Жанр: Электронное издание
Kulgal28
...забыться благословенным сном. На автопилоте добравшись
до туалета, она нащупала унитаз, кряхтя, встала на колени и с большой неохотой засунула
два пальца в рот.
Ничего не произошло. Организм не желал отдавать награбленное. Она попробовала
еще раз и для пущего эффекта даже сказала: "Бэ-э-э!". Ноль эмоций.
Стеная, Сабина поднялась на ноги и свесила голову вниз, решив, что в такой позе дело
пойдет лучше. Однако ошиблась. Дело не шло. Истосковавшийся по работе желудок
быстро и жадно переваривал пищу. Выдрать из него хоть что-нибудь не представлялось
возможным.
Тогда Сабина стала совать в рот не два, а четыре пальца, попала себе в глаз и долго
ругалась нецензурными словами.
Еще некоторое время она кружила вокруг унитаза, повторяя на все лады проклятое "Бээ-э!"
и дергая себя пальцами за язык. До тех пор, пока кто-то не включил в туалете свет.
Она зажмурилась, потом заморгала. Ей показалось, что она узнает лицо, которое
оказалось прямо перед ее носом.
- О, босс! - воскликнула она совершенно в духе Романа Валерьяновича. - А я тут к вам в
уборную заехала, чтобы вырвать. Вы не против?
Жанна Пальваль держала Тверитинова под руку. По ее губам, покрытым коралловой
помадой, то и дело проскальзывала улыбка, которая казалась ему чертовски опасной.
Змея, протаскивающая свое пульсирующее тело по влажной траве. Коралловая кобра.
- Послушай, Серж, ты так напряжен, что я начинаю нервничать. - Она называла его на
французский манер, потому что отвыкла от русских имен.
Старые добрые нафталиновые имена, вытащенные из шкафа. Она встряхивала их,
словно залежавшиеся меха, когда встречала прежних знакомых. Ее старикашку тоже зовут
Серж. Не слишком приятная аналогия. Сама Жанна, возможно, находит в ней нечто
пикантное.
- Неужели мы и правда едем к тебе? - мечтательно пропела Жанна. В некоторые фразы
она вплетала мелодию, если они казались ей важными. - Как часто я вспоминала эти
наши с тобой посиделки! Торшер, рюмка ликера, толстый плед, которым мы
укутывались...
Ликер пила только она, Тверитинов никогда не любил сладкого. В плед тоже
заворачивалась она, потому что ему постоянно было жарко. Ему и сейчас было жарко.
Хотя сегодня именно Жанна вела партию, а он стоял на сцене, как идиот, и понимал, что
у него не будет передышки, времени для раздумья. Никакого антракта. Сразу финал.
Однако Жанна не давала ему уходить в себя. Она, как никто, умела вовлечь статиста в
действие, происходившее на сцене. Она подсказывала ему слова. Она поощряла его так,
что постепенно внутри у него разгорелся тяжелый огонь, с которым вряд ли можно было
справиться в одиночку.
- Ты по-прежнему держишь чай в жестянке со слонами? - смеясь, спросила Жанна,
когда он подал ей руку, помогая выйти из машины.
Рука все еще была в перчатке, и прикосновение перчатки к голой ладони оказалось
страшно возбуждающим. Она не собиралась пить чай, и они оба отлично об этом знали.
Может быть, шампанское... Потом...
Они прошли мимо консьержа, который почему-то страшно напрягся. Хотел что-то
сказать и даже привстал со своего места, но Тверитинов осадил его одним взглядом.
Жанна первой вошла в лифт и, как только створки его сомкнулись, обняла своего
спутника руками за шею и приникла к нему пылающим ртом. Поцелуй получился длиной
в семь этажей.
К тому моменту, когда они оказались наверху, огонь разгорелся с такой силой, что
треск сучьев мог услышать кто угодно. Впрочем, на лестничной площадке никого не было,
и они принялись самозабвенно целоваться, медленно продвигаясь к двери. Его руки
пустились путешествовать по ее одежде, отыскивая застежки и беззастенчиво
расправляясь с ними. Ее пальцы распутали узел галстука и потянули рубашку из-под
брючного ремня. Потом забрались под нее и отправились путешествовать по его спине.
Тверитинов на секунду отстранился, чтобы отпереть замки, и они ввалились в темную
прихожую, продолжая действовать на ощупь и попадая губами, куда придется. Страсть
ослепила и оглушила Сергея, поэтому он не сразу понял, что в квартире кто-то есть.
Странные звуки задели его сознание, только когда он почувствовал, что Жанна
напряглась и застыла.
- Что? - шепотом спросил он.
- Прислушайся, - тоже шепотом предложила она. - Ты ничего не слышишь?
Тверитинов замер. Откуда-то из глубины квартиры доносилась странная возня и
невнятное бормотание. Он мог бы поклясться, что различает в этом бормотании
неприличные слова. Потом повисла трагическая пауза, и кто-то громко сказал: "Бэ-э-э!"
Стукнула крышка унитаза.
- По-моему, кого-то рвет, - удивленно заметила Жанна.
Она безошибочно отыскала на стене выключатель и зажгла свет. Он озарил прихожую
и коридор. В самом начале коридора на полулежала обгрызенная крабовая палочка. Тут
же валялась бумажка, в которую она была завернута. Тоже обгрызенная.
- Ты завел собаку? - удивленно спросила Жанна.
Тверитинов в бессильной ярости прикрыл глаза. Он хотел ответить, что завел кое-кого
другого, но решил сначала убедиться в том, что не ошибается.
Когда они завернули за угол, глазам их предстала кухня, заваленная мусором. Дверца
холодильника была открыта, а вокруг валялись ошметки еды и разорванная упаковка.
- По-моему, к тебе забрался орангутан, - испуганно сказала Жанна.
Тверитинов скрипнул зубами:
- Да. Он съел недельный запас продуктов и теперь его рвет в моей уборной.
Жанна медленно застегивала пуговицы на блузке.
- У кого-то остались ключи от твоей квартиры? - ровным голосом спросила она.
Жар медленно уходил, и под все еще вздрагивающей кучей углей теплился едва
заметный огонек.
- Сейчас я их реквизирую, - процедил Тверитинов. - Извини.
Он привел свою одежду в порядок, потому что с вытащенной из штанов рубашкой
чувствовал себя дураком.
- Бэ-э-э! - снова донеслось из уборной. Теперь уже громко и бескомпромиссно. После
чего дрожащий голос потребовал:
- Давай, давай, скотина, выворачивайся!
- Серж, их там двое! - Жанна схватила Тверитинова за руку. - Может быть, лучше
позвать консьержа?
- Не беспокойся, - ответил тот и попросил:
- Позволь, я взгляну.
Свет в туалете не горел, и первое, что Сергей сделал, так это хлопнул по выключателю.
После чего распахнул дверь.
Она стояла, склонившись над унитазом - в плаще и одном сапоге с расстегнутой
"молнией". Когда вспыхнула лампа, Сабина сощурилась и, глупо моргая, повернулась к
нему лицом. Вернее, тем, что должно было носить это гордое имя. И радостно
воскликнула:
- О, босс! А я тут к вам в уборную заехала, чтобы вырвать. Вы не против?
Кажется, он был против. Потому что схватил ее за шкирку и вытащил в коридор.
Встряхнул и поставил на ноги.
- Какого черта вы нализались? - грозно спросил он, прижав ее к стене железной рукой.
- Мне позвонили, - шепотом ответила она. - Тс-с-с! Это тайна. Домой мне ездить
нельзя. Я решила, что только ваша уборная подойдет для того, чтобы прочистить желудок.
Здесь безопасно. Вы знаете, я выпила! - радостно закончила она.
- Я догадался.
— Кто это? - спросила Жанна из-за его спины.
Вокруг фразы порхали улыбки. У Пальваль был абсолютный слух, и она точно знала, в
каком месте необходимо смеяться.
- Моя новая помощница, - делано любезным тоном представил Тверитинов. - Сабина
Брусницына.
- Тебе следует провести аттестацию работников отдела кадров.
- Я сам ее выбрал, - мрачно ответил он. - Отдел кадров не имеет к этому
недоразумению никакого отношения.
Сабина рыгнула, и Жанна, хохоча, отступила на несколько шагов.
- Сейчас я ее выставлю, - пообещал Тверитинов. Поднял с пола сумку и повесил
возмутительнице спокойствия на плечо.
Однако едва он отпустил руки, как помощница начала медленно падать.
- Держи, держи ее! - окончательно развеселилась Жанна.
Или сделала вид, что развеселилась. И тут Сабина, наконец, обратила на нее внимание.
- О! - воскликнула она, отпихнув Тверитинова и утвердившись на собственных ногах. -
Какая встреча! Мой отчим без ума от вашего таланта... Разрешите взять автограф?
Она полезла в сумочку за ручкой и блокнотом, начала копаться внутри, и вся начинка
посыпалась на пол. В том числе и мобильный телефон, который громко стукнулся о
плинтус, раскрылся и отскочил далеко в сторону. Тверитинов поднял его и, прежде чем
захлопнуть, увидел, что на дисплее мигает телефонная трубка. Четырнадцать вызовов от
Макса! Она ни на один не ответила.
- Я оставлю вам автограф у Сергея, - пообещала Жанна. - И я страшно польщена.
- Скажу консьержу, чтобы он вызвал для нее такси, - заявил Тверитинов. - Ты можешь
пройти в гостиную, там все нормально, насколько я успел заметить.
Он схватил Сабину за локоть и потащил к входной двери.
- Подожди, она ведь в одном сапоге! - крикнула ему вслед Жанна.
- Черт.
Он посадил свою помощницу на тумбочку под вешалкой и бросился в ее комнату.
Сапог лежал посреди кровати, дразня воображение. Похоже, она лазила на кровать в
сапогах и в плаще.
Тверитинов вернулся в коридор и начал обувать негодяйку. Однако "молнию" заело.
Собачка беспрепятственно бегала вверх и вниз, а застежка расходилась. На плаще не
хватало двух верхних пуговиц. Тем не менее Сергей завел Сабину в лифт и спустил на
первый этаж. Встревоженный консьерж мгновенно выскочил им навстречу.
- Алик, вызови для дамы такси. Адрес она назовет сама. Я точно знаю, что везти ее
нужно в Ясенево.
- Хорошо, Сергей Филиппович, - ответил тот, провожая Сабину к креслу возле фикуса.
- Когда она заявилась? - спросил сердитый жилец.
- Часа полтора назад.
- Ничего не натворила по дороге?
Алик замялся, потом с ухмылкой ответил:
- Слопала мой бутерброд.
- Да, она была голодной... - пробормотал Тверитинов и достал из кармана пиджака
деньги. - Запиши номер машины, на которой ее отправишь. На всякий случай.
- На улице похолодало, - осмелился заметить консьерж. - А она вся нараспашку...
- Ничего, в такси тепло. - Тверитинов даже не повернул головы. Лифт все еще ждал его,
и он нажал на кнопку.
Прежде чем дверцы сомкнулись, Сергей успел заметить, с каким растерянным лицом
Сабина сидит в кресле. Кажется, до нее только сейчас дошло, что от нее избавились, как
от ненужной вещи.
Такси подъехало минут через пятнадцать. Все это время консьерж сидел перед
Сабиной на корточках, пытаясь втянуть ее в разговор. "Наверное, боится, что я засну", -
вяло подумала она. Вышла на улицу и попала под обжигающий ветер. Какая-то тень
метнулась от одного куста к другому, и сердце Сабины сжалось. Она ведь пряталась тут от
убийц! Ей звонили, предупреждали...
Страх неожиданно вернулся и скрутил желудок. Она почувствовала приближение
спасительного спазма, наклонилась над газоном, и ее вырвало. Консьерж подал ей
бумажный платок, она вытерла губы и потащилась к машине. Захлопнула дверцу и
повернулась к шоферу:
- В Ясенево не поедем.
Действие коньяка заканчивалось. Она продиктовала адрес матери, позвонила ей по
телефону и сказала, что едет и что отчим должен встретить ее внизу.
- Вы пили вместе? — сурово спросила мама.
- С кем?
- С твоим братом.
Сабина усмехнулась. Когда машина въехала в знакомый двор, она увидела две мужские
фигуры, маячившие возле детской песочницы. На отчиме был длинный плащ и очки, на
Петьке - огромная зимняя куртка, в которой он все равно трясся от холода. Вероятно, его
бил озноб.
- Меня держали под ледяным душем, - предупредил он сестру.
- На меня тоже вылили.., ушат.
Отчим поцеловал ее в щеку и обнял за плечи. Он очень переживал, когда у детей что-то
случалось. Тут же вспоминал про то, что он - неродной отец, и страшно мучился.
Наверное, настоящий отец знал бы, что делать, как себя вести, как помочь, наконец. А он
не знал.
- Я ложусь спать, - сообщила Сабина маме, которая встретила ее в коридоре со
скептической миной на лице. - Поставь будильник на пять утра. Пожалуйста! У меня
важное дело.
- Ужинать будешь? - спросил отчим.
- Бэ-э-э!
Возвратившись в квартиру, Тверитинов застал Жанну в гостиной. Она сидела в кресле,
положив разутые ножки на стул, и листала экономический журнал. Он знал, что она умна
и проницательна.
- Я сейчас вернусь, - сказал Серж. Пошел на кухню, закрыл холодильник, смел остатки
еды и отправил в мусорное ведро. Вымыл руки, соорудил чай, поставил на поднос
ликерные рюмки и экзотическую бутылку, которую привез из Испании.
Все это время Сабина не выходила у него из головы. Внеся поднос в комнату, он
остановился в нерешительности. Жанна уже не читала журнал. Она стояла возле окна и
теребила занавеску. Лицо ее было светло и печально.
- Мы, конечно, можем переспать, - сказала она. - И это даже доставит нам
удовольствие...
Фраза повисла в воздухе. Тверитинов аккуратно поставил поднос на журнальный
столик, подошел и поцеловал ей руку.
Кажется, все это время он интуитивно догадывался, что Кэри Грант никогда не
снимался в фильмах с Авой Гарднер. Она была изнеженной канарейкой, очутившейся в
городском сквере возле голубей и ворон. Бриллиантом, затерявшимся в шкатулке с
бижутерией. Картой таро, случайно попавшей в колоду любителя покера. Следовало
вернуть ее туда, где ей было самое место.
ЧЕТВЕРТЫЙ ДЕНЬ
Завтрак: черный кофе, сухарик.
Обед: одно яйцо, свежая морковь, сыр.
Ужин: фруктовый салат, кефир.
Страх и алкоголь сделали свое дело - Сабина все-таки уснула. Но ее состояние наутро
было столь ужасным, что слов определить его не нашлось. Когда в пять будильник,
заведенный по ее просьбе мамой, пронзительно зазвонил, Сабина подумала, что сейчас
умрет. Дотащившись до ванной, она до отказа открутила кран с холодной водой и встала
под ледяные струи душа. Лишь после этого немного пришла в себя и отправилась на
кухню варить кофе. Времени до шести часов оставалось катастрофически мало.
Единственная радость, что этот самый Вяземский переулок находился в пятнадцати
минутах езды от дома родителей.
Правда, на чем ехать, было не ясно: свою машину Сабина бросила у офиса, опасаясь,
что она заминирована, а вызвать такси с вечера не догадалась, "Ладно, - решила она, -
поймаю частника".
Пока все складывалось удачно: без десяти шесть она уже шла по Вяземскому переулку,
разыскивая дом четырнадцать дробь два. Он оказался старым и маленьким. Двухэтажный
особнячок с единственным подъездом, на котором красовалась солидная вывеска с
надписью: ОАО "Брэнд-консалтинг". Здание выглядело неухоженным и каким-то
заброшенным. Смущало и отсутствие на окнах жалюзи или занавесок. Прямо перед
подъездом громоздились полные мусорные баки.
"Что же здесь такого интересного должно произойти? - думала Сабина, рассматривая
неказистое строение. - О чем так интригующе говорили Чагин с Безъязыковым?" Однако,
что бы ни случилось потом, сейчас ей надо было найти себе подходящее место для
наблюдения. С местами оказалось негусто. Напротив находился жилой дом, но там
сидели консьержки в подъездах, не пройти. Офисное здание рядом исключалось: оно с
охраной. Оставался лишь круглосуточно работающий магазин на углу, откуда можно
было, при известной ловкости, увидеть, что происходит перед подъездом ОАО "Брэндконсалтинг".
Сабина купила у заспанной продавщицы какой-то сладкой ерунды и, испросив
разрешения:
- " На улице холодно, можно я здесь быстренько? " - встала у витрины, делая вид, что
ест. Продавщица, к счастью, снова задремала, а других посетителей не было, так что
Сабине никто не мешал.
А ровно в шесть утра произошло следующее. Тяжело урча, к зданию, за которым с
таким волнением наблюдала Сабина, подползла старая мусороуборочная машина. Такие
машины она видела в детстве - на них грузили баки вместе с мусором и увозили куда-то.
Современные механизмы, насколько она знала, опорожняют баки прямо на месте и
прессуют мусор в своем вместительном оранжевом чреве.
Из машины быстро вылез мужичок в синей спецовке, осмотрел баки, стоящие перед
офисом, и ловко взялся за работу. Этого человека Сабина видела впервые. При помощи
небольшого крана баки были быстро водружены на платформу. В кабине сидел еще ктото,
но лица его она никак не могла разглядеть. И лишь когда мусоровоз неспешно проехал
мимо витрины, за которой пряталась Сабина, загадка разрешилась - мелькнул знакомый
до боли "хвост" и показалась физиономия Николая Безъязыкова, развернувшегося лицом
к шоферу (и заодно к Сабине).
"Интересно, что это еще за мусорная история? - размышляла она, идя по переулку к
метро. - Они что, сдают его на вес и так зарабатывают деньги? Или владеют тайным
мусороперерабатывающим заводиком?" Никакие вразумительные ответы ей пока в голову
не приходили.
Посмотрев на часы, Сабина решила, что сейчас самое время выпить свой любимый
кофе и съесть неизменный сухарик. До восьми утра еще есть время. Кстати, стоит,
вероятно, забрать и свою машину. Рано утром, когда на улицах народу мало, можно ее
осмотреть со всех сторон. Наверное, она, Сабина, погорячилась, когда решила, будто ее
хотят взорвать. И уж конечно, она погорячилась, когда пьяная в сосиску приехала к
Тверитинову домой, хотя точно знала, что у него свидание с Жанной Пальваль. Как раз в
этой самой квартире. Разве можно найти оправдание собственным безумствам?
По дороге Сабина про себя репетировала сцену, которая должна разыграться некоторое
время спустя. Она звонит в дверь, Тверитинов появляется на пороге и говорит: "Вы
уволены!" Нет, не пойдет. Он появляется на пороге, и тогда она сама говорит ему: "Я
увольняюсь!"
В реальности все вышло совсем по-другому. Когда она вошла в подъезд, консьерж
поднялся ей навстречу и широко улыбнулся.
- Выглядите неплохо, - искренне сказал он. - Если учитывать вчерашнее.
- Сильный комплимент, - пробормотала она. - При случае я вам его верну. Кстати, за
мной бутерброд.
Сабина поднялась на седьмой этаж и поднесла палец к кнопке звонка, но тут дверь
распахнулась, и Тверитинов возник на пороге. Он был одет в черные джинсы и светлую
водолазку. Лицо вырублено из гранита, ни одной человеческой искры в глазах.
- Вы опоздали, - заявил он. - Я предупредил, что рабочий день начинается в восемь.
Неприятная новость: у нас сломался принтер. Есть и приятная: я сделал для вас тост и
сварил кофе. Без сахара, как вы любите.
Кажется, это была своеобразная попытка примирения. Сабина прикинула, что фраза "Я
увольняюсь!" после его слов уже не прозвучит так, как надо, и вошла в холл. Достала из
сумочки ключи от его квартиры и молча положила их на тумбочку. Он ничего не сказал.
Вчера Петя не поверил, когда она предупредила, что ее могут выгнать с треском. Он
был уверен, что его сестра - самая порядочная, пунктуальная и исполнительная женщина
на свете. Интересно, что думает по этому поводу босс?
После тоста и кофе Сабина пришла в кабинет и некоторое время записывала все, что
он говорил, в свой блокнот. Потом Тверитинов взял в руки ярко-желтую папку, рассеянно
полистал ее и заявил, что должен кое-куда съездить.
- Не могли бы вы сесть за руль? Просто по дороге я хочу сделать несколько звонков и
просмотреть документы.
Желтую папку он взял с собой и положил на колени.
- Нам нужно... - Он сверился с бумагой, подшитой в эту самую папку, и через секунду
закончил:
- Нам нужно на Сущевский вал. Там я покажу, куда свернуть.
Всю дорогу он перебирал документы и хмурил брови. Один раз пробормотал:
"Странно..." После чего обратился к Сабине:
- Вы не знаете, откуда взялась эта папка? - Он потряс ею в воздухе. - Вижу, что это
наши документы, но ничего в них не понимаю.
Кажется, она заметила такую же папку на столе главбуха Андрюшина, но присягнуть
не могла. Поэтому просто отрицательно покачала головой. Еще вчера Сабина непременно
спросила бы, о каких документах идет речь. Но не сегодня. Сегодня между ними стояла
стена холода и недоверия, проходя через которую, остывало все - даже чашка кофе,
которую он предложил ей в знак примирения.
- Сворачивайте сюда, а теперь вот сюда, - командовал Тверитинов.
Они забрались в какие-то переулки и, наконец, нырнули во двор длинного серого
здания, в котором, по мнению Сабины, могло бы располагаться задрипанное
министерство или на худой конец швейные мастерские. Окна нижних этажей зарешечены,
на верхних - жалюзи. Довольно просторная стоянка, два дерева в центре газона и высокие
каменные бордюры.
- Ждите меня здесь, - скомандовал Тверитинов. - И не выходите из машины,
пожалуйста.
Впервые с тех пор, как они встретились сегодня, он посмотрел ей прямо в глаза. Его
взгляд был слишком мягким, а в углах губ пряталась усмешка. Сабина поежилась. Ей не
хотелось затевать с ним никаких игр. Его звездой была Жанна Пальваль. А когда ракета
стартует, чтобы долететь до звезды, она оставляет после себя выжженную землю. Это
нормально.
Тверитинов взял с собой свою желтую папку и отправился в непривлекательное
здание. Сабина включила радио и слушала музыку, наблюдая за тем, как он входит по
очереди сначала в один подъезд, затем в другой. Наконец, ее босс появился на улице в
компании огромного дядьки, который что-то объяснял, размахивая руками. Он подвел
Тверитинова к огромным мусорным бакам, стоявшим на аккуратной забетонированной
площадке, и постучал по одному из них ногой. Тверитинов открыл папку и показал ему
какой-то документ.
Сабина насторожилась. Опять мусорные баки! Второй раз за сегодняшний день. Чагин
и Безъязыков разговаривают о доме в Вяземском переулке, о том, как им хочется
разбогатеть, а потом оказывается, что их волнует исключительно мусор. Теперь
Тверитинов забирается в какой-то переулок и интересуется мусорными баками. Что бы
это значило?
Когда все закончилось, Тверитинов ничего ей не объяснил. Просто забрался в салон
машины и потер руки, пытаясь согреться. На этот раз, правда, устроился на переднем
сиденье, рядом с Сабиной. Когда машина тронулась, он полез в "бардачок", и на колени
ему оттуда вывалился какой-то хлам, в том числе и женская заколка.
- Ваша предшественница забыла, Варламова, - прокомментировал Тверитинов, хотя
никто его ни о чем не спрашивал. - И блокнот забыла, и ручку свою красивую. - Он
пролистал исписанный блокнот и проворчал:
- Кажется, здесь все ее телефоны. Вот растяпа.
- А она давно уволилась? - не удержалась и спросила Сабина.
- Давно, - коротко ответил Тверитинов.
Это могло означать что угодно - две недели назад, месяц, год. Сколько там он мог
обходиться без помощницы?
- А вы видели Аниного мужа?
Он повернул голову и внимательно посмотрел на нее. Сабина попыталась оправдаться:
- Все говорят про этого мужа. Из-за него она уволилась, это же ясно.
Она старалась казаться равнодушной. Но на самом деле внутри у нее все дрожало от
возбуждения. Блокнот! Блокнот Ани Варламовой. Тверитинов невольно сыграл роль
эксперта - он хорошо знает почерк своей помощницы. Он только что пролистал его и
подтвердил, что блокнот - подлинник. Нужно во что бы то ни стало завладеть им. А потом
сверить с дневником и открытками. Сравнить почерк.
Когда они подъехали к "Бумажной птице", Сабина специально поставила машину
криво. А потом сказала, что хочет ее подровнять. Тверитинов не пожелал участвовать в
"больших маневрах" и ушел в офис. И вот тогда она достала из "бардачка" блокнот и
положила в свою сумку. Вряд ли босс заметит пропажу. Кроме того, блокнот нужен ей
ненадолго. Когда представится случай, она вернет его на место.
Итак, бумага ручного производства и мусор. Может быть, Тверитинов изобрел какойнибудь
волшебный способ превращать мусор в бумагу? Не макулатуру, а какой-то иной
компонент, содержащийся в нем? Что-нибудь такое, что другие даже не рассматривают в
качестве источника сырья? Но тогда, выходит, Тверитинов, Чагин и Безъязыков - одна
команда. А почему бы и нет?
Идея о революционной переработке мусора Сабину вдохновила. Кто знает, какие
таинственные химические процессы происходят в этих самых баках? И какие законы
нарушает Тверитинов, проводя свои опыты в "Бумажной птице"? Вдруг это вредные
опыты?
Сабина решила узнать о мусоре хоть что-нибудь. Единственным доступным
источником, разумеется, был Интернет. Поэтому, очутившись в офисе, она немедленно
включила компьютер. Без сомнения, будет трудно выполнять поручения босса и
проводить расследование, но у нее нет выбора. Человек, который вчера звонил ей на
мобильный и предупреждал об опасности, вряд ли шутил.
Статей оказалось много. "Мусорными" проблемами занимались журналисты,
гринписовцы, экологическая милиция... Существовала даже Ассоциация мусорщиков, о
которой Сабина никогда прежде не слышала. Она принялась читать первую статью,
опубликованную в каком-то журнале год назад.
"Рядом с государственными мусорными полигонами в ближайшем Подмосковье, куда
свозится девяносто процентов столичного мусора, возникают новые, частные свалки.
Здесь принимают любые отходы, в том числе строительные. А они зачастую содержат
крайне опасный для здоровья асбест.
Трудно сказать, насколько портят экологию мусорные горы. Понятно, что они сильно
отравляют и воду, и почву района, в котором находятся. Заниматься сельским хозяйством
на такой земле нельзя - все, растущее здесь, ядовито. Деньги в таких местах делаются
вовсе не на сельском хозяйстве. Захоранивание мусора - очень денежный бизнес. На
свалках обращаются огромные денежные потоки.
Неофициальная плата за прием одного "левого" мусоровоза может достигать двух
тысяч рублей. Отсюда вывод: вкладывать деньги в переработку мусора невыгодно.
Комплекс по сортировке и утилизации стоит дорого. Инвестировать в его строительство
миллионы долларов никому не хочется. Такой комплекс был бы подарком будущим
поколениям, а наши люди привыкли зарабатывать быстро и для себя.
Некоторые мусоровозы не ездят на полигоны. Ждут сумерек, чтобы свернуть с дороги и
вывалить свой груз за МКАД. На случай проверки у водителей имеются липовые талоны.
Можно смухлевать и непосредственно на полигоне. Здесь за наличку примут мусора
больше, чем записано в договоре. Некоторые водители приезжают сюда очень рано утром
или очень поздно вечером. Главное - знать, куда везти и с кем договариваться. Работая по
такой черной схеме, полигон может получить до десяти тысяч долларов в сутки.
Все "униженные и оскорбленные", которые живут и
...Закладка в соц.сетях
