Жанр: Электронное издание
myenemy
... Александру Шурой.
- Как у вас дела? - спросила она жалобно. - Что происходит на отечественном
телевидении?
- За телевидение не беспокойся, все о'кей, - холодно сказал Андрей. - Мы
ему не дадим пропасть. Вот я для пользы дела
записал интервью в Си-эн-эн.
Так что живем...
- Ты записал интервью для Си-эн-эн? - уточнила Александра.
- Я давал интервью Си-эн-эн, - раздражаясь, пояснил Андрей.
- В качестве кого? - не поняла Александра. Похоже, она действительно
отстала от жизни? Неужели он стал так знаменит, что
им заинтересовалось Си-эн-эн?
- Как ведущий и как продюсер, - охотно пояснила Вика. - Он теперь большой
человек, Шура. Пока ты в ночных клубах
плясала, он стал о-очень большим человеком. Даже по масштабам Си-эн-эн.
- Я создаю свой канал, - небрежно обронил Андрей. - Совместно с
Евровидением. Политика, качественные новости,
высококлассное кино... Все очень просто, добротно и профессионально. Денег туда
вложено... - И он очертил рукой ту гору
денег, которую вложил в свой простой, добротный и профессиональный канал.
- А чьих денег? - простодушно спросила Александра. Не зря она почти пять
лет пробыла замужем за бизнесменом мирового
уровня. Кое-что теперь соображала. - Американских?
Андрей с Викой переглянулись, на их лицах появилась озабоченность.
Зря они так, пожалуй... Следовало быть осторожнее. Кто ее знает, эту дуру.
И непонятно, как она оказалась на приеме, и
почему на ней умопомрачительно дорогое платье. Они не могли отказать себе в
удовольствии вновь поиграть с ней в "кошкимышки".
Развлечение, по старой памяти, казалось им невинным и приятным, но
осторожность все-таки не помешает.
- Да, в общем, это совсем не важно, - сказал Андрей. - А ты давно здесь
живешь?
- Почти шесть лет, - ответила Александра.
- В Москве бываешь? - продолжала расспрашивать Вика. - Или не тянет?
"Тянет дать тебе в морду", - хотелось сказать Александре, но она
промолчала.
Филипп наблюдал за ней издали, решив, что не будет подходить, пусть
справляется сама.
Александра была явно растеряна и неловко улыбалась, и его это злило.
Пора бы ей знать себе цену. Она умна, хороша собой, образованна и богата.
Почему, черт возьми, она позволяет себе
лепетать и оправдываться?!
А она и вправду лепетала и оправдывалась, он видел это по ее лицу. Ее
собеседники стояли к нему спиной, мужчина и
женщина, и он догадывался, что это те русские, о которых говорил Роберт. Повидимому,
они оказались какими-то знакомыми
его жены, но у него не было ни малейшего желания поддерживать это знакомство.
Он довольно долго стоял так и злился, наблюдая, как двое русских
гипнотизируют Алекс, пока кто-то не тронул его за плечо.
- Почему ты один? - спросил Роберт, и Филипп резко обернулся. Он не любил,
когда его заставали врасплох. Роберт взглянул
на него и засмеялся. - Впрочем, понятно: кто посмеет нарушить уединение его
высочества, когда у его высочества такое
выражение лица! Как это у тебя получается?
- Тренировка, - пробормотал Филипп и добавил:
- Ален звонил пятнадцать минут назад. В пятницу он прилетает из Штатов.
Приезжай обедать, слышишь, Бобби?
- Приеду, - пообещал Роберт. - Черт знает, сколько я его не видел. Год?
Два? Мне трудно осознать, что он - твой сын.
- Я и сам этого долго не осознавал, - признался Филипп. - Да и он тоже. Но
Алекс многое нам объяснила, а то враждовали
бы до сих пор...
Они помолчали.
- Кстати, твоя Алекс разговаривает сейчас с теми русскими, что приехали по
твою душу. Ты знаешь, кто они?
По его душу? Филипп вопросительно посмотрел на Роберта.
- Какие русские?
- Мадам Виктория Те-ре-хин, - по складам выговорил Роберт, - и месье Андрэ
Победоносцев. Я даже научился произносить
эти фамилии. Ты их знаешь?
Филипп де Бовэ граф де Бриссар соображал очень быстро.
Майкл Олдридж предложил ему проект финансирования какого-то телевизионного
канала и долго говорил что-то об
освоении нового рынка и передовых технологиях. Филипп его почти не слушал. К
чему? Если дойдет до дела, оценкой
перспектив будут заниматься эксперты, а вовсе не увлекающийся и склонный к риску
Майкл. Ни о чем конкретном речь тогда
не шла. Очевидно, Майкл решил не упоминать о России из боязни отпугнуть
потенциального инвестора.
Филипп обещал Майклу, что встретится с ним и предполагаемыми продюсерами
канала, и тот, очевидно, решил ковать
железо, пока горячо. Бог рассудил так, что продюсерами оказались эти двое.
Бог иногда бывает справедлив, подумал Филипп.
Справедлив и непредсказуем.
- Я хочу забрать Алекс и уехать домой, - сказал Филипп. - Встречаться с
ними я не готов.
- Я тебе ее приведу, - вызвался Роберт. - Хоть постою рядом с красивой
женщиной.
Филипп видел, как он подошел к Алекс и вся троица недоуменно уставилась на
него. Потом лицо Алекс просияло, и она
взяла Роберта под руку. Понимая, что те двое сейчас оглянутся, чтобы увидеть ее
мужа, он сделал шаг в сторону и оказался за
мраморной колонной.
"Еще не время, ребята, - мысленно сказал он тем двоим. - Вы все поймете, но
не сейчас: попозже, попозже..."
Филипп уже знал, что будет делать. Когда Роберт подвел к нему Александру,
он обдумывал последние, самые эффектные
детали.
Он думал, что Александра тут же выложит ему все о разговоре с этими
русскими, и очень удивился, когда она сказала
только:
- Ты уже можешь уехать?
- Да, - ответил он, помедлив. - Пошли? Роберт проводил их до лестницы и
вернулся обратно, по-американски небрежно
сунув руки в карманы.
- Как прием? - осторожно ступая на высоких каблуках, спросила Александра.
Филиппу не понравилось, что она молчит о своих недавних собеседниках.
Ален прилетает в пятницу, - сообщил он. - С девицей, представляешь?
Александра остановилась посреди лестницы и всплеснула руками.
- Неужели? - радостно спросила она. - Нет, правда?
- Правда, не вопи. Он съездит в Лондон и вернется на Рождество. - Филипп
подал ей руку. - А мы-то собирались к нему
лететь...
- И что за девица? - Александра обхватила его руку потной ладошкой, и
Филиппу до смерти захотелось поцеловать эту
испуганную неуверенную ладошку.
Понимая, что ведет себя не слишком прилично, он поднес к губам ее руку и
поцеловал и потом еще раз - в запястье.
- Ты что? - зашипела его жена, поглядывая по сторонам - не видел ли кто. -
Спятил? Она быстро и густо покраснела.
- Правила существуют для того, чтобы их нарушать, - сказал он ей на ухо. -
Значит, я могу нарушать их где и когда хочу.
Вылощенные лакеи с неторопливым достоинством подали им одежду.
Облачившись в длинный консервативный черный кашемир, Филипп ждал, пока
будет готова Александра, а она в
миллионный раз поразилась нереальности происходящего.
Не может быть.
Это происходит не с ней.
Этот мужчина с осанкой и манерами принца крови не может быть ее мужем.
Это не над ней лакей раскрывает громадный черный зонт. Это не ее машину
спокойный услужливый шофер подгоняет к
ярко освещенному подъезду, открывает для нее дверь и понимающе улыбается -
трудный день, длинный вечер, хочется скорее
домой.
Принц крови опустился рядом с ней в мягкость сиденья и вздохнул с
облегчением, вытягивая уставшие ноги.
Хлопнула дверь. Лимузин поехал.
- Дождь, - сказала Александра, глядя в окно.
Филипп покосился на нее. Иногда он пугался ее странного состояния, иногда
оно его раздражало. Когда она улыбалась так,
что, казалось, вот-вот заплачет, или вдруг уходила гулять одна и долго не
возвращалась, он знал - с ней происходит что-то, чего
ему никогда не понять, как бы близок он ей ни был.
Филипп никогда не спрашивал, в чем дело, и был уверен - даже начни она
объяснять, он все равно не поймет и не
почувствует ее состояния.
Он очень занятой человек. У его жены тоже могут быть какие-то свои дела, он
готов был терпеть, но, когда они вместе, она
должна принадлежать ему, всецело и безраздельно.
Ему и его детям.
Ему и его жизни.
Он потянулся за сигаретой и сердито щелкнул зажигалкой.
Филипп де Бовэ, граф де Бриссар, финансовый гений, аристократ и богач,
разменявший четвертый десяток, любил жену и
терялся, чувствуя свою острую зависимость от нее.
По тому, как он зажег сигарету, Александра поняла, что он хочет с ней
поговорить, что он устал, что весь вечер он занимался
делами, а теперь вот она молчит и вообще... жизнь не удалась.
- Так с кем прилетит Ален? - спросила она, припадая щекой к его
кашемировому плечу. - Что за девица?
- Не знаю. - Филипп был благодарен ей за то, что она вернулась к нему.
- Он просил его встретить. Съездишь?
- Конечно, - отозвалась она. - А девица будет жить у нас или они оба в
отеле?
- Алекс, я ничего не знаю. Но уж, конечно, не в отеле! Или мы с тобой, два
старых хрена, будем следить за их
нравственностью?
Он бросил сигарету, залез к ней под шубу и стиснул грудь в низком вырезе
вечернего платья.
Она моментально перестала соображать и забыла, о чем они говорили. Он
погладил ее, атласную и жаркую под нагревшейся
шубой.
- Ты развратник, - сказала она придушенным голосом и выудила из корсажа его
руку. От ее придушенного голоса, мягкого
тепла и мгновенного отклика он пришел во всегдашний щенячий восторг.
- Конечно, развратник, - согласился он с таким самодовольством, что
Александра захохотала и перехватила его руку,
предпринявшую вторую попытку.
Лимузин свернул на светофоре, въехал в ворота и остановился у освещенного
подъезда. Шофер открыл дверцу, и
Александра выбралась на зеленый, как продолжение лужайки, ковер, устилавший
крыльцо.
- Спокойной ночи, Ламон, - сказала она шоферу.
- Спокойной ночи, мадам, - бодро откликнулся он, и через минуту Александра
и Филипп уже были дома.
Она сразу же пошла под душ, а Филипп стал кому-то звонить - в первом часу
ночи!
Смывая с очень коротких волос шикарную укладку, Александра думала об Андрее
с Викой.
Все давно в прошлом, а вот поди ж ты, она перепугалась, как школьница,
вызванная на педсовет. Значит, прошлое все еще
имеет над ней власть, а она-то надеялась, что оно похоронено и забыто, что пять
лет навсегда отделили ее от унижений и
неуверенности - составных частей той ее жизни. Но оказывается, она все та же
доверчивая, неловкая, слишком крупная
девушка, затеявшая тягаться с сильным, уверенным и ловким противником.
Ничего не помогло: ни Филипп, ни дети, ни блестящее окружение.
Наверное, это у нее в крови - плебейская боязнь жизни, неумение ни с чем
справляться в одиночку, жить без опеки и
поддержки всесильного мужа.
После того ужасного года, когда Филипп спас ее, уже здесь, во Франции, на
ее долю выпало немало трудностей: ненависть
двадцатилетнего Алена, презрение свекрови, работа, которую она взяла штурмом, ни
разу не воспользовавшись протекцией
Филиппа... Все она преодолела, не утратив жизнерадостности и чувства юмора. Но,
как только что выяснилось, гораздо труднее
оказалось не унизиться перед раздвоившейся тенью отца Гамлета - двумя тенями,
вылезшими из своих гробниц, куда она так
старательно и долго их заталкивала.
Александра вышла из ванной, задумчиво вытирая волосы, и увидела Филиппа,
который ел грушу.
Ей не хотелось посвящать его в свои проблемы. Да он просто рассмеется ей в
лицо и скажет, что это и не проблемы вовсе. И
будет прав. Она справится сама. Она отпустит своих призраков на свободу - если
сумеет - и не станет обременять его своими
проблемами и внутренними противоречиями.
- Давай быстрей, - сказала она Филиппу и повесила ему на шею мокрое
полотенце. - Спать очень хочется.
Филипп все рассчитал правильно: Андрей Победоносцев и Вика Терехина в
сопровождении Майкла Олдриджа прибыли за
полчаса до того, как его жена должна была вернуться из аэропорта вместе с
Аденом, его подружкой и детьми.
Дворецкий распахнул дверь, пропуская троицу в кабинет, полный книг и
антикварной мебели, и Филипп неторопливо
поднялся навстречу.
Вечно жизнерадостный Майкл с ходу пожал ему руку. Пока он был всем доволен:
Филипп Бовэ согласился на встречу, а это
что-нибудь да значило.
Вид у парочки был довольно подавленный. Филипп об этом позаботился заранее.
Он специально назначил встречу у себя дома, а не в офисе, где все было как
в обычном процветающем учреждении.
Богатство его квартиры производило на честолюбивого завистливого человека
удручающее впечатление, заставляя в полной
мере осознать собственную ничтожность, и Филипп об этом знал.
Он посвятил в свои планы дворецкого и секретаря, поэтому гостей довольно
долго продержали в приемной, выясняя, кто
они и есть ли у них разрешение на вход. Потом их повели самой длинной дорогой,
минуя личный лифт семьи Бовэ,
поднимавшийся прямо в апартаменты.
Подавление психики шло по нарастающей: колонны, фонтанчики, кремовая
мебель, молчаливый слуга в ливрее, похожий на
всех европейских монархов сразу, панорамный лифт в сдержанном сверкании огней и
зеркал, вид на залитые дождем
Елисейские Поля внизу, золотистые ковры и стены в пентхаусе, греческие вазы по
обе стороны резной дубовой двери - простор,
уют и почти аскетическая простота, наводящая на мысль не просто о больших, а об
астрономически больших деньгах.
О деньгах, добытых не сию минуту кем-то оборотистым и ловким, а наследуемых
в течение пятнадцати поколений. О
деньгах, заботливо сбереженных и приумноженных, деньгах, которые были, есть и
будут всегда. О богатстве, которому глупо и
невозможно завидовать, ведь мало кто в здравом уме и твердой памяти завидует
султану Брунея или английской королеве.
Такому богатству можно благоговейно внимать, им можно восхищаться, перед
его величием можно трепетать, чего Филипп
и добивался, затевая свое шоу.
В его кабинет - тонкое дизайнерское сочетание антиквариата и модерна -
гости вошли уже в трепещущем состоянии.
Несмотря на то что они были неподдельными "новыми русскими" со всеми
необходимыми для признания их таковыми
атрибутами - мобильный телефон, пиджак от Кензо и часы от Картье, - все же в
обстановке фамильной Филипповой квартиры
они чувствовали себя очень неловко.
Наверное, так чувствовал себя нищий, облаченный в одежды принца, - слишком
чисто, слишком непривычно и того гляди
дашь маху! Тогда схватят за шиворот, выбросят из дворца...
Конечно, они его не узнали, эти нищие, переодевшиеся в принцев. Столько лет
прошло. В Москве он ходил в джинсах и
свитерах, у него была какая-то немыслимая машина, да и встречались они всего
пару раз.
Бывший муж его жены был очень хорош собой, породист и самоуверен.
Немного рыхловат, но это все от "новорусского" образа жизни - кабаки,
девочки, поздние ужины, два сменных шофера и
дела, дела... В бассейн не выбраться. На корт тем более. А разве вы играете в
теннис? Конечно! Сто долларов в час, ракетка еще
тысячу, тренер олимпийской сборной. Отдохнуть? Куда там! Мировой бизнес рухнет,
финансовые рынки встанут, банки
обанкротятся - все работает, пока шеф на месте. Вот улетел в Париж по делам,
каждую минуту звонят, консультируются,
умоляют дать руководящие указания. Что делать, приходится давать и
консультировать, такова участь любого делового
человека, а как же иначе...
Всю эту примерную схему разговора Филипп знал наизусть.
Пожимая мягкую руку Андрея, Филипп яростно и горячо ненавидел их обоих.
Надо остыть, приказал он себе. Это просто смешно.
Усаживаясь за длинный переговорный стол, он чувствовал себя уже почти
вменяемым и только удивлялся силе своих
эмоций. Очевидно, все это задевало его гораздо глубже, чем он думал.
Деловые люди, нервничая, заняли позиции слева и справа от него, и несколько
минут все говорили о погоде и политике -
темы всегда актуальные и одинаково бессмысленные.
Неслышно отворилась дубовая дверь, и Дени занял свое место за маленьким
столом у стены. Лэп-топ открыт, ручки и
блокноты на месте, сам Дени - сосредоточенность и внимание. Подали кофе и
минеральную воду.
До приезда Александры оставалось двадцать минут.
Впервые в жизни участвуя в им же срежиссированном спектакле, Филипп не
только не вникал в суть дела, но и вообще не
слушал. Он заранее знал все, что им скажет. Жалко усилий Майкла, не посвященного
в его коварные планы, но потом он чтонибудь
ему подкинет.
Опустив глаза на сцепленные руки, Филипп внимательно изучал, как плещется
свет в бриллианте обручального кольца.
Время шло.
Филипп молчал, Месье Андрей выдохся, перечисляя все выгоды и достоинства
предлагаемого проекта. Упомянуты были
также выборы в России, которые не за горами, и чьи-то политические интересы.
"Куда вы лезете? В какие выборы?" - думал Филипп, изучая бриллиант.
Не чувствуя никакого дискомфорта, он продолжал держать паузу, наблюдая, как
собеседники постепенно съезжают с
проторенной дороги в кювет - начинают перебивать друг друга, путаться и
повторяться.
Майкл бросился на выручку, заговорил горячо и убежденно, и Филипп позволил
себе взглянуть на него.
- Одно из главных преимуществ проекта - его уникальность, - убеждал Майкл.
- В России пока нет подобных
информационных структур, и если мы первыми выйдем на рынок, то освоим огромные
пространства. Холдинг будет
контролироваться непосредственно вами...
- Мной? - вежливо переспросил Филипп.
- Ну, разумеется, я имел в виду специалистов, работающих у вас... -
заспешил Майкл, ругая себя за оговорку.
Филипп взглянул на часы.
Развязка драмы близилась.
- Может, пора уходить? Что он на часы смотрит? - быстро спросила Вика у
Андрея и улыбнулась Филиппу шикарной
улыбкой.
- Да подожди, он сам скажет, - отозвался Андрей с тихой досадой.
"Уж я скажу!" - злорадно подумал Филипп.
Майкл, которого никто не слушал, распинался на заднем плане, описывая
достоинства проекта.
За толстой дубовой дверью кабинета послышались движение, возня и
нарастающий шум - смех и неуместно громкая речь.
Бедный Майкл с недоумением оглянулся, Филипп откинулся на спинку кресла, и тогда
распахнулась дубовая дверь, и
улыбающийся дворецкий доложил по-английски, чтобы все сразу было всем понятно:
- Ваша семья, господин граф!
Мимо него уже протискивался четырехлетний Патрик, следом за ним - вихрь
кудрей и бантов - почти трехлетняя Клодия,
названная в честь бабы Клавы, с кроликом Питером на буксире, потом радостновозбужденный
Ален, волочивший за руку
смущенную девушку, затем Алекс в строгом костюме, и замыкал исход семьи Бовэ из
дубовой кабинетной двери Мистер Билл,
бело-рыжий сенбернар, названный в честь американского президента, с которым
Филипп дружил. Ошалевший от счастья
Мистер Билл скакал по бесценному паркету с грацией новорожденного теленка, время
от времени взлаивал от избытка чувств и
слюнявил все вокруг.
Компания, заставшая главу клана и отца семейства в разгар переговоров, на
миг замерла в изумлении.
Майкл вопросительно улыбался. У Виктории Терехиной отвалилась челюсть.
Андрей Победоносцев превратился в соляной столб. И только Филипп чувствовал
себя совершенно непринужденно.
- Приехали? - спросил он, как бы не веря своим глазам, и, отшвырнув кресло,
распахнул объятия.
Первой бросилась к нему неискушенная во всякого рода дипломатических
тонкостях Клодия, за ней Патрик. Они наперебой
вопили, что приехал Ален и вот посмотри, что привез, и пробудет в Париже долгодолго,
а Моника работает с ним, и Ален
обещал, что мы все вместе поедем в Дисней!
Ален, сообразив, что, очевидно, это не слишком ответственные гости, раз
отец допускает такой семейный перерыв в
переговорах, тоже заорал и, как в детстве, обнял его за шею. Дворецкий поймал
наконец за ошейник Мистера Билла.
Тот горестно залаял гулким, как из бочки, лаем. Девушка, видимо упомянутая
детьми Моника, прыснула со смеху, и только
Алекс стояла, напряженно выпрямившись, и на ее губах таяла неуверенная,
отстраненная улыбка.
Позади Филиппа что-то с грохотом упало. Он подозревал, что это
несостоявшийся телевизионный магнат Андрей
Победоносцев свалился со стула.
Ален познакомил отца со своей девушкой. Филипп пожал протянутую узкую руку,
снял съехавшую шляпу с буйных кудрей
дочери, подхватил на руки Патрика, отдал шляпу тихо материализовавшейся в
кабинете Глории, гувернантке детей, потрепал
подсунувшуюся морду Мистера Билла, протиснулся к Алекс и наконец повернулся
лицом к троице, сидящей за переговорным
столом.
"Ну, вот он, - пронеслось у него в голове, - момент истины".
- Господа, - весело сказал он, - я хотел бы представить вас своей семье.
Глория незаметно забрала у него из рук Патрика, Ален вопросительно
посмотрел на отца. Троица поднялась.
- Алекс, - заговорил Филипп, глядя жене в глаза, полные тревоги и
недоумения, - это госпожа Терехина и господин
Победоносцев. Из России. С Майклом ты встречалась.
- Хелло, Майкл! - улыбнулась Александра. "Господи, что происходит?! -
думала она лихорадочно. - Что он задумал, мой
ненормальный муж? Откуда он их взял?"
И тут же вспомнила: телеканал, Майкл, финансы, ее муж, заключительное звено
цепочки...
- Господа, - продолжал Филипп, - это моя жена Алекс. Дальше, в порядке
убывания, мой сын Ален, его подруга Моника,
мой второй сын Патрик, моя дочь Клодия. Господа из России приехали обсудить со
мной вопросы финансирования нового
телевизионного канала, - объяснил он семье. - Мы закончим максимум через
полчаса. Я хотел бы, чтобы ты осталась, Алекс.
Дождь шел не переставая. По дороге в аэропорт она даже жалела, что поехала
без шофера. Она любила автомобили и ездила
виртуозно, но громадный, как гиппопотам, "Мерседес" Филиппа был слишком тяжел.
Да и дети, пристегнутые на заднем
сиденье, проявляли; мягко говоря, нетерпение.
Она волновалась перед встречей с Аденом и его девушкой, бегала по залу
ожидания за Патриком и Кло, которые от обилия
людей, витрин, неописуемо волнующих тележек с багажом, эскалаторов и огней
пришли в восторженное состояние. А потом,
завидев Алена, впали в настоящее буйство. Так что домой вся компания прибыла в
некотором изнеможении.
Андрей Победоносцев и Вика Терехина за столом в кабинете ее мужа - смещение
времени, искривление пространства - это
зрелище потрясло ее.
Хорошо бы закрыть дверь и, открыв ее снова, убедиться, что это всего лишь
игра воображения.
Но они действительно находились в кабинете Филиппа! Вполне реальные,
непохожие на тени! Правда, у них были довольно
странные лица. И вся повадка сытых доберманов как будто стекла с них на пол,
прямо на раритетный английский ковер.
Александра внимательно изучала этот ковер. Просто не могла оторвать от него
глаз. "Красивая вещь", - уныло думала она.
- Майкл, - обратился ее муж к Олдриджу, - я не хочу больше морочить вам
голову. Завтра в одиннадцать я жду вас в своем
офисе. У меня есть к вам встречное предложение. Алекс и я, мы когда-то были
знакомы с этими господами и хотели бы в
оставшиеся полчаса поговорить с ними наедине. Надеюсь, вы поймете меня
правильно.
Пока ошарашенный Майкл пожимал всем руки, пока Дени чуть не за рукав тащил
его к выходу, а он все порывался
обратиться к Филиппу с какой-то речью, пока неторопливо закрывались тяжелые
двери, все четверо стояли по обе стороны
разделяющего их стола и молчали, не поднимая глаз.
Дверь бесшумно закрылась, и Филипп негромко сказал:
- Прошу садиться.
Александра села, сцепила на коленях холодные руки и выпрямилась, ни на кого
не глядя.
- Будем говорить по-русски? - спросил Филипп. - Я думаю, так удобнее.
Мы лучше поймем друг друга.
Ему очень не нравилась реакция Алекс.
Черт побери, ему никогда не нравилась реакция Алекс на двух этих мерзавцев!
Всю свою жизнь она хотела и не могла от
них отвязаться. Дурочка, она думала, что они что-то собой представляют, что их
презрение, высокомерие и чванство имеют под
собой какую-то основу. Он докажет ей, что это не так. Он избавит ее от них и
сделает это раз и навсегда, без сложных
психологических заходов и экскурсов в прошлое.
Много лет назад эти двое оскорбили его жену так сильно, что до сих пор,
судя по ее реакции, встреча с ними - худший из ее
кошмаров. Она всегда слишком легко сдавалась, когда дело касалось этой парочки.
Она проигрывала борьбу, даже не пытаясь
вступить в драку.
Сегодня сила на ее стороне, и она должна - должна! - ею воспользоваться.
- Господа, - начал Филипп по-русски, и Вика в полном ошеломлении уставилась
на него, - не будем делать вид, что видим
друг друга впервые в жизни. Я женился на Алекс пять лет назад, когда господин
Победоносцев решил, что уже достаточно
созрел, чтобы делать деньги на госпоже Терехиной и ее связях. Он бросил свою
первую жену, отобрав у нее работу, средства к
существованию и веру в людей. Но вера - категория не материальная, так что бог с
ней, с верой. Я - французский журналист
русского происхождения, которого вы, госпожа Терехина, как-то пригласили на свою
вечеринку. Тогда иностранцы были в
моде, так я и угодил на ваш светский раут.
Вика изменилась в лице, смутная тень пробежала по гладкому лбу, она
уставилась на Филиппа и вдруг... вспомнила.
Вспомнила и изумилась так, что у нее непроизвольно открылся рот. И этот рот,
независимо от хозяйки, пробормотал:
- О господи... Филипп продолжал:
- Алекс вышла за меня замуж, что вызвало у вас бурю восторга. Я прекрасно
помню вашу чистую радость. Алекс по
наивности придавала значение тому, что вы делали с ней и какую возню затеяли
вокруг нее, и потому ваши выходки
приобретали значение и для меня.
Вика уронила ручку и ойкнула, как выпускница ПТУ на последнем экзамене,
вытянувшая незнакомый билет. Андрей
глотнул холодный кофе. Щеки у него горели тяжелым температурным румянцем.
- Все эти годы мне не было до вас никакого дела. Хотя вам, месье Андрей, я
многого не могу простить. Хотя бы то, что вы
бросили беременную жену в годовщину смерти ее бабушки!
Андрей отшатнулся от Филиппа, как от ядовитой змеи, и прикрыл глаза, не
заботясь больше об имидже.
Александра взглянула на Филиппа и ужаснулась: что он делает? для кого он
придумал эту пытку? кого он наказывает? Они
недостойны даже пыль вытирать с его машины, а он хочет разбудить в них чувства?
Заставить их... сожалеть?
Стыдиться?..
Внезапно Филипп встал. Александра смотрела на него в благоговейном ужасе -
в нем клокотала ярость, и оттого он даже
улыбался, злобно-насмешливой, недоброй ул
...Закладка в соц.сетях
