Жанр: Электронное издание
Kulgal06
...ал Никифоров.
- Ты реагируешь точно, как Герард! - обвинила его Анжела. - Я пыталась ему
втолковать, что в этом нет ничего личного... Но он уперся. И мотивировал свой отказ отпустить
меня тем, что со Святополком некому будет заниматься.
- И при чем здесь я? - очень осторожно поинтересовался Андрей. Он знал, что с
Анжелой следует вести себя так же, как с гремучей змеей.
- Как это - при чем? Ты - его настоящий отец!
Все, как один, повернулись и поглядели на Святополка. Он выпустил Полинины волосы и
засунул в рот собственный кулак.
- Сколько ему лет? - с подозрением спросил Никифоров.
- Скоро будет год, - ответствовала Анжела, закидывая ногу на ногу и качая туфлей. -
Когда мы разводились, Святополк уже четыре месяца как был зачат.
- Я думал, ты мне изменяешь с Герардом!
- Кто старое помянет, Андрей...
- Тому ты выбьешь глаз, - подхватил Бунимович.
- Костя, ты еще больший кретин, чем кажешься, - вздохнула Анжела.
- Чем докажешь; что это мой ребенок? - набычился Никифоров и принялся
раскачиваться с пятки на носок, засунув руки в карманы.
- Доказать это можно, лишь сделав специальный анализ, - немедленно откликнулась
молодая мать. - Но ты же не позволишь, Андрей, чтобы из такой крохи выкачивали кровь
только для того, чтобы удовлетворить твое нездоровое любопытство?
Она поднялась на ноги и, сделав глубокий вдох, радостно возвестила:
- Ну, кажется, все. Да! В коридоре сумка с его одежкой и детским питанием. На первое
время хватит, а потом как-нибудь устроитесь.
Она двинулась к двери.
- Не смей уходить! - рявкнул Никифоров и дернулся было за ней, но Святополк,
свесившись с Полининых рук, схватил его за воротник рубашки.
- Не надо устраивать сцен, - бросила Анжела через плечо. - Тебе это не идет, Андрей.
- Задержать ее? - спросил Костя, с сочувствием наблюдая, как Никифоров борется со
Святополком.
- Бессмысленно, - прохрипел тот. - Раз она задумала бросить его тут, ничего не
попишешь.
Хлопнула дверь, и Полина неожиданно сказала:
- Он описался.
Святополк повернулся и уставился на нее.
- Думаю, на нем памперс, но тем не менее он описался. Я чувствую.
- Ты это сделал? - уточнил Никифоров, наклоняясь к ребенку.
Тот немедленно схватил его за нос. Бунимович упал на диван и принялся хохотать.
- Почему он не разговаривает? - поинтересовался новоявленный папаша, вырвавшись
на свободу. - Дети должны хотя бы гукать, насколько я знаю.
- Не буди лихо, пока оно тихо, - предупредил Костя. - А то он так разгукается, еще
пощады запросишь.
- Неужели это мой сын? - изумленно спросил Никифоров неизвестно у кого, взял
Святополка у Полины и подержал перед собой. - Совершенно не похож.
- Детей периодически надо кормить, - предупредила та. - Иначе они орут.
- Насколько периодически? - уточнил "папаша", и тут Святополк заорал.
Он разинул рот, который на поверку оказался не таким уж маленьким, и стал издавать
такие душераздирающие крики, что Бунимович спрятался в ванной.
- Боже мой! - не на шутку испугался Никифоров. - Что с ним случилось?
- Наверное, он и впрямь проголодался, - подсказал из-за двери Костя.
- Он описался, - напомнила Полина.
- Костька, неси его сумку!
Следующие минут сорок они втроем переодевали, кормили и успокаивали Святополка.
Потом Никифоров принялся названивать Анжеле, но та не отвечала на звонки.
- Если бы я знал, что все так обернется, я бы ее не отпустил! - кипятился Никифоров,
вытирая пот со лба. - Понимаете, она меня ошарашила. Я растерялся.
- Понимаем, - сочувствовал Костя.
- Надо что-нибудь немедленно сделать, - воскликнула Полина, прижимая вопящего
Святополка к себе. - Иначе он наорется до потери сознания.
- Я позвонил своей экономке. У нее такой же ребенок, только постарше. Ему лет
восемь, - сказал Никифоров. - Должна вот-вот появиться. Господи, пусть она приедет
поскорее!
Словно в ответ на его мольбу, тренькнул звонок. Никифоров побежал открывать и
вернулся, ведя за собой молодую улыбающуюся женщину с кудрявой головой и рельефными
икрами.
- Какой красавчик! - воскликнула она и протянула руки к Святополку. - Иди ко мне,
пупочка! Иди ко мне, сладенький! Тетя Рита расскажет лапочке сказочку!
Никифоров сунул ей извивающегося ребенка, и Маргарита подбросила его вверх,
продолжая причитать:
- Ах ты, моя куколка! Сейчас тетя Рита тебе сопельки вытрет!
Святополк неожиданно перестал вопить, и в квартире наступила оглушительная тишина.
- Чей же это мальчик? - сюсюкая, спросила экономка. - Андрея Андреевича мальчик?
- Так говорят, - мрачно ответил тот.
- Вот какой у Андрея Андреевича мальчик! - экономка продолжала заходиться в
восторге. - Как же зовут этого замечательного мальчика?
Замечательный мальчик пустил слюни, загулькал и разулыбался.
- Его зовут Святополк, - сухо сообщил папаша.
- Ах, он Святополк! - протянула Маргарита и пощекотала толстый животик. - Полкан,
Полкаша... Где у нас чистые штанишки? Где у нас чистые рубашечки, а?
- В моей спальне, - выдавил из себя Никифоров;
- Нам нужны шта-анишки, - проворковала Рита, направляясь в другую комнату. - Нам
нужны руба-ашечки.
Когда она вышла, Никифоров сказал в образовавшуюся тишину:
- Моего сына зовут, как собаку.
- Андрей, мы понимаем, ты потрясен, - Бунимович похлопал его по плечу. - Но
все-таки следует обсудить, как жить дальше. В свете открывшихся обстоятельств.
- Насколько я могу судить о парижском бомонде, это надолго, - опечалился
Никифоров. - Не думаю, что Анжела оставила его тут навсегда, если выдержала целый год.
Допустим, Маргарита будет сидеть с ним днем. А ночью придется мне. И тебе, - он виновато
поглядел на Полину. - Пока мы не разберемся с убийствами.
- Послушайте! - неожиданно обеспокоился Бунимович. - Это страшно опасно -
оставлять Полю, за которой охотятся убийцы, возле ребенка. Мало ли что?
Полина, испугавшись, что из-за Святополка ей придется уйти, покрылась холодным
потом.
- Куда же мне деваться? - робко спросила она.
- Я могу забрать тебя к себе! - заявил Костя.
- Ну вот еще! - рассердился Никифоров. - С какой стати она пойдет к холостяку
ночевать?
Как будто сам был женат и Полина у него не ночевала.
- Да ладно, я дело говорю! - забеспокоился Костя. - Сегодня уж как-нибудь
перекантуемся, а завтра вечером отвезу ее к нам в деревню, в Кожухово. Там у меня маманя,
сестра с мужем и целая свора собак. Две овчарки - Картер и Буш - и бульдог Кастро. Злые
как черти, никому спуску не дадут!
- Жуткая компания, - согласился Никифоров. - У него есть еще кот по кличке Саддам
Хусейн, редкая сволочь, всех воробьев в округе передушил. У них над домом птицы теперь
вообще не летают - мертвая зона.
Святополк осчастливил компанию крепким младенческим сном. Однако совершенно
обалдевший от ответственности Никифоров провел всю ночь на стуле возле кровати, опасаясь,
что ребенок примется вертеться во сне и свалится на пол. Маргарита посоветовала ему лечь
спать рядом с ним, но Никифоров испугался еще сильнее - что, если он его задавит?
- Я к нему совершенно ничего не чувствую, - пожаловался он утром Полине и Костику
- Я его боюсь.
- Так всегда бывает, - успокоила его Полина, которая полночи проплакала, ревнуя
Никифорова к его бывшей жене и к этому самому ребенку. - Нужно немного времени.
- Потом будет хуже, - пессимистично заметил Костя. - Как только ты к нему
привыкнешь, явится Анжела и заберет его.
- Посмотрим, - пробормотал Никифоров. - Может, заберет, а может, - нет.
Они дождались Маргариту и, сдав ей вновь разоравшегося Святополка, вышли из дому. У
Бунимовича зазвонил телефон, и он сообщил, что должен срочно отъехать.
- Как освобожусь, позвоню, - пообещал он. - В любом случае вечером заберу Полю в
Кожухово.
Она не хотела ни в какое Кожухово, но Никифорову, кажется, понравилась эта мысль,
поэтому она промолчала. Разве можно диктовать какие-то условия? Ее давно убили бы, не
разреши он ей остаться.
- Сначала поедем к Светлане Макаровой, - заявил Никифоров, усаживаясь за руль. - Я
имею в виду ту женщину, которая недавно выписалась из клиники. Твоя сестра была ее
лечащим врачом.
- Как же мы представимся? - озадачилась Полина. - Кто мы такие? Зачем явились с
расспросами?
- Скажем, что подыскиваем, больницу для дедушки. Обратились в эту самую клинику,
где она недавно лежала, захотели поговорить с людьми... Медперсонал выдал нам координаты
некоторых больных, в том числе и ее адрес.
- Она может за это в суд подать на медперсонал, - нахмурилась Полина.
- А мы будем очень милыми, - сказал Никифоров и повернулся к ней с приторной
улыбочкой. - Ну, как?
- Мне нравится, - искренне ответила Полина. Он нравился ей с любой физиономией, и
она не знала, что с этим делать.
Светлана Петровна Макарова оказалась пышной женщиной с толстой косой, обмотанной
вокруг головы. Такую прическу Полина раньше видела только на картинах и в кино. Светлана
Петровна сидела на скамейке, в садике перед домом, и читала книгу.
- Бабушка! - крикнула тощая беззубая девчонка, протащившая гостей через весь
подъезд. - К тебе пришли!
- Здравствуйте, - поклонился Никифоров и посмотрел на Макарову ласково, точно
продавец леденцов на обступивших его деток. - Мы в самом деле к вам, вы позволите?
Светлана Петровна отложила книгу и слегка растерялась:
- А кто вы?
- Просто люди, - успокоила ее Полина. И тут же выдала версию Никифорова:
- У нас, понимаете ли, дедушка болен...
Хоть и со скрипом, но контакт все-таки удалось наладить, и Светлана Петровна рассказала
кое-что о днях, проведенных в больнице. Никаких скандалов, никаких ЧП при ней в клинике не
происходило.
- Родственников пускают в отделение? - поинтересовалась Полина. - Они не ссорятся
с докторами?
- Да что вы! Какие ссоры! На докторов все глядят с надеждой!
- А им надо что-нибудь.., дарить? - смутилась Полина.
- Ни-ни! - замахала руками Макарова. - В этом отношении клиника образцовая, там
денег не берут.
- А как ваш лечащий врач? - мучительно покраснев, спросила Полина. - Кажется,
Людмила Анохина, да?
- Хороший специалист, - с прохладной интонацией ответила их собеседница. -
Знающий. Только.., слишком уж она резкая, Людмила-то. Профессия, наверное, отпечаток
наложила.
- Что вы имеете в виду? - заинтересовался Никифоров. - У нас дедушка очень
чувствительный, ему ласка нужна.
Светлана Петровна на минуту задумалась, потом сказала:
- Да нет, в сущности, с больными она ведет себя корректно... Просто меня неприятно
поразил один эпизод. Лежала в соседней палате одна женщина, Лариса Запольская... - Полина
взяла Никифорова за руку и сильно ее сжала. - Так вот, доктор Анохина не находила нужным
скрывать, что эта женщина доживает последние дни. Среди людей, которые борются с тяжелым
недугом и доверили себя доктору, говорить подобные вещи - просто преступление. Я тогда
очень расстроилась.
- А вы не пожаловались руководству? - сочувственно спросил Никифоров.
- Нет, конечно. Что я скажу? Что случайно слышала разговор врача со старшей сестрой?
Никифоров никак не желал расставаться с мыслью вытянуть что-нибудь еще о Запольской
или ее родственниках, но Светлана Петровна ничего больше так и не рассказала.
- Жаль, - констатировал он, усаживаясь за руль. - Когда она назвала фамилию
Запольской, я уже сделал стойку.
- Может, попробовать что-нибудь узнать насчет картин? - предложила Полина.
- Я уже попробовал! - ответил Никифоров и поглядел на часы. - Через сорок минут у
нас встреча с одним парнем, Валерой Копушкиным. Это искусствовед, я ему вчера послал наш
список по электронной почте. Он обещал сегодня что-нибудь сказать.
- Он, наверное, работает за деньги? - виновато спросила Полина.
- За еду, - усмехнулся Никифоров. - Я обещал сводить его в итальянский ресторан. Он
обожает ризотто по-милански. Думаю, днем со столиками проблем не будет.
- А! - неопределенно сказала Полина. И тут же спохватилась:
- Я тоже пойду?
Никифоров собрался пошутить, - мол, если хочешь, подожди в машине, но тут же понял,
что она воспримет это как руководство к действию, и быстро ответил:
- Естественно.
- А... В том, во что я одета, ходят в рестораны? - с некоторым сомнением спросила
Полина.
На ней было маленькое эластичное платье, которое страшно понравилось Бунимовичу.
- В том, во что ты одета, ходят везде! - успокоил ее Никифоров.
Валера Копушкин был похож на рассеянного студента: милое лицо в круглых очках и
прическа "я готовлюсь к сессии" - что есть на голове - все дыбом. Поцеловав Полине ручку,
он ворвался в ресторан, застолбил столик в центре зала и немедленно сделал заказ. Полина в
отличие от него долго разглядывала карту, и Никифорову пришлось ей помогать.
- Ну что? - спросил он, двинув к себе пепельницу и закуривая. - Что там с нашим
списком?
- Я вот тут все пометил на полях, - встрепенулся Копушкин, достал из кармана
рубашки лист и сунул Никифорову в нос. - Видишь? Против каждой картины написал, где она
находится.
- И где? - немедленно поинтересовался тот, углубившись в текст.
- Кое-что в музеях, кое-что на руках. Я там написал, где что.
- То есть, ты хочешь сказать, - Никифоров глянул на Полину, - все картины из этого
списка находятся в разных местах?
- Именно, - кивнул Копушкин. -А что, это вас не устраивает?
Их это не устраивало.
- Мы решили, что "ЧК" наверху означает "частная коллекция", - пояснил
Никифоров. - И все картины принадлежат одному человеку.
- Прошу прощения, что разочаровал, - сказал Валера, отщипывая большие куски от
ржаной булочки, лежащей в корзинке, отправляя их в рот и с аппетитом разжевывая. - Могу
лишь добавить, что некоторые картины из этого списка совсем недавно перекочевали из
частных коллекций в музеи.
- Насколько недавно? - спросила Полина.
- От двадцати до пятидесяти лет назад.
- Н-да, - негромко сказал Никифоров, обращаясь к ней. - Еще один прокол.
Возможно, моя версия несостоятельна. Впрочем, подумаем об этом позже, нам заказ несут.
Официант описал подносом в воздухе круг и с большой помпой расставил блюда на столе.
Никифоров, который заказал для себя телятину под острым соусом, еще только устраивал
салфетку и нацеливался ножом и вилкой в мясо, а Копушкин и Полина уже набросились на еду.
Оба ели с таким аппетитом, что у шеф-повара, наблюдай он за ними, должна была раза в два
повыситься самооценка.
Унылый мужчина, сидевший за соседним столиком и рассеянно поглощавший свой обед,
отложил приборы и напряженно выпрямился, уставившись на них. Никифоров ухмыльнулся.
Мужик глядел-глядел, потом неожиданно опустил голову, закрыл лицо рукой и заплакал. К
нему немедленно подскочил официант:
- Вам помочь? - вполголоса спросил он с непритворным участием.
- Ах! - воскликнул тот. - Вы только посмотрите, как они едят! - Его голос источал
зависть. - Как едят! А я... Я потерял вкус к жизни! Мне все наскучило, все приелось! Чувства
притупились... Я забыл, что такое покушать с аппетитом! - И он зарыдал с новой силой.
Полина застыла с полным ртом и испуганно глазела на рыдающего господина. Копушкин
немедленно поднялся и, подмигнув Никифорову, подсел к мужику.
- Ну что вы! - воскликнул он. - Прекратите убиваться! Все поправимо. Вы просто
увидели мою методику в действии. Это, - он подбородком указал на Полину, - моя клиентка.
Я занимаюсь с ней всего несколько недель, и видите, какой результат!
Господин вскинул просветлевшее лицо и заинтересованно спросил:
- Какая методика?
- М-м-м... "Жизнь, данная в ощущениях", - немедленно придумал Копушкин. - Если
у вас проблемы, я могу записать вас в группу. Хотя, - он оценивающе оглядел собеседника, -
вам бы я посоветовал индивидуальные занятия. - Помолчал и интимным тоном добавил:
- Но это дорого.
- Боже мой! - оживился тот. - Сама судьба послала мне вас! Я уже сто лет не ходил в
этот ресторан, а сегодня вдруг будто повело что-то...
Они стали горячо обсуждать свои планы. Никифоров взял обалдевшую Полину под руку и
вывел на улицу, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не расплыться в улыбке.
- Что он придумал? - зашипела Полина, оказавшись на свежем воздухе. - Его в два
счета разоблачат!
- Ну да! - хмыкнул Никифоров. - Копушкин занимается этим уже несколько лет.
Правда, я никогда не видел, чтобы он привлекал клиентов собственным аппетитом.
- И как же он выкручивается?
- Везет клиента на природу, в лес, и делает вид, что они заблудились. После пары-тройки
суток голодовки, скитаний по болотам и ночевок на земле к страдальцу возвращается
первобытный аппетит. А уж как после этого он начинает ценить свою мягкую постель, горячую
воду из крана, кондиционер и все остальные прелести цивилизации!
- Не могу поверить! - пробормотала Полина.
- Искусствоведам сейчас живется очень тяжело, - оправдал своего приятеля
Никифоров. - Кстати, куда мы теперь поедем? Ты, кажется, решила прятаться в деревне у
Бунимовичей?
Полина хотела сказать, что это не она, а они решили, но посчитала себя не вправе
привередничать.
- Я не знаю... - промямлила она. - Вроде, на меня больше никто не покушается...
- Это потому, что я постоянно с тобой, - отрезал он. - Еще неизвестно, что будет,
окажись ты на улице одна, без присмотра.
Полина была бы счастлива, присматривай он за ней всю оставшуюся жизнь. Однако
проверять, есть ли слежка, отчаянно не хотелось.
- Вот что, - решил Никифоров. - Сейчас вернемся домой, пусть Бунимович забирает
тебя оттуда. Если, конечно, тебе не надоели детские вопли.
- У твоей Маргариты он не орет, - заметила Полина. - Кстати, может, купить ему
что-нибудь?
- Да что ему можно купить! - с горечью воскликнул Никифоров. - Вот годика через
два я куплю ему велосипед, гантели, боксерскую грушу...
Когда они вошли в квартиру, Маргарита со Святополком на руках вышла их встретить.
- Смотри, пупочка, Андрей Андреич приехал! - засюсюкала она. Ребенок немедленно
заорал.
- Он меня ненавидит, - мрачно заявил Никифоров. - Как только я появляюсь, он
впадает в буйство.
- Просто вы еще не привыкли друг к другу, - печально сказала Полина, представляя,
как они привыкнут, как будут жить душа в душу, а для нее в их жизни не окажется места. Не
успели эти мысли ее опечалить, как явился Бунимович.
- Почему ты в моей рубашке? - сердито спросил Никифоров, уперев руки в боки. -
Когда это ты переоделся?
- Ты перегрелся, - сочувственно похлопал его по плечу Костя. - Твоя рубашка на мне
бы не сошлась. Это моя собственная рубашка. Просто они похожи.
- Зачем ты купил такую же рубашку, как у меня? - привязался Никифоров. - Вдруг я
тоже захочу ее надеть, и мы будем с тобой как близнецы Дякины?
- Вижу, внезапное отцовство повлияло на тебя самым отвратительным образом, -
рассердился Костя. - Ты не доспал. Ты болен. Что ты прицепился ко мне? Это ты купил
рубашку, как у меня, и теперь без зазрения совести ее носишь!
- Странно, - пробормотала Полина, уставившись в стену невидящим взором.
- Что - странно? - хором спросили мужчины.
- Вы со своими рубашками заставили меня вспомнить об одной вещи... В этом есть
кое-что непонятное...
Никифоров хотел спросить, что ей там непонятно, но тут позвонили в дверь. Святополк
немедленно завопил, и Маргарита принялась уговаривать его сладеньким голосом. Тем
временем на пороге появился незнакомый господин и нервно заявил:
- Меня зовут Герард. Я приехал за своим сыном.
- Па! - завопил Святополк и всем своим толстеньким телом дернулся к Герарду, едва не
очутившись на полу. Тот подхватил его на руки и мгновенно размяк.
То, что это отец и сын, стало ясно с первого взгляда - оба они были мордатые,
круглоглазые, с маленькими малиновыми ртами. Святополк оказался похож на Герарда до
такой степени, будто его специально с него срисовывали.
- Если вы сомневаетесь, вот мои документы, - заявил истинный папаша и протянул
Никифорову паспорт. - Вы могли меня забыть. Мы виделись довольно давно.
- Отчего же? Я помню, - ехидно заметил тот, - Когда мы встречались в последний раз,
вы были без брюк и бежали быстрее лани.
На лице Герарда появились две пунцовые кляксы с рваными краями.
- Святополк - мой сын! - тонким голосом повторил он.
- Если вас это успокоит, я рад.
- Меня привел сюда зов крови!
- Отчего-то ваша жена проигнорировала этот зов, - заметил Никифоров, произнеся
слова "ваша жена" подчеркнуто пренебрежительным тоном.
- Она была и вашей женой тоже! - Герард немедленно отразил удар.
- Черт с вами, наша жена бежала в Париж с художником. Вы уже подыскали для ребенка
няню?
- Я взял неделю отпуска. За это время найду, - успокоил его Герард. - С моим
мальчиком все хорошо? Сыпи на животике не было?
- Он здоров, как кролик, - ответствовал Никифоров и велел Маргарите:
- Принеси его сумку. Может, проводить вас до машины?
- Спасибочки, мы как-нибудь сами.
- Тогда я тоже пойду, - заявила экономка, когда за счастливым отцом закрылась
дверь. - Посуду перемыла, ковер почистила, мусор вынесла, утка в духовке, - скороговоркой
произнесла она. - В следующий раз приду во вторник. Чао!
Она убежала, и тут Никифоров расплылся в довольной улыбке.
- Господи, какое счастье! - воскликнул он. - Это был не мой ребенок!
- Я понял, - пробормотал Бунимович. - Математика и дети несовместимы.
- Ничего ты не понял! - отмахнулся тот. - Я думал, что я - безэмоциональное
бревно! Что я не способен испытать родительские чувства! А оказывается, дело не во мне, а в
том, что ребенок чужой!
- Поздравляю, - постным тоном сказал Костя. - Твоя экономка упомянула какую-то
утку. Не угоститься ли нам перед дорожкой?
- А далеко ехать? - голос Полины внезапно ослаб, как парус, потерявший ветер.
- Да всего полчаса. Это даже ближе, чем ваши с Никифоровым дачи. Собаки будут тебя
охранять.
- Вообще-то Святополка уже увезли, - неуверенно заявил Никифоров. - Может, стоит
отменить мероприятие?
- Как это - отменить?! Ты что? - разорался Бунимович. - Я маманю по телефону
предупредил, чтобы пироги пекла, зять освободил свою любимую комнату. Не-ет, друг, так
дело не пойдет!
Полина думала, что Никифоров настоит на своем, но не тут-то было! Он не стал спорить и
поплелся на кухню доставать из духовки утку. "Ах, так? - решила она, позабыв про всех
бандитов разом. - Коли я ему безразлична как женщина, буду флиртовать с Бунимовичем".
Она попробовала кокетничать и сделала Косте пару комплиментов. В том смысле, что он очень
сильный и у него хорошая мускулатура. Костя не обратил на ее потуги никакого внимания.
Никифоров тоже, кажется, не обратил. Полина плюнула на это дело и затихла.
- Провожу вас до машины, - сказал хозяин, допив чай, и пошел надевать обувь.
Он действительно проводил их и даже помахал рукой, когда они выезжали со стоянки.
Вернулся в квартиру и подумал, что сегодня можно отлично поработать. Никого нет, он один
- какое блаженство!
Он отломил кусок свежей булки, которую Маргарита прикрыла полотенцем, водрузил ее
на тарелку и отнес к компьютеру. Потом разложил записи, остро отточил карандаш и даже
немного его погрыз. Сосредоточиться было невозможно. Вместо того чтобы думать о проекте,
он представлял, как Бунимович рассказывает Полине анекдоты и гладит ее по коленке, а она
смеется, откидывая назад голову с рыжей гривой волос.
Прошло несколько часов. На улице стемнело, и пора было ложиться спать, потому что
стало ясно, что работа не спорится. Он все бросил и лег на диван, размышляя о том, что удалось
узнать за день по делу об убийстве. Сопоставлял факты, вспоминал встречу со Светланой
Макаровой, пытался приладить к своей версии проклятый список картин. И вдруг...
Его осенило! Он понял, что произошло, так ясно, будто всегда это знал. Никифоров
вскочил и заметался по комнате. Ну, конечно! Недаром Светлана Петровна была так сердита на
Люду Анохину. Она думала, Люда - бессердечный доктор, та же просто перестраховалась.
Перестраховка - вот что это было такое!
Он решил, что должен сию же секунду, немедленно ехать в Кожухово и доложить обо
веем Полине и Косте. Звонить им он не станет, иначе они потребуют изложить все в устном
виде, а по телефону ему не хотелось рассказывать. Ему хотелось видеть лицо Полины. Поймав
эту мысль, Никифоров вытащил ее на свет и разглядел со всех сторон.
Полина ему нравится. Она понравилась ему в тот самый вечер, когда он впервые увидел
ее в окне напротив. Наверное, надо как-то дать ей понять, что она ему нравится? А что, если
поздно? Как там Костька сказал - ни себе, ни людям? Он утащил ее на пироги, тогда как она
спокойно могла остаться в Москве с ним, Никифоровым.
Схватив ключи от машины, он сунул в карман сигареты и выскочил из квартиры. Ехал
быстро, но осторожно - не хватало разбиться, когда он почти влюблен! И еще - когда
догадался, почему охотились за Полиной. То, что это родственники Ларисы Запольской, он уже
не сомневался. Он даже придумал, как эффектно начнет свою речь. Войдет и скажет: "Ребята, я
с новостями!" Или: "Ребята, меня осенило!"
Собаки отлично его знали и прекратили бешеный лай, как только он вышел из машины.
Навстречу ему с крыльца уже спускалась Костина мама Тамара Львовна - высокая и статная,
как полководец, в длинном сарафане собственного пошива.
- Андрюша! - возрадовалась она. - Молодец, что приехал! Такой бледный, как будто
тебя вылепили из теста и не выпекли! Проходи в дом.
- Здравствуйте, Тамара Львовна! А где Костя, Полина?
- Костя пошел устраивать твою Полину на ночь во флигеле, - махнула рукой
хозяйка. - А тебе я наверху постелю. Пирогов хочешь?
- Да, - ответил Никифоров. - Конечно. Хочу пирогов. А зачем Полину во флигель? Ее
бы лучше сюда, поближе...
- Тю! Поближе! - отмахнулась Тамара Львовна. - Тут все храпят, как солдаты. И отец,
и дед, и Костик. И я иногда всхрапываю. Да ты как будто не знаешь! Не волнуйся, Андрюша,
Костик за ней присмотрит. Обещал собак посадить возле окон - не украдут твою Полину.
- Я лицо сполосну и спущусь, - пообещал Никифоров, который отлично
ориентировался на даче Бунимовичей.
Он взбежал по лестнице на второй этаж, открыл шкаф и достал чистое полотенце.
Повернулся, чтобы пройти в ванную комнату, и тут увидел их. Полину и Костика. Комнатка во
флигеле была хорошо освещена,
...Закладка в соц.сетях
