Жанр: Электронное издание
lius
...шлого. Через три дня приедет из Нью-Йорка
поверенный и оформит новое завещание. Но - сенатор нетерпеливо пошевелился
- деньги, в сущности, противная вещь. У него есть для Селига нечто другое,
более редкостное - дар, достойный ученого.
Он посмотрел на подарок с улыбкой. Это был двойной листок плотной
почтовой бумаги. Наверху было вытиснено: "Виндзорский замок"; повыше
изящным почерком выведены слова: "Моему другу Л.Райдеру с разрешением
использовать, как сочтет нужным. Бендж.Гаррисон".
Письмо начиналось словами: "Его превосходительству, президенту", - а
внизу стояла подпись: "Виктория R." [R. (Regina) - королева (лат.)] В
немногих строчках между обращением и подписью заключалась неведомая миру
история правления королевы Виктории, история девятнадцатого века...
Динамит в больших пакетах не хранят.
Сунув руку под розовый плед, оставлявший открытым только его серое
лицо, старик спрятал письмо в карман.
Шурша халатом, на веранду вышла мисс Талли и стала упрашивать:
- Не больше одного коктейля сегодня, дедушка, да? Доктор говорит, вам
это вредно.
- Может быть, да, а может, нет. Который час?
- Без четверти восемь.
- Доктор Селит приедет в восемь. Если Мартене не принесет коктейль на
веранду через три минуты после того, как вернется, я с него шкуру спущу. А
искать папиросы в моей комнате не стоит. Я перепрятал их в новое местечко.
Весьма возможно, что буду сидеть и курить до утра. Да, пожалуй, я и вообще
не лягу сегодня. Пожалуй, и ванну принимать не буду...
Он только посмеивался в ответ на стоны мисс Талли: "Ну какой же вы
несносный!"
Сенатор мог бы и не спрашивать, который час. Начиная с семи он каждые
пять минут вытаскивал часы из-под пледа и смотрел на них. Он злился на
себя за то, что, как дурак, ждет не дождется своего молодого друга, но
ведь старых-то друзей никого не осталось.
Вот в чем проклятие такой долгой жизни. Никого нет. Все умерли
давным-давно. Ему еще писали идиотские письма, выпрашивая автографы,
деньги, но кто, кроме этого замечательного Селига, навестил его? Ни одна
душа, уже много лет!
В восемь сенатор встрепенулся - на этот раз не как сонный, дряхлый
филин, а как орел, когда он высовывает голую шею из гущи взъерошенных
перьев, готовясь взмыть к небу. Сенатор прислушался, не идет ли машина.
Через десять минут он выругался с большим знанием дела. Черт бы побрал
этого Мартенса!
Через двадцать минут машина подкатила к дому. Из нее вышел один
Мартене. Дотронувшись до фуражки, он доложил:
- Прошу прощения, сэр, мистера Селига не было на ферме.
- Какого черта вы его не подождали?
- Я ждал, сэр. Больше не посмел.
- Бедняга! Вдруг он заблудился в горах? Нужно немедленно начать поиски!
- Прошу прощения, сэр. С вашего разрешения, сэр, когда я ехал обратно,
мимо тропы на гору Повэрти, я видел мистера Селига с молодой дамой, сэр.
Они разговаривали, смеялись, шли они не к ферме, а в другую сторону, сэр.
Мне кажется...
- Хорошо, можете идти.
- Я немедленно подаю обед, сэр. Прикажете принести коктейль сюда?
- Не надо совсем. Позовите мисс Талли.
Сестра подбежала к нему и вскрикнула от испуга. Сенатор Райдер сидел в
кресле, весь поникнув. Наклонившись, она услышала шепот:
- Если вам не трудно, голубчик, я попросил бы вас помочь мне добраться
до постели. Есть мне не хочется. Я что-то устал.
Пока она встревоженно снимала с него плед, он глядел не отрываясь на
темнеющую долину, как человек, который смотрит на нее в последний раз. Но,
когда она помогла ему подняться, к нему внезапно вернулись силы. Он
выхватил из кармана сложенный вдвое твердый листок, разорвал его в клочья
и яростным взмахом своей длинной руки рассыпал их по веранде.
А потом упал на руки мисс Талли.
Синклер Льюис.
Скорость
-----------------------------------------------------------------------
Пер. - И.Бернштейн.
Авт.сб. "Кингсблад, потомок королей. Рассказы". М., "Правда", 1989.
OCR & spellcheck by HarryFan, 12 July 2001
-----------------------------------------------------------------------
В два часа ночи под единственным фонарем на Главной улице
провинциального городка в Небраске, который должен был бы в это время
давно уже спать крепким сном, собралась плотная толпа людей; они
переговаривались, смеялись и то и дело поглядывали на запад, где улица
терялась в бескрайней тьме прерии.
Прямо на дороге лежали две новые автомобильные шины и стояли канистры с
бензином, маслом и водой. Поперек тротуара был протянут шланг насоса, а
подле него красовался манометр в новом замшевом футляре. Через улицу в
окне ресторана ослепительно сияли электрические лампочки без абажуров и
востроносая девица со взбитыми кудряшками сновала от окна к плите, где у
нее грелась еда. Председатель местного мотоклуба, он же владелец здешнего
крупнейшего гаража, задыхаясь от волнения, в который раз твердил парню в
коричневом комбинезоне:
- Ну, будь наготове, смотри, будь наготове. Не зевай, ведь покрышки
надо сменить за три минуты.
Ожидалось романтическое событие - установление нового рекорда
трансконтинентального автопробега на машине марки "мэллард", гонщик
Дж.Т.Баффем.
Фотографии Баффема видели все - они смотрели чуть не с каждой
спортивной полосы в газетах Линкольна и Канзас-Сити: квадратное лицо,
широкоскулое, невозмутимое, добродушное, в крепких зубах незажженная
сигара и мальчишеская челка на чистом высоком лбу. Два дня назад он был в
Сан-Франциско, между грязной позолотой Китайского квартала и грохочущим
тихоокеанским прибоем. Еще два дня - и он будет в далеком Нью-Йорке.
Где-то в прерии, за много миль от города, возник пронзительный луч
света, быстро приближаясь, разъединился на два, а отдаленный треск
барабанной дроби вырос в громовой рев мощного мотора без глушителя.
Прожорливое чудовище ворвалось в город, надвинулось на них, изрыгая
молнии, и, лязгнув, остановилось как вкопанное. Толпа увидела за огромным
рулем человека в кожаном шлеме: вот он, кивает, улыбнулся, совсем как
простой смертный! То был великий Баффем.
- Ур-ра! Ур-ра! - прозвучало в ночи, и говорок прошел по толпе, сменив
напряженное молчание.
А механик из гаража с помощью своего хозяина и троих рабочих уже сдирал
изношенные покрышки, заливал бензин, масло, воду. Баффем вылез из машины и
зевнул, подобный льву, разминая затекшие богатырские плечи, могучие руки и
ноги.
- Вылазьте, Рой, подзаправимся и мы, - сказал он тому, кто сидел на
втором сиденье в его машине. Этого человека толпа не замечала. То был
всего лишь механик и подменщик Баффема, жалкое существо, за всю жизнь не
ездившее быстрее девяноста миль в час.
Владелец гаража, суетясь, провел Баффема через улицу в ресторан. Как
только автомобиль ворвался в город, хорошенькая официантка, прыгая от
нетерпения, схватила с плиты и поставила на стол жареную курицу, налила в
стаканы настоящего кофе и гордо добавила в него настоящих сливок. Смена
покрышек и завтрак заняли три с четвертью минуты.
Рев мотора полоснул по притихшим домикам и пропал вдали. Городок
остался, серый и скучный. Обыватели, зевая, расходились в темноте по
домам.
По выезде из этого городка в Небраске Баффем был намерен два часа
поспать. Его сменил за рулем Рой Бендер. Баффем расслабил мышцы, откинулся
на спинку, раскачиваясь в лад с рывками несущегося автомобиля, и сонно,
врастяжку произнес громовым хриплым басом, отчетливо прозвучавшим даже
сквозь рев мотора:
- Осторожнее вон на том подъеме, Рой. Там будет скользко.
- Откуда вы знаете?
- Ниоткуда. Носом, может, чую. Только вы, правда, там поосторожнее.
Спокойной ночи, дружище. Разбудите меня в четыре пятнадцать.
Вот и весь разговор за семьдесят две мили.
Уже светало, когда Баффем опять сел за руль. Он молчал: он только
следил за тем, чтобы спидометр не переставал показывать на два деления
выше безопасного предела. Но на ровных перегонах он успевал скользнуть
устало-счастливым взглядом по утренним лугам, по узорочью трав и молодых
хлебов, уловить на слух полнотки из запева полевого жаворонка. И углы его
рта, сурово сжатые на опасных участках дороги, тогда чуть вздрагивали.
Незадолго до полудня, когда Баффем подъезжал к городку Апогею в штате
Айова, ровный вой автомобиля вдруг перебило грохотом, словно мотор
разнесло в куски.
Он рывком выключил зажигание; машина еще не успела толком остановиться,
как уже они с Роем выскочили с двух сторон, бежали к радиатору, поднимали
капот.
Припаянный к радиатору предохранительный козырек из толстой проволоки
отломился и погнул лопасть вентилятора, которая вырвала целую секцию
радиаторных ячеек. Внутри все было словно изрублено тупым ножом. Вода
хлестала струей.
Баффем размышлял:
- Ближайший населенный пункт - Апогей. Там радиатора не достанешь. Да и
вообще раньше Клинтона его негде сменить. Придется спаять этот... Эгей!
Послушайте! - Последнее восклицание относилось к водителю проезжавшего
мимо дряхлого двухместного автомобиля. - Мне надо доставить эту телегу в
город. Вам придется меня подтащить.
Рой Бендер между тем уже достал трос из багажника их гоночного красавца
и привязывал один конец к передней оси "мэлларда", а второй - к задней оси
невзрачного незнакомца.
Баффем не оставлял времени на обсуждение.
- Я Дж.Т.Баффем. Веду трансконтинентальный пробег. Вот десять долларов.
Мне нужна ваша машина на десять минут. Поведу я сам. - И он протиснулся на
сиденье. Рой сидел за рулем "мэлларда", и они уже въезжали в Апогей.
Из домов и лавок с криками высыпала толпа. Баффем медленно оглядел
собравшихся. Потом спросил мужчину в плисовых брюках и защитной рубахе,
стоявшего в дверях гаража:
- Кто у вас в городе лучший паяльщик?
- Я буду лучший. Никому не уступлю во всей Айове.
- Погодите! Вы знаете, кто я?
- Ясное дело. Вы Баффем.
- У меня радиатор разбит всмятку. Надо все спаять. Работы часов на
шесть, но мне надо, чтобы было сделано за час. Вот в той скобяной лавке не
найдется ли паяльщика еще получше, чем вы?
- Да-да, пожалуй, старик Фрэнк Дитерс будет и получше моего.
- Зовите его и сами идите и принимайтесь за работу. Пусть каждый
берется со своей стороны. Рой Бендер - вот он вам все покажет. - Рой уже
снимал радиатор. - Помните: один час! Поторопитесь! Заработаете кучу
денег...
- Деньги тут ни при чем!
- Спасибо, старина. Ну, а я пока вздремнул бы часок. Где тут у вас
можно заказать междугородный разговор? - Он зевнул.
- Через улицу, у миссис Риверс. Там потише будет, чем в гараже.
На той стороне улицы стоял дом - низкая квадратная коробка с
восьмигранной башенкой на крыше. Перед домом был дворик, заросший высокой
травой и старыми яблоньками-китайками. У калитки Баффем увидел невысокую
строгую даму в очках и в переднике и девушку лет двадцати пяти. Он дважды
посмотрел на девушку и все же не мог бы точно сказать, что отличает ее от
всех остальных женщин, которые, смеясь и толкаясь, высыпали на улицу
разглядывать прославленный автомобиль.
Она выделялась. А между тем она была обыкновенного роста и вовсе не
такая уж красавица. Она была изящна, и черты ее были тонкими, как старая
гравюра: точного рисунка, хотя и мягкий подбородок, римский нос -
женственный прелестный вариант римского профиля. Но отличала ее среди
всех, решил Баффем, надменная осанка. Девушка, стоявшая у калитки,
смотрела невозмутимо и свысока, точно холодная далекая луна в зимнем небе.
Он перешел через улицу. Он не сразу нашелся, что сказать.
- Надеюсь, никто не пострадал? - вежливо осведомилась она.
- Да нет, нужен только небольшой ремонт.
- Почему же все как будто так взволнованы?
- Но ведь... дело в том... я ведь Дж.Т.Баффем.
- Мистер... Баффем?..
- Вы, верно, никогда и не слышали обо мне?
- А разве... я должна была слышать? - Она смотрела на него серьезно и
словно сокрушалась о собственной нелюбезности.
- Да нет. Просто... те, кто интересуется автомобилями, обычно меня
знают. Я гонщик. Веду пробег Сан-Франциско - Нью-Йорк.
- Вот как? Из конца в конец за... дней за десять, наверное?
- За четыре. Максимум - за пять.
- И будете через два дня на Востоке? Увидите... увидите океан?
В ее голосе прозвучала зависть и тоска, а глаза устремились вдаль. Но в
следующее мгновение она уже опять была в Апогее, штат Айова, и говорила,
обращаясь к большому человеку в запыленной кожаной одежде:
- Мне стыдно, что я о вас не слыхала. Дело в том... У нас ведь нет
автомобиля. Надеюсь, вам быстро все починят. Не могли бы мы с мамой
угостить вас стаканом молока?
- Я был бы признателен, если бы вы позволили мне позвонить по вашему
телефону. Там у них так шумно...
- Разумеется! Мама, это мистер Баффем, он совершает
трансконтинентальный автопробег. Ах, да, меня зовут Ориллия Риверс.
Баффем неловко поклонился на обе стороны сразу. Он последовал за
стройной спиной Ориллии Риверс. Лопатки у нее совсем не торчали и все-таки
были видны под тонкой шелковой тканью. Казалось, синий шелк жил вместе с
теплым танцующим телом, которое он обтягивал. Нет, в своей наигранной
степенности она оставалась очень юной.
После торопливого стука молотков и гаечных ключей, после говора
любопытной толпы он вдруг почувствовал, что здесь царит покой. Кирпичи,
которыми была выложена садовая дорожка, давно истерлись и стали
блекло-розовыми, и на них трепетали тени сиреневых кустов. Дорожка вела к
старой-престарой садовой скамье в увитой диким виноградом беседке, полной
сумрака и воспоминаний о долгих, мирных прошедших годах. В краю новеньких
домов, красных кирпичных амбаров и бескрайних ослепительных полей это
воспринималось, как древняя волшебная старина.
А на крыльце дома лежал выбеленный временем китовый позвоночник. Баффем
слегка растерялся. Он так много и так быстро ездил, что должен был каждый
раз подумать минутку, чтобы сообразить, где он находится: на Западе или на
Востоке. На ведь сейчас... ну да, он в Айове. Конечно! Однако китовый
позвонок говорил о Новой Англии. О Новой Англии говорила и большая морская
раковина, и старый стол красного дерева в просторной прихожей, и узкая
ковровая дорожка, по которой мисс Риверс вела его к телефону - аппарату
старинного образца, висевшему на стене. Баффем смотрел, как мисс Риверс
деликатно удалилась и, пройдя прихожую, вышла через широко распахнутую
заднюю дверь прямо в цветник, пестревший красными гвоздиками, анютиными
глазками и петуниями.
- Междугородную, пожалуйста.
- Я здесь одна и за междугородную, и за городскую, и...
- Отлично. Говорит трансконтинентальный гонщик Баффем. Соедините меня с
Детройтом, штат Мичиган, автомобильная компания "Мэллард", кабинет
директора.
Он ждал десять минут. Он присел на край старомодного кресла, чувствуя
себя большим, неуклюжим и возмутительно грязным. Потом отважился встать с
кресла и, стыдясь грохота собственных шагов, заглянул с порога в гостиную.
В нише у окна там было устроено нечто вроде святилища. Над подлинным
допотопно старинным диваном, обитым рогожей из настоящего конского волоса,
висели на стене три картины. В центре был довольно приличный портрет
маслом, изображавший типичного жителя Новой Англии в 50-х годах прошлого
века, - бакенбарды, суровое ровное чело, римский нос, строгий треугольник
белой манишки. Справа от портрета висела акварель: на фоне серого песка,
синего моря и рыбачьей лодки на берегу - дом с белыми дверьми, узкими
карнизами и невысокими окошками. На стене примыкающего к дому сарая видна
прибитая доска с корабельным названием - "Пеннинский Воробей". Слева же
была увеличенная фотография человека с таким же римским носом, как у
Новоанглийского патриарха, но только лицо было безвольное и надменное -
красивое лицо пожилого щеголя, пенсне на вычурно широкой ленте, шевелюра,
должно быть, серебристая и, вероятно, густой смуглый румянец на щеках.
К дивану был придвинут мраморный столик, а на нем стоял букетик
душистого горошка.
В это время ответил Детройт, и Баффема соединили с президентом
автомобильной компании "Мэллард", который вот уже два дня и две ночи
следил за его головокружительным полетом, не отходя от телеграфного
аппарата.
- Алло, шеф! Говорит Баффем. Вышла заминка, примерно на час. Апогей,
штат Айова. Думаю, сумею наверстать. Но на всякий случай передвиньте
график для Иллинойса и Индианы. Что? Течь в радиаторе. Пока!
Он выяснил, на какую сумму наговорил, и вышел в сад. Правда, ему
следовало торопиться, чтобы успеть поспать перед выездом, но он все-таки
хотел еще раз увидеть Ориллию Риверс и унести с собой память о ее
сдержанной решительности. Она шла ему навстречу. Он покорно последовал за
ней обратно через прихожую и на парадное крыльцо. Здесь он ее остановил.
Он еще успевает до Нью-Йорка насмотреться на Роя Бендера и на свой
автомобиль.
- Пожалуйста, присядем на минутку и расскажите мне...
- О чем?
- Ну, о здешних местах и о... Да, кстати, я должен вам за телефонный
разговор.
- О, прошу вас, это такая мелочь!
- Вовсе не мелочь. Два доллара девяносто пять центов.
- За один телефонный разговор?
Он вложил деньги ей в руку. Она села на ступеньку, и он осторожно
опустил свое крупное тело рядом с нею. И вдруг она сверкнула на него
глазами.
- О, вы меня в бешенство приводите! Вы делаете все то, о чем я всегда
мечтала, - покрываете огромные расстояния, распоряжаетесь людьми, имеете
власть. Я думаю, это во мне говорит кровь старых капитанов.
- Мисс Риверс, я заметил у вас в доме портрет. Мне показалось, что он и
старый диван образуют там нечто вроде святилища. И эти свежие цветы...
Она чуть подняла брови. Потом ответила:
- Это и есть святилище. Но вы первый, кто об этом догадался. Как?..
- Не знаю. Вероятно, это потому, что еще дня два назад я проезжал мимо
старых миссий в Калифорнии. Расскажите мне о тех, кто изображен на
портретах.
- Но вам же не... О, когда-нибудь в другой раз, может быть.
- В другой раз? Послушайте, дитя. Вы, наверное, не представляете себе,
что через сорок минут я вылечу отсюда со скоростью семьдесят миль в час.
Вообразите, что мы уже встречались - где-нибудь, в банке или на почте, и
наконец через полгода я нанес вам визит и беседовал с вашей матушкой о
маргаритках. Вот и прекрасно. Все это уже позади. А теперь скажите мне,
кто вы, Ориллия Риверс? Кто и что, как, почему и когда?
Она улыбнулась. Кивнула. Рассказала.
Теперь она работает учительницей в школе, но когда был жив отец... там,
на увеличенной фотографии, изображен ее отец, Брэдли Риверс, первый
адвокат в Апогее. Он приехал с Кейп-Кода совсем молодым. Человек с
бакенбардами, что на среднем портрете, - это ее дед, капитан Зенас Риверс
из Вест-Харлпула, мыс Кейп-Код, а дом на акварели - это фамильный особняк
Риверсов, где родился и вырос ее отец.
- А вы сами бывали на Кейп-Коде? - поинтересовался Баффем. - Сдается
мне, я проезжал через Харлпул. Но в памяти ничего не осталось - только
белые дома и молельня с гигантским шпилем.
- Я всю жизнь мечтала побывать в Харлпуле. Отец один раз туда заезжал,
когда ему надо было по делам в Бостон. Тогда-то он и привез портрет деда,
и изображение старого дома, ну, и мебель, и все это... Он говорил, что ему
больно было видеть перемены в родном городе, и больше ни за что не хотел
туда ехать. А потом... он умер. Я коплю деньги для поездки на Восток. Я,
разумеется, сторонница демократии, но в то же время я убеждена, что такие
семьи, как мы, Риверсы, обязаны подавать миру положительный пример. И я
хочу разыскать там родных. Людей нашей крови!
- Может быть, вы и правы. Сам-то я из простых. Но у вас это в лице.
Сразу видно. Как и у вашего деда. Право, жаль, что... Ну, да ладно.
- Что вы! Вы аристократ. Вы делаете такое, чего не смеют делать другие.
Пока вы звонили по телефону, я видела директора нашей школы, и он сказал,
что вы... как это?.. Викинг и вообще...
- Стойте! Перестаньте! Минутку! Разные личности, особенно в газетах,
восхваляют меня до небес только за то, что я умею быстро ездить. А мне бы
нужен кто-нибудь вроде вас, чтобы показывал мне, что я за дубина.
Она посмотрела на него задумчиво своими ясными глазами.
- Боюсь, здесь, в Апогее, молодые люди находят, что я сужу слишком
строго.
- Понятное дело! Потому-то они дальше Апогея и не идут. - Баффем
заглянул в самую глубину ее глаз. - Знаете, по-моему, между нами есть
сходство в одном: ни вам, ни мне не по нутру прозябание. Большинство людей
никогда не задумывается над тем, почему они живут на свете. Мечтают: вот
ужо, если бы да кабы, когда-нибудь, хорошо бы поднатужиться да
поднапружиться - и, глядишь, они уже отдали богу душу. Но вы и я... Мне
кажется, будто я с вами знаком давным-давно. Вы будете вспоминать обо мне?
- Конечно. Здесь, в Апогее, не так-то много таких, кто несется со
скоростью семьдесят миль в час.
У калитки появился Рой Бендер.
- Эй, босс! Через две минуты кончаем! - прогудел он.
Баффем, вскочив, натягивал кожаную куртку и шоферские перчатки. И
говорил. А она не сводила с него серьезного взгляда. Голос его звучал
настойчиво.
- Мне пора. Еще через сутки начнет сказываться напряжение. Думайте обо
мне, тогда, хорошо? Пошлите мне вдогонку добрые мысли.
- Хорошо, - ответила она спокойно.
Он сдернул огромную перчатку. Ее рука казалась хрупкой на его ладони. В
следующее мгновение он шагал к калитке и вот уже садился в машину, бросив
Рою через плечо:
- Все проверили - бензин, батареи?
- А как же. Все сделано, - ответил механик их гаража. - А вы
передохнули малость?
- Да. Посидел в холодке, развеялся немного.
- Вы, я видел, разговаривали с Ориллией Риверс...
- Ладно, ладно, - перебил Рой Бендер. - Давайте, босс, стартуем.
Но Баффем выслушал механика до конца.
- Наша Ориллия - девушка, каких мало. Умница. И настоящая-настоящая
барышня. А ведь родилась и выросла здесь, у нас на глазах.
- А как бишь его, жениха вашей мисс Риверс? - рискнул Баффем.
- Да надо думать, она выйдет за преподобного Доусона. Старая сушеная
вобла, этот Доусон, но родом с Востока. В один прекрасный день станет ей
невмоготу учительствовать, тут-то он ее и зацапает. Как говорится, со
свадьбой спешить - в Рино каяться.
- Это верно. Расплатились, Рой? Ну, счастливо.
Баффем уехал. Через пять минут его уже отделяли от Апогея шесть и три
четверти мили. Мысли его были лишь об одном - наверстать упущенное время;
перед глазами стояла только стрелка спидометра, да стремительно неслась
навстречу лента дороги. Вскоре после того, как стемнело, он буркнул Рою:
- Берите руль. Поведете. Я вздремну немного.
И действительно вздремнул, проспал ровно час, потом, просыпаясь, потер,
как сонный ребенок, глаза кулаками, покосился на спидометр и положил
ладонь на руль, бросив Рою:
- Ладно, хорош. Подвиньтесь.
К рассвету не существовало уже больше ничего, кроме стремления на
предельной скорости вперед. Землю заслонила сплошная стена воя и скорости.
Ничто человеческое не пробудилось в нем даже тогда, когда он, побив
рекорд, с триумфом вылетел на Коламбус-Серкл.
Прежде всего он пошел и лег спать и проспал двадцать шесть с четвертью
часов, потом присутствовал на устроенном в его честь обеде, где произнес
речь, на редкость несвязную, так как сам все время думал о том, что через
восемь дней ему надо быть в Сан-Франциско. Оттуда он отбывал в Японию, где
должен был принять участие в гонках вдоль побережья острова Хондо. Прежде
чем он возвратится, Ориллия Риверс уже, конечно, выйдет замуж за своего
преподобного мистера Доусона и отправится в свадебное путешествие на мыс
Кейп-Код. И большие, сильные мужчины с измазанными машинным маслом лицами
будут внушать ей только отвращение.
На поездку туда и обратно уйдет один день. Машиной до Кейп-Кода
быстрее, чем поездом. А по дороге на Сан-Франциско у него будет еще один
час для разговора с Ориллией. Он произведет на нее большее впечатление,
если сможет потолковать с нею о родине ее предков. Можно будет показать ей
снимки, привезти ей какое-нибудь кресло из фамильного особняка.
На Морской улице Вест-Харлпула он увидел дом, в точности такой, как на
картине у Ориллии, и дощечка с названием потонувшего корабля - "Пеннинский
Воробей" - была прибита к стене сарая. Проехав чуть дальше по улице, он
прочитал вывеску над лавочкой: "Гайус Бирс. Продажа всевозможных товаров -
остроги, мельницы, сувениры". На пороге лавочки возился какой-то
человечек. Баффем зашагал прямо к нему и, приблизившись, увидел, что
человечек очень стар.
- Доброе утро. Это вы - капитан Бирс? - спросил Баффем.
- Самый я и есть.
- Не скажете ли, капитан, кто теперь живет в доме Риверсов?
- В котором, вы говорите, доме?
- У Риверсов. Вон через дорогу.
- А, в этом? А это дом Кендриков.
- Но ведь его построил Риверс?
- Вот и нет. Капитан Сефас, вот кто его построил. И всегда в нем жили
Кендрики. Теперешнего владельца зовут Уильям Дин Кендрик. Сам он в
Бостоне, по шерстяному делу, но семья приезжает сюда, почитай, каждое
лето. Уж кому и знать, как не мне. Кендрики со мной в родстве.
- Но... где же тогда жили Риверсы?
- Риверсы? А-а, они-то? Вы, стало быть, с Запада приехали? Думаете
провести здесь лето?
- Нет. Почему вы решили, что я с Запада?
- Да Риверс на Запад переселился, Брэдли Риверс. Вы-то про него, что
ли, спрашивали?
-
...Закладка в соц.сетях
