Жанр: Электронное издание
Kulgal27
...н. - Завтра мы с Леночкой все подчистим и - милости
просим на новоселье. Мне просто не терпится представить работу на суд публики. Я применил
совершенно новый подход к организации пространства. Обычно я покупаю старые дома и
привожу их в порядок. Но этот коттедж был маленьким капризом Леночки...
"Да уж, - подумала Лайма. - Маленькие женские капризы зачастую ведут к большим
финансовым проблемам".
Вечер проходил приятно. Лайма вовсю флиртовала с мужчинами, стараясь при этом не
слишком разозлить женщин. Один секс-символ Егор Остряков реагировал на нее вяло, и Лайма
теперь точно знала, почему.
Саша пришла самой последней и сразу принялась за шампанское. Вчерашняя ночная
прогулка никак на ней не отразилась. Один раз она даже упомянула, как сладко спала прошлой
ночью. Беседуя с ней обо всяких пустяках, Лайма тем не менее постоянно ломала голову - что
означало это ночное купание и пакет, который певица унесла с собой? Спросить в лоб? Но
тогда Саша узнает, что за ней следили. Что же все-таки она из воды доставала? Нет, в лоб
спрашивать нельзя. Нужно наблюдать, собирать, факты и фактики, подмечать всякие
нелепости, запоминать случайно оброненные слова.
Дождавшись подходящего момента, Граков повел гостей в библиотеку, где вдоль одной из
стен на стеллажах стояли не книги, а разные диковинки, которые хозяин привез из своих
путешествий по свету. Здесь были дротик с ядовитым жалом и веер из перьев пеликана, чаша,
обнаруженная в древнем захоронении, духовая трубка, вырезанная из красного дерева, и пояс,
вышитый женщинами племени с непроизносимым названием, а еще выгоревшая шляпа старого
морехода, фляга, сделанная из незнакомого европейцам растения, и много чего еще.
- Просто глаза разбегаются! - прошептала Саша и потрогала пальчиком совершенно
пиратский с виду пистолет.
- А это что за фотографии? - заинтересовалась Лайма, обнаружив на стене несколько
рамок. - Это вы снимали во время своих поездок?
- Я называю их экспедициями, - улыбнулся Граков. Взял Лайму под руку и подвел
поближе.
- Барр-эд-Дахра, - прочитала она. - Звучит волшебно.
- Это всего лишь полуостров. Он отделяет лагуну Манзала от Средиземного моря. В
Египте невероятно красиво, я бывал там много раз.
- А это? - спросила Венера, положив ладошку Гракову на плечо.
Он не стал делать вид, что не заметил ее поползновений. Снял игривую ручку и дружески
сжал в своих ладонях. Это был такой хороший, спокойный жест, что Лайма еще больше его
зауважала.
- Это Перт, - ответил он. - Город на берегу Индийского океана. В будущем году я
собираюсь еще раз побывать в Австралии. Это очень... упрямый материк. С одного раза его не
одолеть.
- С кем вы здесь сняты? - заинтересовался Остряков. Или сделал вид, что
заинтересовался. По мнению Лаймы, актер слегка побаивался Гракова. Или ей только казалось?
- Это мой друг и, можно сказать, соратник, Гюнтер Браун. Он сопровождал меня в
большинстве экспедиций.
- А где он сейчас? - поинтересовалась Леночка, отчаянно теребя свою розу.
- У себя дома, в Вуппертале. Он живет в Германии.
- Давно хотел спросить... - Анисимов долго собирался с силами, но все-таки не
выдержал и напал на Лайму. - Вы не занимаетесь альпинизмом?
Они уже вернулись в гостиную и сгрудились возле стола, приступив к закускам. Их
приготовила неутомимая Анастасия Пална, экономка Саши, которую певица одолжила соседу
на один вечер.
- Альпинизмом? - изумился за Лайму Чуприянов, ни на шаг не отходивший от новой
знакомой с самого начала вечеринки.
- А самолеты умеете поднимать в воздух? - не отставал он. - Дело в том, что у вас
есть все задатки для того, чтобы выполнять мужскую работу. Вы не знаете жалости и не ведаете
сомнений.
Лайма поняла, что Анисимов никак не может забыть ее драку с "Альбертом". Вероятно,
потрясение было слишком сильным. Его просто распирало желание как-нибудь ее уколоть.
- Неужели вы феминистка? - оживился Остряков и положил Лайме на тарелку
маринованный гриб.
- В сущности, что такое феминистка?.. - светским тоном начала Венера с подачи мужа.
Но Анисимов не дал ей закончить. С Лаймой он желал разобраться до конца и
единолично:
- Это такая женщина, которая принимает комплименты за издевательство, а проявление
вежливости со стороны мужчин - за покушение на свою независимость.
Граков рассмеялся и поднял бокал:
- За феминисток!
- Так вы в самом деле феминистка, Лайма? - не дал замять тему настырный Дюнин.
Если он и обладал тонкостью, то никак не душевной.
- Как скажете, - кокетливо ответила она. - А что? Разве я не могу быть феминисткой?
- Конечно, нет! -рассмеялся Чуприянов. - Феминистки - брр! - отпугивают
мужчин. А у вас, дорогая, похоже, нет недостатка в поклонниках.
- Она самая настоящая феминистка, - отрезал Анисимов.
Лайма вынуждена была констатировать, что он выпил лишнего. Нехорошо. Еще не
хватало, чтобы они сцепились. Тут же вспомнила, для чего сюда явилась. В сущности, стычка
лично из-за нее - это просто находка. "Черт с ними, пусть ссорятся! - решила она. - Пусть
даже подерутся, я не против".
- При чем здесь поклонники? - громко спросила Саша. - Моя лучшая подруга -
феминистка. А у нее было уже четыре мужа.
- Ничего удивительного, - парировал Анисимов, в упор глядя на Лайму. - Дело в том,
что на мужчин феминистки действуют так же, как вирусы на клетки организма - поражают
слабейших. И если уж речь зашла о мужьях, то важно не их количество, а их качество.
Граков расхохотался. Ему нравился Анисимов, нравилась Лайма, нравился сам этот вечер,
когда он мог расслабиться и думать только об удовольствиях.
- Я знаю, кто такие феминистки, - встрял Дюнин. - Это женщины, которые находят в
мужчинах одни только недостатки.
- Но у нас есть и достоинства, - предупредил Чуприянов, минуту назад потребовавший,
чтобы Лайма называла его Димой.
- Что скажете, Лайма? - ехидно спросил Анисимов. - Кто из них прав?
- Оба, - ответила она. - Дело в том, что у мужчин столько недостатков, что часть из
них им приходится выдавать за достоинства.
- Отлично сказано! - похвалила Саша, подняв очередной бокал, который мужчины
услужливо наполняли шампанским - снова и снова. - Я заметила странную закономерность
- чем хуже относишься к кавалеру, тем болыце он в тебе заинтересован. - Она погрозила
пальчиком Гракову: - Вас нельзя баловать!
- А мне это кажется неправильным, - возразила Венера. - Мужчине постоянно нужно
говорить, какой он сильный и умный. Только тогда он оценит вас по достоинству.
- Браво! - крикнул Дюнин и ловко опрокинул под клюв рюмку водки.
- Вы плохо разбираетесь в мужской психологии, - немедленно возразила Лайма. -
Если постоянно говорить мужчине, что он сильный и умный, он придет к выводу, что вы слабая
и глупая. Вас-то он точно не оценит. По-настоящему мужчины ценят только личные бытовые
удобства.
- Как вы нас! - укоризненно покачал головой Граков. В его глазах блеснуло странное
выражение - азарт, может быть?
Лайма покраснела. На самом деле она вела спор только с Анисимовым и, высказываясь,
старалась уколоть именно его. О других присутствующих тут же представителях сильного пола
она как-то вообще не думала.
Ее противник стоял напротив подбоченясь и ухмылялся.
- Давайте поговорим о чем-нибудь... - начала было Леночка, которая, как заметила
Лайма, постоянно следила за выражением лица собственного мужа. Стоило ему нахмуриться,
как она мгновенно кидалась в бой, всеми силами стараясь изменить ситуацию. А когда на его
птичьем лице появлялось удовлетворение, мгновенно успокаивалась. Лайма содрогалась от
таких отношений, называя их "игрой в одни ворота".
- И как вы вообще ухитрились выйти замуж? - продолжал упорствовать Анисимов,
наступая на Лайму.
- По любви, - коротко ответила она.
- Не верю! Вы просто однажды решили, что вам пора выйти замуж - и вышли!
Лайма спокойно допила свое вино и рассудительно заметила;
- Желание выйти замуж во что бы то ни стало - такой же атавизм, как хвост у
прямоходящих. Скоро оно отомрет окончательно, и тогда женщина в фате будет такой же
редкостью, как двухголовая курица.
Ей хотелось, чтобы Анисимов взвился подобно заарканенному мустангу. И чтобы эта
дурацкая ухмылочка слетела с его физиономии раз и навсегда;
- Антон, налейте Саше еще шампанского, - велел Граков. Вероятно, рассчитывал
лишить Анисимова возможности задираться.
- А я ведь где-то видел этого вашего немца, - неожиданно сказал Дюнин, показав
большим пальцем себе за спину. - Его лицо мне сразу показалось знакомым. Я его точно
видел.
- Не может быть! - искренне изумился Граков. - Где же вы его видели? Он ни разу не
был в России, это я точно знаю.
- Он видел его по телевизору, - сказала Леночка, торопливо протиснувшись поближе к
мужу. И еще раз повторила, словно разговаривала с глупенькими: - По телевизору!
- Не думаю, что Гюнтера снимало наше телевидение, - не согласился Граков. - Может
быть, он и мелькнул в каком-то репортаже, но... Нет, Коля, ты ошибаешься.
- Но у меня хорошая зрительная память, я же дизайнер! - пожал плечами Дюнин. - Я
обязательно вспомню. Подумаю и вспомню.
Лайма поежилась. В детективах после таких заявлений героя наутро находят мертвым. Он
вспомнит! Лучше бы молчал себе в тряпочку. Хотя какое значение может иметь этот немец? И
то, что Дюнин его где-то видел? Ну, видел, и что с того? Лайма сделала "заметку на полях".
Дать Корнееву задание узнать все, что можно, о немце. Как бишь его? Гюнтер Браун.
- Нет, помилуйте, это же мой напарник. Он мне почти что брат, - возбужденно
продолжал хозяин дома. - Может быть, вы бывали в Германии?
- Господи, боже мой! - плачущим голосом протянула Леночка, которой не нравился их
диалог. - Какая разница? Коля, - обратилась она к мужу, - ну, какая разница? Расскажи
лучше о той напольной вазе, которую ты за бесценок купил на рынке в Париже.
- Вы тащили из Парижа напольную вазу? - изумился Остряков, самый сдержанный из
всех гостей.
Лайма давно заметила, что спокойнее и благожелательнее всех ведут себя равнодушные
люди.
- А что? - поспешно сказала Леночка. - Я недавно узнала, что через границу можно
возить целые тонны - только плати, и все.
- Тонны чего? - хмыкнул Чуприянов. - Напольных ваз?
- Лайма, а зачем вы обесцвечиваете волосы? - громко и как-то очень нахально спросил
Анисимов.
- Он с нее глаз не сводит, - хохотнула Саша. - Не знает, с какого бока подкатиться.
- Я не обесцвечиваю, - неожиданно для себя оскорбилась Лайма. - Это мой
натуральный цвет.
- Натуральные блондинки водятся только в Швеции, - возразил Анисимов
безапелляционным тоном.
И тут Чуприянов, который весь вечер вроде как ухаживал за Лаймой, наконец не
выдержал.
- Да чего ты к ней привязался?! - возмутился он и толкнул Анисимова ладонью в
грудь. - Отвали, и все.
Анисимов мгновенно дал сдачи - стукнул бизнесмена по руке.
- Антон! - резко одернул его Граков.
Но было поздно. Чуприянов сжал кулачище, размахнулся, выбросил руку вперед и ударил
Анисимова точно по скуле. Того отбросило назад, но он устоял на ногах и, сжав зубы, ястребом
налетел на противника.
- Вы спятили! - закричала Саша, хохоча от удовольствия. Она обожала наблюдать за
тем, как мужчины меряются силами.
Несмотря на то что Лайма прогнозировала драку, она внезапно растерялась, как
неопытная девица, попавшая в бордель. Представить себе невозможно, что в такой изысканной
обстановке мужчины могут действовать так пошло!
- Идите сюда, - потянул ее за руку Остряков. - А то и вам заодно достанется.
Поглядите, как они распалились! Сейчас что-нибудь разобьют.
Драчуны очень быстро выполнили это пожелание и завалили стол. Анисимов изо всех сил
толкнул на него Чуприянова, тот упал спиной на скатерть, потащив противника за собой.
Вместе со всем фуршетным великолепием оба полетели вверх тормашками. Вокруг них
грохотали тарелки и звенело стекло. Столовые приборы, яростно лязгая, скакали по полу.
После этого фарфорово-хрустального фейерверка драка очень быстро прекратилась.
Вернее, ее прекратили. Граков схватил Анисимова сзади, сжав его, словно железными клещами,
и не давая вырваться. А Дюнин бросился утихомиривать Чуприянова. Тот угомониться не
пожелал, и теперь они с Дюниным ходили, обнявшись, как будто танцевали какой-то смешней
танец.
Венера возмущенно кричала:
- Да прекратите же! Как вы можете? Вы же взрослые люди!
А Леночка Дюнина принялась рыдать в полный голос, и Гракову пришлось ее
успокаивать. Как только хозяин дома понял, что Анисимов больше не опасен, он немедленно
оставил его и занялся дамами. Лайма видела, как он собственноручно вытирал Леночке слезы
своим платком и говорил что-то успокаивающее, похлопывая ее по плечу. Потом шепнул
несколько ободряющих слов Венере и только после этого подошел к Лайме.
- Чертовски неприятно, я прошу меня извинить.
- Это вы извиняетесь?! - Лайма задохнулась от избытка чувств. - Это я должна
просить прощения... И Анисимов, конечно. Мы испортили такой вечер!..
- Почему испортили? - весело спросил Граков. И Лайма неожиданно поняла, что он
невероятно доволен. - Теперь будет, о чем поговорить и что вспомнить. Драка из-за женщины
- это всегда так... эмоционально!
- Но стол...
- Мы почти все съели. А осколки уберут. Посуда бьется на счастье, это все знают. Я буду
здесь чертовски счастлив, я чувствую! - мечтательно сказал он. И коротко добавил: - Я
провожу вас до дома.
Лайма снова ощутила сердцебиение, словно он сказал что-то особенное, очень личное. А
вдруг он захочет ее поцеловать? Что тогда ей делать? На улице теплая ночь, он обаятелен, она
от него в восторге...
Впрочем, никаких поцелуев не было. Гракову вообще не дали выйти из дому. Прибежала
Анастасия Пална, принялась кудахтать над руинами стола и порезалась осколком тарелки.
Пришлось оказывать ей первую помощь, и Граков, конечно же, взял это на себя.
- Мы доведем Лайму до двери, - пообещал Дюнин и схватил упомянутую особу за
локоть тощей птичьей лапой. - Сожалею, что вечер закончился столь... бурно.
Угрюмый Анисимов остался тоже. Он разматывал бинты и зубами сдирал упаковку с
лейкопластыря. На Лайму он не смотрел. Венера с Егором удалились первыми. Зареванная
Леночка гирей повисла на Чуприянове. Он рвался к Лайме, но Лена его не отпускала.
- И чего она рыдала? - удивленно спросила Саша, получившая от всего произошедшего
большое удовольствие. - Такие вещи женщина должна только приветствовать. А Анисимов
был на высоте. Антон, ты, оказывается, задиристый тип. И такой романтик!
- Да-да, - пробормотала Лайма. - Одни мужчины способны совершать во имя
женщины подвиги, другие всегда готовы за нее подраться.
Выполняя взятое на себя обязательство, Дюнин действительно потащил Лайму домой.
Шагал он широко, и его длиннющие ноги так и мелькали в воздухе. Спутница семенила рядом,
откровенно боясь потерять сцепление с почвой. Поскольку провожатый держал ее за локоть,
была вероятность того, что в какой-то момент Лайма просто оторвется от земли и полетит по
воздуху.
- Черт знает что творится в Датском королевстве! - с детской искренностью негодовал
Дюнин, протаскивая Лайму в калитку. - Такие все люди известные - и дерутся. Придется их
специально предупредить насчет стоимости отделки в моем коттедже. Я не позволю, чтобы
мою работу испортили.
- Почему именно Богодуховка? - успела вставить словечко Лайма.
- Что?
- Я имею в виду: почему вы купили здесь кот|тедж? Вам приглянулось место? Или
реклама была очень хорошая?
- Да это все Леночка! - ответил Дюнин, подводя Лайму к крыльцу. - Это она нашла
поселок. Я не очень-то горел... Народу тут еще мало, продавать готовый коттедж будет
сложнее. Но она настояла. Все перечисляла фамилии: посмотри, какие люди, Коля! Во, сегодня
я как раз и посмотрел.
- Это все писатель, - мстительно заметила Лайма, вспоминая лицо Анисимова, который
цеплялся к ней весь вечер. - Наверное, вам не следует его приглашать.
-Да что вы! - понизив голос, возразил Дюнин. - Не пригласить Антона Анисимова?
Это просто моветон.
- Да ему будет наплевать.
- Ему-то наплевать, а мне?
- Если он такой известный, почему я его не знаю? - ревниво спросила Лайма. - Не
такая уж неотесанная.
- Просто он молодой и пишет экстремальные романы.
- Как это?
- У него богатый жизненный опыт. Он был гонщиком, боксером и, кажется,
старателем... Знает такие вещи - зашибись.
- Вот почему он так легко завалил Чуприянова... - пробормотала потрясенная Лайма.
Когда Корнеев предлагал ей ознакомиться с краткой биографией писателя, она
отмахнулась: "Потом, все потом. Мне нужны живые наблюдения, зачем мне его биография?
Биографиями ты сам занимайся. Найдешь зацепку, скажи". Зря она так. Из вредности, наверное.
Корнеев дождался, пока Лайма распрощается с Дюниным, и рывком распахнул дверь.
Увидев его лицо, она всполошилась:
- Что такое?
- Ничего страшного, командир, - поспешил успокоить ее "немой племянник". -
Приятная новость. К нам едет Медведь.
Совещались они прямо в подвале, где обитал Корнеев и куда Медведь был препровожден
Лаймой со всеми предосторожностями.
- Конспирация, - покрутил головой Медведь, оглядываясь вокруг. - Корнеев в
Разливе!
Лайма хихикнула, Евгений вяло махнул рукой, приветствуя соратника, но от компьютера
не оторвался.
Выслушав все, что накопилось у Ивана за время поисков. Лайма резюмировала:
- Пока пусто.
- Так можно годами искать, - тоном знатока заметил Медведь.
- Да ведь мы ищем неизвестно что, - грустно заметила Лайма.
- У тебя есть идеи? - поинтересовался Иван у молчащего компьютерного гения.
- Возможно, ты удивишься, но - есть! - Евгений наконец оторвался от мерцающего
экрана и, развернувшись на стуле, радостно посмотрел на присутствующих.
- Давай, давай, не томи, - поторопила его Лайма.
- Будем рассуждать логически, - начал Корнеев. - Если здесь не любовная история,
значит, политические, военные либо экономические интересы иностранного государства.
Далее. Какая в этой местности может быть политика? Считайте, никакой. Первые и даже
вторые лица страны или их близкие родственники здесь также не проживают, я проверял.
Теперь экономика. Залежей нефти, газа, алмазов, какого-нибудь стратегически важного сырья
также не наблюдается. А всю приличную здешнюю землю уже наши скупили. Остается
любимая всеми шпионами мира оборонная отрасль.
- Только вот в бедной Богодуховке промышленности никакой отродясь не было - ни
легкой, ни пищевой, ни оборонной. Здесь и магазина нормального не было, пока наши милые
соседи особняков не понастроили, - высказалась Лайма. - Я уже все тут облазила, а до того,
как стать вдовой, все окрестности объездила.
- Ну и как? - заинтересовался Медведь.
- Никак. Мебельная фабрика, два кирпичных заводика, вагоноремонтное депо,
консервный завод. А так по большей части всякие развалины, тяжелое наследие неэффективной
советской экономики.
- И здесь ничего? - снова встрял Иван.
- Богодуховку общие тенденции не обошли - в ближнем лесу тоже стоят какие-то
полуразрушенные строения. И забор уже ветхий, с дырками. Я походила вокруг - ничего
особенного. Ни на какое производство не похоже. Местные говорят, бывший партийный
санаторий. Надо бы на всякий случай там хорошенько полазить, но днем неудобно - могут
увидеть. В ближайшее время снарядим ночную экспедицию - нельзя оставлять
неотработанные до конца версии.
- Я продолжу? - поинтересовался невозмутимый Корнеев.
- Извини, извини, - спохватилась Лайма. - Мы тебя внимательно слушаем.
- Так вот что я подумал. Как будто очевидно - здесь не было и не может быть ничего
серьезного. Все же на виду. Но ведь мы знаем, что такие заповедные места прямо-таки
притягивают любителей что-то спрятать и желающих это "что-то" отыскать. При этом надо
учитывать близость к столице.
- Я ничего не понял. Что это ты имеешь в виду? - спросил Медведь.
- Например, то, что ничего атомного или бактериологического здесь быть, по идее, не
должно.
- А может быть, здесь арсенал спрятан? Или стратегические запасы пищи на случай
ядерной войны? - оживился Медведь. - Давайте поищем!
- Пока твое дело - искать в архивах, - вернула его с небес на грешную землю
Лайма. - Ты послушай Корнеева, он ведь тебе жизнь хочет облегчить.
- Облегчить мою жизнь может лишь одновременное закрытие на неопределенный срок
всех архивов Российской Федерации, - уныло заметил Медведь.
- Ничего, ты закаленный, потерпишь, - прервала Лайма его стенания. - К тому же и
женщины там интеллигентные, образованные - поддержат бедного мужчину, - ядовито
заметила она.
Иван бросил на нее опасливый взгляд, крякнул и сказал, обращаясь к Корнееву:
- Продолжай, а то мне ехать скоро, не хочется глубокой ночью возвращаться в Москву.
- Собственно, главная мысль уже прозвучала. Если американца что-то здесь и
интересовало, то, скорее всего, это могут быть секретные объекты, принадлежащие одному из
силовых ведомств, не связанные с повышенной опасностью. А связанные так или иначе с
космическими программами.
- Слишком очевидно, чтобы быть правдой, - вздохнула Лайма.
- А чаще всего очевидное и есть правда. - И Корнеев снова отвернулся к покинутому
им ненадолго компьютеру.
- Иван, попробуй поискать что-то похожее, - подвела черту Лайма. - Понимаю, что
военных тайн тебе не раскроют, но вдруг обнаружится какой-то намек, какая-то зацепка.
- Слушай, - с надеждой в голосе поинтересовался Медведь, - а начальник наш, в
смысле - Орех, он ничем по своим каналам не поможет?
- Так он нам это поручил, значит, сам не может. Во всяком случае, по линии его
ведомства там ничего привлекательного для американца нет. В этом он твердо уверен.
- А по другим ведомствам?
- Ну, кто здесь может оперативно помочь? Пока запрос составят и отошлют, пока те
ребята решат, стоит ли отвечать, пока пришлют ответ... Могут, кстати, и отказать - причин
найдется, если надо, сколько угодно.
- Хорошо. Я поехал. Счастливо вам, и - звоните, если что.
Медведь кивнул Лайме, пожал Корнееву руку и со всеми предосторожностями покинул
дом.
Отринув всякие опасения и рискуя привлечь к себе излишнее внимание, Медведь
решительно сузил круг поисков. Дело пошло живее, однако ни намека, ни полслова, нигде и
ничего не нашел он об особой роли деревни Богодуховка в деле укрепления
обороноспособности страны. Нашлась бумага, что во время Первой мировой в Тихорецке был
создан резервный склад боеприпасов. И все.
Вечером Медведь сидел на кухне, уставясь невидящими глазами в список архивов,
исчерканный красным карандашом.
Столько времени и сил впустую! Хотя, может быть, и не совсем впустую. К счастью, Иван
не поленился посетить фото- и кинохранилища. В киноархивах вообще никакой Богодуховки
не оказалось, но хотя бы сидеть часами не пришлось. Зато нашлась одна странная фотография.
На карточке каталога значилось: "Этап международного авторалли, машины-лидеры на
высоких скоростях проезжают деревню Богодуховка (колхоз "Красный партизан") Тихорецкого
района Московской области". Фото В.Кузькина, 05.1977 г.
На снимке изображены в движении (сильно смазаны) несколько машин. Снимок сделан с
большого расстояния. Из-за этого машины на дороге видны плохо, а вот лес за дорогой -
хорошо. А за деревьями видны какие-то строения. Ничем не примечательная картинка, кроме
одной странности. Вместе с малочисленными зрителями, машущими руками и платками
(видимо, деревенских согнали приветствовать, понял Медведь) в объектив попал какой-то
человек в костюме (брюки-пиджак-галстук, явно не колхозник). Точнее, не целиком человек, а
лицо, часть туловища и рука, протестующе поднятая вверх. Этот человек получился совсем
смазанным, черты лица едва угадывались. Видны были один глаз, кусок носа и рот. Рот был
приоткрыт, словно он произносил что-то. В общем, Медведю и гадать не надо было - мужчина
в штатском наверняка говорил: "Прекратите съемку". Или нечто похожее по смыслу. Медведь,
разумеется, заказал копию фотографии.
Что там делал человек в костюме? Может, организатор ралли? Тогда почему протестовал
(а мужчина именно протестовал) против обычной любительской съемки? Секретные машины?
Глупость. Ралли - вот тут написано - международное, официальное мероприятие. И люди
стоят обычные, тем более все спиной к фотографу. Что еще, лес? Что-то в лесу?
В общем, надо будет Лайму информировать. Но фотография ровным счетом ничего не
объясняла, лишь порождала новые вопросы.
Медведь снова уткнулся в список - никаких новых сведений выдавить оттуда он не смог.
И нет никаких гарантий, что сможет. Что-то надо делать. Звонить Лайме и требовать помощи?
Стыдно как-то. Заканчивать архивную эпопею бесславно ему ужасно не хотелось.
Впрочем, одна идея у него была. Кажется, вполне здравая и, главное, многообещающая.
Но Иван опасался, что Лайма не одобрит его инициативу, ибо она выглядела достаточно
рискованной.
Медведь еще немного посомневался, но все-таки решил, что риск - дело благородное и в
некоторых особо тяжелых случаях (а сейчас был именно такой случай) себя оправдывает.
Идея эта, надо отметить, родилась во время его архивных изысканий. Медведь однажды
подумал, что ведь есть люди, которые обладают необходимой "Группе У" информацией.
Сегодня они не у дел, доживают свой век на пенсии. А раньше это были крупные областные и
районные партработники, военные, занимавшие командные должности в округе или в самом
Министерстве обороны. И так далее.
Многие из них, кстати, любят писать воспоминания. Вот бы с ними поговорить - как
автору будущей книги. Вдруг кто и вспомнит о каких-то особенных делах в Тихорецком районе
или, может быть, и в самой Богодуховке. Пусть даже расскажут байку, сплетню, слух - всё
равно будет полезно. Только вот упомянутая категория граждан особая, это народ по большей
части закаленный, суровый и бдительный. Приходить к ним без подготовки, без рекомендаций,
с праздными расспросами специфического характера - значит обречь операцию на провал. С
другой стороны, чем плоха его придумка с краеведом? Как ее можно опровергнуть?
Замысел должен быть воплощен в два этапа. Первый: найти координаты людей,
соответствующих необходи
...Закладка в соц.сетях
