свободны!
- Это хорошо, - ответил я медленно, сердце лихорадочно стучит, в голове сотни
мыслей, я рассчитывал на другой ответ, пришлось самому внимательнее всмотреться в здание,
потом вроде бы с удивлением воскликнул: - Что же ты врешь, любезный! У вас же нет
третьего этажа!
Парень оглянулся, замер на мгновение, обернулся ко мне с виноватой улыбкой:
- Да, верно, я даже не подумал!.. Знаю, что верхний свободен весь, вот и сказал...
Королева смотрела на меня с недоумением, я выпрямился в седле, произнес с сильным
сокрушением в голосе:
- Очень жаль. Обет не позволяет мне останавливаться на постоялом дворе ниже, чем на
третьем этаже.
Я начал поворачивать коня, парень обеспокоился, вскрикнул:
- Благородный господин, но не будете же ночевать у костра?.. Здесь нет дома с тремя
этажами!
Я ответил надменно:
- Тогда мы устроимся у костра на городской площади. Бывай!
- Там нет костра!
- Разведем, - заявил я.
Этот ответ, как ни странно, успокоил, зато взъярилась королева, от нее полетели искры,
как от хорошо вымытой и просушенной кошки, по шерсти которой в темноте водят щеткой.
Глаза вообще метнули молнию, даже две, шипящие и колючие.
- Ты как хочешь, - заявила она, - а я никаких дурацких обетов не давала! Я остаюсь
здесь. Встретимся утром.
- Нет, - отрезал я. - Или мы все вместе, или уезжаю сейчас же. Насовсем. И
занимайтесь сестрой сами, а я, освобожденный от просьбы короля Гарторикса, еду по своему
делу.
Она топнула ногой, забыв, что еще в седле, получилось очень мило:
- Это нелепо!
- С точки зрения женщины, - сообщил я. - А вот с точки зрения человека...
- Ты еще и дерзишь?
- Кто в походе старший? - спросил я. - Если бунт на корабле... то как хотите, Ваше
Величество. Я не буду подавлять революцию аристократии против трудового народа. Я -
гуманист.
Я повернул коня, волк и ворон на этот раз последовали беспрекословно. Уже за воротами
постоялого двора я украдкой оглянулся, стараясь проделать не слишком явно. Королева, что
уже покинула седло, в бессильной ярости смотрела вслед, но затем - до чего женщины
практичнее мужчин! - спрятала жало до подходящего случая, кивком велела подвести ей коня.
Как я и ожидал, парнишка, принимающий коней, совсем не возражал, как должен бы. Я
покосился на волка, тот ответил понимающим оскалом, шерсть на загривке встала дыбом.
Ворон нахохлился, втянул голову в плечи, держится вроде бы как обычно, но я заметил, что
инстинктивно жмется ближе, царапая ухо жесткими перьями.
Когда подъезжали к городской площади, нас догнал стук копыт. Королева поравнялась с
нами, разъяренная, как кошка, которую ударили палкой по голове, а потом еще и пнули.
- Что это значит? Я не буду ночевать у костра на площади.
- Ну?
- Всем на посмешище! Люди в домах, на постоялых дворах, а мы с какими-то бродягами
на площади?
Я огляделся, заметил равнодушно:
- Здесь нет никого.
Она вскипела еще сильнее:
- Вот, даже бродяги здесь спят в гостинице!.. Спать у костра в лесу - понятно, но в
городе? Ты куда едешь, дурак?
- От дурака слышу, - ответил я хладнокровно. - Ваше Величество, вы поклялись
слушаться меня. И что это за выбрыки? Что за коники?
Мы уже миновали городскую площадь, впереди тесная улочка, я насторожился, пальцы
сами приподнялись и проверили рукоять меча. Конь всхрапывал, тревожно прядал ушами.
Королева смотрела то на меня, то на волка, у того шерсть дыбом, жмется к конским ногам, чуть
ли не путается между ними, проговорила наконец чуть спокойнее:
- Но в чем дело?.. Почему из-за твоих дурацких обетов мы все?..
- Обеты ни при чем, - пояснил я. - Вы, Ваше Величество, слишком много нюхали
благовоний. И прочих марихуан. У вас нюх отбит на опасности, остался только на
комплименты. А вот я в комплиментах не нуждаюсь, и так знаю, какой я замечательный, ведь
все люди как люди, а я само совершенство, потому сразу зачуял...
- Что?
- Неладное, - ответил я шепотом. - Неладное, Ваше красивое Величество!
Она в недоумении оглянулась. Дома проплывают чистенькие, светлые, залитые
багровостью заходящего солнца, все тихо и мирно. Чересчур тихо и мирно. Даже нет
привычного галдежа на улицах. Люди иногда выглядывают из окон, два-три раза видели
группки мирно беседующих в тени деревьев. То ли обедают, то ли пьют чай. Нам помахали
руками, я вежливо помахал в ответ.
- А в чем неладное?
Я указал на волка:
- Он тоже чует. Верно, волк? И ворон чует. Так что нас трое против одного.
Она выговорила надменно:
- Я - королева!
- А у нас здесь демократия, - сообщил я. - Все равны. Даже гомосеки... нет, это я
перегнул, гомосеки и кошатники все-таки не люди, но остальные, даже лесбияны, - люди с
правом голоса.
Она задыхалась от гнева, глаза метали молнии. Впереди показались противоположные
ворота. Волк насторожился еще больше, ворон тревожно каркнул. Я как можно шире развернул
грудь, сделал морду ящиком, глаза мои зыркнули на лук справа, на щит слева. Королева
умолкла в недоумении.
Ворота приблизились, створки закрыты. Из будочки выглянул стражник, я сказал издали:
- Открывай ворота!
- Что случилось? - спросил он.
- Просто еду дальше, - сообщил я.
Он удивился:
- Не отдохнув в нашем городе? У вас конь устал, одежда женщины покрыта пылью...
Я прорычал:
- Отворяй ворота!
Королева сказала раздраженно:
- Что плохого, что эти люди хотят заработать несколько монет, предоставив нам отдых в
их городе?
Я потащил меч из ножен, недобро ухмыльнулся.
- Буду рубить ворота, - сообщил им буднично. - С кем о заклад, что с трех ударов
продырявлю?
Стражник заколебался, взглянул на меня, на меч, глаза стрельнули взглядом на залитую
жгучим солнцем площадку перед воротами. Оставаясь в тени, пробормотал:
- Ладно, сейчас открою...
Исчез в будочке, загромыхало, ворота медленно поднялись. Мы уже отъехали на сотню
шагов, я оглянулся, ворота так и остались с поднятой решеткой. Шерсть на загривке волка
медленно опустилась, он прерывисто вздохнул. Ворон перестал топорщить перья. Королева
переводила непонимающий взгляд с одного на другого, спросила с откровенной
враждебностью:
- Ну и что все это значит?
- Это не люди, - ответил я коротко. Взглянул на волка: - А ты что почуял?
- То же, - прорычал он. - Не совсем люди.... хотя немножко и люди. Но и не звери -
точно.
Королева ахнула, а ворон взлетел, сделал над нами круг, широко растопыривая крылья
под солнцем, что уже наполовину погрузилось за край земли, прокаркал:
- Я думал - вампиры, но те вообще днем спят... Говорят, в гробах!
- Полувампиры, - сказал волк. - Такие бывают? Эти только под прямое солнце не
выходили, заметили? А в тени могут сидеть без страха. Или со страхом, но, чтобы заманить
свежее мясо, на какие только неудобства не пойдешь?
Королева ахнула снова, сказала торопливо:
- Так зачем же уезжаем?
- А что делать?
- Надо было предупредить отцов города! Пусть соберут стражников, очистят от
вампиров, пока те не начали уничтожать жителей!
Я покосился на ее раскрасневшееся возмущенное лицо:
- Во-первых, нам никто не поверит.
Я замолчал, пустил коня вскачь. Королева отстала, но тут же сзади послышался перестук
копыт, ее кобылка зашла с правой стороны, она, королева, а не кобылка, спросила
требовательно:
- А во-вторых?
- Во-вторых, отцы города и стражники тоже вампиры, - сообщил я сочувствующе. -
Разве не видно, как тот не хотел нас выпускать за ворота? Но на солнце не вышел!
Волк напомнил на бегу:
- А на постоялом дворе сразу успокоился, когда узнал, что никуда не уедем, а останемся
ночевать на городской площади! Ночью бы пришли за нами.
Королева зябко повела плечами:
- Это значит... что власть Хозяина Тьмы достигла уже и сюда. Прости меня, что я
накричала.
Я ответил с некоторой неловкостью:
- Пустяки. Это вы меня удивляете, Ваше Величество.
- Дуростью?
- Нет, дурость для вас норма, вы же красивая женщина, даже очень красивая, а вот что
признали свою неправоту, это ж ни в какие ворота не лезет! У мужчин есть негласное правило:
когда женщина не права, нужно у нее попросить прощения и замолчать. А женщина права
всегда, у нее есть интуиция, а это такое поразительное чутье, которое подсказывает женщине,
что она права, независимо от того, права она или нет.
Она слушала сперва с интересом, даже с удовольствием, я же в чем-то даже похвалил,
наконец рассердилась:
- Бред какой-то!.. Когда я не права, я говорю это сразу. Просто это бывает очень редко!
- Если женщина сердится, - сказал я кротко, - значит, она не только не права, но и
понимает это. Так что извините, Ваше Величество, ах-ах, извините!.. Однако ночевать придется
все же в открытом поле.
Она зябко передернула плечами:
- Я предпочла бы в лесу.
- Не страшно?
- Уже привыкла. Там хоть ветки вместо крыши. И деревья как стены.
Я посмотрел на догорающий закат, сказал оптимистично:
- Скажите спасибо, что ночью не будет дождя... хотя не уверен.
- А что, может быть дождь?
Я снова посмотрел на пылающее небо:
- Скорее ливень с градом. А град размером с кулак. Такой полностью выбивает скот,
если застанет в поле, пробивает крыши в хлеву и все равно убивает скот, а ураган уносит мясо и
кости... Впрочем, я в приметах не Копенгаген. Я герой, а не метеобюро на палочке.
Заходящее солнце светило в спины, от нас протянулись тени, длинные, как
продовольственные реформы. Мы были еще в полумиле от рощи, ее я наметил для ночлега,
когда тени достигли деревьев и сунули головы в темноту. О том, что солнце опустилось,
возвестила полная тишина, дневные кузнечики стрекотать перестали, а ночные еще не начали,
одновременно на мир лег торжественный полумрак, а в небе красиво и величаво возгорались
багровые громады облаков, целые горы, хребты с оранжевыми вершинками.
Отыскав подходящую полянку, я расседлал коней, волк сообщил, что неподалеку стадо
свиней, я поинтересовался:
- Это называется азарт?
- Мой лорд!
- Полагаешь, нам не хватит этого оленя на четверых? - спросил я, выпустив стрелу.
Волк сказал с неудовольствием:
- Мой лорд, еду надо разнообразить. Все колдуны рекомендуют.
Я отмахнулся:
- Но не другим же мясом? Поешь листьев, очень полезно, кстати. Колдуны в восторге.
Он фыркнул, убежал за хворостом. Я взялся разделывать оленя, королева разожгла огонь,
ворон взлетел повыше и зорко бдил, чтобы к нам никто не подкрался и не обидел. Когда костер
разгорелся, а рядом высилась гора хвороста, мы смаковали ритуал приготовления жареного
мяса на камешках, на прутиках, на вертеле, потом долго и смачно жевали, наслаждались
ароматным соком, дивными запахами, облизывали пальцы, сыто взрыгивали, даже королева
пару раз изволила, но мы все трое сделали вид, что не заметили, из чего я втихую сделал вывод,
что и волк где-то потерся среди интеллигентов, если вовсе не стихийный интель, интуитивно
угадывающий правила этикета.
После ужина он с чувством зевнул, получилось хорошо, протяжно, с подвывом.
- Вот что, - предложил он, - давайте без этих дележек, кому когда на страже. Вы, мой
лорд, и вы, Ваше Величество, спите, а мы с этим пернатым посмотрим, чтоб везде тихо... Он
обещал рассказать, что подсмотрел в монастырских кельях.
- В женских? - поинтересовался я.
- В мужских тоже бывает всякое, - сказал ворон туманно, - монахи - народ
изобретательный. Завтра вам серый перескажет, если Ее Величество позволит.
- У нас пока что нет цензуры, - ответил я надменно. - Я варвар, что значит -
свободный!
Королева смотрела с отвращением, человек без цензуры - даже не дикарь, а животное, но
смолчала, только губки изволила поджать, а я сказал, как подобает вождю, что строг и
справедлив, но тоже близок к простому народу:
- Не разбудите лес радостным воем и счастливым карканьем. Я тоже знаю с десяток
анекдотов про монахов, как-нибудь расскажу. И про монахинь помню.
Королева облила всех троих ледяным презрением, отвернулась.
Ночь прошла как обычно: две банды разбойников подкрадывались в надежде увести
Рогача, передрались, а последнего затоптал острыми, как у лося, копытами сам Рогач, я зря
примчался, пылая праведным гневом. Да еще ближе к утру приходило что-то темное и
мохнатое, но на страже был ворон, он рассказал чудищу кое-что обо мне, чудище уменьшилось
и умчалось на цыпочках, страшась меня разбудить, я утром зря расспрашивал, ворон скромно
умалчивал о своих фантазиях.
После короткого завтрака двинулись дальше, волк забежал вперед, мы услышали его
предостерегающий крик:
- Ого!.. Да тут была битва!.. И немалая...
Кони выехали из рощи, королева ахнула, а кони захрапели и попятились. На стыке леса и
степи прямо от копыт в утреннем солнечном свете, когда легкий бриз на младые перси, а
теплые ласковые лучи на ланиты, - лежат в жутких позах изрубленные тела в лужах
запекшейся крови! Я подумал с раскаянием, что можно бы объехать, но если бы я знал, с какой
стороны была ночная схватка, но главное - как иначе сумел бы молча и небрежно со всей
глубиной моей скромности показать свой героизм, бесстрашие, отвагу, беспримерное мужество
и бдительность, силу крепких мышц и длину хорошо сбалансированного меча, свои
исключительные морально-волевые качества, когда всегда по-мужски на страже, всегда в
оберегательности сирых, молодых и слабых, всегда беря на себя основной груз по защите мира
и стабильности во всем мире, а также в отстаивании прав женщин и малых народов.
Ворон каркнул и сделал торопливый круг над павшими, безошибочно выбрал вожака
орков и плюхнулся на лобастую голову, раскроенную мечом вместе со шлемом.
- Спасибо, мой лорд! - вскричал ликующе. - Именно в этом месте и надо пробивать
кость... Не желаете ли отведать?
Я посмотрел на королеву, покачал головой:
- Увы, я уже отягощен высшим. Даже диплом есть.
- Жаль, - буркнул ворон, он с силой запустил клюв в глубокую расщелину. - Помню,
герой Ахинеи... или Охуней... не помню, это было при взятии Фив, вот так же раскроив череп
врага, отбросил меч и с жадностью пожирал мозг убитого!
Я сдвинул плечами:
- Старые боги одобрили добрую традицию, но вот молодое поколение... гм, Афина из-за
этого решила не давать этому своему хахалю бессмертие. А сейчас миром правят молодые,
совсем молодые, прямо зеленые... Скоро вообще от мяса откажемся, на травку перейдем.
Ворон не слушал, торопливо долбился, выхватывал еще не застывшие комья, глотал, я
только услышал что-то насчет травки, что травка тоже бывает хороша, смотря из какого
региона, волк пробежался по всему полю битвы, рассматривал, некоторых переворачивал,
покачивал лобастой головой.
- Мой лорд, - сказал он с восхищением, - смотри слезку не вырони по уходящему
мясу. Люди - хищники!.. Никогда от мяса не откажутся... раз уж убивают даже просто так, а
потом столько еды бросают! Так даже волки не делают
- Ну да, - буркнул я уязвленно, никто не восторгается, не называет меня героем,
освободителем, сокрушителем, не говорит с восторгом о моих грудах мышщ, - вы прямо
лапочки! Поехали-поехали, ворон потом догонит.
Ворон глухо каркнул:
- Догоню-догоню... Не сегодня так завтра...
Волк пояснил королеве:
- Он нажирается так, что пузо поднять не может. Слабый он у нас. Стареет.
- Я слабый? - спросил ворон. - Сегодня же к обеду догоню.
Королева ехала молча, но я заметил, что нет-нет и поглядывает с некоторым недоумением
и странным вопросом в голубых, как у сестры, глазах. Я вздувал мышцы, выпрямлял спину, ибо
по городской привычке время от времени начинаю сутулиться, а это уже не герой, что опасно:
тут же побьют и куры лапами загребут, зато герою все как с гуся вода в жаркий день.
И все-таки королева, когда вздумала пообщаться, явно спросила совсем не то, что
вертелось у нее на языке при виде поля ночной битвы, слишком уж заносчивый вид и
язвительный голос:
- Доблестный герой, а позволено мне будет спросить?..
Я кивнул:
- Позволено.
Она окрысилась, я перехватил инициативу и нанес упреждающий удар, сказала еще
ядовитее:
- Так чего еще, по-вашему, надо бояться?
Я пояснил очень внятным и серьезным голосом:
- Многого, Ваше Величество.
- Например?
- Всего не перечислить. Жизнь преподносит сюрпризы.
- Но есть какие-то базовые признаки?
- Есть.
- Мне что, клещами вытаскивать из вас каждое слово?
- Ваше Величество, - ответил я с достоинством. - Я же варвар!
- И что?
- Я должен быть суров и немногословен. Вы видите, как я еду?.. Нет-нет, смотрите в
профиль, так заметнее, что я непреклонен, взор мой прям, я смотрю на горизонт и даже дальше,
а мои мускулы, мускулы! Вы их замечаете?
Она скривилась, как будто хлебнула уксуса, сказала с гримаской сильнейшего
отвращения:
- Как их не заметить, когда вы их носите постоянно и все время поправляете... как
женщина прическу?
Я бесстыдно ухмыльнулся:
- Дык они же есть, Ваше Величество!.. А у кого нет, тот носит раздутые панцири.
Думаешь, ну бык повстречался, прямо Паваротти, а когда свалишь и снимешь с погибшего
трупа доспехи - там унутри червяк заморенный... Ну ладно, насчет воинской
предосторожности вы меня уломали, расскажу, предупредю, как военный штатского. Правило
первое: никогда и ни за какие пряники туда не ходите, Ваше Величество.
Она спросила язвительно:
- Туда - это куда?
- А туда, - ответил я твердо и посмотрел на нее строго и значительно, - на чердак, в
подвал, в сарай, в темный лес, в темный угол, темную башню, вообще - во все темное, а также
не ходите в кладовки, в ночной сад, за угол, а днем запирайте все двери и окна, а дверь
подпирайте столом. И обязательно - ножку стула в дверную ручку. Монстр, конечно, все
равно влезет, но хоть задержится на пару минут...
Она смотрела холодно, подозревая насмешку.
- И это все?
- Нет, конечно, - объяснил я. - Нельзя трогать ничего, абсолютно ничего! Все, до чего
дотронетесь, либо вызовет монстров из ада, либо перебросит нас самих в ад! Прямо в котлы с
кипящей смолой. Или В застенки.
Она фыркнула и придержала лошадку, не желая общаться. Я поехал вперед, глядя в
далекую линию горизонта все так же решительно и непреклонно. Плечи мои широки, спина
пряма, а нижняя челюсть выдвинута вперед, это и встречных пугает, и мне самому добавляет
решимости бить всех встречных между ушей, как бьют котиков, несмотря на все протесты
"зелен
...Закладка в соц.сетях
