Жанр: Электронное издание
Kulgal28
...сти.
Чемодан - верх элегантности - стоял возле трюмо. Стопроцентно чужая вещь.
Невозможно не обращать на это внимания. Она подошла, осторожно опустила его на пол
и потянула "молнию". Сверху лежал костюм цвета топленого молока - юбка по колено и
жакет, украшенный мелкими жемчужными пуговицами. Это была стильная пара, и
Сабина невольно приложила к себе сначала низ, а потом верх. На вид костюм казался
подходящим ей по размеру. Она быстро вылезла из собственной одежды и нырнула в
юбку. Юбка пахла особым образом - ни с чем не сравнимый запах дорогих магазинов, где
меряют вещи, не взглянув на ценники. Впрочем, на них и не бывает ценников. Стоимость
называет продавец - почти интимным тоном, с легкой улыбкой на устах.
Сабина полагала, что юбка застрянет где-нибудь в районе груди, но нет, удалось
протащить ее гораздо ниже и спустить на бедра. Ткань некрасиво натянулась, обрисовав
живот. "Молния" не только не застегивалась, но и не сходилась.
- Две недели? - вслух спросила сама себя Сабина. - Невозможно.
Все-таки костюм был чертовски красивым. Хотелось прикинуть, как она могла бы в
нем выглядеть, если бы не любовь к пряникам и копченым курам. Оставив юбку как есть,
она влезла в жакет. Рукава слишком плотно обтянули руки, которые из-за этого стали
казаться особенно толстыми. А чтобы застегнуть пуговицы, пришлось глубоко вдохнуть.
"Зря я купила столько колбасы, - в приступе раскаяния подумала Сабина, мельком
взглянув на пакет с ужином. - Не стану ее есть. Сжую салат и попью кипяченой воды. И
хватит с меня". Она давала обещание, которому сама не верила. Если она не поест, то не
только не заснет, но и не сможет завтра работать - будет злиться из-за каждой мелочи.
Именно в тот момент, когда она застегивала последнюю пуговицу на жакете, из-за
двери раздался рев Тверитинова:
- Сабина-а-а!
Сердце ее подпрыгнуло до самого горла. Она подумала, что с ним произошел
несчастный случай: он вылил на себя кастрюльку кипящего масла или его ударило
электрическим током, он всадил себе в ногу отвертку по самую рукоять или случилось
что-нибудь не менее ужасное.
Не раздумывая ни секунды, она бросилась к двери, ударилась в нее всем телом и
влетела в гостиную, обмирая от страха.
Тверитинов стоял посреди комнаты. Глаза его сузились, губы были поджаты, на щеках
горели два злых алых пятна. В руке он сжимал телефонную трубку с короткой антенной,
которая дрожала в его руке, потому что ей передавалась его ярость. С лету, конечно,
невозможно было понять, какие чувства его обуревают.
- Что случилось? - спросила Сабина помертвевшим голосом. Страшные мысли
проносились в ее голове: несчастье с Петькой... С мамой! Или с отчимом? Возможно,
отец, который уехал в Африку со своей медсестрой, заболел страшной тропической
болезнью? Сгорела ее квартира... - Что?!
- Это Макс, - едва не выворачиваясь наизнанку от отвращения, ответил Тверитинов. -
Он не смог вам дозвониться!
Сабина протянула руку и взяла трубку - пальцы едва слушались.
- Алло?
- Привет, Сабина, это я, - услышала она приятный голос Максима Колодника. - Хотел
пожелать тебе спокойной ночи, но ты не подходила к мобильному телефону. И знаешь, я
заволновался. Пришлось побеспокоить Сергея. У тебя все в порядке?
Она затруднялась с ответом. В груди стало так тесно, что там не мог поместиться даже
один глоток воздуха.
- Спасибо, Максим, все хорошо, - выговорила она, не чувствуя ни губ, ни языка. - Я уже
ложусь. Тебе тоже спокойной ночи.
Нажала на кнопку, и рука с трубкой упала вниз. Она медленно повернулась и
посмотрела на Тверитинова. Открыла рот, но не смогла ничего выговорить.
- Какого черта он звонит на мой номер? - громыхнул тот, раздув ноздри.
Сабина закрыла глаза, поклявшись, что не схватит вазу, стоящую на журнальном
столике, и не стукнет его по голове.
- Это же ваш директор, - ровным голосом ответила она, не поднимая век.
- Он звонил вам! На мой номер! Я не желаю, чтобы вы обтяпывали свои делишки,
пользуясь моим каналом связи! - отрезал Тверитинов.
- Я ничего не обтяпываю. - Сабина не могла понять, с какой стати он так разошелся.
Несколько минут назад они расстались лучшими друзьями.
- Только что я окончательно убедился, что личную жизнь вы ставите выше работы! Вы
непрофессиональны! Вам наплевать на этику, вы раздаете мои телефоны своим
кавалерам!
- Это ваш двоюродный брат, - начала закипать Сабина. - Он давно знает номер вашего
телефона. Он работает на вас!
- Мой двоюродный брат тут совершенно ни при чем, - отрезал Тверитинов. - Если бы
вы его не поощряли звонить ночью, ему бы такое даже в голову не пришло. Я с самого
начала понял, что вы свистушка!
- Я - кто?!
- Свистушка! - с выражением повторил он. - Вы даже одеваетесь вызывающе.
Посмотрите на себя! Все обтянуто так, что даже стыдно смотреть. И в таком виде вы
собираетесь ходить на службу?
- Какая чушь, - ответила Сабина, отступая к своей комнате. - Это очень скромный
костюм.
Она сделала глубокий вдох для того, чтобы сказать еще кое-что, но пуговицы
скромного костюма не выдержали такого напряжения. Раздался странный звук, после
чего верхняя отскочила, ударилась в стену и, срикошетив, поскакала по журнальному
столику. За ней практически сразу последовали вторая и третья. Четвертая попала
Тверитинову в лоб.
Не успели они оба и глазом моргнуть, как жакет распахнулся до пояса.
- О, знакомое бельишко! - воскликнул он с кривой улыбкой. - Давненько вы мне его не
демонстрировали!
Ни слова не говоря, Сабина метнулась в свою комнату, захлопнула за собой дверь и
закрылась на задвижку. Стащила с себя жакет и бросила взгляд в зеркало. Щеки пылали,
как у невинной девицы, которую пощекотали усами за ушком. "Вот это да! Никакой он не
Барсик, - подумала Сабина. - Снежный барс как минимум. А его выходка больше всего
похожа на сцену ревности".
Костюм было жалко. Оставалось надеяться, что "снежный барс" не соберет все
пуговицы и не выбросит их в окно. Придется отложить поиски до завтра, ничего не
попишешь. Странно, но стычка с боссом не испортила Сабине настроения. А аппетита и
подавно. Она уложила пострадавший костюм обратно в чемодан, решила, что душ
принимать не пойдет и вообще до утра не высунет носа из своей комнаты. Влезла в
пижаму и протянула руку к припрятанному ужину. Достала горшочек с салатом,
распаковала и поставила на тумбочку. На очереди был пакет с колбасой. Сабина развязала
его, повела носом и ахнула.
Колбаса пахла. Нет, не просто пахла - она воняла. "Добрая" продавщица сбагрила ей
лежалый товар, плотно завязав пакет, чтобы до поры до времени доверчивая дурочка не
почувствовала запаха.
Сабина смотрела на скользкую колбасу и переживала чувства, которым не находилось
определения. Боль, разочарование, обманутые ожидания - все связалось в один тугой узел.
Ей стало так горько оттого, что ее обманули! Ее, человека, который возлагал на эту
колбасу такие надежды! Она мечтала о ней всю вторую половину дня! Она баюкала мысль
о том, как будет жевать и проглатывать маленькие нежные кусочки, заедая их салатными
листьями. Не выдержав напряжения, Сабина упала лицом на кровать и горько
разрыдалась. Даже когда Дима Буриманов высказал ей все свои претензии, так она не
плакала.
Тверитинов тем временем довольно быстро пришел в себя. Некоторое время он
неподвижно стоял посреди гостиной, потом присел на корточки и принялся собирать
разбежавшиеся по всему полу пуговицы. Успел обозвать себя идиотом, мальчишкой, даже
козлом... И тут услышал сдавленные рыдания.
Сначала он решил, что ни за что не станет извиняться. Да, он свалял дурака, но ничего
особенного не сделал. Концерт продолжался. Десять минут, пятнадцать, двадцать... Через
полчаса он понял, что выдержать такое ему не по силам, и принялся стучать в дверь.
- Уходите, - ответила дверь нечеловеческим голосом.
- Послушайте, я приношу свои извинения. Я сорвался. Этого больше не повторится.
Помощница не отвечала, продолжая стенать. До Тверитинова доносились
душераздирающие звуки, от которых по спине у него поползли мурашки.
- Сабина, пожалуйста, откройте, - требовал Сергей снова и снова, решив, что, если она
не прекратит плакать, он просто выбьет дверь ногой, оттащит ее в ванную комнату и
сунет под холодный душ.
- А у вас есть колбаса? - неожиданно спросила дверь сдавленным голосом.
- Есть, - ответил Тверитинов, не понимая, в чем тут подвох.
- Какая?
- Докторская.
Он боялся сказать лишнее слово, чтобы все не началось сначала.
- А она не тухлая?
- Да нет, очень даже приличная колбаса.
Тверитинов все еще не мог поверить, что жуткий концерт закончится простым
походом к холодильнику. Тем не менее он услышал, как щелкнула задвижка, скрипнули
петли и на пороге появилось лохматое существо с лицом, похожим на кусок белого
пластилина, который долго комкали в руках, решая, что из него вылепить. В пластилин
кто-то вставил маленькие глазки и приделал к нему красный нос.
- И я могу ее съесть? - спросило существо. - Вашу колбасу?
- Легко.
Тверитинов никогда еще не видел женщин после того, как они проплакали навзрыд
целых полчаса.
- Вы мне ее отдаете?
- Теперь, когда вы успокоились, я готов отдать вам все, - искренне признался он. -
Даже кекс с изюмом, который я припрятал на Рождество.
ТРЕТИЙ ДЕНЬ
Завтрак: черный кофе, сухарик.
Обед: морковь, обжаренная на растительном масле, помидор, мандарин или апельсин.
Ужин: два яйца, нежирная колбаса, листовой салат.
Сабина напечатала два письма и один раз поговорила по телефону, когда появился
Максим Колодник.
- У тебя все в порядке? - с порога спросил он. Солнце било в окна, и его глаза казались
ярко-зелеными. - Вчера мы так странно поговорили по телефону...
- Боссу не понравилось, что ты позвонил мне, пользуясь его личным каналом связи.
- Вот черт, - озадаченно пробормотал он и сел на стул, предназначенный для
посетителей. - Кстати, Сергей здесь? Мне нужно с ним переговорить по делу.
- Здесь, - кивнула Сабина. - Пьет четвертую чашку кофе.
Утренний сухарь, зажаренный в тостере, несколько примирил ее с жизнью.
- Ты поздно легла? - сочувственно спросил Максим. - У тебя глаза спят.
Сегодня утром она вообще не знала, как вернуть себе человеческий облик. После
вчерашних слез лицо было похоже на кусок теста, и глаза в нем просто утонули.
Пришлось тащить из холодильника лед и производить глубокую заморозку.
Тверитинов упорно делал вид, что ничего не случилось. Пуговицы - все до одной -
обнаружились в кабинете на журнальном столике, в хрустальной пепельнице.
- Как твоя рука? - спохватилась Сабина, заметив пластырь на руке у Максима.
- Отлично. Уже почти все зажило. По крайней мере, с продуктами я справлюсь. Ты не
забыла про завтрашний ужин? - спросил Максим, тревожно глядя на нее. - Завтра
пятница. Я уже продумываю меню.
Она не успела ответить, потому что дверь распахнулась, и в приемную влетел мужчина
в красной куртке и каскетке. Черные кудрявые волосы и улыбка первыми бросались в
глаза. В улыбке было столько чувств, столько весны, хорошего настроения, столько
перспектив и надежд, что невольно хотелось ответить на нее с такой же пылкостью.
- О, кого я вижу! - воскликнул человек с улыбкой и раскинул руки, собираясь обнять
Максима. - Сколько лет, сколько зим. Как жизнь?
- Отлично, Леха, отлично. - Максим встал, и они принялись хлопать друг друга по
плечам.
Затем дошла очередь до Сабины.
- Вы - новенькая! - констатировал Леха и протянул руку через стол. - Алексей
Ватченко, разрешите представиться.
- Сабина Брусницына, - ответила та, привстав со своего стула.
Он пожал ее руку с комически-серьезным выражением лица, которое означало, что он
тут неформально и не собирается разводить антимонии.
- У Сереги нет какой-нибудь делегации из Сингапура, которую невозможно разогнать?
- спросил Ватченко у Максима. - Или тут у вас очередь? Из страждущих лицезреть
любимого руководителя?
- Я стоял первым, но тебе, так и быть, уступлю.
- Я ненадолго, - пообещал тот. - Потом загляну к тебе, перебросимся парой слов. Ты
будешь на месте?
Максим заверил, что будет и, шепнув Сабине, чтобы не забыла про ужин, ретировался.
Ватченко подмигнул ей, стукнул в дверь костяшками пальцев и сразу вошел. Дверь по
нелепой случайности осталась приоткрытой. Щелка оказалась совсем небольшой, но
звуки все равно просачивались в приемную, тем более что Ватченко, кажется, не умел
понижать голос.
Через несколько минут Сабина уже поняла, что они лучшие друзья и постоянно
общаются.
- Отличная стрижка, - заметил Ватченко и странно хихикнул. - И под кого же ты
стригся?
- Под Кэри Гранта, - проворчал Тверитинов.
- У нее неплохой вкус, - похвалил Леха, и у Сабины вытянулось лицо.
О ней что, сплетничали?! Невероятно. Вот она, пресловутая мужская сдержанность и
скупость на слова!
Затем мужчины принялись обсуждать какие-то неотложные вопросы по поводу дороги,
которую прокладывают возле их загородных домов, летний отпуск и семейные
неурядицы.
- Она опять приезжала, - признался Тверитинов, кашлянув. - Надя.
- Я знаю.
- Откуда?
- Ну, как откуда? Она же дружит с моей Лариской!
- А, ну да, - вяло откликнулся тот.
- Лариска тобой восхищается, - продолжал Ватченко. - Ты даешь бывшей жене деньги
по первому требованию. Аттракцион невиданной щедрости.
- Ты же знаешь, как я ко всему этому отношусь...
- Знаю. Как идиот.
Сабина затаила дыхание. Щекотливая ситуация! Если она встанет и закроет дверь, они
сразу поймут, что она все слышала. Если случайно чем-то стукнет или звякнет - они
закроют дверь сами.
Оставалось сидеть тихо-тихо.
- Да, ты женился на ней, когда вы были еще детьми, но с тех пор много воды утекло...
- Ты не понимаешь! Надя из-за меня ничего не добилась в жизни, я просто не могу
бросить ее на произвол судьбы.
- Как это не добилась? - саркастически спросил Ватченко. - Она добилась тебя. И это
самое лучшее, что могло с ней случиться.
- Не драматизируй. Честно говоря, я теряюсь в ее присутствии. Она постоянно говорит,
что все еще любит меня. Я чувствую себя идиотом.
Они помолчали, и Ватченко уже совершенно другим, заговорщическим тоном спросил:
- Знаешь, кто мне звонил?
- Ну?
- Не ну, а Жанна Пальваль. И знаешь, кто ее интересовал?
- Я, - ответил Тверитинов. - Нетрудно догадаться, раз ты приперся с самого утра.
Сабина подобралась на своем крутящемся стуле и едва не уехала к стене. Пришлось
схватиться пальцами за край стола. Жанна Пальваль! Знаменитая певица, исполнявшая
песни собственного сочинения, - утонченная,талантливая и независимая. Некоторое
время назад она вышла замуж за миллионера и уехала во Францию, где начался второй
этап ее карьеры. Она выступала на лучших сценах мира, последний ее альбом стал
сенсацией. Слушать Жанну Пальваль считалось хорошим тоном. Она так виртуозно
владела голосом, что Сабинин отчим, большой знаток и ценитель классической музыки и
вокала, уходил с ее концертов с повлажневшими глазами.
- Она услышала про то, что ты делаешь все эти эксклюзивные штучки - визитки,
почтовые наборы, альбомы для фотографий, - и загорелась идеей заказать у тебя чтонибудь
изысканное для себя и своего старикашки. Клянусь, она была в нетерпении.
Наверняка скоро раздастся звонок, и ты услышишь ее божественный голос.
- Не нужно этих интригующих интонаций, - пробурчал Тверитинов. - Все давно
перегорело.
Сабина прикусила указательный палец. "У него был роман с Жанной Пальваль! -
ахнула она про себя. - А я подозреваю его в каких-то махинациях с бумагой. Быть не
может, чтобы человек, который нравится такой
потрясающей женщине, оказался аферистом международного масштаба. Жанна бы его
раскусила, она бы почувствовала в нем фальшь".
- Не будь идиотом и не пытайся увильнуть. Кроме того, я знаю Жанну. Она
неотвратима, как тайфун. Если она тебя хочет, она тебя получит. И вообще... Вдруг это
настоящая любовь?
- Ты меня поражаешь. - Тверитинов пощелкал зажигалкой, прикуривая. - Настоящая
любовь не приходит со второй попытки.
- Так и будешь киснуть в одиночестве? - наседал Ватченко. - Под лежачий камень, друг
мой, не только вода не течет, туда даже воздух не попадает. Еще немного, и ты
протухнешь. Сгниешь, как старый гриб.
Если бы не Боря Чагин, который неожиданно появился в приемной, Сабина наверняка
узнала бы о своем боссе еще много интересного. Но дверь резко распахнулась, и бригадир
нарисовался в проеме во всем своем великолепии - с разбитой губой и синяком под
глазом. Создавалось впечатление, что в приемную вползла грозовая туча. Выражение лица
Чагина обещало гром и шаровые молнии.
- Здрась-сь-те, - буркнул он, подарив Сабине странный взгляд. С таким выражением
хищник смотрит вслед ускользнувшей добыче. - Я к Сергею Филипповичу.
- У него посетитель, - ответила примерная помощница, стараясь говорить как можно
тише.
Синяк и разбитая губа ничуть ее не удивили. Такая противная морда просто
напрашивается на то, чтобы кто-нибудь по ней врезал.
Тверитинов появился внезапно и абсолютно беззвучно - словно дух, вызванный
спиритом. Покосился на Сабину, которая напялила на себя наушники и делала вид, что
активно работает с бумагами.
- Ну, здравствуй, - сказал босс, обращаясь к Чагину. - Выглядишь именно так, как
заслуживаешь.
Чагин раскрыл рот и лязгнул зубами.
- Скажи спасибо, что меня вчера здесь не было, - процедил Тверитинов.
- Спасибо. Премии лишите?
- Подумаю. Все, закрыли вопрос. А на будущее... Лапы держим при себе, ясно?
Чагин коротко кивнул, отодвинувшись подальше от Сабининого стола.
В ту же секунду в приемную вошел Ватченко в своей шикарной красной куртке, при
взгляде на которую немедленно хотелось оживить собственный унылый гардероб.
- Все, ухожу! - заявил он, подняв руки вверх. - Всем мешаю, всю работу останавливаю!
У него были веселые собачьи глаза и широкий африканский нос с родинкой на правой
ноздре. Сабина улыбнулась ему, как будто он был и ее другом тоже. Жизнь доказывала,
что оптимизм гораздо более заразителен, чем тоска и уныние.
Ватченко ушел, а Тверитинов увел Чагина в кабинет. На этот раз он плотно прикрыл
дверь, перед этим холодно посмотрев на Сабину. Неужели догадался, что она
подслушивала?
Часы, висевшие прямо над дверью, медленно тащили стрелки по кругу, словно давно
состарились и у них уже не было сил погонять время. На часы Сабина смотрела не просто
так. Дело в том, что сегодня был четверг.
"ЭТО происходит каждый четверг в одно и то же время - с пяти до половины шестого.
ОН целый день отсутствует, а потом приезжает с "дипломатом" и сразу же уносит его в
кафельную комнату. Запирается там и долго не выходит".
Конечно, с тех пор, как Аня Варламова покинула фирму, порядки могли поменяться.
Однако надежда у Сабины все же оставалась. Надежда все выяснить. Удивительно!
Желание знать правду заставляет человека совершать такие безрассудства, на которые он
не пойдет ни ради любви, ни ради денег.
Сабина несколько раз под разными предлогами спускалась на первый этаж - чтобы все
могли ее видеть. Нужно дать понять служащим, что у нее много дел и она свободно
перемещается по зданию, что в этом нет ничего необычного. Во время обеда она
выскочила в соседнее кафе, где молодой повар согласился порезать для нее помидор и
обжарить морковь. Она оставила достойные чаевые, купила на лотке апельсин и,
перекидывая его из одной руки в другую, возвратилась в "Бумажную птицу". Кивнув Ире,
обогнула стойку и направилась к двери в производственный отдел. Ей необходимо было
передать Безъязыкову распоряжение насчет последнего заказа, но того не оказалось на
месте. Хороший повод поискать его в подвале, у Чагина. А то, что телефонная линия
постоянно занята, так это ей только на руку.
Менеджер действительно обретался внизу. Сабина услышала его голос в ту же секунду,
как только очутилась на лестнице. Хотела поставить правую ногу на первую ступеньку,
ведущую вниз, да так и замерла на месте. Потому что услышала, как тот говорит,
посмеиваясь:
- Главное, чтобы Барсик нас не засек.
- Не засечет. Если ты не будешь болтать лишнего.
Кажется, второй голос принадлежит Чагину. Да, точно. Сабина засунула апельсин в
сумочку и затаила дыхание. Сегодня ее счастливый день: удается подслушать много
интересного. Впрочем, в приемной она чувствовала себя в безопасности, не то что тут.
Здесь была чужая территория - тропа в джунглях, где тебя каждую секунду могут смести с
пути или проглотить, как муху.
- Ты должен быть на месте завтра в шесть утра, - продолжал бригадир. - Повтори адрес.
- Вяземский переулок, дом четырнадцать дробь два.
- Не "Гранд отель", но тоже кое-что.
- Да уж, - подхихикнул Безъязыков. - Нам бы парочку таких вот "Гранд отелей", и
можно было бы сматываться из страны. Купить шале в Швейцарских Альпах...
- Шале... - передразнил Чагин. - Ты из своей конуры в Спиридоньевке сначала
выберись.
- Завтра посмотрим, - задиристо возразил тот. - Может, и выберусь.
Сабина спиной нажала на дверь, очень медленно открыла ее и попятилась. Насколько
она помнила, оттуда, где стояли столы, верхушка лестницы не просматривалась. Значит,
ее никто не видел.
Она метнулась к себе, на ходу записывая в блокнот информацию, чтобы ни в коем
случае ничего не забыть: Вяземский переулок, дом четырнадцать, дробь два. Шесть часов
утра. Завтра.
Когда она ворвалась в приемную, то едва не налетела на Тверитинова, который торчал
возле двери. Лицо и шея у него были красными. Галстук с распущенным узлом съехал
набок, руки засунуты в карманы брюк. Рядом с ним стояла Жанна Пальваль.
Великолепная. Роскошная. Царственная.
Сабина остановилась как вкопанная и облизала пересохшие губы. Потом выдавила из
себя нечто, напоминающее приветствие. Ее смутила не столько известная личность,
сколько Тверитинов, который был так не похож на себя.
Жанна поздоровалась с вошедшей, улыбаясь одними глазами. Это была не Одри
Хэпберн - Одри никогда не смотрела на мужчин таким победительным взглядом. Скорее
Ава Гарднер. Сильная. Чувственная. Рожденная побеждать и властвовать.
Одета она была во что-то черно-белое и держала в руках узкую длинную сумочку.
Темные волосы с вишневым отливом крупными локонами обрамляли лицо. Глаза сияли.
Судя по всему, их встреча подходила к концу. Рукой в светлой перчатке Жанна
дотронулась до щеки Тверитинова и негромко сказала:
- Тогда до вечера.
Он вышел проводить ее и вернулся через минуту. Остановился перед столом, за
который уже успела усесться Сабина, и прокашлялся.
- Вот что, - сказал он, разглядывая стаканчик с ручками. - Вы говорили, что хотите
съездить домой и взять свою пижаму, верно? Или что там вам еще необходимо?
Сабина молча кивнула. В горле стоял комок. Это неважно, что вчера он устроил
скандал просто потому, что Максим Колодник позвонил ей по его домашнему номеру.
Она - всего лишь девушка с галерки. Помощница, которую наняли через фирму по
подбору персонала.
- Так вы можете поехать сегодня вечером. Вам, наверное, не хочется постоянно
ночевать у меня?
Это была такая грубая попытка выставить ее из квартиры, что Сабина даже
растерялась. Если он собирается устраивать у себя дома свидания, тогда зачем выдал ей
ключи и выделил комнату?
- Разумеется, - ответила она сдержанно. - Я отправлюсь домой.
"Больше никогда, - пообещала она про себя, - я не останусь ночевать в твоей квартире.
Даже если мне придется спать полчаса в сутки".
- Я уезжаю, - сообщил Тверитинов, по-прежнему не глядя на Сабину. - У меня сегодня
еще две встречи с финнами. Кстати, в воскресенье утром нужно куда-то их пристроить,
этих финнов. Подумайте, пожалуйста, о культурном мероприятии. Возможно, стоит
сводить их в кино? Закажите столик в приличном кафе в центре, чтобы мы могли там
позавтракать.
Сабина достала блокнот и принялась записывать.
- Столик на сколько человек?
- Двое финнов, мы с вами и Макс.
Она вскинула на него глаза. Он по-прежнему был красный и смотрел куда угодно,
только не на нее. Обычно так ведут себя люди, которые совершили некрасивый поступок.
- Макс поедет с нами, - подтвердил Тверитинов. - Необходимо налаживать контакты.
- А когда у меня выходной? - спросила Сабина, решив, что сейчас самое время
уточнить детали.
- Выходной? - Он как будто удивился. - Ну... Там посмотрим. Обговорим
дополнительно. Вы ведь еще неделю не проработали.
- Не проработала, - подтвердила Сабина, а про себя подумала: "И неизвестно еще,
продержусь ли я тут целую неделю ".
Она была рада, что он уезжает: у нее теперь развязаны руки. Итак, время пришло.
Прежде чем отправляться "на дело" она выпила стакан воды и съела обеденный апельсин.
Одернула пиджачок, взяла для отвода глаз папку с бумагами, ручку и выдвинулась в
коридор.
Однако не успела пройти и половины коридора, когда ее остановил знакомый голос:
- Дама, дама! Подождите, будьте милочкой!
Сабина обернулась и увидела, что к ней спешит Роман Валерьянович, и пучки волосу
него за ушами торчат как-то особенно воинственно.
- Вы мне нужны как воздух! - Сабина посмотрела на него с неудовольствием, и он
тотчас зачастил:
- Не в том смысле, что нужны как этому.., мужчине. А как этому.., главному по
хозяйству.
Вот чего ей только не хватало...
- Я очень спешу, - ответила она. - А что случилось-то?
- Тут такое дело... Приехал клиент и чего-то хочет. Безъязыкова нет, Чагина нет,
Максима Петровича тем более нет! А вы-то здесь. Вот я и подумал...
- А как же Эмма Вениаминовна? - напомнила Сабина. - Я ведь личная помощница
Сергея Филипповича, да и работаю всего лишь третий день. Я в делах фирмы еще не
слишком хорошо разбираюсь.
"А точнее - вообще ничего не понимаю в этих делах", - закончила она про себя.
- Дык... - растерялся завхоз. - Если не вы, тогда кто же?! Эмма уехала, зараза. Ой! - Он
стукнул себя ладонью по губам, наказывая их за нехорошее слово. - А клиента я ж не могу
послать, верно? Мне бы просто понять, чего он хочет! - жалобно закончил он.
- Клиент что - иностранец?
- Да не знаю я, - воскликнул тот. - Он глухонемой.
Сабина не выдержала и ухмыльнулась. Пожалуй, только к Роману Валерьяновичу мог
явиться глухонемой клиент - как раз в т
...Закладка в соц.сетях
