Жанр: Электронное издание
Kulgal25
...жчины - это клоны какого-то одного идиота, у которого раз и навсегда отказали мозги.
Когда Арсений находился на территории психолога, в большом светлом кабинете, он
испытывал даже какой-то пиетет. Здесь же, рядом с "Дубовой рощей". Траскевич выглядел
неуместно.
- Дайте мне вашу визитную карточку, - приказал Кудесников и пошевелил пальцами,
поторапливая гостя.
Повертел ее в руках, пристроил на капоте серебристой машины и сказал:
- Какая у вас панель управления забавная. Можно, я поближе посмотрю?
Открыл дверцу, всунул голову внутрь и восхищенно поцокал языком.
- Давайте займемся делом! - поторопил Траскевич.
- Давайте, - согласился Арсений и, достав из кармана ручку, быстро написал на
обратной стороне визитки: "Жду вас прямо сейчас в бассейне, в крайней справа душевой
кабинке. Войдите, будто там никого нет".
- Да вы что- взвился Траскевич. - Ничего себе, предложение!
- Нормальное, - грубо ответил Арсений, не позволив ему вырвать визитку из рук. - Я
ведь говорил, что за Ксений приглядывают два амбала. Вам же не хочется, чтобы они разбили
вам лицо? А ведь они обязательно сделают это, опустив увертюру. Никаких разговоров не
будет. Дадут в глаз - и дело с концом.
Траскевич, который наверняка гордился своей внешностью, к такому повороту был явно
не готов, поэтому перестал сопротивляться. Осталось только передать визитку девице. Если,
конечно, она еще не выписалась и не упорхнула в неизвестном направлении.
Арсений потащил психолога за собой в гостиницу, засунул в свой номер, а сам постучал к
Марьяне.
- Идите к черту! - сразу же откликнулась она, как. будто стояла за дверью и ждала,
когда он появится.
- Мне нужна женщина, - огорошил ее Кудесников. - Причем срочно. Выходите
скорее!
Марьяна появилась на пороге и смерила его взглядом, который, по идее, должен был
убивать все живое.
- Вас следует поместить в карантин, - сообщила она уверенным тоном.
- Сделайте одолжение - передайте визитку той девице, Ксении. Я вам покажу, в каком
она номере. Но передать нужно так, чтобы мужики ничего не заметили. Вы ведь видели тех
мужиков, которые за ней ходят? Это потенциальные убийцы. Только вас я могу отправить на
такое ответственное задание...
- Вот спасибо, - с чувством ответила Марьяна. И вместо того чтобы захлопнуть дверь у
него перед-носом, потребовала: - Давайте сюда вашу визитку.
Она бесхарактерная. Она не в состоянии отказать ни одному нахалу, и они все пользуются
ее добротой.
Марьяна вышла в коридор в неглиже и двинулась вперед, осторожно ступая босыми
ножками по ковру. Кудесников поглядел ей вслед и сглотнул. Потом спохватился и спрятался в
ее номере, оставив дверь приоткрытой - на всякий случай.
- Что вы ей сказали? - спросил он, когда его посланница вернулась, знаком показав
ему, что все о'кей.
- Какая вам разница? У девушек есть свои маленькие секреты. - Кудесников
насупился. - Чего вы стоите? - ухмыльнулась она. - Бегите в душ!
- Черт, - пробормотал Арсений. -, У вас дар выводить меня из равновесия.
Кажется, ей было приятно это слышать. Ворвавшись в собственный номер, Кудесников
увидел, что Траскевич стоит посреди комнаты по стойке "смирно", а на полу перед ним
валяется Мерседес. Все три новые миски и одна старая, в которые коту полагалось ходить в
туалет, перевернуты, и на них покоятся клочья журнала с телепрограммой, который
администрация гостиницы любезно предоставляла постояльцам.
- Что, туалетной бумаги не хватило? - спросил у кота Кудесников. Тот посчитал, что
реагировать на критику - ниже его достоинства и даже кончиком хвоста не двинул.
- Может, он сдох? - предположил Траскевич.
- Дохлый кот не может выглядеть таким наглым, - ответил Арсений. Схватил
Траскевича за рукав и потянул в коридор. - Скорее! Надеюсь, в бассейне сейчас никого нет, и
кабинка окажется свободна.
- Но как Ксения выберется из номера, если за ней следят два, как вы говорите, амбала?
- Они потащатся за ней. Но в душ не пойдут, естественно. Когда девушка войдет в
кабинку, включите воду и разговаривайте шепотом, понятно? После этого дождитесь, пока она
выкупается, и топайте сюда. Я ясно излагаю?
Кудесникову страстно хотелось пойти тоже и понаблюдать за действом со стороны, но
делать этого было, конечно, нельзя. "Если уж она Траскевичу ничего не скажет... В таких
романтических обстоятельствах... Ночь, льющаяся вода... Впрочем, может, она вообще не
придет".
Прошло примерно полчаса, как влюбленный ушел. И вот наконец стук в дверь.
- Входите скорее! Что вы мешкаете! - воскликнул Арсений. - Если кто-нибудь увидит,
что я ночью принимаю у себя мужчину, моей репутации конец.
Траскевич вошел мрачный, как туча.
- Она плакала, Арсений!
- Неужто? Надеюсь, церберы вас не слышали.
- Когда она меня увидела, то разрыдалась и все мне рассказала.
- Это совсем другое дело! - обрадовался Кудесников.
Ну, наконец-то. Наконец-то хоть какая-то информация!
- Я из нее вытянул кое-что важное: когда она ко мне пришла тогда в офис, я тоже ей
сразу понравился. И она думала обо мне постоянно.
- А зачем, зачем она приходила? Она ведь в тот раз вам так и не призналась. Но
теперь-то вы в курсе! Зачем ей нужен был психолог? Какого совета она хотела?
- Ее замучила бессонница.
- Что?! - прошипел Арсений так громко, что кот проснулся и сел. - Бессонница?!
Он тут бьется над делом об убийстве, выстраивает гипотезы, основанные на
существовании глобального информационного поля, а ему пытаются втюхать какую-то там
бессонницу!
- Она вам объяснила, что за типы караулят ее?
- Объяснила. Все так ужасно. По контракту она должна продавать в месяц косметики на
определенную сумму. Она же некоторое время болела, не справилась с планом, и руководство
фирмы, оказавшейся какой-то шарашкиной конторой, накрутило еще проценты. Теперь она
должна компании гигантскую сумму, которой у нее, разумеется, нет. Типы предлагают ей
выселиться из квартиры и расплатиться квадратными метрами. Она, конечно, ни в какую. Но у
них связи, адвокаты всякие. Она ввязалась в тяжбу, и эта субчики, ее хозяева, боятся упускать
Ксению из виду. Приставили к ней конвоиров. Берут измором. Они ей жить не дают!
Шантажируют. Говорят, что, если Ксения обратится к властям, они расправятся с ее бабкой.
Она запугана, Арсений! Мы должны что-то сделать.
Настроение упало. Черт возьми, все впустую! Девица навешала психологу лапши на уши.
А может, нет? Ведь сам он вцепился в Ксению Лужину из-за того только, что Сливка был с ней
знаком, верно? То, что они оба контакторы, конечно, наводит на размышления. Но что, если дар
Романа Петровича не имел к убийству никакого отношения? И убили его по какой-то другой
причине?
- Я сейчас же еду в Москву и начинаю заниматься этим делом, - сообщил Траскевич.
Добыл из кармана брюк ключи от машины и потряс ими в воздухе. - И вы меня не остановите!
- И не собираюсь даже, - буркнул Кудесников. - Поезжайте.
- Я хотел выйти и разобраться с этими типами на месте, но Ксюша меня отговорила...
Ради бабушки! У вас есть номер моего сотового? - спохватился психолог. - Вы же остаетесь
здесь, в гостинице. Я сказал девушке, что она может на вас положиться.
- Это все равно что доверить коту караулить канарейку, - пробормотал Арсений.
Просто так пробормотал, из вредности. Ксения ему не нравилась ни капельки. Вот если бы
у нее были темные кудрявые волосы и сияющие глаза, и земляничные губы...
Утром Кудесникова разбудила телефонная трель. Не посмотрев, кто звонит, он приложил
сотовый к уху и сонно пробормотал:
- Алло...
- Вы что же, еще спите?! - промяукал прямо ему в ухо Кондрат Миронович. - А
завтрак с активистами консервного завода?
- Чего?
- Консервного завода. Через полчаса нужно быть на предприятии.
- Есть будем прямо в цеху? - уточнил Арсений, свесив ноги с кровати. -
Непосредственно из железных банок?
- Чего? - в свою очередь, переспросил Сачков.
- Шофер Константина Николаевича за нами заедет?
- Я заеду, - пообещал Кондрат Миронович. -
А Николаичу придется заниматься делами. Неотложными.
В коридоре заспанный Кудесников наткнулся на Марьяну, запиравшую номер.
- Я к вам посоветоваться, - сказал он. - Меня Сачков зовет с собой завтракать на
какой-то завод. Может, вы меня отмажете?
- В городе опять кого-то убили, - вместо ответа сообщила она. - Вы не в курсе? Костя
мне позвонил и сказал, что ему придется задержаться. Самому проконтролировать... Ужасно
был расстроенный.
- Еще бы! День города на носу, - с иронией заметил Арсений. - Преступники должны
сидеть тихо, дабы не портить общего праздничного впечатления. А они, гады, убивают и
убивают. Наверняка Константин Николаевич отправился уминать прессу, чтобы не выносила ка
первые страницы криминальную хронику. - Он помолчал и спросил: - А кого убили?
- Понятия не имею, - Марьяна с тревогой посмотрела на него. - Настроение у Кости
жутко испортилось. Он подхватился и...
- Что значит - подхватился? - удивился Арсений. - Вы провели ночь, сплотись в
тесных объятьях? Откуда он подхватился?
- Мы разговаривали.
- Но вчера его тут не было, разве не так?
- Костя приехал рано утром, чтобы кое-что обсудить. И это вовсе не то, о чем вы
подумали.
- Ну и жук ваш Костя. Так вы признаете, что я выполнил свое обещание и заместитель
мэра у ваших ног?
- Вы-то здесь при чем? - возмутилась Марьяна. - Вас постоянно нет на месте. Бегаете,
как заводной паровозик, пущенный на паркет - хаотично и на большой скорости. Когда мы
заключали сделку, я надеялась, что вы мне поможете, а вы... И вообще! Праздник уже на носу,
и мне нужно идти на бал, а я так боюсь этого бала, что у меня даже аппетит пропал.
- Поезжайте на консервный завод, - предложил Кудесников. - Аппетит должен
появиться обязательно. А чего вы так боитесь, я что-то не понял?
- Я буду чувствовать себя дурой! В вечернем платье, вся расфуфыренная и - одна! Что
может быть ужаснее? Меня некому сопровождать!
- Ну, я пойду с вами. Я же обещал.
- Вы! - сверкнула глазами Марьяна. - Вы Косте - не соперник.
- Слишком мелко плаваю? - хмыкнул Арсений. Ему было неприятно, что она в него не
верит. - Да не переживайте вы так, я могу выглядеть просто блестяще.
- Дело не в этом... Костя не примет вас всерьез. Кроме того, он вас знает, и все такое...
- А я загримируюсь, - не сдавался Кудесников. - Я умею профессионально
перевоплощаться. Кого вы хотите в сопровождающие? Принца Персии? Голливудскую звезду
или английского графа? Кстати, у меня есть один знакомый граф, Арчибальд, он сейчас как раз
в Москве. И кое-чем мне обязан. Возьму у него напрокат костюмчик и так сыграю роль - ваш
Костя еще долго будет вспоминать. Вы же этого хотите? Жене кого-триумфа?
- Произнесенное вслух, все это выглядит глупо, - стушевалась Марьяна. - Кроме того,
нельзя косить под настоящего графа. Это все равно что пытаться выдать сшитое на коленке
платье за вещь от Гуччи. Всем будет смешно, а мне стыдно.
- Ерунда, - резко ответил Кудесников. - Вы уже видели меня в деле. Я был в одном из
своих образов, и вы меня не узнали.
- Да ладно вам врать. - Марьяна рассердилась. - Я узнала бы вас в любом образе!
- Подойдет время, я вам расскажу, - загадочно усмехнулся тот. - В общем, так.
Пировать на завод я не поеду, скажите Сачкову - отравился, дескать, некачественной
ватрушкой с творогом, заперся в номере и пьет марганцовку. Вам же советую перестать
волноваться по пустякам и жить в свое удовольствие. Развлекайтесь, ведите светскую жизнь!
Что у вас там сегодня в плане? Посещение лодочной станции и награждение победителей
марафонского забега?
- Не паясничайте.
- А насчет бала можете не волноваться. Я на него приду. Обещаю, у вас будет лучший
кавалер в мире!
- Вы так искренне врете, что во мне просыпается надежда, - пробормотала Марьяна. -
Что ж, счастливого сыска и до встречи на празднике.
Кудесников спустился вниз и проверил, на месте ли ключ от двухкомнатного "люкса".
Ключа не было, значит, троица все еще в номере. Отлично, просто отлично. "Если они снова
поедут в Москву, увяжусь за ними, по дороге позвоню Малахову, и он организует маленькую
драку парочки головорезов с Вовой и Гришей. - Драться с ними лично он раздумал. - А я
поговорю с Лужиной сам". По рассказу Траскевича оказалось невозможно понять - лгала ему
Ксения или же говорила правду. Чтобы решить такой сложный вопрос - врет или не врет -
нужно видеть человека собственными глазами.
Однако планы его неожиданно изменились, и изменил их не кто иной, как Николай
Петрович. После того как он узнал, что Арсений вась-вась с заместителем мэра и запросто
ужинает с ним в ресторане, его душа преисполнилась гаденьких опасений. Вдруг ему отомстят
за то, что он выманивал деньги у столичного хлыща? Сталкиваясь с Кудесниковым, Николай
Петрович теперь всячески демонстрировал ему свою лояльность. Впрочем, тот и сам разжигал в
нем огонь подобострастия. Как говорится, хочешь быть холуём - будь им.
- Меня Лебедев не спрашивал? - важно поинтересовался Арсений, облокотившись о
конторку. - Или Сачков на худой конец?
- Н-нет. То есть да, - ответил портье, стремительно краснея. - То есть Константин
Николаевич здесь был, а потом уехал.
- Куда? - спросил Кудесников монаршим тоном, словно заместитель мэра обязан был
отчитываться перед ним за каждый свой шаг.
Николай Петрович выскользнул из-за конторки и, понизив голос, затараторил:
- Я тут стоял, а он как раз из лифта выходил, по телефону разговаривал. Со своей
сестрой. Это я точно знаю. Потому как сестру его зовут Ареной, а имя, сами понимаете,
штучное. Сердился... Подай его, говорит, мне прямо сейчас! Я его, говорит, паршивца, за
подштанники подвешу! - Рассказчик хихикнул. Ему нравилось представлять, как кого-то
подвешивают за подштанники.
Кудесников и виду не подал, что его интересует услышанное. Он только слегка замедлил
шаг перед дверью на улицу и нетерпеливо уточнил:
- А кого, кого за подштанники-то?
- Думаю, племянника своего, Димку, - высказал предположение Николай Петрович. -
Тот еще
фрукт. Его в городе не любят: дрянь, а не человек. Скандальный, вечно участвует в
каких-то митингах, лежит на рельсах, голодает в знак протеста против всякого произвола, и его
в ментовку забирают. А дядя, вишь ли, выручай! - Николай Петрович остановился на пороге
своих владений: на улицу ему идти было не с руки. - Вот и рванул Константин Николаевич
туда. Шофер прямо с места хак дал... В общем, уехали... - Кудесников занёс правую ногу над
порожком. - На Рябиновую... - Кудесников ногу опустил.
- Да ладно, - пренебрежительным тоном заметил он, поворачиваясь к портье лицом. -
Откуда тебе знать, что на Рябиновую? Тебе так и доложили?
- А че мне докладывать, когда я раньше там жил, - в голосе Николая Петровича
проскользнула досада. - На месте моего родного дома теперь супермаркет стоит. Там
латиноамериканцы всем распоряжаются, - пробормотал он. - По крайней мере, выглядят они
как латиноамериканцы.
А рядом, в пятиэтажке - Димка Гречишников проживает, в однокомнатной с балконом.
Он на этом балконе постоянно дрянь какую-то вывешивает - то плакаты, то флаги непонятных
организаций, то идеологически вредные подштанники с фотографиями видных деятелей на
заду.
- А лет сколько племяннику?
- Лет двадцать шесть, кажись. А зачем вам?
- Интересно, - ответил Кудесников. - Даже приятно. Оказывается, у руководителей
города те же проблемы, что и у простых смертных. Значит, пятиэтажка, говоришь? Какая -
слева или справа от магазина?
- Рябиновая, дом восемь, квартира пять, - быстро подсказал Николай Петрович. - Мой
старший брат с ним в одной футбольной команде был. Дружили они... раньше. А сейчас с
Димкой никто не дружит. Одиночка он, как есть.
Сыщик сел в машину и отправился на пресловутую Рябиновую улицу, благо дорогу туда
он уже знал. Он еще не думал, как подступиться к Гречишникову, но поговорить с ним было
просто необходимо. "Сдается мне, - думал Арсений, - что племянник Лебедева имеет
некоторое отношение к Роману Сливке. А заместитель мэра и Сачков об этом знают".
Информацией о том, состоит ли Гречишников в какой-нибудь неформальной организации, в
секте или в кружке, портье, к разочарованию сыщика, не располагал.
Позже Кудесников не мог объяснить самому себе, почему он тогда не замаскировался -
не надел свой паричок, не вставил фальшивые зубы, супинаторы в ботинки... Поддался порыву
и поехал как был. Без труда отыскал нужный дом, нашел нужную квартиру и долго стоял под
дверью, прислушиваясь. Звуков ссоры слышно не было - вообще ничего не было слышно, и он
как раз раздумывал, звонить ли в- квартиру. Или все-таки Лебедев внутри? Если заместитель
мэра увидит его здесь, случится нехорошее. "Я, конечно, мастер по части выкручивания из
неприятностей, - думал Арсений, - однако в данном случае потребуется не мастерство, а
скорость".
В то время как он размышлял, соседняя дверь приоткрылась и оттуда высунулась голова в
бигуди. Бигуди лежали на голове плотными рядами и напоминали футуристический шлем.
Носившая его пожилая дама сдвинула густые брови я строго спросила:
- Опять будете пикет организовывать?
- Нет, - заверил ее Арсений. - Я, собственно, совершенно по другому делу. По поводу
неформальной организации, - наобум ответил он.
- Тогда идите в клуб, - посоветовала или, вернее, даже приказала голова. - Они там
репетируют.
- Кто это - они?
- Как кто? Поборники справедливости.
- Это что, общество так называется? - Кудесников решил, что здесь он получит новую
информацию, причем совершенно бесплатно.
- Сброд они, а не общество. А если их в Дом культуры к пускают, то только из-за
Димкиного дяди. И то - какой он там дом? Сарай, да и только. Артистов теперь в новый возят,
а этот скоро рассыплется.
- А как мне его найти? Дом культуры?
- Вон он прям за супермаркетом, - пояснила дама и злорадно добавила: - На
задворках.
Кудесников поблагодарил ее, вышел на улицу и мгновенно сориентировался на
местности. Не прошло и десяти минут, как он уже подъезжал к дому культуры, где надеялся
отыскать Гречишникова. Машины заместителя мэра с меланхоличным шофером поблизости
видно не было - уже хорошо.
Здание действительно оказалось старым, и пахло в нем тленом и гнилым деревом.
Арсений открыл большую дверь, гулко захлопнувшуюся за ним. В мрачном холле, выложенном
плиткой, никого не было. Кудесников аукнул - безрезультатно. Тогда он решил отыскать зал:
по его разумению, все репетиции должны происходить на сцене.
Из обшарпанного фойе в зал вели два входа, дверь одного из них оказалась приоткрыта, У
Кудесникова по спине прошел холодок. Стараясь ступать тихо, он приблизился и заглянул
внутрь. Зал был тёмен. Длинные ряды кресел казались грядами
холмов, между которыми зияли чёрные бездны. Зато на сцену из-под потолка лился
жиденький свет, окрашивая ее в грязно-желтый цвет.
На сцене стоял молодой человек - худой и узкоплечий, с шапкой кудрявых волос на
голове и довольно длинными баками. Круглые очки на унылом лице делали его похожим на
замученного учёбой студента. В руке он держал щётку, которой энергично чистил плюшевый
занавес, даже издали казавшийся несвежим.
- Ау, - позвал Кудесников, не особенно повышая голос, чтобы не напугать
энтузиаста. - Вы Дмитрий Гречишников?
Тот опустил щётку и повернулся на голос. Во всем его облике читалось раздражение.
- И что вам, идиотам, постоянно нужно? - устало спросил он. - Отстаньте от меня.
- Да я, в общем-то, еще и не приставал, - весело откликнулся Кудесников, приближаясь
по центральному проходу к сцене. - Меня зовут Арсений, и я пришел спросить о Романе
Сливке.
- О, черт! - Гречишников отбросил щётку, и она поскакала по полу, издавая
оглушительный грохот. - Я тут ни при чем, уже устал говорить! Я не видел его черт знает
сколько времени! Ему все у нас не нравилась - иерархия, наши еженедельные отчёты,
доверительные беседы... Я не знаю, какого черта он попёрся на Рябиновую улицу и кто его
грохнул!
- Не нужно волноваться, - успокоительным тоном сказал Кудесников, мгновенно
поняв, что человек этот неуравновешен да и вообще находится на грани срыва.
Речь его была торопливой, захлёбывающейся, а тон - определенно злобным. Он зыркнул
на Кудесникова и скрылся за кулисами - левая половина занавеса заволновалась, играя
складками.
- Эй! - крикнул Арсений, испугавшись, что этот тип сейчас улизнет через какой-нибудь
тайный ход, а он сам снова останется один, да еще с кучей вопросов. - Подождите, я хочу вам
помочь. Я могу вам помочь! А вы можете помочь мне!
Говоря это, Арсений добрался до лестнички, ведущей из зала на сцену, и взбежал по ней
наверх.
- Дмитрий, вы где?
В ответ раздался короткий вскрик, как будто Гречишников обо что-то ударился или
споткнулся. Занавес закачался с новой силой. И в этот миг из холла донесся сильный баритон
Константина Лебедева:
- Дима, это я! Дима! Где ты, бестолочь? Немедленно сюда! Ты слышишь меня?! Еще
одного твоего медиума порешили - ножом в живот! Сейчас сюда за тобой милицейские
примчатся.
- Кого убили? - вырвался у Кудесникова вопрос.
- Панову, а ты думал кого? Дима! Что, трудно два шага пройти? - Кажется, Лебедев
был уже возле двери в зал.
Кудесников немедленно нырнул за волнующийся занавес и вдруг увидел, что тот
закручивается с изнанки примерно так, если бы внутри его образовался таинственный вихрь. Не
успел он понять, что происходит, как из этого плюшевого вращения прямо на него вывалился
Гречишников с бумажным лицом и глазами, которые, кажется, собирались выпрыгнуть из
глазниц. Рот у него был разинут в немом крике.
Арсений поймал его двумя руками, прижав к себе в невольном объятии, и сразу же
почувствовал горячее. Он оторвал одну руку, глянул на нее и ахнул: рука была чёрной от крови.
Гречишников тем временем издал предсмертный хрип и начал падать на пол. Арсений не дал
ему рухнуть, и осторожно опустил вниз. Под сердцем Димы зияла рана, и смерть уже набросила
на его лицо невесомое покрывало.
Убийца был где-то здесь, рядом с ними. Может быть, их разделяла только старая потёртая
ткань занавеса, через которою так легко можно нанести второй удар ножом. А может быть, он
уже ускользнул, не замеченный никем, и идет по улице, а сердце его стучит как сумасшедшее.
- Дима! - Лебедев был уже в зале: его шаги приближались, и у Кудесникова потемнело
в глазах.
Если заместитель мэра застанет его над трупом своего племянника, случится страшное.
Сыщик отпрыгнул в сторону и рванул за сцену, рассчитывая на то, что в старом Доме культуры
есть двери, не запертые на замки.
- Эй, кто здесь? - окликнул Лебедев. - Стойте! Эй, вы!
И тут он наткнулся на Гречишникова. Закричал, потом бросился на колени, стал щупать
ему пульс и потерял на этом целую минуту. Кудесников мчался, как ветер. Мягкие ботинки
помогали ему двигаться почти бесшумно. Он рванул по какому-то коридору, распахнул одну
дверь, ударился всем телом в другую, снова бежал, потом прыгал по железной лестнице и,
наконец, вырвался на улицу.
Спокойный тихий вечер прыгнул на него сверху, как дымчатый кот. Арсений открыл рот
и хватанул воздуха, потому что в лёгких он, похоже, внезапно закончился. Свою машину
Кудесников по старой привычке оставил в таком месте, откуда можно удобно удрать. Дома он
уходил бы пешком, но здесь машина с московскими номерами - все равно что оброненная
визитная карточка. А по звонку заместителя мэра милиция прибудет сюда с минуты на минуту.
Он завел мотор и нажал на газ, заставив автомобиль прыгнуть с места. Лебедев где-то
замешкался. Может быть, заплутал в переходах или выбрал не ту дверь, но тем не менее в
зеркальце заднего вида Арсений его не увидел. Неужели пронесло?
На ближайшем светофоре автомобиль заглох и не желал заводиться. Поминая всех чертей
по имени, Арсений включал и выключал зажигание, стучал по рулю ладонями и наконец
все-таки оживил капризное транспортное средство.
По лицу его тек пот, испачканную в крови руку он наспех промокнул тряпкой, которой
протирал стекла машины, но она все равно была какой-то клейкой, и от одного этого
Кудесникова то и дело бросало в дрожь.
А вдруг Лебедев все же видел его? Хотя бы мельком? И узнал? Нужно смываться из
города. Прятаться. Пускаться в бега. Ну, да. И признаться Виктории, что он не только не смог
отыскать убийцу ее мужа, но и поставил себя под подозрение. Разгром на всех фронтах.
У Кудесникова было такое ощущение, будто он ходит по некой заколдованной дороге,
которая каждый раз, худа бы он ни направлялся, таинственным образом приводит его обратно к
тому месту, откуда он начал путь. Этим местом была "Дубовая роща". Арсений вошел в
гостиницу, стараясь шагать размеренно и дышать не слишком бурно.
За время пути растерянность и смятение уступили место злости. Да что же это такое?
Дело напоминает мохнатый клубок с торчащими во все стороны кончиками ниток. Однако как
только пытаешься ухватиться за какой-то из них, они выскальзывают из пальцев.
Большие надежды Арсений по-прежнему возлагал на Ксению Лужину. То, что два
бандита не спускают с нее глаз, в сложившейся ситуации - даже благо. Если он все правильно
понял, убиты уже три контактора, в том числе и Люда Панова. Ну почему, почему она ничего
ему не рассказала? Почему никто из всех троих не попросил о помощи, если эта помощь была
им нужна? Или они не ожидали нападения?
Судя по тому, что в гостинице его не встретили милиционеры с наручниками, Лебедев его
все же не видел. Однако желание уехать куда подальше было таким сильным, что Арсений
несказанно обрадовался, столкнувшись в коридоре со знакомой троицей, которая вытаскивала
из номера вещи. Они опять куда-то уезжали. Уезжали, но не выписывались.
"Я их не упущу. И провалиться мне на месте, если это не так!" Кудесников был зол,
жесток и решителен. Мерседес, чувствуя настрой хозяина, прятался где-то под ванной и на
глаза не показывался. Но это не спасло его от неотвратимо надвигавшегося стресса.
- Собирайся, едем! - закричал Арсений, врываясь, как ураган, в номер и быстренько
стал запихивать вещи в рюкзак. Гостиничный номер он решил оставить за собой
...Закладка в соц.сетях
