Жанр: Электронное издание
Kulgal25
...сь с ней.
- Простите за прозу, - с серьёзной миной спросил сыщик. - А во сколько это мне
обойдется? Ехать-то далеко.
- Ни во сколько, - ответил тот. - Сегодня у меня пациенты, а завтрашние встречи я
перенесу. Давайте адрес, я приеду прямо с утра.
- Адрес простой. Город Аркадьев, гостиница "Дубовая роща". Мой номер - триста
четырнадцать. Насчёт Ксении загадывать наперед ничего нельзя, но я - то уж точно буду вас
ждать.
- Договорились. Единственная просьба. Все-таки вы друг семьи... Прошу вас не делать
скоропалительных выводов относительно моего отношения к вашей... к вашей...
- Протеже, - подсказал сыщик. - Я и не делаю. Я вообще раньше времени выводов не
делаю, так уж меня воспитали.
- И все-таки - кто это? - не удержался и спросил Траскевич, указывая подбородком на
валяющегося около стола Мерса.
- Пестрая плоскомордая пума, - охотно сообщил Кудесников и по традиции добавил:
- Карликовая, разумеется.
- А почему она такая... нечёсаная?
- Порода, - пожал плечами хозяин экзотического зверя. - Кроме того, она немного
растрепалась в дороге. То есть - растрепался. Видите ли, это - пума-мужчина.
Он потянул Мерса за цепочку, и тот неохотно встал, мотнув хвостом. Давал понять, что
пуму не так-то просто заставить слушаться. Не успели напарники загрузиться в машину, как
позвонил Малахов.
- Нашел, - сказал он. - Чудовищная чушь этот твой журнал.
- Там есть статья Дениса Зябликова?
- Я ее пробежал. Ничего особенного.
- Это не тебе решать, - сказал сыщик. - Ты же не знаешь подоплеки дела, а туда же -
ничего особенного!
- Если хочешь, я тебе прочитаю, - предложил Малахов. Он был не обидчив, а на
выходки Арсения вообще старался не реагировать: делал скидку на его нервную работу.
- Конечно, я хочу, чтобы ты мне прочитал. Только сначала заеду к клиентке, мне до
зарезу нужно с ней увидеться. А потом перезвоню тебе. Дорога предстоит длинная, успеешь
мне весь журнал от корки до копки процитировать.
И вот тут Арсений совершил глупость. Ему нужно было брать Викторию "тепленькой",
заявившись к ней без предупреждения. Вместо этого он позвонил и потребовал встречи.
- А меня в Москве нет, - поспешно ответила вдова. - Я сейчас еду с подругой на дачу.
Если она и ехала, то на своем диване - Кудесников слышал, как где-то рядом бубнит
телевизор и позвякивает ложечка о стенки чашки. Вдова наверняка пила чай. Возможно даже, у
себя дома.
- Виктория! - строго сказал он, сообразив, что теперь ему до нее не добраться. -
Виктория, что вы от меня скрываете? Ведь в настоящий момент я для вас - хирург. Мой
скальпель должен вам помогать, а уж никак не ранить.
- Вы это о чем? - с подозрением спросила Сливка. - Какой такой скальпель?
Аллегории явно были ей чужды.
- Я о том, что вы должны рассказать мне ВСЕ. Все-все-все, - добавил он,
перефразировав автора Вишни-Пуха. - Я ведь на вас работаю.
- А я ничего не знаю, - снова принялась отпираться Виктория.
Вот заладила!
- Может, вы ничего не знаете, - согласился он, ведя машину одной рукой и с трудом
вписываясь в поворот. - Но определенно что-то такое сделали. Признайтесь немедленно, чем
обременена ваша совесть.
- Она? Ничем, - испуганно ответила клиентка. - И ничего я не делала. Как я могла
сделать, когда я в Москве сидела и ждала от вас вестей?
"Так, - подумал Кудесников. - В Москве сидела - это что-то новенькое. Сдается мне,
она куда-то рванула в то время, когда я следил за Сливкой. Может быть, она тоже... следила?
Отправилась
вслед за нами и болталась где-то поблизости? Тогда она могла видеть то, чего я не видел".
- Послушайте, Виктория, я знаю, где вы были, - соврал он. - Я вас засек.
И тут она взяла себя в руки. И спросила невинным голосом:
- Где? Вы что-то путаете, Арсений. У меня тут подруга жила, мы с ней платье шили,
Пока все это не случилось... И вообще... - Она всхлипнула. - Лучше не напоминайте мне о
моем горе... без всякого повода.
Это был намек на то, что Арсений еще пока ничего не выяснил. Он вздохнул и
отключился. Некоторое время насвистывал, переваривая информацию, потом перезвонил
Алику Малахову и потребовал:
- Давай! Начинай со статьи Зябликова, другие опусы меня не волнуют.
- Ладно, - согласился тот. Кудесников представил себе его озорную физиономию с
вечно бегающими глазками. - Называется она "Принесенные ветром".
- Чертовски оригинально, - хмыкнул сыщик.
- Не сбивай меня своими комментариями. Итак, вот тебе текст. "Психография... Этот
загадочный феномен известен еще с древних времен. Однако ученые лишь недавно всерьез
занялись его исследованием. У психографии множество механизмов проявления, но, по сути,
она сводится к получению информации помимо воли человека. У психографа возникает
невероятное желание писать или рисовать, или чертить схемы. Он берет в руки ручку или
карандаш, но не понимает того, что пишет, и не знает о том, что рисует. Впрочем, бывает и
по-другому. Психограф отлично понимает смысл всего, что пишет, но осознает при этом, что
излагает чужие мысли. Чаще всего так случается с людьми творческих профессий. Многие
писатели прошлого прямо указывали на то, что испытывают "влияние извне", вмешательство в
свое художественное творчество.
Известны также случаи, когда информация поступает к человеку весьма оригинальным
образом - он вдруг чувствует в себе умение выполнять какую-то сложную для него работу.
Одна англичанка, волонтер, врач по профессии, приехавшая в Африку лечить детей, рассказала
интересную историю. Как-то раз ее автомобиль заглох на краю маленькой деревни. Она
торопилась и очень расстроилась, потому что ничего не понимала в шэторах.
Надеяться на помощь местного населения ей даже в голову не приходило. Однако
старейшины привели из деревни маленького мальчика, которому оказалось достаточно лишь
посмотреть под капот для того, чтобы починить мотор. Было ясно, что он не дипломированный
механик и действует скорее интуитивно. Когда англичанка рассказала об этом чудо-мальчике,
возвратившись в город, никто не удивился. Выяснилось, что юного механика отлично знали в
округе Он был слишком мал, чтобы чему-то учиться, но непостижимым образом мог починить
любой механизм. Объяснить свое умение он, разумеется, оказался не в состоянии".
- Стой! - воскликнул Кудесников, когда Малахов дочитал до этого места.
- Что такое? - удивился тот.
- Мой труп, то есть Сливка, тоже мог чинить механизмы. Прекрасно справился с
заглохшей машиной, с профессиональной кофеваркой, с часами и мобильником. Да, еще привел
в чувство часы с кукушкой. Все на голом энтузиазме. Профессионально он занимался
продажами и не имел технического образования. Как ты думаешь, Малахов, это похоже на того
негритянского ребенка?
- Один в один, - ответил тот. - Хочешь сказать, за это его и кокнули, твоего
покойничка?
- Может, и за это, - задумчиво ответил Кудесников. - Если б я знал, за что - нашел
бы убийцу в два счета.
Всю дорогу до Аркадьева сыщик пытался сложить кусочки информации, собрав их хоть в
какую-нибудь картину. В сумасшедший дом и в краеведческий музей соваться уже не нужно -
теперь ясно, кто занимался всякой муровиной и подходил под определение "психограф".
Коренная жительница Аркадьева Ксения Лужина и москвич Роман Сливка. Вот и связь между
ними! Они отлично знали друг друга - и друг о друге наверняка тоже. Когда Роман увидел
Ксению на вокзале, он сначала обрадовался, но она подала ему знак, чтобы Сливка лучше не
подходил. Роман растерялся и расстроился. Возможно, он снова попытался связаться с Ксенией,
и его просто-напросто шлепнули те два типа, которых к ней приставили?
Итак, вопрос номер один - кто приставил к Ксении Гришу и Вову? Вопрос номер два -
зачем? Вопрос номер три - где Ксения познакомилась со Сливкой? Как они узнали друг о
друге? Кудесников сам видел: что девица впадает в транс и что-то такое строчит со скоростью
пулемета. Возможно, соглядатаев интересует ее рукопись? Вернее, не их самих, а их хозяев. В
таком случае, где эти хозяева?
Вероятно, даже самой Ксении об этом неизвестно. Если же она в курсе, есть шанс, что
назавтра она поделится сведениями с Траскевичем. Этот "королевич Елисей" должен явиться
прямо с утра, он клятвенно обещал.
Зато теперь можно смело идти к Людмиле Пановой и разговаривать с ней уже совсем,
совсем по-другому. "Никакие они не любовники! - сообразил Кудесников. - Они -
контакторы! Целая группа психографов! Может такое быть? Запросто. Но ведь в этом нет
ничего противозаконного... Почему они прячутся? Для чего вся эта конспирация?" Ах, если бы
он узнал все это до того, как убили Сливку! Можно было бы отчитаться перед Викторией и
успокоить ее, сообщив, что ее муж ездит в Аркадьев вовсе не по амурным делам!
Не стоит забывать, что перед смертью Сливка сменил гостиницу и с раннего утра
отправился на Рябиновую улицу. Интересно, удалось Марьяне узнать что-нибудь про нее?
Тут его словно током стукнуло: дом престарелых! Если он поторопится, го еще успеет
потанцевать с бабуськами, если там действительно ожидаются танцы. Марьяну злить совсем не
хочется, да и нравится она ему, чего уж греха таить. Итак, трагический выбор: Марьяна или
Людмила Панова? Спасение собственной шкуры или продвижение расследования?
После недолгих раздумий умный Кудесников решил погнаться за двумя зайцами сразу.
Показаться в доме престарелых, потом сгонять к Пановой дамой, вновь вернуться на
танцевальный вечер и закрыть его грандиозной румбой или самбой, или гопаком на худой
конец.
С большим трудом он нашел распечатку, где был указан адрес богоугодного заведения и
нарисован чертеж той части города, в которой оно располагалось. Нужный дом оказался
отмечен крестиком.
План выглядел толковым, и Арсений быстро добрался до места. Мероприятие еще только
начиналось.
Он прокрался в актовый зал, заполненный божьими одуванчиками, нарядившимися в
честь праздника, и присел на свободный стул, вызвав хихиканье в первых рядах. На сцене, в
президиуме, расположились Лебедев с Сачковым и Марьяна. Судя по всему, остальные
официальные лица посещали в это время другие мероприятия. А эти трое так и должны были
плечом к плечу дойти до главного дня - Дня города. Праздник был на носу, и Кудесникову
страстно хотелось убраться из Аркадьева еще до того, как загремят фанфары и затрепещут на
ветру флаги.
Марьяна выглядела прелестно в простом льняном платье, вся в обрамлении чувственных
кудряшек. Заместитель мэра постоянно поворачивал голову и смотрел на нее с вожделением.
Серый волк, заключивший контракт с Красной Шапочкой. "Ставлю глаз против шарика для
пинг-понга, что в конце концов он ее слопает", -подумал Кудесников. Мысль прошла навылет,
всего лишь царапнув сознание. Впрочем, этого оказалось достаточно, чтобы рана начала
кровоточить.
- Вы опоздали! - прошипела его "крыша", когда торжественная часть завершилась, а
сановные гости гуськом спустились со сиены. - Вы опять оставили меня один на один с моими
проблемами!
- Как прошел обед? - ответил вопросом на вопрос Арсений. - Старый друг сделал вам
непристойное предложение?
- Нет. Он джентльмен.
- О! Как это я сразу не догадался!
От нее пахло горькими духами, а на губах лежала сладкая земляничная помада, и в
какой-то момент Арсений перестал понимать, что она говорит, а просто смотрел на эти губы.
Потом потряс головой.
- Бр-р-р.
- Что вам не нравится? - тотчас взъелась Марьяна.
- Скажите правду: чего ждут от меня эти старухи? - с подозрением спросил он,
стараясь смотреть не на нее, а на Кондрата Мироновича, который стоял возле двери и, как
заводной, всем пожимал руки.
На нем была новая косоворотка с мятым подолом, не вынесшим долгого и потного
сидения в президиуме.
- Пропустили два обязательных приема пищи! - попенял Сачков и потряс руку
Колесникова тоже. - А ведь еда для делового человека - та же работа. Мы на вас
рассчитывали, молодой человек! Хорошо хоть, вы на танцы успели:
- Я и сам рад несказанно, - воскликнул Кудесников. - Скажите, а чей это замысел -
устроить танцы в доме престарелых? Почему не спектакль, не выступление духового оркестра,
не чтецы-декламаторы на летней веранде? Почему?
- Это была инициатива снизу. - ответил Кон-драг Миронович. - Они хотят плясать -
и баста. А мы должны потакать желаниям пожилых граждан, поскольку они - старожилы
города. Как мы будем выглядеть, если в День города не потрафим его старожилам?
- Все ясно, - ответил Кудесников. - Вы. Кондрат Миронович, должны открыть бал. На
первый тур вальса нужно, я полагаю, пригласить старосту этого курятника. Только ведите
медленно, а то бедная активистка окочурится от такой нагрузки.
Сачков воспринял его слова совершенно серьезно и сообщил:
- В холле дежурит "неотложка", все предусмотрено.
- Чувствуете? - обернулся Арсений к Марьяне. - Здесь одни бабушки, а дедов вообще
почти нет. Так, отдельные сморчки, размазанные по стеночкам. Как всегда - выживают
сильнейшие. Вы должны относиться ко мне бережней, идет?
- Еще бережней?! - ухмыльнулась она. - Куда это вы смотрите?
- Хочу выйти в сад, подышать ароматом акации.
- Где это вы видели акацию? - спросила Марьяна, вскользь улыбнувшись Лебедеву,
который стоял поодаль и беседовал с руководством дома престарелых, однако упорно держал
ее в луче своего взгляда.
- Мне действительно необходимо сосредоточиться, - настаивал Арсений. - Думаю,
когда заиграет музыка, меня начнут рвать на части, я ведь здесь самый завидный кавалер.
Марьяну позвали, и она на секунду отвернулась, позволив Кудесникову перевести дух.
- Вы молодой аллигатор, - сказал Константин Лебедев, незаметно подходя сзади. - У
вас отменный аппетит и крепкие зубы. Однако вы неразборчивы... в еде.
Он двинул шелковистой бровью, показывая, что вовсе не шутит. "Ну, вот, - подумал
Арсений. - Не хватало мне еще только его ревности. Если я проколюсь, он просто подожжет
мне хвост, и будет такой фейерверк!"
- Вообще-то я сыт, - ответил Кудесников. - Причем по горло. Просто чертовски
галантен, вот и все.
Он хотел посмотреть на заместителя мэра заискивающе, но у него ничего не получилось.
Взгляд вышел нахальным, как у шкодника, считающего свои пакости классным развлечением.
- Пойду понюхаю акацию, - добавил он примирительным тоном.
- Возьмите с собой какую-нибудь старуху, - посоветовал Лебедев. - А еще лучше
двух. Они не дадут вам скучать.
"Вот гнида", - сердился Арсений, подставляя локти двум сухоньким бабуськам, которые
спорили в уголке по поводу текста старой песни. Старушки охотно пошли с ним в сад, однако
все еще продолжали пикироваться на ходу. Одна говорила:
- Ты принес мне маков цвет, быдто мне осьмнадцать лет.
- Старая ты склероза! - негодовала вторая. - Все позабыла! Ты дарил мне алый цвет
на мои осьмнадцать лет .
- Осьмнадцать - это сколько? - заинтересовался Кудесников.
- Мы тогда еще школьницами были, - ответила вторая и проказливо хихикнула.
Погоняя беленьких старушек, словно овечек, Кудесников по дороге набрал номер
телефона Людмилы Пановой и, услышав, как она "аллокнула", отключился. Значит, дома.
На полянке возле крыльца был натянут тент, под которым стояли столы с закусками и
лимонадом. Тент был грязно-зеленого цвета, н издали казалось, что здесь разместилась
походная армейская кухня. Бабульки ходили с бумажными тарелочками в руках, пили
минералку из пластиковых стаканчиков и жмурились, когда газ попадал им в нос.
Кудесников усадил своих личных бабусек на скамейку под сенью выгоревшей листвы,
оделил их колбасой, маслянистыми пирожками и кока-колоб и, сообщив, что скоро вернется,
незаметно улизнул. По узкой тропинке добрался до калитки, уселся в машину и стартовал в
направлении дома Людмилы Пановой.
Однако судьба была к нему неблагосклонна. Не проехали они ста метров, как Мерседес
ожил на заднем сиденье, принялся мяукать и скрести лапой дверцу.
- Нашел же ты, братец, время! - нетерпеливо воскликнул Арсений.
Пришлось останавливаться и выгуливать кота на газончике. А через два квартала Мерс
снова запросился на улицу. А потом снова. Стало понятно, что ездить с ним по городу и
заниматься детективной работой не получится.
И добрый хозяин повез своего питомца в гостиницу. По странной иронии судьбы, по
дороге он завернул в супермаркет на Рябиновой улице, забежал в него и пулей вылетел обратно
с тремя кюветами. В номере расставил их в ряд и приказал:
- Только сюда, сюда и сюда, иначе на запах придут горничные и сделают из твоего
хвоста веник - смахивать пыль с абажуров.
Мерс лет возле новых туалетов, вытянув передние лапы и уложив на них голову. А
Кудесников помчался к Людмиле Пановой. Возле ее дома он надел на голову паричок и зубы
"Агамемнона", и на этот раз решил представиться корреспондентом газеты "Новый гудок",
поскольку имел соответствующее удостоверение - липовое, разумеется.
Добравшись до знакомой двери, вылупившейся на него пластиковым "глазком", Арсений
протянул руку и нажал на кнопку звонка. И даже улыбнулся заранее, ощущая, как
искусственные зубы рвутся вперед. Однако на звонок никто не открыл. Арсений некоторое
время топтался на площадке, потом позвонил снова. Ответа не было. Он подергал ручку -
закрыто. Надо же, какой облом! Может быть, женщина вышла в магазин за хлебом и скоро
вернется?
Кудесников спустился во двор, уселся в машину и стал ждать. Сначала время тянулось
медленно, и Арсений весь извертелся, вздыхая и высовываясь в окно. Но когда понял, что пора
возвращаться на танцы, и представил, как Марьяна ищет его, минуты стали таять так же
быстро, как снежинки на ладони. Людмила так и не пришла. Наверное, следует вернуться сюда
после ужина. А если ужин затянется, придется ее разбудить. Скажет, что мчался из Москвы,
прямо из редакции, специально, чтобы предостеречь ее. Что журналистское расследование
привела его в Аркадьев и указало на опасность, которой подвергаются все контакторы. Боже,
как же он любил блефовать, глядя прямо в глаза людскому простодушию!
"Мерзкий Кудесников опять улизнул!" - поняла Марьяна, чувствуя, как сердце в ее
груди начинает торопиться и сбиваться с ритма. Костя снова смотрел на нее издали, да так, что
у нее комок подступал к горлу. Она влюблёна, она счастлива, она независима... Пустые слова!
Потому что она вовсе не независима, а одинока. Вот как это называется. Приятно, что она
задела Костю за живое, что она снова ему нравится, может быть, даже больше, чем прежде. Но
заводить с ним новый роман? Когда он все еще женат на Жанне? Нет, этому не бывать.
Но для того чтобы оставаться на коне, ей нужна поддержка. Однако отвратительный,
лживый и подлый детектив, который сулил ей златые горы, банально смылся. И так называемые
танцы прошли без его участия. Звездой вечера стал Кондрат Миронович, водивший со
старушенциями сложные хороводы и наградивший самую выносливую танцорку большой
коробкой шоколадных конфет.
Марьяну спасало лишь то, что директор дома престарелых, женщина лет пятидесяти,
приземистая и хваткая, плотно села Лебедеву на хвост, Однако он улучил минутку, подошел
сзади и шепнул Марьяне в шею:
- Уедем вместе, я должен сказать тебе что-то важное.
Она могла отказаться. Она должна отказаться... Но это чертовски трудно. После той,
юной, головокружительной любви к Лебедеву в ее жизни больше не было ничего стоящего.
Так, что-то квелое, зарождавшееся под жарким курортным солнцем и не дотягивающее даже до
Нового года.
- Скажи сейчас. - Она не собиралась никуда с ним уезжать. И еще - господи,
помилуй! - она забыла спросить у него про Рябиновую улицу.
Когда Кудесников проник на территорию дома престарелых, та уже превратилась в место
мирного отдыха - сытые старожилы и старожилки, рассевшись по скамьям и раскладным
стульям, тихо дремали под музыку пятидесятых, которую транслировал через репродуктор
местный завхоз. Будь на то воля директрисы, она бы уже давно загнала подопечных в комнаты
и погасила свет в здании. Однако присутствие высокого начальства заставляло ее быть доброй
и внимательной. Это состояние было ей несвойственно, а посему она испытывала жуткий
дискомфорт.
- А где моя коллега? - спросил Кудесников у Сачкова, обретавшегося возле руин
праздничного стола и подкреплявшегося пирожками с капустой.
- Они с Константином Николаевичем в кустах, - ответил гот, аппетитно жуя.
- Простите?
- Кондрат Миронович хотел сказать, что они беседуют под акацией, - вмешалась
подошедшая директриса. - Вон в той аллейке.
- Ну, я не знал, как эти кусты называются! "Кажется, я спровоцировал драму, -
трусливо подумал Арсений. - Нужно что-то делать, иначе Марьяна меня просто съест". Он
приблизился к указанной аллейке и вытянул шею.
Они сидели близко-близко друг к другу, как два голубя в голубятне. Марьяна сжалась, а
Лебедев нависал над ней, положив руку на спинку скамейки за ее спиной. Его "важное"
оказалось приглашением на дачу:
- Марьяна! Нам нужно как следует поговорить. Она отказывалась, он все еще настаивал.
- Я сегодня в гостинице познакомилась с одной девушкой, Ксенией Лужиной, -
поспешно сказала Марьяна, когда почувствовала, что воздух вокруг них медленно закипает.
- Лужина? Я должен ее знать? - У Кости был все тот же волнистый чуб, который ей так
нравилось пропускать сквозь пальцы. - Мы с ней вместе учились?
- Ну... Она немного младше. Но дело не в этом. Просто... Я хотела узнать у нее: хорош
ли новый супермаркет на вашей Рябиновой улице, но как только про эту улицу упомянула, она
сразу стушевалась и ушла. Мне показалось даже, что девушка испугана.
Костя ел глазами мочку ее уха, которое розовело в лучах заходящего солнца. В его лице
ничто не дрогнуло.
- Ну, и? - спросил он, наклонившись и пахнув на нее дорогим одеколоном.
- Я вспомнила, что твой Сачков делал какие-то намеки относительно Рябиновой улицы
- Господи, Марьяна! - поморщился Лебедев. - У Кондрата пунктик - он хочет
очистить любимый город.
- От чего?
- От всего. От того, что ему не нравится. - Его рука, скользнувшая ей на талию, была
крепкой и горячей. И даже немного дрожала, как будто им снова по семнадцать.
- И что же ему не нравится? - пробормотала Марьяна. По ее телу разливался жар, о
существовании которого она уже и забыла.
- Ему не нравятся всякие... неформальные... организации... - Губы Кости были все
ближе к ее губам. Он хорошо целовался, нежно и, одновременна, страстно.
- А-а-а! Вот вы где! - возникший ниоткуда знакомый баритон отбросил их друг от
друга.
Перед ними стоял сияющий Кудесников с улыбкой Фернанделя на лице. Идиотский вид
дополняла кепочка с надписью "День города - день радости!". Лебедев поморщился и
показал, что у него есть желваки. И что его подбородок может каменеть. За долгие годы,
проведенные на руководящих должностях, выражение "Бойтесь!" он довел до автоматизма.
Однако пугать дураков трудно именно потому, что они не замечают опасности. Этот - не
замечал.
- Марьяна, - оживленно сообщил Арсений. - Я придумал новый ход, который
обязательно понравится руководству. Меня просто распирает от гордости. Я должен с вами
поделиться.
- Да-да? - спросила она ошалевшим голосом.
- Проект пансионата. Ну, помните? Четыре корпуса, два бассейна, прогулки на
лошадях...
- И что?
- Сделаем на крыше столовой вертолетную площадку!
Лебедев засмеялся. Этого придурка нужно или шугануть один раз как следует, или
навсегда оставить в покое. Кажется, Марьяна сегодня не поедет с ним на дачу. Ах, но как она
изменилась!...
- Неформальные организации? - переспросил Кудесников. - Вы точно воспроизводите
его слова?
- Ну, что я - пятилетний ребёнок?
Он вел машину на маленькой скорости, потому что никак не мог вспомнить, где
поворачивать. Отшитый и разобиженный Лебедев предлагал Марья-не свой автомобиль с
шофером, но она отказалась.
"Возможно, Роман Сливка, Ксения Лужина и Людмила Панова являются членами
какого-нибудь тайного общества медиумов, а их штаб-квартира расположена как раз на
Рябиновой улице? - размышлял Арсений. - Тогда все ясно: Сливку убрал кто-то из своих.
После собрания. Может, это был приговор коллектива? Он в чем-то провинился,
проштрафился? Нарушил внутренние законы организации? Лебедев и Сачков кое-что знают об
этом подпольном кружке. Однако вряд ли поделятся со столичными гостями своими мыслями.
Уж Кондрат Миронович точно не станет выносить сор из избы". Как только они свернули к
гостинице, прямо им на хвост села серебристая иномарка. Кудесников прижался к обочине, но
та не захотела их обгонять.
- Взгляните, кто там за рулем, - попросил Арсений Марьяну.
Та повернула голову и доложила:
- Какой-то брюнет с бородой. Он делает нам знаки рукой. Может, у вас колесо спустило?
- А, черт! Кажется, эго мой знакомый. Но мы же договаривались на завтра! Какой
нетерпеливый... Вдруг в гостинице номеров нет, куда я его на ночь дену?
- У вас кровать широкая.
- Спать с мужиком?!
- Чего вы раскричались? Надеетесь, что я приглашу вас к себе?
Кудесников ничего не успел ответить. Как только он припарковался, из серебристого
автомобиля, прибившегося к бордюру, выскочил психолог А. А. Траскевич и бросился х нему.
- Простите, Марьяна, нам придется расстаться прямо сейчас, - с сожалением
констатировал Арсений. - И расстаться без слез и объятий. Времени на нежности совсем не
осталось.
Она хмыкнула. Ей нравилась его хрустальная детская наглость. Она выбралась из
машины, хлопнула дверцей и, вздернув подбородок, в гордом одиночестве проследовала к себе.
Арсений же повернулся на каблуках и оказался лицом к лицу с Траскевичем. Тот не дал ему и
рта раскрыть.
- Знаете, я не выдержал. Вы уехали, а я остался один на один со всеми этими мыслями...
В общем, отпустил последнего пациента и - следом.
- Это просто замечательно, - сухо заметил Кудесников, который как "друг семьи"
должен был обеспечить контакт психолога и Ксении, но до сих пор не придумал, как это
сделать. - Но я понятия не имею, на месте ли девушка.
- Так давайте проверим.
Кудесникова почему-то раздражала его длинная блестящая чёлка, распадавшаяся надо
лбом. Его интеллигентский вид и то, что он так откровенно втюрился. Все влюбленные
му
...Закладка в соц.сетях
