Жанр: Электронное издание
Kulgal28
...а какой дрянной бумаге печатают бутылочные этикетки? А от
чего зависит качество бумаги? - назидательно спросил он и сам же себе с большим
чувством ответил:
- От гладкости и высокой степени непрозрачности.
- Кто это? - спросил озадаченный Тверитинов.
- Канадский представитель, - коротко ответила Сабина. Повернулась к Тверитинову и
обиженно добавила:
- Я решила вам помочь, а вы... Даже не хотите разобраться! Какой же вы после этого
руководитель?
Тверитинов молча смотрел на нее. Он мог бы поклясться здоровьем любимой бабушки,
что только что на тарелке перед ней лежало два вареных яйца, очищенных от скорлупы.
Сейчас их там не было. Невозможно было представить, чтобы человек так быстро
проглотил яйца. Она же, в конце концов, не пеликан.
- Вы хотели поесть, - кинул он пробный камень.
- Я поела, - ответила Сабина. К ее нижней губе прилип кусочек желтка.
Тверитинов моргнул и сказал:
- Вижу, вы безумно проголодались. Может быть, хотите чего-нибудь.., еще?
Сабина посмотрела на него с некоторой опаской:
- А у вас есть помидор?
- В холодильнике, внизу.
Не говоря ни слова, она с головой нырнула в холодильник, достала помидор, вымыла
его под краном и съела буквально в три укуса, захлебываясь вытекающим соком. Вытерла
рот рукой и только потом заметила, как он на нее смотрит.
- Все-таки не хотите узнать, что тут произошло?
- Я полюбил эту женщину! - воскликнул со своего места Саблуков. - Она подобрала
меня, несчастного, и привезла сюда. Я так хотел коньяка... Она налила мне и приласкала...
- Он влажными глазами посмотрел на Сабину. - Я люблю вас! И очень хочу в уборную.
Саблуков встал и покинул кухню, оттолкнув Тверитинова плечом. В этот момент
позвонили в дверь, и тот размашистым шагом отправился открывать, бросив:
- Выметайтесь вдвоем. - Тотчас вспомнил про полосатые носки под его одеялом и
через плечо крикнул:
- Втроем.
- Вы не выпили витамины! - вслед ему сказала Сабина, отчаянно жалея, что в
холодильнике нет зеленого салата. Салат входил в обеденное меню, а она готова была
съесть сейчас даже клевер.
Звонок продолжал надрываться, и хозяин рывком распахнул дверь. На пороге стоял
Николай Безъязыков, занимавший в "Бумажной птице" должность главного менеджера по
работе с клиентами. Он был невысок, но строен и отличался вкрадчивыми манерами.
Хитрые раскосые глаза и длинные волосы, собранные в "хвост", делали его похожим на
женщину. В руках он держал пластиковую папку, из которой лезли договора, разбухшие от
скрепок.
- Сергей Филиппович, - тоном обиженного ребенка протянул он. - Надо ведь
подписать!
- Извини, Николай, я не успел сегодня заехать на фирму.
- А дозвониться вам было невозможно! - крикнула из кухни Сабина. Она не верила, что
ее уволили всерьез, иначе уже наелась бы экономкиных пирогов, которые так и просились
в рот.
- Мой телефон постоянно включен, - сердито ответил Тверитинов, быстро возвращаясь
на кухню.
Безъязыков, кряхтя, стащил с себя ботинки и прямо в куртке двинулся вслед за ним.
Увидев возле холодильника незнакомую женщину в лифчике, он оторопело застыл на
пороге.
- Телефон не работал! - запальчиво сказала та, не замечая менеджера в упор. Она была
упоена спором.
- У меня всегда все работает, потому что я люблю порядок.
- Ерунда! - возразила Сабина. - Вот порожек в комнате у вас плохо прибит. Люди
падают и разбивают себе головы.
- Вы что, упали? - с опаской спросил Тверитинов.
Порожек в самом деле отходил, и он постоянно давал себе слово, что займется им, но
каждый день уставал как собака и все откладывал и откладывал.
- Я не упала, а вот...
- И почему вы навели сюда столько народу? Какой-то тип из Канады? Почему из
Канады, когда он отлично разговаривает по-русски... И кто это лежит на моем диване,
хотелось бы мне знать?!
- Это ваш референт.
- Вы шутите?!
- Почему вы постоянно орете? - спросила Сабина, передернув плечами. - Горьков
должен был отправить вашу статью господину Саблукову для международного сборника,
который издают в Канаде. Об этом вы знаете?
- Об этом знаю, - уже спокойнее ответил Тверитинов. Он догадался, что все понял не
правильно, и теперь на его щеках кирпичными пятнами проступило скупое раскаяние.
- Референт приехал к вам, споткнулся о порожек, упал и потерял сознание.
- Очнулся - гипс, - совершенно естественным образом закончил Безъязыков.
На него, впрочем, никто не обратил внимания.
- Саблуков, которому отчаянно нужна была эта статья, поднял на ноги всех, кого
только мог. Как ваша помощница, я посчитала своим долгом взять на себя
ответственность и привезла его сюда - искать статью.
- И где он сейчас? - спросил Тверитинов.
- Я здесь! - крикнули из уборной.
И канадский представитель вывалился в коридор, застегивая штаны.
- Это Саблуков?
- Сергей Филиппович, - снова жалобно заныл менеджер. - Договора бы подписать...
- Я должен их просмотреть, - резко ответил тот. - Оставляй, я через пару часов приеду
на фирму и привезу. Кстати, познакомься, это моя личная помощница Сабина
Брусницына. Мне ее рекомендовали как высокого профессионала, - добавил он.
- Здрась-сь-те, - пробормотал Безъязыков, отводя хитрые глаза.
Поскольку помощница была полураздета, замечание Тверитинова о ее
профессионализме прозвучало как-то двусмысленно. Менеджер пристроил папку на
холодильник, попятился, кое-как надел ботинки и улизнул из квартиры. Никто с ним не
попрощался.
- И все-таки. Где мой референт? - спохватился Тверитинов.
- Лежит на диване в гостиной. Думаю, у него сотрясение мозга и его нужно отвезти в
больницу, - ответила Сабина, решив, что буря миновала.
- Почему же вы не отвезли? - придрался он уже по инерции.
- Потому что явилась ваша Жужи. Я хотела с ней поговорить по душам.
- Господи боже мой! - опять перешел на повышенный тон Тверитинов. - С какой стати
вы собирались с ней разговаривать?! Какое вам дело до Жужи?!
- А зачем она пришла? - упрямо спросила Сабина. - Кроме того, я ваша личная
помощница. А помощники обязаны помогать.
- Не говорите глупостей. Когда вы отдаете белье в прачечную, то вовсе не хотите,
чтобы прачка вышивала на нем узоры. Занимайтесь своим делом - и точка. Не лезьте в
мою частную жизнь.
Сабина хотела надуться и тут неожиданно заметила, что сверху на ней ничего нет,
кроме лифчика. Вместо того чтобы вскрикнуть и выбежать вон, испуганно вращая
глазами, она набросилась на Тверитинова:
- Я от вас с ума сойду! Пришли и сразу устроили скандал. Неужели трудно было
сказать, что я забыла надеть кофточку?!
- Мне и в голову не пришло, что вы забыли. По-моему, любой нормальный человек
знает, что на нем надето.
- Значит, вы считаете, что я специально разоблачилась к вашему приходу?!
Она рванулась к выходу из кухни. Но для того, чтобы ретироваться, нужно было как-то
потеснить оппонента.
- А разве нет? - насмешливо спросил он, радуясь, что снова оказался хозяином
положения и ему не придется извиняться. Извиняться Тверитинов не любил, считая, что
другие расценят это как проявление слабости.
- Что бы вы себе ни думали, это не правда, - сказала Сабина. - У меня нет никакого
желания примешивать к рабочим отношениям всякие эмоции. Кроме того, вы не в моем
вкусе.
- Вы врете. Я нравлюсь всем женщинам. - У босса было омерзительное выражение
лица, которое провоцировало и дальше говорить ему гадости.
Сабина уже раскрыла рот, но вовремя вспомнила о том, что она - высокий
профессионал, и замолчала. Как это она позволила себе так разойтись? Если бы Петька
услышал, он бы убил ее.
- Разрешите мне пройти, - мрачно потребовала она.
- А я вам не мешаю.
На самом деле он ей мешал. Для прохода оставалась узкая щель, через которую можно
было протиснуться только бочком. Разгневанная, Сабина полезла в нее, оказавшись на
мгновение лицом к лицу с Тверитиновым. Условно говоря. Он был значительно выше и
смотрел на нее сверху с дурацкой ухмылкой. У него был колючий пиджак, от которого
слабо пахло табаком, и жесткий ремень, поцарапавший ей живот. Она ойкнула, но не
стала останавливаться. Прошла по коридору, нырнула в кабинет и натянула кофточку,
сердясь на себя, на своего босса, на всех на свете.
Дневник Ани Варламовой, завернутый в пакет, лежал под ее сумочкой. У Сабины не
было времени прочитать записи до конца, зато она успела замаскировать опасную
находку. Купила в киоске другой блокнот, подходивший по размеру, оторвала обложку и
вложила в нее дневник. Его собственную, яркую, блестящую обложку пришлось
выбросить. Теперь уж точно не вернешь находку в спальню Тверитинова. Кроме того, вряд
ли удастся приклеить ее скотчем на прежнее место. Технически сделать это очень
сложно, шкаф так устроен: дно довольно высоко, а к полу опускается низкая резная
планка. У нее точно ничего не выйдет, так что не стоит и пытаться. Самое главное, чтобы
сегодня Тверитинов не хватился пропажи. Позже будет невозможно связать исчезновение
дневника с появлением в доме новой помощницы. Если он вообще знает о дневнике.
Сабине страстно захотелось прочитать, что еще думала Аня Варламова о своем боссе.
Первая ее запись весьма оптимистична. Но кто знает, что будет потом? Сабина украдкой
взглянула на дверь. Тверитинов думает, что она здесь одевается, поэтому не ворвется без
предупреждения. В запасе есть несколько минут.
Сабина достала дневник и перевернула первые страницы. У предыдущей помощницы
был свободный, очень разборчивый почерк. Записи читались легко, без запинки.
- На чем я остановилась? - пробормотала Сабина, бегая глазами по строчкам. - А, вот.
Нашла.
"Сегодня со мной произошла ужасная история. До сих пор не могу прийти в себя. С.Ф.
попросил принести несколько фирменных блокнотов, завернуть их в подарочную у
паковку и положить ему на стол. Я отправилась к секретарше, но она уже ушла, и я
решила, что запросто могу попросить блокноты у кого-нибудь из производственного
отдела - у них всегда есть в запасе парочка образцов.
Я спустилась по лестнице вниз, рассчитывая поговорить с Чагиным, но того не было на
месте. А из-за двери в маленькую комнату, которую все называют кафельной, доносились
голоса - мужские. Мужчины спорили, по крайней мере, разговаривали на повышенных
тонах. Мне показалось, что один голос принадлежит Чагину, но я и сейчас в этом не
совсем уверена. Я подкралась поближе и тут услышала нечто ужасное!
Первый голос говорил, что нужно придумать какой-то другой план, потому что, если
разделаться с НИМ здесь, будет слишком много грязи. А следы оставлять опасно. На что
второй отвечал, что ничего страшного, у него есть человек, который со всем справится. А
если останутся следы, он их лично уничтожит. Кроме того, стены там из плитки, а она
отлично моется.
Я сразу подумала, что эти люди задумали кого-то убить! Хотя они и не произносили
слово "убийство". Но зато было сказано: "разделаться с ним". У меня от страха
подкосились ноги. Мне захотелось немедленно испариться. И тут я дала маху. Нужно
было осторожно отойти от двери, подняться по лестнице и тихо выйти. Потом где-нибудь
спрятаться и понаблюдать. Тогда я узнала бы наверняка, кто были те двое. Но я до ужаса
испугалась, побежала и споткнулась на лестнице. Загремела, как кастрюля... Кажется, они
успели меня увидеть, когда выскочили на шум... Или же они ничего не увидели? Я ведь
буквально взлетела наверх! Господи, хоть бы не увидели.
Теперь я не знаю, что делать. Рассказать С.Ф.? А может быть, Патрику ? Конечно,
расскажу Патрику. И С.Ф. Или никому не рассказывать?".
Сабина сидела на диване, тупо уставившись в блокнот. Убийство?! Она ожидала чего
угодно - разоблачения финансовых махинаций, бурного выражения чувств... Но такого?
Из-за двери между тем послышались голоса, какой-то шум и шаги. Они были
громкими, словно кто-то специально топал, возвещая о своем приближении. Наконец
шаги замерли, и голос Тверитинова спросил:
- Сабина, вы оделись? Нужна ваша помощь.
Она молниеносно спрятала дневник обратно в пакет, прыгнула к двери и поспешно ее
открыла, улыбаясь широко и оптимистично. Однако голос ее подвел, и она тонко
проблеяла:
- Чем я могу вам помочь?
Именно так построила бы фразу какая-нибудь иностранка, изучающая русский на
вечерних курсах.
Тверитинов смотрел на Сабину сверху вниз, не мигая. Была у него такая привычка. С
помощью этого трюка он всегда получал дополнительные очки, потому что под прямым и
неподвижным взглядом люди обычно начинают нервничать.
Сабина тоже нервничала. Особенно сейчас. Ведь она только что узнала, что на его
фирме творятся страшные вещи - знает об этом Тверитинов или нет?
Впрочем, паниковать рано: Аня Варламова могла и ошибаться. В конце концов, она
сама подчеркнула, что никто не произносил слово "убийство". Кроме того, планировать
убийство и даже говорить о нем - совсем не то, что отважиться на него. Слишком
страшное это дело.
Нет, нужно немедленно дочитать дневник до конца. Сабина чувствовала себя так,
словно ей всучили горячий пирожок, а она не смеет перекинуть его из руки в руку.
Вероятно, ожог будет сильным, очень сильным.
- Приехал врач, он настаивает на госпитализации, - сказал Тверитинов. - Я помогу
Вадиму дойти до машины. Вы можете подержать дверь?
- Разумеется, - засуетилась Сабина. Уложив референта на диван и накрыв его одеялом,
она решила, что сделала для него все возможное, и теперь испытывала неловкость.
У нее были и другие причины испытывать неловкость. Она только что ходила перед
новым боссом полуголой. Орала на него. Ела продукты из его холодильника. И она
подозревает его в ужасных вещах.
- Я тоже уезжаю, - сообщил Тверитинов, оглянувшись на нее через плечо. - На сегодня
вы свободны. Отправляйтесь домой. И заберите с собой вашего представителя.
- Да нет же, это ваш представитель! - возмутилась Сабина.
- Но коньяком его поили вы, - парировал тот. - Так что он целиком на вашей совести.
Сабина обреченно вздохнула. Саблуков, воспылавший к ней любовью, по-прежнему
обретался на кухне, и выкурить его оттуда наверняка будет непросто. Поймав ее взгляд,
Тверитинов ворчливо добавил:
- Я вызвал для него такси, оно уже у подъезда. Когда спущусь, назову шоферу его адрес
и оплачу поездку. Ваша задача - спустить канадского представителя вниз. Если не
получится, призовите на помощь консьержа - он безумно чуткий.
- Спасибо, - выдохнула Сабина.
К ее великому облегчению, Саблуков безропотно оделся и отправился восвояси,
напоследок оторвав этикетку от опустевшей бутылки коньяка. Из окна такси он махал ей
рукой и даже завел какие-то стихи, но таксист нажал на газ, и поэтические строки
потонули в реве мотора.
Сабина несколько секунд стояла на месте, провожая глазами умчавшийся автомобиль,
после чего развернулась и бросилась обратно в квартиру. Там ее ждал дневник Ани.
Сейчас самое время присобачить его на место, к дну шкафа. Вначале прочитать и потом
присобачить. Может быть, зря она выбросила обложку?
Через несколько минут Сабина поняла, что у нее в любом случае нет шансов. Дверь
спальни Тверитинова оказалась заперта. Не закрыта, а именно заперта. На ключ. Она
даже вообразила себе этот ключ - длинный и холодный, с затейливой бородкой,
покоящийся в глубине кармана вместе с завалявшейся мелочью и чеком с бензоколонки.
Все понятно: Тверитинов ей не доверяет. Неужели понял, что она заходила внутрь?
Внезапная догадка заставила ее покрыться холодным потом. В спальне наверняка
установлены камеры слежения, и новый босс видел, как она валялась на его кровати!
Нет, вряд ли. Тогда бы он уж точно ее уволил. И знал бы про то, что она стащила
дневник. А он, конечно же, не знает, раз спокойно уехал.
Наконец-то можно дочитать все до конца, не опасаясь, что тебя схватят за руку. Сабина
села на диван, но даже не откинулась на спинку - так была напряжена. Строчки прыгали
перед глазами, и ей пришлось прижать нужную указательным пальцем.
"Я рассказала Патрику про кафельную комнату. Он страшно расстроился и целый
вечер переживал. Потом предложил мне обратиться в "русскую полицию". Потому что я
дорога ему, и он боится, как бы со мной чего не случилось. Весь следующий день он
звонил мне через каждые полчаса - беспокоился. Но мне почему-то не хочется обращаться
в органы. Представляю, что будет, когда менты заявятся в офис и начнут всех
допрашивать! А я буду выглядеть Павликом Морозовым. Ужасно.
Хотела выложить все С.Ф., но из-за того, что я забыла сообщить ему про какой-то
дурацкий звонок из Дании, он на меня злится".
Следующая запись была сделана другой ручкой. И вообще сильно отличалась от
предыдущей - почерк изменился, и буквы плясали папуасский танец, наскакивая друг на
друга.
"И как я раньше ничего не замечала?! Стоило только заподозрить неладное, как все
странности сразу полезли наружу! Здесь происходит нечто нехорошее, я нутром чувствую.
С этой эксклюзивной бумагой что-то не так. Теперь я никому не доверяю, даже Эмме,
которая обо мне печется. И зачем только меня занесло на эту работу?! Впрочем, в
противном случае я бы не познакомилась с Патриком! Мы столкнулись на улице, когда я
выходила после собеседования. Тверитинов подписал приказ о моем зачислении в штат, и
у меня голова шла кругом. Патрик едва не сшиб меня своим автомобилем. Он был такой
шикарный! Они оба были шикарными: и автомобиль, и водитель. Я даже вообразить
помогла, что красавчик американец на меня западет! Но теперь у нас все серьезно.
Патрик страшно волнуется за меня. Он живет здесь уже полгода и наслышан о русской
мафии. Ему кажется, что мне нужно или написать заявление в КГБ, или уволиться. Об
увольнении я и сама подумываю. Но С.Ф. слишком хорошо платит, и другого места с
подобным окладом у меня на примете пока что нет. А если я скажу Патрику, что мне не
на что жить, он подумает, будто я нацелилась на его деньги".
Когда Сабина прочитала фразу: "С этой эксклюзивной бумагой что-то не так", у нее
окончательно испортилось настроение. Вот она, расплата за авантюризм! Петька просто
скотина, что заставил ее уволиться из "Альфы и омеги", да еще со скандалом. А она -
идиотка, которая пошла на поводу у собственных слюнявых эмоций. Буриманов тоже
хорош! Семь лет прятался в своем Медведкове и вдруг - нате вам! - вылез с признаниями.
И ее жизнь полетела кувырком.
"ЭТО происходит каждый четверг в одно и то же время - с пяти до половины шестого.
ОН целый день отсутствует, а потом приезжает с "дипломатом" и сразу же у носит его в
кафельную комнату. Запирается там и долго не выходит.
Вчера был четверг. Я подготовилась по всем правилам. Самое главное - мне удалось
сделать дубликат ключа. Потому что дверь теперь постоянно заперта на замок. Уж не
потому ли, что меня все-таки видели тогда на лестнице?
На этот раз я спряталась в нише за металлическими шкафами и просидела там почти
час. Неприятный момент: явился Безъязыков и стал копаться в одном из шкафов. Он
сначала садился на корточки, а потом принялся искать что-то на самом верху. Я боялась,
что он притащит стул или стремянку и ухитрится меня заметить.
К кафельной комнате он не подходил. Ничего не знает ? Или наоборот - знает ВСЕ?
Наконец Безъязыкое убрался, а я поняла, что сильно замерзла. Да и ноги затекли. Стала
себя ругать: и куда я лезу ? Мне что, больше всех надо? Но удержаться просто не хватило
сил: так хотелось узнать, что творится за этой дверью. Если темные дела, я должна добыть
доказательства. Клянусь, что сразу пойду в милицию. Патрику
о моем подвиге заранее сообщать не стала.
Постоянно думаю о том, чтобы рассказать обо всем С.Ф. Но Патрик говорит, что С.Ф.
доверять тоже нельзя: ведь фирма его! С этим я согласна.
Наконец ОН вышел. "Дипломат" по-прежнему был у него в руках, а из комнаты,
которую он за собой запер, доносился какой-то странный запах. ОН поднялся по лестнице
и захлопнул внешнюю дверь, которая противно лязгнула. Я некоторое время выжидала,
потом достала ключ и подкралась к кафельной комнате. Клянусь, пока я ее открывала, сто
раз готова была дать деру.
А какого страха я натерпелась, когда вошла! Пришлось запереться изнутри, чтобы меня
случайно никто не обнаружил. Слава богу, что свет можно было включать, не опасаясь:
ни одной щелки там нет. Запах сразу ударил в нос. Действительно, омерзительный! Ни с
чем не могу его сравнить. Паленая тухлятина? Как только я вспомнила, о чем здесь
разговаривали те двое, так меня дрожь пробила до самого копчика. Я стала осматриваться
и сначала не заметила ничего особенного. Комната почти пустая: туда складывают
свободные емкости и подсобные материалы. А потом я увидела корзину для мусора. В ней
был пластиковый пакет, завязанный тугим узлом. Развязала его и увидела жутко
неприятные вещи, назначение которых не могу объяснить: хирургические перчатки,
респиратор и большой стальной пинцет. Для чего они понадобились? И вообще, имеют ли
они отношение к тому разговору об убийстве ? Я сложила находки в другой пакет, свой
собственный, и принесла домой. Что теперь с ними делать? Улики это или нет? Идти в
милицию или не позориться?"
Сабина поняла, что ей нужно выпить воды. В горле пересохло, и язык казался
шуршащей пергаментной полоской, прилипающей к небу. На ослабевших ногах она
отправилась на кухню. Перед ее мысленным взором кружились хирургические перчатки,
скользкие, как слизни, и такого же неопределенного цвета. А еще пинцет - длинный
стальной аллигатор, которому все равно, что сжимать в зубах. Респиратор, похожий на
собачий намордник. И запах... В кафельной комнате что-то жгли, и там пахло паленой
тухлятиной.
Девчонка, которая работала здесь до нее, оказалась очень храброй. Сама Сабина
никогда в жизни не отважилась бы забраться в такое место, куда ходит ОН - каждый
четверг, в одно и то же время. Кто такой - ОН? Не Тверитинов, это точно. Потому что
Тверитинова Аня называла в своем дневнике - С.Ф. И на том спасибо.
Пирогов больше совсем не хотелось. Впрочем, как и яиц, и мяса, и салата. Желудок
был полон под завязку этими чертовыми перчатками, респиратором и пинцетом. Они
стояли возле самого горла, и даже огромная кружка воды не помогла протолкнуть их
внутрь.
Но ведь в дневнике еще оставались записи. Возвратившись в кабинет, Сабина
протянула к нему руки...
И в этот момент ее мобильный телефон встрепенулся и заиграл веселую песенку:
"Дули-вули-вэли, все мышки запели, дули-вули-вас, они пустились в пляс". Именно эта
песенка звучала, когда звонил неизвестный абонент. Абонент, чей номер не занесен в
электронную телефонную книгу.
Она нажала на кнопку и тотчас услышала странно знакомый голос, который поначалу
не узнала. Мужской голос:
- Алло, Сабина?
- Я слушаю.
- Добрый вечер, это Максим Колодник. Вы меня помните?
У Сабины сразу потеплело на душе.
- Как я могу забыть человека, который спас меня от нападения сумасшедшего?
- Извините, что воспользовался служебным положением, вы ведь не дали мне номер
своего телефона...
Вероятно, он узнал номер у Эммы, которой наверняка не понравился подобный
расклад. Ну и черт с ней.
- Я просто не успела, - засмеялась она. - Не представляете, что тут было с этим
канадским представителем! Он перебрал коньяка и устроил целое представление.
- Может быть, мы поужинаем вместе? - быстро спросил Максим. - И вы мне все
расскажете.
Сабина на секунду замялась. Следовало сообразить, достаточно ли прилично она
выглядит для ужина с мужчиной. Однако ее собеседник расценил заминку по-своему.
- Это не свидание, - поспешно пояснил он. - Если вам не хочется, чтобы это было
свиданием, мы просто вместе поедим, хорошо? По-дружески.
- Хорошо, - тотчас согласилась Сабина. - Но тогда нам придется перейти на "ты".
- Заметано.
- А ты где? - Она осторожно опробовала это новое местоимение, потрогав его
кончиком языка и прижав к зубам.
- Вообще-то я под окнами во дворе у Сергея. Здесь, на Огородном. Я знал, что ты еще
не уехала. Разговаривал с ним по телефону, и он случайно обмолвился... Вот я и подумал,
что ты, наверное, тоже не ужинала...
Сабина мгновенно забыла про дневник, про свои страхи, про все на свете. Она
вообразила романтический ужин. Феттучине с сердцевиной артишока, нагретой в
оливковом масле; мидии, тушенные в белом вине; коктейль ритц-физз, украшенный
лепестком розы, и сабайон на сладкое. Разумеется, они отправятся в шикарный ресторан.
Впрочем, это ведь не свидание! Тогда пусть будет что-нибудь простое. Бифштекс погамбургски,
чашка кофе и булочка с корицей. Весьма демократично, сытно и не
обременительно для кошелька. Главное, что рядом окажется весьма симпатичный
спутник.
Максим ей понравился. Из-за Буриманова, вернее, из-за комплексов, которыми Сабина
обросла после их разрыва, у нее никак не складывалась личная жизнь. Возможно, теперь
она почувствует себя, наконец, свободной и счастливой.
Он ждал ее возле подъезда. На нем был все тот же короткий плащ, но в руке вместо
портфеля он держал розу. Одну красную розу на длинном стебле - раскрывшуюся, томную
и сладкую.
- Ты же сказал, что это не свидание, - просияла ему навстречу Сабина, - а дружеский
ужин.
- Так и есть. Мы отправляемся утолить голод, как друзья. Твою машину оставим здесь,
поедем на моей. Я не заказывал столик в ресторане и даже не знаю, какое место выбрать.
- Значит, будем совещаться.
Они долго совещались и решили, что судьба сама должна распорядиться сегодняшним
вечером. Купили в киоске старый журнал со списком ресторанов и кафе и, хохоча,
попросили киоскершу ткнуть пальцем в какое-нибудь название.
Та высунула руку из своего окошка и ногтем отчеркнула то, что пришлось ей по душе.
Рука оказалась большущей, а ногти - накладными, кроваво-красными и блестящими.
Сабина не удержалась, наклонилась и заглянула внутрь. Киоскерша улыбалась. Как
Сабине показалось, коварно. И похожа она была на цыганку или прорицательницу:
полная женщина с кудрявыми черными волосами и пронзительным взглядом. "Она
отправит нас в какую-нибудь дыру", - подумала Сабина и ошиблась.
- Ресторан "Пасадобль", - вслух прочитал Максим, поднеся журнал к глазам. -
Недалеко от метро "Маяковская", в переулке. Отличный выбор! Будем следовать зову
судьбы.
Сабина молча мотнула г
...Закладка в соц.сетях
