Жанр: Электронное издание
Nastya03
...дело по
лицам, тогда материалы, касающиеся каждого обвиняемого, идут в основном
подряд, но чтобы понять роль соучастников в эпизоде, приходится лазить
по всем томам. А бывает, что дело скомпоновано по эпизодам, и тогда приходится
долго мучиться, прежде чем поймешь, что же все-таки совершил интересующий
тебя обвиняемый. А уж разобраться, кто какие показания давал
и кто кого пытался "утопить", - для этого надо иметь адское терпение. Вы
никогда не задумывались, почему услуги адвокатов стоят так дорого? Короче,
я прошу извинить меня за то, что устроила тут ликбез. Вам, Олег,
придется поработать с относительно легким делом: один обвиняемый по одному
эпизоду. Но я прошу вас проявить максимум внимания и не полагаться
на свою память, а делать выписки. Не забудьте фамилии тех, кто принимал
участие в расследовании и судебном разбирательстве, их надо тоже записать.
И еще. Не сочтите, что я проявляю недоверие к вам, но хочу предупредить
заранее, чтобы не было потом недоразумений: не вздумайте ограничиться
чтением приговора или обвинительного заключения. Меня интересует
не только фабула, а весь ход расследования, в том числе и показания свидетелей
и обвиняемой, особенно если эти показания менялись в ходе
следствия и суда. Вы все поняли?
- Понял, - расстроенно ответил стажер. - Я могу позвонить от вас? Боюсь,
родители вернулись с дачи и беспокоятся, куда я подевался. Я так
поспешно убегал, когда вы меня вызвали, что даже записку не оставил.
- Телефон на кухне, - кивнула Настя.
Когда Олег вышел, Морозов с ухмылкой протянул:
- Ничего себе молодежь идет в милицию работать! Здоровый лоб, без пяти
минут офицер, а родителям докладывается, как первоклашка. Маменькин
сынок.
- Ну как тебе не стыдно, - с упреком сказала Настя. - Может, у него
родители такие. Он бы и рад не докладываться, но они переживают. Мы для
родителей всегда маленькие и глупые, с этим ничего не поделаешь.
Закрыв за гостями дверь, Настя постояла в задумчивости над сумкой,
брошенной посреди прихожей, решая, разобрать вещи сейчас или оставить на
потом. Утром мать с Дирком приехали в аэропорт Леонардо да Винчи, чтобы
проститься с Настей. Надежда Ростиславовна отдала ей огромный пакет с
подарками, а Дирк, лукаво улыбаясь, преподнес упакованную в бумагу пачку
книг. Это были знаменитые триллеры Бризака, купленные здесь же, в киоске
аэропорта, карманного формата и в мягких обложках. Книги лежали в сумке
вместе с вещами. "Придется разбирать", - уныло подумала ленивая Анастасия
Каменская и принялась за дело.
Разложив вещи по местам, она постояла под горячим душем, чтобы согреться,
притащила из кухни телефонный аппарат на длинном шнуре, поставила
у изголовья дивана, улеглась в постель и открыла роман Жан-Поля Бризака
"на русскую тему".
- Настюха! - обрадовался Геннадий Гриневич, обнимая Настю. - Какими
судьбами? Ты же недавно у меня была. Чтонибудь случилось?
- Совет нужен.
Настя ласково взъерошила остатки волос на голове у помрежа и чмокнула
его в подбородок.
- Ты говорил, у тебя есть знакомые журналисты из Франции и Германии.
- А что надо? Хочешь опубликовать скандальное разоблачение? - пошутил
Гриневич.
- Хочу проконсультироваться. Есть такой писатель, ЖанПоль Бризак. Он,
конечно, не звезда мировой величины, у нас его не переводят и, по-моему,
даже не знают. Но он довольно плодовитый, его произведения, говорят, хорошо
раскупаются, особенно любителями легкого дорожного чтива. Я бы хотела
узнать о нем поподробнее.
- Он француз?
- Вроде бы да, но это не точно.
- Тогда почему ты спрашивала про немцев?
- У него есть целый цикл романов на русскую тему, а мне объяснили,
что в среде наших эмигрантов такая литература пользуется популярностью.
Я и подумала, что немецкие журналисты тоже могут что-то знать об этом
писателе.
- Насчет эмигрантов - это тебе правильно сказали. Так что ты хочешь
узнать?
- Я хочу понять, что собой представляет Жан-Поль Бризак. Ты мне поможешь?
- Постараюсь. Это срочно?
- Срочнее не бывает.
- Постараюсь, - твердо повторил Гриневич. - Как только что-нибудь узнаю,
сразу позвоню тебе. На репетицию останешься?
- Спасибо, Гена, но - нет. Побегу.
Романы Бризака были не единственными романами "на русскую тему", которые
читала Настя Каменская. Более того, из многочисленной литературы,
продающейся на книжных лотках, она выбирала именно такие произведения.
Ей было интересно, как видят и изображают русских зарубежные писатели.
Каждый такой опыт показывал, что о достоверности говорить не приходится.
Даже писатели-эмигранты, много лет прожившие в России, не могли избежать
огрехов при изображении сегодняшней российской действительности. А уж о
таких авторах, как Мартин Круз Смит, написавший знаменитый бестселлер
"Парк Горького", и говорить нечего. Настя соскучилась уже на сороковой
странице, мужественно домучив книгу почти до конца, но все-таки не дочитала,
не сумев справиться с раздражением от явных глупостей и нелепостей
в описании московской жизни. Потом она добросовестно пыталась прочесть
"Полярную звезду" и "Красную площадь" того же Круза Смита, и снова потерпела
неудачу. Книги были откровенно плохие, и ей оставалось только
удивляться, почему за рубежом они стали бестселлерами.
Но с Бризаком все было иначе. Конечно, думала Настя, он не Сидни Шелдон
и не Кен Фоллет, но детали у него удивительно правдивы. Кажется,
будто он прожил в России всю жизнь, что он и сейчас здесь. Ее поражало,
с какой точностью он называет цены на те или иные товары или услуги, даже
когда события в его книгах происходят в последние два-три года. Но
это ладно, цены каждую неделю печатаются в некоторых газетах, и при желании
их можно получить и выудить всю необходимую информацию. Однако в
произведениях Бризака были и другие детали, о которых в газетах не прочтешь,
о них можно только знать из собственного опыта, много лет работая
бок о бок со следователями, сыщиками, прокурорами и судьями, ежедневно
общаясь с продавцами в магазинах и с бабками в очередях, а заодно и отсидев
порядочный срок в исправительно-трудовой колонии, о чем наглядно
свидетельствовал один из последних романов писателя, названный им
"Грустное возвращение". И в Насте крепла уверенность, что Жан-Поль Бризак
- русский эмигрант. Что же касается изящного французского языка, которым
были написаны его книги, то у него могли быть переводчики и редакторы.
А прячется он от журналистов и фотографов, чтобы не разрушать легенду
о французебеллетристе. А может быть, он скрывается от правосудия...
- Виктор Алексеевич, нам нужно выяснить, бывал ли Бризак в России. Я
хочу понять, откуда в его голове появился этот злосчастный скрипичный
ключ салатного цвета. Если мы с вами не верим в потусторонние силы и ясновидение,
то остается единственное объяснение: Вика Еремина и Жан-Поль
Бризак были свидетелями одного и того же события, в котором фигурировала
странная картинка. Впоследствии эта картинка снилась Ереминой, превратившись
в навязчивый кошмар, а Бризак, не столь впечатлительный, включил
ее в свой творческий арсенал.
Гордеев задумчиво грыз дужку очков, слушая Настю. Он выглядел еще хуже,
чем несколько дней назад, но в его взгляде больше не было вопроса.
"Он уже знает", - поняла Настя. Да, полковник Гордеев уже знал или почти
знал, кто из его сотрудников оказывает услуги преступникам. Он только не
знал, что ему теперь делать, как совместить служебный долг с человеческими
чувствами.
- Другого объяснения быть не может? - наконец спросил он.
- Наверное, может быть и другое. Только я его еще не придумала. Это -
пока единственное.
- Хорошо, я свяжусь с ОВИРом. Но что мы будем делать, если Жан-Поль
Бризак - это псевдоним, а в паспорте у него совсем другое имя? Ты об
этом подумала?
- Я пытаюсь через своего знакомого выяснить, не знают ли этого Бризака
в журналистских кругах. Может быть, им что-нибудь известно насчет
псевдонима и настоящего имени.
- Что за знакомый? - нахмурился Гордеев.
- Геннадий Гриневич, работает в театре помощником режиссера.
- Ты давно его знаешь? - продолжал допытываться полковник.
- С детства. Да что с вами, Виктор Алексеевич? - вырвалось у Насти. -
Нельзя же весь мир подозревать. Так и с ума сойти недолго.
- Вот тут ты права. Иногда я думаю, что и вправду сошел с ума, -
горько усмехнулся Гордеев. - Ладно, Стасенька, работай. И еще раз прошу
тебя, девочка, держи свои умозаключения при себе. Не делись ими ни с
кем, только, может быть, с Чернышевым, и только в крайнем случае. Ты поняла?
- Мне очень трудно, Виктор Алексеевич, - тихо сказала Настя. - Вы меня
поставили в такие условия, когда я раздаю поручения направо и налево,
как большой босс, а ребята при мне выполняют роль шестерок. Они обижаются,
и я их понимаю. Да и не по мне такая роль, я по натуре не лидер.
- Терпи, Стасенька. - Впервые за много дней голос начальника смягчился
и потеплел. - Терпи. Так надо для дела. Вспомни свою Лебедеву.
Да, Лариса Лебедева была первой и, несомненно, удачной ролью Насти
Каменской. Уверенная в себе, напористая красотка шантажистка сумела убедительно
сыграть и выманить из норы наемного убийцу Галла, работавшего
по заказам представителей высшего эшелона. Таких, как Галл, было в стране
совсем немного, по пальцам перечесть, это были высокооплачиваемые
убийцы высшего класса, по результатам работы которых уголовные дела никогда
и не возбуждались, потому что все сходило за несчастный случай,
катастрофу, естественную смерть или самоубийство. Собственно, задачей
шантажистки было испугать того, кто мог вызвать киллера-профессионала в
Москву, причем сделать это так, чтобы заказчик непременно решился на
убийство и в то же время вызвал именно Галла, а не кого-нибудь другого.
Команда под руководством Колобка-Гордеева играла практически вслепую, на
ощупь, делая осторожные шаги и совершенно не понимая, в правильном ли
направлении они двигаются. Единственным признаком того, что они все делают
правильно, могла быть только попытка Галла убить Ларису Лебедеву,
то есть Настю. И Каменская провела неделю в пустой чужой квартире, прислушиваясь
к шорохам на лестнице, терпеливо ожидая прихода человека, который
должен будет ее убить. А когда Галл явился убивать ее, Настя-Лебедева
провела с ним наедине целую долгую ночь, пытаясь понять, что же он
задумал. И не просто понять, но и заставить его сказать о своих планах
вслух. Все разговоры в квартире прослушивались людьми Гордеева, но подозрительный
Галл такую возможность учел и жестко предупредил шантажистку,
что если она работает на милицию и посмеет сказать вслух что-нибудь
для него, Галла, опасное, то жить ей после этого останется секунд десять
- пятнадцать, не больше, и не спасет ее ничто и никто, даже если в соседней
квартире находится милицейская группа захвата. Группа захвата в
соседней квартире действительно была, но Настя отнеслась к предупреждению
убийцы достаточно серьезно, и даже когда сообразила, что именно он
задумал и как собирается действовать дальше, не посмела нарушить запрет
и проинформировать тех, кто сидел в машине прослушивания, о ближайших
планах преступника. Вместо этого она придумала остроумный, но совершенно
безнадежный трюк, который мог сработать только при невероятном совпадении
множества обстоятельств: нужно было, чтобы те, кто сидел в машине и
слушал ее разговоры с Галлом, хорошо знали лично ее, Настю, знали, что в
юности она всерьез занималась математикой, знали, что есть в ее жизни
доктор наук Алексей Михайлович Чистяков, знали номер его телефона и не
постеснялись бы позвонить ему в четыре часа утра. Но самое главное - они
должны были услышать в ее словах некоторое несоответствие, нехарактерные
для нее слова и обороты, вычленить их из массы других слов и именно их
передать Чистякову. Трюк был действительно совершенно безнадежный, но
ничего другого Настя в тот момент придумать не могла, потому что Галл
был по-настоящему умным и опасным убийцей, и шутки с ним шутить было
глупо и неосмотрительно. Ранним утром Галл повез ее за город, и Настя
ехала с ним в пустой электричке, чувствуя себя овцой, которую ведут на
заклание, так и не зная, удался ее план или нет. Галл привел ее на дачу
к заказчику, и там-то Настя и познакомилась с Андреем Чернышевым и его
удивительным псом Кириллом, который непринужденно и изящно увел ее подальше
от поджидавшей Галла засады. Операция тогда завершилась успешно.
И только один Леша Чистяков знал, сколько здоровья ей это стоило, как
долго она потом сидела на таблетках, полностью потеряв сон и аппетит,
скатываясь на грань обморока при каждом резком звуке и начиная плакать
по малейшему пустяку.
- Виктор Алексеевич, - осторожно сказала она. - Вы... уже знаете?
Гордеев устало посмотрел на нее и ничего не ответил. Только махнул
рукой.
Арсен впился немигающим взглядом в своего собеседника.
- Почему вы сразу не сказали мне про Бризака? - зло спросил он.
- Я не думал... Надеялся, что до этого не дойдет, - промямлил тот.
- Вы не думали, - ехидно передразнил Арсен. - Зато она подумала. Что
теперь прикажете делать? Эта девчонка намного опаснее, чем вы предполагаете,
я это и раньше знал. Если бы вовремя сказали мне о Бризаке, я бы
принял меры. Во всяком случае, ни в какую Италию она бы не уехала.
- Но вы меня уверяли, что около нее все время находится ваш человек.
Что же он недосмотрел?
- Не спихивайте с больной головы на здоровую, - поморщился Арсен.
- Мне с самого начала надо было связываться не с вами, а с теми, у
кого есть выход на следователей. Ваши люди недосмотрели, а я плачу вам
такие деньги, - раздраженно бросил собеседник Арсена.
- Мои люди делают все возможное, но нельзя же повесить замок Каменской
на мозги. Поймите же, наконец, простую вещь: работая на опережение,
мы можем предотвращать поступление опасной для нас информации. А ваша
скрытность привела к тому, что информацию эта девица уже получила, и теперь
нам приходится выходить непосредственно на нее, чтобы попытаться
запретить ей думать. А это, дорогой мой, очень рискованно и далеко не
всегда эффективно. И стоить это будет дороже.
- Вы хотите меня разорить?
- Помилуй Бог! - всплеснул руками пожилой человек. - Я готов хоть
сейчас прекратить работу. В вашем деле у меня нет своего интереса, я
всего лишь посредник. Не хотите платить - не надо, мои люди немедленно
прекращают вмешиваться в ваше дело и переключаются на другую работу. Заказов
у нас, знаете ли, достаточно, чтобы не умереть с голоду. Так что
вы решили?
- Господи, как будто я могу решить что-то другое! - в отчаянии прошептал
человек, на котором сегодня был надет не изысканный английский
костюм, а брюки и толстый лыжный свитер: он приехал на встречу с Арсеном
прямо с дачи. - Конечно, я заплачу, только спасите меня.
Сидя в своем кабинете, Настя уныло смотрела в окно, за которым теплый
слякотный декабрь упорно мешал городу выглядеть по-зимнему красиво и
по-предновогоднему празднично. Стажер Мещеринов все еще сидел в архиве.
Видно, испугался страшных рассказов про сложности изучения уголовных дел
и выполнял задание с чрезмерной тщательностью.
Разглядывая автомобили, припаркованные перед ажурной оградой, она обратила
внимание на новенький красный "БМВ", которого раньше никогда не
замечала. Тупо уставившись в сверкающее красное пятно на фоне грязной
серой улицы, она продолжала размышлять о деле Ереминой и о том, как ей
вести себя с коллегами.
- О чем задумалась, мыслительница? - раздался голос Юры Короткова,
того самого, который ютился всей семьей вместе с парализованной тещей в
крохотной квартирке и терпеливо ждал, когда вырастут дети и можно будет
вступить в новый брак.
- Да так, ни о чем, - улыбнулась Настя. - Вот увидела на улице новенький
"БМВ" и раздумываю, кто же это прикатил на такой роскошной тачке
в нашу богадельню.
- А ты разве не знаешь? - удивился Юра. - Это наш Лесников. Купил недавно
новую машину.
- Да что ты? - Теперь пришел ее черед удивляться. - Это с нашей-то
зарплаты?
Коротков пожал плечами.
- Любишь ты чужие доходы считать, Аська, - неодобрительно сказал он.
- У Игоря, между прочим, вполне состоятельные родители, а жена - классный
модельер, работает у самого Зайцева и зарабатывает соответственно.
Это ты у нас девушка самостоятельная и рассчитываешь только на свой бюджет,
а все остальные - люди семейные, мало ли какие деньги у них водятся.
Дверь снова открылась, на пороге возник Игорь Лесников.
- Я тебя, Коротков, по всем кабинетам обыскался, а ты, оказывается, у
Анастасии торчишь, - укоризненно сказал он.
- О, легок на помине! - расхохотался Юра. - А мы как раз твою машину
обсуждаем.
Игорь, казалось, пропустил реплику мимо ушей.
- Я тебя в последнее время редко вижу, - обратился он к Насте. -
Раньше, бывало, целыми днями в кабинете сидишь, а теперь все бегаешь
где-то. Это из-за Ереминой?
Настя молча кивнула, опасаясь, как бы не пришлось вдаваться в подробности.
- Ну и как, успешно? Откопала что-нибудь?
- Практически ничего. Глухое дело. Потянем еще до третьего января,
пока два месяца не истекут, а там Ольшанский дело приостановит, и кончатся
мои мучения. Надоело бегать, я сидячую работу больше люблю.
- Ну, это известно, - усмехнулся Лесников. - О твоей лени легенды ходят.
По-моему, ты всех нас дуришь, Анастасия.
- Ты о чем? - Настя округлила глаза, стараясь справиться с внезапным
противным холодом в желудке.
- О том, что ты на работе французские романы читаешь, вместо того,
чтобы делом заниматься. Что, будешь отрицать? Я к тебе за последние дни
как ни загляну - все время у тебя на столе книжечки в ярких обложечках с
латинскими буковками. Только не надо мне рассказывать, что это нужно для
раскрытия убийства Ереминой, я все равно тебе не поверю. А ты, Коротков?
- Что - я? - недоуменно спросил Юра.
- Поверишь, что чтение французских романов помогает в сыщицкой работе?
- Да кто его знает. Аське, может, и помогает. У нее голова непонятно
как устроена.
Снова открылась дверь, на этот раз зашел Володя Ларцев.
- Вот я вас и застукал! Сыщика ноги кормят, а вы тут посиделки устроили
у Аськи под крылышком.
- А ты сам-то где, в бегах, что ли? - отпарировал Лесников. - Под то
же самое крылышко и примчался.
- Я по делу. Ася, у тебя какой размер обуви?
- Тридцать седьмой, а что? - растерялась она от неожиданности.
- Здорово! - обрадовался Ларцев. - А лыжные ботинки у тебя есть?
- Да у меня их сроду не было. Надо иметь больное воображение, чтобы
представить меня на лыжах.
- Ах ты, жалость какая! - огорчился тот. - У Надюшки на уроках физкультуры
лыжная подготовка начинается, а у нее ботинок нет. Прошлогодние
малы, а покупать на один год - дорого. Они стоят черт знает сколько, а к
следующему году опять малы будут. Она же растет. Обидно, - вздохнул он,
- думал у тебя одолжить, но не повезло. Ничего не попишешь. Кстати, Ася,
как тебе с Костей работается?
- С Ольшанским? Нормально.
- Не давит он на тебя?
- Нет, не замечала.
- Ты знаешь, он иногда бывает грубоват...
- Вот это я как раз заметила. Он что, жаловался на меня?
- Ну что ты, он очень доволен твоей работой. Чем это ты его так расположила
к себе?
- Неземной красотой, - отшутилась Настя, начиная нервничать.
Каждый из них так или иначе пытался вывести разговор на дело Ереминой.
Что это, обычный интерес к тому, как идут дела у их коллеги, или
что-то другое? И у кого из них? Или у всех сразу? "О Господи, - взмолилась
она про себя. - Хоть бы они ушли и оставили меня в покое. Еще не
хватало, чтобы ктонибудь из моих ребят сейчас позвонил".
К счастью, когда объявился Андрей Чернышев, в кабинете снова стало
пусто. По его лицу Настя поняла, что он чем-то сильно разозлен.
- Кофе хочешь? - предложила она.
- Не хочу. Послушай, Каменская, ты, может быть, гениальный сыщик, но
зачем ты делаешь из меня идиота? Ты что, всерьез считаешь, что ты одна
умная, а у нас у всех по полторы извилины в голове?
Настя замерла от недоброго предчувствия, но постаралась сохранить
спокойствие.
- Что случилось, Андрюша?
- Что случилось? А то, что ты странно себя ведешь. Да, ты в нашей
группе старшая, тебя Гордеев назначил, но это не означает, что имеешь
право скрывать от нас, в частности от меня, информацию.
- Я тебя не понимаю, - хладнокровно ответила она, чувствуя, как начинают
дрожать руки. Ведь говорила же она Гордееву, что не может работать
так, как он того требует.
- Почему ты не сказала мне, что Олег изъял у вдовы Косаря записную
книжку? Представь себе мое положение, когда я спрашиваю у нее про записную
книжку мужа, а она мне говорит, что высокий светловолосый молодой
человек с Петровки ее забрал. Получается, у нас правая рука не знает,
что делает левая. Женщина, естественно, тут же замкнулась, никакого разговора
у нас не получилось. Видно, заподозрила, что я ее обманываю и мы
с молодым человеком вовсе не в одной команде. Как прикажешь это понимать?
- Я не знаю ни о какой записной книжке, - медленно ответила Настя. -
Олег мне ничего не отдавал.
- Честно? - недоверчиво спросил Андрей.
- Честное слово. Андрюша, я не первый день в розыске работаю. Поверь
мне, я бы никогда тебя не подставила, да еще так по-глупому.
- Вот дурак! - в сердцах воскликнул он.
- Ты о ком?
- Да о стажере твоем, о ком же еще. Наверняка решил заняться самодеятельностью
и самостоятельно поработать с людьми, указанными в этой книжке.
Живое дело ему подавай!
Недаром он так ныл, в архив ехать не хотел, Пинкертон сопливый. Пусть
только появится - башку ему отверну.
- Тише, тише, успокойся, башку я ему сама отверну. Вообще-то пора бы
ему появиться, засиделся он в архиве.
- Вот помяни мое слово, - возбужденно продолжал Чернышев. - Ни в каком
архиве он не сидит, а бегает по связям Косаря. Хочешь пари?
Настя молча сняла телефонную трубку и позвонила в архив.
- Как ни странно, ты проиграл, - сказала она, поговорив с архивом. -
Мещеринов сидит там. И вчера сидел.
- Поглядим еще, чего он высидит, - пробурчал Андрей, выпустив пар и
понемногу успокаиваясь.
Настю грызло беспокойство. Совсем недавно, во время разговора о новой
машине Игоря Лесникова, она ощутила неприятный холодок в желудке. Это
означало, что в мозгу мелькнула какая-то важная мысль, но она не успела
ее поймать и зафиксировать. И теперь она мысленно повторяла весь разговор
с начала и до конца, надеясь, что мысль вернется. Что-то ее обеспокоило
во время разговора. Что же? Что?
- Ты мне, кажется, кофе предлагала? - подал голос Чернышев.
- Сейчас сделаю.
Она принялась за кофе и, включая кипятильник, доставая чашки, ложки и
сахар, восстанавливала в голове обрывки разговора с Юрой Коротковым.
"Это наш Лесников. Купил недавно новую машину..."
"У Игоря вполне состоятельные родители..." Нет, не здесь.
"Жена зарабатывает соответственно..." Соответственно чему? Кажется,
это было где-то здесь. Что же он еще сказал?
"Жена - классный модельер..."
Ложка дрогнула у нее в руке, часть кофе просыпалась на стол.
- Андрюша, чем занималась мать Ереминой? Чем она на жизнь зарабатывала?
- Шила. До того, как спилась окончательно, она была неплохой портнихой.
Первая-то судимость у нее была за кражу, помнишь?
- Да, ты говорил. И что?
- Она совершила кражу у своей же клиентки во время примерки, прямо в
ателье. Вытащила деньги из сумочки и практически сразу же попалась. После
освобождения ее обратно в ателье уже не взяли, она попробовала устроиться
в другие - всюду отказ. В те времена с судимостью не больно-то
брали на работу, особенно с малолетним ребенком, сама знаешь. Еремина
устроилась дворником, получила служебное жилье и подрабатывала шитьем в
частном порядке.
- Почему ты мне этого не рассказывал?
- А ты не спрашивала.
"Ну и зря, - подумала Настя. - Балда ты, Каменская, а проще говоря -
дура, каких поискать".
Было уже около десяти вечера, когда Настя наконец пришла домой. Выйдя
из лифта, она устало подошла к своей квартире и сунула ключ в замок.
Ключ не поворачивался.
Еще когда она была ребенком, отчим учил ее: не суетись, когда не понимаешь
чего-нибудь, остановись и подумай, действуй медленно и аккуратно.
Не суетиться, не дергаться, подумать...
Она вытащила ключ и постаралась вспомнить сегодняшнее утро. Могла ли
она забыть запереть дверь? Нет, это исключено. Движение, как и многие
другие, было отработано до автоматизма. Настя слегка толкнула дверь. Так
и есть, открыто. Ригель замка утоплен, поэтому дверь не захлопнулась.
Странно. Сама она никогда не ставит замок "на собачку".
Она осторожно прикрыла дверь, как можно тише спустилась этажом ниже и
позвонила к соседке.
Через сорок минут приехал Андрей Чернышев, ведя на поводке огромного
Кирилла.
- Заходи, - сказал он псу, подведя его к Настиной квартире. - Погляди,
что там такое.
Распахнув дверь, он отстегнул поводок от ошейника. Кирилл осторожно
вошел в прихожую, методично обследовал кухню, комнату, постоял, прислушиваясь
и принюхиваясь, под дверьми ванной и туалета, и вернулся к порогу.
Обнюхал Настины ноги, потом вернулся в прихожую, покрутился там, вышел
на лестничную клетку и уверенно пошел к лифту.
- Чисто, - констатировал Андрей. - Посторонних нет, но они были, в
квартире есть чей-то запах, кроме твоего собственного. Будешь заходить
или вызовем милицию?
- Зачем мне милиция?
- А вдруг тебя обокрали? Войдешь - следы затопчешь.
- Ты в своем уме, Андрюша? Мне что, ночевать на лестнице? Милиция
приедет дай Бог часа через два, эксперта ждать будут до утра. Да что я
тебе рассказываю, будто сам не знаешь. Заходим.
Они вошли в квартиру. Настя бегло осмотрела комнату.
Красть у нее и в самом деле было нечего, разве что несколько совсем
...Закладка в соц.сетях
