Жанр: Электронное издание
Kulgal27
...ь на ее компьютер. Корнеев, разумеется, забыл, поэтому приступить к захватывающему
чтению Лайма смогла не сразу. Сегодня как раз выдался подходящий день - дождливый,
пасмурный и пустой.
Книга "Кто не спрятался - я не виноват" представляла собой смесь триллера, детектива и
порнографической фантастики. Читателям предлагалось ознакомиться с жуткими сценариями
вторжения инопланетян на Землю. Причем сценариями якобы уже отчасти осуществленными. В
предисловии утверждалось, что все это есть чистейшая правда, скрываемая от человечества
правительственными чиновниками, которых на корню скупили пришельцы. Тех, кого не
удалось купить, пришельцы убили, и в их обличье творят свои темные дела. Американское
правительство обвинялось автором в бездействии.
Была уже темная ночь, в деревне заунывно выли собаки, и о стекло периодически билась
какая-то ветка, заставляя Лайму вздрагивать и оборачиваться - не лезет ли кто в окно.
Чем глубже она погружалась в мир лейтеровских фантазий (или знаний?), тем хуже ей
становилось. Инопланетный разум уверенно шагал по нашей планете, творя такие
непотребства, что волосы на голове вставали дыбом.
В первой главе Николас Лейтер пророчествовал:
"Великий эзотерик Эдуард Шюре писал, что четыре расы, возникшие в разных концах
Земли, разделили между собой поверхность планеты. Южный континент, поглощенный
последним великим потопом (имеется в виду Атлантида), стал колыбелью первобытной
красной расы, и индейцы Америки лишь ее остатки. Африка - мать черной расы, Азия
произвела желтую расу. Последний пришелец, говорит Шюре, - белая раса, вышедшая из
лесов Европы. И человечество тысячелетия жило благодаря смешению этих рас.
Однако в дела земные вмешался Космос, и совсем скоро мы станем свидетелями
появления новой, небывалой расы - зеленой. Над этим сегодня без устали трудятся зеленые
нелюди из другой галактики. Это живые существа, однако, в отличие от людей, они лишены
того, что мы называем душой. Это холодные, прагматичные создания, чья цель - возродить
собственную цивилизацию, которую они разрушили в борьбе за господство во Вселенной. Они
планируют превратить Землю в опорную базу, с которой начнут новое наступление на все
живое, что есть в ближайших созвездиях. Для этого им необходимо как можно скорее
вырастить несколько молодых поколений, чем они сегодня активно занимаются. Пройдет
совсем немного времени, и нашу прекрасную планету заселят зеленые существа, уже начисто
лишенные привычных нам чувств, зато наделенные холодным, безжалостным и агрессивным
разумом".
Далее следовали описания технологий "озеленения" планеты, причем такие, что Лайму
бросало то в жар, то в холод, то в краску. Страниц пятьдесят было посвящено подробнейшему
рассказу о том, как землянок вылавливают на улицах и везут в специально оборудованные
высоко в горах инопланетные цитадели. В этих цитаделях инопланетяне весьма долго и
изобретательно над женщинами глумятся, проводя различные опыты. На рисунках,
сопровождающих текст (рисовал автор), изображены инструменты и приборы, используемые
для этих целей.
Потом Лейтер, как заправский маньяк-очевидец, описывал сцены физических контактов
землянок с зелеными пришельцами. Описаний было так много, и все они оказались такого
свойства, что американец вполне мог претендовать на роль автора первого межгалактического
учебника по сексопатологии.
Еще одна глава целиком посвящалась тому, как космические негодяи содержат
беременных пленниц и как именно происходит влияние на развитие плода, чтобы родился
полноценный зеленый инопланетянин. После этого Лейтер перешел к печальной судьбе
несчастных матерей, которые после родов уничтожались и перерабатывались в некую
"полезную массу". Описывался процесс, естественно, с полным знанием предмета.
В одном месте Лайму чуть не вырвало, и она, уже не вдаваясь в подробности, стала
пролистывать страницы, пытаясь найти в книге хоть частичку здравого смысла. Создавалось
впечатление, что Лейтер решил доказать американцам, а также всему просвещенному
человечеству, что он законченный идиот с садистскими наклонностями. Две следующие саги об
оккупации Земли пришельцами в исполнении Николаса Лейтера лишь укрепили Лайму в этой
мысли.
Под утро она забылась тяжелым сном, в котором перемешалось пережитое за день с
прочитанным ночью. Проснувшись, Лайма долго приходила в себя. "Еще одно творение
Лейтера я не переживу, - подумала она. - Корнееву, что ли, дать почитать? Пусть себе
анализирует". Поддавшись минутной слабости, Лайма двинулась было к подвалу, но по дороге
передумала. Ничего, от нее не убудет. Только изучать книженцию она станет по возможности в
светлое время суток. Вместо приятного послеобеденного сна.
Несколько дней Лайма провела совершенно праздно. Она общалась с Сашей,
пикировалась с Анисимовым, прогуливалась по окрестностям и набрасывала план местности.
Корнеев сидел в подвале и лишь изредка составлял ей компанию за чашкой чая.
Как Лайма ни подруливала к певице с "задушевными" разговорами, та даже словом не
обмолвилась о своем знакомстве с Николасом Лейтером и о том, что недавно ее в связи с этим
допрашивали соответствующие органы. Саша готова была обсуждать любую тему, кроме той,
что по-настоящему интересовала Лайму. Об иностранцах вообще - ни гуту. О своих поездках
за границу - дешевые впечатления туристки.
Но вот наконец Лайме представился случай завести новое знакомство. Однажды она
вышла проводить Сашу до калитки, но не успели они расстаться, как увидели белый
автомобиль, медленно съезжавший с главной дороги. На нем не было ни пылинки, и сверкал он
так, будто прибыл за Золушкой, намылившейся на бал.
- Это Граков, - с благоговением сообщила Саша. - Ты с ним когда-нибудь общалась?
- Нет, - покачала головой Лайма. - Только по телевизору видела.
- Я тебя познакомлю, - пообещала певица. В ее голосе, впрочем, чувствовалась
неуверенность. - Хотя... Он не очень контактный.
- Ясное дело, - кивнула Лайма, наблюдая за тем, как автомобиль проплывает мимо и
останавливается в нескольких метрах от них. - Наверное, привык к одиночеству. Месячишко
поплутаешь по джунглям, и два человека покажутся толпой.
Степан Граков был известным путешественни ком, мужчиной с железным характером,
который на собственном примере демонстрировал силу духа и неограниченные возможности
человека. Он переплывал моря, летал на дирижаблях и дельтапланах, поднимался в горы без
проводников, сплавлялся на плоту по горным рекам, навещал дикие африканские племена,
бродил по пустыням, опускался в океанические впадины и дрейфовал на льдинах.
- Непредсказуемый человек, - шепотом сказала Саша, прижав ладони к груди. - Бывал
в Японии и в Индии, объездил всю Африку и вот - обосновался в Богодуховке!
Из автомобиля тем временем выбрался сам герой дня - среднего роста человек с
широким загорелым лицом, маленьким подбородком и твердыми губами. Черные волосы,
протравленные сединой, были коротко пострижены, осанка говорила о непоколебимой
уверенности в себе.
- Здравствуйте, дамы! - крикнул Граков, обернувшись к ним.
У него была улыбка, которую невозможно игнорировать. Широкая, обаятельная и
белоснежная, как антарктический снег.
- Здрасьте, - скромно поздоровалась Лайма, а Саша оживленно помахала рукой:
- Привет, привет!
- Какие новости в нашем маленьком поселке? Никаких? Это и есть самая лучшая
новость. Дом должен находиться там, где царят мир и покой.
Он обошел машину и приблизился к ним, не сводя глаз с Лаймы.
- Мы ведь не знакомы? Разрешите представиться - Степан Граков. А вы?..
- Вдова Леонида Перворукова, - поспешила сообщить Саша. - Того, что погиб в
авиакатастрофе.
- Лайма, - самостоятельно представилась "вдова".
- Сожалею о вашей потере, - коротко сказал Граков и крепко пожал ей руку. -
Надеюсь, мы подружимся. Мы все здесь очень дружны, верно, Сашенька?
Сашенька часто закивала.
- Для начала приглашаю вас в гости, - продолжал путешественник. - Покажу вам мою
коллекцию редкостей, - усмехнулся он. - Надо же иногда перед кем-то и похвастаться
своими подвигами! О дне и часе сообщу, конечно, дополнительно.
- А... нам вдвоем приходить? - невинно спросила Саша.
- Конечно! Вдвоем, втроем... Чем нас больше, тем лучше. Когда пойду здороваться с
народом, всех приглашу.
В этот момент отворилась та самая калитка, которую Лайма в день приезда безуспешно
пыталась штурмовать, - калитка Бабушкина. Оттуда выскочила большая рыжая собака
неизвестной породы и с громким лаем бросилась к Гракову.
- Арчи! - воскликнул он, позволив четвероногому созданию встать на его грудь
передними лапами.
Пес был тощим, но очень чистым. Скорее всего Бабушкин разрешал ему ходить по коврам
и спать в своей кровати. Этим, вероятно, и объяснялся тот факт, почему Арчи не подавал голоса
ночью, когда мимо забора бродили все, кому ни лень.
- Ну, до вечера, - сказал Граков и подмигнул Лайме. Потом дал собаке свернутый в
трубочку журнал и приказал: - Помогай, Арчи! Хороший пес...
Пес взял журнал в зубы и потрусил к хозяйской калитке.
- Я не сказал: "Домой!", Арчи! - засмеялся Граков. - Я сказал: "Помогай". Мне
помогай!
Пес вильнул хвостом, развернулся и направился к дому Гракова, который стоял как раз
напротив коттеджа Саши. Через минуту ворота открылись, пропуская автомобиль, и
захлопнулись уже окончательно.
- Степана обожают все, даже собаки, - вздохнула певица. - Арчи вообще от него без
ума. Бабушкин свою псину совсем не кормит.
- Такой злой?
- Да нет, забывает. Вот бедняга и пасется возле нашего героя.
- Я могу его понять. Степан очень... притягательный мужчина.
- Ты ему понравилась, - не потрудившись скрыть сожаление в голосе, констатировала
Саша. - Надо же, до сих пор он ни с кем так не любезничал.
- И ты не была у него в гостях?
- Была однажды. Но это скорее исключение, чем правило. Так что не теряйся. Он мужик
холостой и богатый. Я бы и сама не против завязать с ним отношения потеснее.
Лайма хотела напомнить ей про садовника, но решила, что будет выглядеть старомодной.
- Пойдем предупредим Венерку, - неожиданно всполошилась певица. - Она любит все
планировать заранее. А то пригласит ее в последнюю минуту - вообще откажется идти,
останется дома сидеть, Егора строить.
"Венерка, надо полагать, - это Венера Острякова, - подумала про себя Лайма. - Жена
Егора, симпатяги и секс-символа. Интересно будет посмотреть на секс-символа вблизи. И на
его выбор тоже".
Саша потащила ее еще дальше по дороге, к каменному забору, украшенному
разноцветным узором. Тем временем перед ними распахнулась калитка, и на пороге появилась
молодая женщина, которую Лайма поначалу приняла за гувернантку. Она была миловидной,
очень тщательно одетой и гладко причесанной. Что называется, волосок к волоску. Прямые
волосы убраны назад, все, кроме длинной каштановой челки, строгие глаза и рот птичкой.
Кажется, она намеренно так сильно сжимала губы, чтобы показать, как сильно всем на свете
недовольна.
- Здравствуйте, - сказала женщина им обеим, а потом с укоризной обратилась к Саше:
- Не стоило столько раз нажимать на звонок. Так трезвонить можно только в случае
чрезвычайного происшествия.
- Оно и случилось! Граков пригласил тебя в гости, - с места в карьер сообщила та.
- Меня?!
- Ну, тебя, меня, Лайму. О, познакомься - это Лайма, вдова Перворукова.
- Примите мои соболез... К Гракову? В гости?
Вероятно, это было из ряда вон выходящим событием. "Неужели он и впрямь позвал нас к
себе под влиянием момента? И я ему действительно так понравилась?" - подумала Лайма. В
сущности, в этом не было ничего удивительного, ведь сейчас она была нацелена именно на то,
чтобы нравиться.
- Проходите, - предложила Венера. - Лайма, я должна познакомить вас с моим мужем.
Она вела себя чопорно и властно, как старая дева, привыкшая распоряжаться выводком
кошек. Менторский тон вступал в антагонизм с нежным овалом ее лица и большими глазами.
Шла она, чеканя шаг. Ни дать, ни взять - директриса закрытой женской гимназии, выводящая
своих питомиц на плац для общего построения.
- Егор! - рявкнула Венера, когда ее вежливые призывы ни к чему не привели. - Иди
сюда!
- Иду, милая, - донесся до них бархатистый голос. - Только не нервничай.
Лайма боялась, что сейчас из дому им навстречу выйдет Бабушкин номер два -
что-нибудь запущенное и ужасное. Однако секс-символ оправдал ее лучшие надежды. Он был
чисто выбрит, просто, но опрятно одет, хотя немного утомлен. Без грима все его пятьдесят лет
легко прочитывались на лице.
- Здравствуйте, девушки, - поздоровался он, перебегая взглядом с Лаймы на Сашу и
обратно.
В жизни его личное обаяние имело гораздо более высокий градус, чем на экране.
Волнистые светлые волосы, довольно длинные, придавали Острякову вид романтика. Да уж,
непросто выполнять секретное задание в таком окружении. Лайма обменялась с Егором
несколькими дежурными фразами. Было не очень удобно проявлять сердечность в присутствии
его жены. Венера зорко следила за всем сразу - за поливом газона, за кастрюлей на плите, за
птичками, клюющими семена на ее грядках. И, конечно, за любимым супругом.
Лайма приглядывалась и прислушивалась. Ей еще предстояло найти верный подход и к
Венере, и к Егору. Кто-то из них может быть связан с Лейтером и его тайной. "Особый список"
службы безопасности включал в себя жителей Богодуховки, которые свободно и довольно
часто ездили за рубеж. И практически каждая фамилия из этого списка была на слуху у всей
страны. Ну и работенка!
Лайма задумалась и пропустила довольно большой кусок разговора. Поэтому, когда
Венера обратилась непосредственно к ней, вздрогнула и растерянно улыбнулась:
- Что, простите?
- Мне хочется зайти к вам и посмотреть, как вы устроились.
Ее глаза так и сверлили Лайму. Та мгновенно насторожилась. Неожиданный визит всегда
застает человека врасплох. Так Венера хочет застать ее врасплох? Для чего? Впрочем,
отказываться нельзя ни в коем случае. Одинокая вдова, жадно ищущая дружбы и поддержки, ни
за что не откажет новой знакомой в такой малости.
- Так пойдемте прямо сейчас! - Лайма сделала воодушевленное лицо и поднялась с
места. - Я сварю вам вкуснейший кофе. Меня научил знакомый турок...
Она надеялась, что дело ограничится одной Венерой, но нет. Венера позвала с собой
мужа, и тот покорно согласился:
- Конечно, милая.
Саша - за компанию! - тоже решила идти ними пить кофе. Корнеев, который должен
был сидеть в подвале и подниматься наверх только по особой договоренности с Лаймой, ничуть
ее не беспокоил. И, надо сказать, напрасно. Ей и в голову не пришло, что необходимо
напоминать ему об осторожности каждый день. Когда долго ничего не происходит, начинаешь
привыкать к этому и запросто можешь потерять бдительность. Однако до сих пор Корнеев не
проявлял особого легкомыслия.
Когда они всей компанией вошли в калитку, то заметили Анисимова, который при виде
большой делегации удивленно вскинул голову. Лайма едва не задохнулась от возмущения -
этот тип действительно начал строить забор! Довольно вшивый заборчик, надо сказать, но тем
не менее. Возле тех самых - спорных! - жасминовых кустов валялся нехитрый столярный
инструмент и кучка досок, которую писатель натаскал из сарая.
Может, она перестаралась? Пережала? Ведь мужчина игнорирует привлекательную
женщину только в одном случае: если понимает, что ничего от нее не добьется.
Этот забор был своего рода демонстрацией силы. "Ну, погоди же!" - подумала Лайма.
Она-то рассчитывала, что не потратит на Анисимова много времени. Даже похвасталась этим
перед Корнеевым. Кажется, она поторопилась. Самонадеянность - не лучшее качество для
секретного агента.
- Антон, пойдете с нами? - лисьим голосом спросила Саша, которая, судя по всему, не
могла спокойно пройти мимо любого мужчины. Ей обязательно нужно было обращать на себя
внимание, кокетничать, искрить и любоваться собой. - Лайма пригласила нас выпить по чашке
кофе и посмотреть, как она устроилась.
Анисимов поймал взгляд Лаймы, загнул уголки губ вверх и ответил:
- Если вы не против.
- Конечно, нет! - Она выдавила из себя радушную улыбку. - Вас я тоже с
удовольствием напою кофе.
"А лучше ядом", - про себя добавила она.
С мармеладным выражением на лице Анисимов отложил молоток и направился к ним.
Пожал руку Егору Острякову и спросил у Лаймы:
- А у вас есть сливки?
- У меня все есть, - откликнулась она.
Войдя в роль приветливой хозяйки, поднялась на крыльцо и широко распахнула дверь:
- Проходите, пожалуйста, располагайтесь, чувствуйте себя как дома. Не обращайте
внимания на беспорядок, я еще толком не обустроилась...
Она не договорила, сообразив, что гости сосредоточились на пороге и никто не
продвигается в глубину комнаты. Закрыла дверь, посмотрела поверх плеча Анисимова и
стиснула зубы.
На диване, в самом центре, сидел Корнеев с отсутствующим лицом. В руке у него был
карманный компьютер с мерцающим монитором. Корнеев думал. Вид у него, как всегда в такие
моменты, был коматозный.
- Боже мой! - воскликнула Лайма, с трудом взяв себя в руки. - Я и забыла, что
Альберт должен приехать сегодня утром. Привет, дорогой! Поздоровайся с нашими гостями.
Это предложение не произвело на "Альберта" никакого впечатления. Он остался
неподвижно сидеть на своем месте, глядя в пространство немигающим взглядом.
- Какой... офигенный мужик! - шепотом сказала Саша, больно схватив Лайму за
руку. - Кто это такой?
- Это племянник сестры моего погибшего мужа, - скорбным тоном сообщила она всем
сразу. - В детстве с ним случилось несчастье: он выпал из лодки и чуть не утонул. Бедняга
слишком долго пробыл под водой, и его едва удалось спасти. Это страшное происшествие так
на него повлияло, что он перестал разговаривать. Иногда он как будто впадает в транс... Вот
как сейчас. Но кофе он нам пить не помешает.
- У вашего родственника выдающаяся внешность, - задумчиво сказал Егор Остряков,
разглядывая Корнеева так, словно тот был музейным экспонатом, выставленным на всеобщее
обозрение. - Правильные черты лица... Верно, милая?
- Разумеется, - задушенным голосом ответила его супруга.
Лайма бросила на нее короткий взгляд и увидела, что лицо Венеры покрылось рваным
румянцем, образовавшим на ее щеках группу островов Индонезии, а челка странным образом
стала дыбом. "Только этого мне не хватало! - испугалась она. - Чтобы дамочка зачастила
сюда любоваться на это живое воплощение женских грез. Черт побери, как несправедливо! Моя
внешность помогает выполнять задания, а от физиономии Корнеева сплошные неприятности.
Какого фига он приперся наверх? У него в подвале есть все, кроме душевой кабины! Но что-то
не похоже, чтобы он принимал душ".
- Думаю, нам лучше пройти на кухню, - предложила Лайма, не в силах выносить вид
парализованного Корнеева. Однако даже такой, он производил потрясающее впечатление.
Отличительной особенностью его внешности были щеголеватые усы - такие тонкие, словно
их нарисовали карандашом для бровей. Они делали его похожим на латинского
героя-любовника, перед которым не может устоять ни одна глупая белая женщина.
- Нет-нет, предлагаю остаться тут, - поспешно возразила Венера. - Вдруг ваш
родственник придет в себя и составит нам компанию?
Анисимов с момента прихода не сказал ни слова. Все это время он с озадаченным видом
разглядывал Корнеева. Если у него и были какие-то сомнения относительно таинственного
появления "племянника" в доме, то они быстро исчезли.
- Я помогу вам накрыть на стол, - миролюбиво предложил он Лайме.
Она же была так зла на напарника, что едва сдерживалась, чтобы не затопать ногами. Он
ее подвел! Поставил под угрозу выполнение их миссии! Лайма достала кофемолку и принялась
сыпать в нее зерна, скрежеща зубами.
- Не нужно так переживать, - заметил Анисимов, обвязавшись полотенцем. - Вам
нечего стыдиться.
- Я всегда немного нервничаю, когда приходится знакомить Альберта с новыми людьми.
- Но... почему вы? Неужели у него нет опекуна? Ведь он... очень дальний родственник?
- Дальний, - подтвердила Лайма. - Но так уж сложилось, что вся ответственность за
него лежит на мне.
Вид мученицы и подвижницы преобразил ее лицо. Она взяла бумажную салфетку и
промокнула глаза, хотя на самом деле в них не было ни слезинки - их жгла злость.
- Понимаю...
Лайма могла бы поклясться, что в этот момент Анисимов решил отложить возведение
"Берлинской стены" до лучших времен.
Кофе выпили быстро и без удовольствия. Соседство "мумифицированного" Корнеева
никому не поднимало настроения. Кроме, кажется, Венеры. Она не сводила с него сияющих
глаз, села рядом и то и дело норовила задеть своим локтем его локоть. Бесполезно. Когда Лайма
внесла кофе, то специально наступила напарнику на ногу и громко сказала прямо ему в нос:
- Жалко, что Альберт НЕ РАЗГОВАРИВАЕТ!
Она опасалась, что, когда Корнеев наконец очухается и увидит, что в комнате полно
народу, прихлебывающего из чашек, он непременно что-нибудь ляпнет от чистого сердца.
Егору Острякову Корнеев не понравился. Это было понятно, если учитывать, что тот не
менее красив, чем он сам, и лет на двадцать моложе.
Наконец напряженные посиделки подошли к концу, и секс-символ сказал:
- Спасибо... Кофе действительно был отличный...
И хлопнул ладонями по коленкам. Этот простой и не слишком громкий звук волшебным
образом пробудил Корнеева от спячки. Взгляд его неожиданно просветлел, а затем сделался
осмысленным. Он обвел глазами присутствующих и нахмурил лоб.
- Наконец-то! - воскликнула Лайма. - Очнулся, бедняжка.
Она схватила Корнеева пальцами за щеки, собрав его губы в узелок.
- Ах, Альберт, как же ты меня напугал, дурачок!
- М-м-му, - промычал Корнеев, не в силах выдавить ни слова.
- Это мои хорошие знакомые, погляди на них. - Лайма повернулась и бросила через
плечо: - Если бы он мог разговаривать, то обязательно поздоровался бы с вами!
Корнеев ничего не понял, кроме одного - здороваться не нужно. Он собрал лоб
гармошкой, насупил брови и принялся поедать Лайму глазами.
- Альберт прекрасно справляется с домашними делами, - похвалила его она.
Корнеев закивал, как выдрессированный слон.
- А он... все понимает? - шепотом спросила Венера уже перед самым уходом. Муж
вытолкал ее на крыльцо, а она все еще оборачивалась. - Или кислородное голодание
разрушило его мозг?
Лайма прикидывала, что лучше - соврать, будто Корнеев полный идиот, или оставить
ему шанс. Посмотрела на напряженную Венеру и тяжело вздохнула:
- Он не смог одолеть обычную десятилетку.
- Какая жалость, - та скорбно потупилась. - Но... Но ведь физически он не пострадал?
"Сейчас пострадает", - подумала Лайма и печально улыбнулась:
- Мне больно это обсуждать.
- Боже мой, какая трагедия!
Попрощавшись, Венера догнала недовольного супруга и двинулась к калитке.
Тем временем Саша взяла Анисимова под руку и игриво сказала, сводя его вниз по
ступенькам:
- Граков собирает гостей! Пойдешь?
- Если позовет - пойду.
- Степан загорелся этой вечеринкой, когда познакомился с Лаймой, - доверительным
шепотом сообщила ему Саша.
- Н-да? - Анисимов бросил на упомянутую особу косой взгляд.
Она стояла на крыльце с мрачной улыбкой. Жажда расправы над Корнеевым туманила ей
разум. Поэтому она даже не удосужилась удостовериться, что все гости действительно
разошлись по домам. Круто развернулась и скрылась за дверью.
Анисимов еще не достиг пресловутых жасминовых кустов, когда услышал крики.
Полагая, что придурочный племянник мог напасть на Лайму, он бегом возвратился обратно и
распахнул дверь.
"Альберт" лежал на полу лицом вниз, а заботливая родственница сидела на нем верхом и
хлестала его кухонным полотенцем, приговаривая:
- Твое место в подвале, бестолочь! В подвале! И не вздумай больше показываться на
глаза! Ты перепугал людей, вот тебе за это! Я же велела сидеть в подвале и не высовываться?!
Зачем ты поперся наверх?! Видел бы ты свою идиотскую физиономию! Все, кончено. В душ я
тебе тоже запрещаю ходить!
Тут Лайма почувствовала, что они не одни в комнате, вскинула голову и увидела
Анисимова с глазами размером с блюдце.
- Блин, - пробормотала она и сдула челку со лба. - А, это вы! Не беспокойтесь! Это
всего лишь терапевтическая процедура. Доктор посоветовал мне быть с Альбертом построже,
иначе он вовсе выйдет из-под контроля.
- Построже?!
Анисимов с ужасом смотрел, как излупленный Альберт, воровато озираясь, на
четвереньках движется к подвальному помещению. Неожиданно он вскочил, сделал рывок и
исчез за дверью. Стало слышно, как щелкнул замок.
- Вы его избили!
- Не надо преувеличивать.
- Больного человека! Бессловесного.
- Подайте жалобу в прокуратуру, - буркнула Лайма, не представляя себе, как выйти из
положения. Пожалуй, с Анисимовым теперь не удастся сблизиться. Ни так, ни эдак.
"Запирать дверь, - сделала она заметку в уме. - Включать сигнализацию. Держать себя
в руках". Надо же было так проколоться! Секретные агенты не выходят из себя, какие бы
неприятности ни подстерегали их в ходе выполнения задания.
Потрясенный до глубины души, Анисимов наконец ушел, часто оглядываясь, а Лайма
бросилась в подвал к Корнееву.
- Что будем делать? - спросила она, вынудив его отпереть замок.
- Лайма, ты вела себя как безумная, - укоризненно напомнил тот, сидя с маникюрными
ножницами перед зеркалом и корректируя форму усов. - Я прямо не представлял, как тебя
остановить.
- Ты ведь знал, что моя задача - знакомиться с людьми. Я могу привести кого угодно и
когда угодно. Почему ты оказался наверху в гостиной?
- Ты не отвечала на телефонные звонки, - пожал плечами Корнеев. - Естественно, я
заволновался. Нужно было тебя отыскать.
- Отыскал? - с иронией спросила она.
Корнеев обиженно дернул плечом:
- Ну, я пришел наверх, увидел тебя в окно, а потом на секундочку присел на диван. И
заработался! Ты ведь знаешь, я снова сотрудничаю с аналитическим отделом. Мне такие
задачки задают! Кстати, а кто она такая?
- Кто? - не поняла Лайма.
- Ну, эта... Шатенка с глазищами.
Лайма подняла брови:
- Ах, шатенка... - сладким голосом повторила она.
...Закладка в соц.сетях
