Жанр: Электронное издание
Kulgal06
...та? - быстро спросил Никифоров. - Вы знаете?
- Да, нам показали вещи, - пропыхтела тетка. - Она была в зеленом брючном костюме.
И в белой блузочке. И у нее почему-то на руке были часы Пелагеи - такие, знаете, с темным
ремешком. Я не поняла, как они к ней попали. Ведь это твои часы?
- Я ей отдала, потому что ее собственные сломались перед самым отъездом, -
торопливо пояснила Полина.
- И сережки я опознала серебряные. А потом.., меня увели.
- И мне пришлось опознавать их.., не по одежде, - кашлянув, добавил Эдуард и сцепил
перед собой руки.
- А почему милиция обратилась не к ближайшим родственникам, а к вам? - спросил
Бунимович, до сих пор не подававший голоса.
- Да мы и есть ближайшие родственники! - воскликнула тетя Муся. - Может, не
формально, но по существу. У кого хотите спросите, мы поддерживали самые тесные
отношения.
- Наверное, по этому поводу следователи мучили вас вопросами, - сочувственно сказал
Никифоров. - Им на все наплевать, только бы дело не повисло. Как пить дать, спрашивали,
кому выгодна их смерть.
- Да никому! - всплеснула руками тетя Муся.
- А брату Максима? - мягко уточнил Андрей.
- Он что-то такое преподает в американском университете, живет с семьей за океаном.
Не думаю, что его дела так плохи.
- И у него наверняка есть алиби, - поддакнул Эдуард, потерев лоб.
- А у вас спрашивали про алиби? - поинтересовалась Полина. - Когда.., их убили?
- Не знаю, сколько времени проводится экспертиза, - ответил тот, - но, насколько я
понял, у следствия есть основания считать, что смерть наступила десятого числа.
- В тот день, когда Люда привезла меня сюда! - воскликнула Полина.
- Максим улетал на конференцию накануне, - задумчиво добавил Эдуард. - Девятого
я повез его в аэропорт, и он исчез по дороге. Я уже рассказывал...
- Возможно, именно те мужики отвезли его в Демьяновку и привязали к стулу. А на
следующий день схватили Люду. Привезли туда же и.., убили.
- Их мучили? - спросил Костя с тревогой.
- Совершенно точно нет. На столе стояли пустые бутылки с водой. Им даже давали пить.
- А где находится эта Демьяновка, и кому принадлежит дача? - задал новый вопрос
Никифоров.
- Нам сказали! - оживилась тетя Муся. - Какому-то незнакомому типу. Степанцеву.
Спрашивали, не знаем ли мы его?
- Зовут Аркадий Михайлович, - дополнил Эдуард. - Мы никогда о таком не слышали.
В прошлом снабженец, ныне в преклонных годах, служит сторожем на плодоовощной базе.
- В лицо мы его тоже не узнали, - заявила тетя Муся. - Нам показывали фотографию
из паспорта.
- Гляди, как милиция оперативно действует! - заметил Бунимович.
- Убийства, как правило, раскрываются по горячим следам, - со знанием дела сказал
Эдуард.
- Ничего себе - горячие следы! - воскликнула тетя Муся. - Если Людмилу и
Максима убили десятого числа, с тех пор прошло больше недели.
- Несчастливая цифра, - заметила Полина. - Десятого апреля мы хоронили
прадедушку. А теперь вот - десятое июня, и опять...
- Прадедушка умер сам, в собственной постели. Ему было девяносто восемь лет, -
немедленно возразил Эдуард. - Насильственная смерть - совсем другое.
С этим утверждением никто не стал спорить.
- Тебе, Пелагея, нужно явиться к следователю, - сказала тетя Муся. - Тебя
обязательно должны допросить.
- Зачем? - испугалась та.
- Ты можешь владеть какой-нибудь важной информацией, которой не придаешь
значения! Вот тебе карточка следователя.
Полина взяла карточку с опаской, словно та собиралась ее укусить.
- Хоронить, конечно, сейчас не дадут, - сказал Эдуард, поднявшись.
- Пока не найдут убийцу, - добавила тетя Муся.
- Скорее, убийц. Провернуть такое дело в одиночку довольно трудно. Нужна физическая
сила.
На следующий день Полина действительно побывала у следователя. На этот раз к ее
рассказу о нападениях отнеслись с гораздо большим вниманием. Ей даже показывали
фотографии разных людей, но она никого на них не признала.
- Думаю, следователь пришел к выводу, что связи все-таки нет, - Полина поделилась
своими мыслями с поджидавшим ее Никифоровым. - Потому что у меня с Людой и Максимом
не было долгих контактов. Мы и виделись-то всего ничего! На похоронах прадедушки день и
целый день десятого июня, когда Люда давала мне наставления и привезла на дачу. Вот,
собственно, и все.
- Но Поля! - горячо возразил тот. - Если я не полный болван, то ты как
самостоятельная человекоединица не могла возбудить у целой группы людей
неконтролируемую ненависть! Или могла? - неожиданно замер он. - Может быть,
директриса вашего дома престарелых продавала казенные наволочки на сторону? Или воровала
сосиски из столовки?
- Я работала там простой нянечкой! - с надрывом ответила Полина. - За что за мной
охотиться со шприцами?
- Да уж, эти шприцы! - согласился Никифоров. - Они наводят на мысль о больнице и
врачах.
- Кстати! - оживилась Полина. - Все эти люди... Они умеют делать уколы. Вот если
бы тебе дали в руки шприц и велели ввести кому-нибудь снотворное в экстремальных
условиях? Ты бы смог?
- Думаю, вряд ли, - пробормотал Никифоров.
- Значит, эти люди - медицинские работники! - с победным видом заключила она.
Никифоров вытянул губы трубочкой, немного постоял так и ответил:
- Совсем даже не обязательно, Поля! Но ты, кажется, натолкнула меня на мысль...
Она затаила дыхание. После того, как Никифоров разоблачил близнецов Дякиных, она
прониклась уважением к его аналитическим способностям. Возможно, если он как следует
пораскинет мозгами, его озарит, и все сразу станет на свои места? Он догадается, кто убил
Люду и Максима, кто охотится за ней и пытается заколоть ее снотворным.
- Мы вот что забыли спросить у тети Муси, - не удержалась и выпалила она. - Может,
Люде или Максиму делали уколы? Допустим, вкатили снотворное, как мне тогда, и увезли в эту
самую Демьяновку? А потом, спящих, задушили пакетами?
- Вряд ли тете Мусе об этом сообщили, - сухо заметил Никифоров. - В милиции ей не
рассказывали о деталях убийства, а только задавали вопросы. Из которых она, собственно, и
извлекла всю переданную нам информацию.
- Андрей, - со значением сказала Полина, когда они вошли в его квартиру и он запер
дверь.
- Что?
- Я чувствую себя ужасно.
- Боишься?
- Нет, - ответила она. - Да. То есть я, конечно, очень боюсь, но чувствую себя ужасно
не поэтому, а из-за тебя.
- Ну ничего себе! - присвистнул Никифоров и впервые открыто оглядел ее с ног до
головы. Получилось достаточно нахально. - Я бросил работу, вообще ни черта не делаю уже
несколько дней, ношусь с тобой, как с царапиной на королевском пальце, а ты при этом
чувствуешь себя ужасно!
- Я так себя чувствую из-за этого! - воскликнула Полина. - Из-за того, что ты
носишься со мной и не выполняешь свою работу!
- Прекрати! - велел Никифоров. - Я задался целью распутать это дело, и я его
распутаю. Кстати, не могла бы ты приготовить что-нибудь перекусить? Потому что мне
необходимо уединиться и сосредоточиться.
- Может, поджарить картошечки? - с энтузиазмом предложила она.
- Я не ем пустую картошку, - сообщил Никифоров. - В морозилке есть что-то такое..,
быстрозамороженное. На коробках пишут, как это готовится.
Не прибавив больше ни слова, он удалился в дальнюю комнату и закрыл за собой дверь.
Полина приготовила еду и теперь слонялась по гостиной, боясь постучать и боясь не постучать.
Если все остынет, он может разораться. А если она ему помешает, он тоже может разораться. В
конце концов она на полную катушку включила телевизор.
- Что? - спросил Никифоров, высунувшись из комнаты. - У тебя проблемы со слухом?
- Еда готова, - сообщила она.
- Пойдем, - он потер руки. - Я буду есть и тебя допрашивать.
- Я все-все тебе рассказала! - испугалась Полина.
- Возможно, тебе только так кажется. Что-нибудь ты могла упустить просто потому, что
не считаешь это важным. Я тут подумал, - добавил он, засовывая в рот котлету, - если за
тобой охотятся те же люди, что убили Люду и Максима, то между тобой и твоими
родственниками должна существовать какая-то связь. Может, Люда передала тебе
какую-нибудь вещь, которую хотят получить эти типы? Или намекнула, где лежат ценности?
Или еще что-нибудь?
- Да нет же! Она мне велела только отвечать на телефонные звонки... Ой!
- Что - ой? - немедленно насторожился Никифоров.
- Я забыла про документы.
- Ну-ка, ну-ка!
- Люда оставила мне свой мобильный, который потом у меня в морге украли.
- Зачем это? - удивился Андрей.
- Она хотела забыть о делах.
- Ну и оставила бы его дома выключенным.
- Но она боялась потерять связи с пациентами. Мало ли что?
- Что - мало ли что?
- Зачем ты меня пытаешь?. Я не знаю - оставила и оставила. Дело не в этом. Мне
однажды позвонили по этому мобильному. Женщина. Она представилась Екатериной
Ивановной Машковой и сказала, что звонит по поводу госпитализации. Ей нужно передать
Люде какие-то документы.
- Ну а ты-то тут при чем?
- Она хотела передать их мне. Чтобы Люда приехала, а документы уже были бы под
рукой.
- Ну, допустим, - пробормотал Никифоров, - И ты с ней встретилась?
- У Манежа, - кивнула та.
- Ого! - обрадовался он. - Кажется, как раз оттуда за тобой начали следить?
- Да, но... При чем здесь Екатерина Машкова?
- Поля, ты полная и абсолютная балда, - заявил Никифоров. - Ты не умеешь находить
причинно-следственные связи.
Полная и абсолютная балда гневно уставилась на него.
- Поля, - снова повторил Никифоров, теперь очень проникновенно. - Где те
документы?
- Это был конверт. Большой и тощий, - она закатила глаза, вспоминая. - Кажется, я
оставила его в загородном доме.
- Следователю ты, конечно, о нем ничего не сказала? - поинтересовался Никифоров,
аккуратно промокнув губы салфеткой.
- Да я о нем забыла!
- Собирайся, поедем. Не думаю, что в этом конверте - разгадка преступления, но
какую-то ниточку он может нам дать.
Когда они въехали в дачный поселок, в воздухе уже разливались жиденькие, похожие на
слабую заварку, сумерки. Днем солнце устроило такую баню, что даже теперь не остыло, а
истекало жаром. Скоро оно свалится за лес, и тогда станет немного прохладнее.
Судя по курганам, воздвигнутым в саду, близнецы Дякины продолжали археологические
раскопки.
- Ты бежала отсюда в такой панике, что даже не удосужилась дверь закрыть! - попенял
Никифоров, заметив предательскую щелку. - Или это соседи закончили с садом и
перекинулись на дом?
- Я закрывала! - растерялась Полина и отступила на несколько шагов. - Точно
закрывала!
Никифоров вошел внутрь и присвистнул. Все здесь было перевернуто вверх дном. Ни
одного гвоздика не осталось на своем месте. Призванные к ответу близнецы Дякины пришли в
неописуемое волнение.
- Полиночка, клянусь! - заверил ее Николай Леонидович. - Мы даже близко не
подходили к вашему жилищу!
- Мы бы никогда не сунулись туда без спросу! - добавил Иван. - Вы и так разрешили
нам больше того, на что мы могли рассчитывать!
- И вы не видели, кто тут лазил? - хмуро поинтересовался Никифоров.
- Возможно, набег произошел ночью, - предположил Николай. - Наверное, мы крепко
спали.
- Зачем здесь вообще охрана, если можно так легко вскрыть дом и устроить в нем
погром? - вопросила Полина.
- Если бы злоумышленник приехал на машине, охрана его засекла бы. То есть отсюда не
вынесли ничего крупного. Некто пришел пешком и что-то тут искал. Возможно, тот самый
конверт? - предположил Никифоров.
- Какой конверт? - заинтересовались было близнецы, но Андрей спохватился и
немедленно выставил их, любезно при этом улыбаясь.
- Куда ты его положила? - поинтересовался он, уже почти уверенный в том, что
документов не найти.
- На камин, вон туда, - пальцем показала Полина.
Конверт лежал, сложенный пополам и прижатый подсвечником. Никифоров поднял свою
добычу и подошел к окну. Полина пошла следом и с тревожным любопытством глядела, как он
выбрасывает из брелка крошечный нож и вскрывает конверт.
- Что это? - спросила она удивленно, потому что ожидала увидеть выписку из истории
болезни или, на худой конец, какое-нибудь письмо.
Однако это был список, состоявший из пятнадцати пунктов, озаглавленный "ЧК, 25%".
Каждый пункт представлял описание картины какого-нибудь художника. Некоторые фамилии
Полина слышала, некоторые нет.
- Понятия не имею, - пробормотал Никифоров. - Ни подписи, ни даты, ни
мало-мальски внятного вступления. Вероятно, твоя сестра была в курсе того, что все это значит.
- Надо отдать конверт следователю, - сказала Полина. - Только как я объясню, почему
он открыт?
- Скажешь правду. Вспомнила о конверте, нашла его и открыла.
- Так надо было брать его носовым платком!
- Думаешь, следователь немедленно сообразит послать его на экспертизу? Вероятнее
всего, он сначала сам захватает его руками, пока решит, нужна эта экспертиза или нет.
- Ты же не знаешь, как они расследуют! - укорила его Полина.
- И знать не хочу, - высокомерно заявил Никифоров. - Я сам все распутаю, я же
обещал.
Он действительно обещал отвести от нее угрозу, и Полина втайне надеялась на него
больше, чем на всех следователей вместе взятых.
- Что такое ЧК? - пробормотала она. - У меня только политические ассоциации.
- По отношению к картинам это может означать частную коллекцию. В принципе
реально выяснить, где находятся нижеперечисленные полотна - в музеях или у кого-то на
руках. Я этим займусь. Возможно, речь идет действительно о частной коллекции, и мы выйдем
на коллекционера.
- Ага! - насмешливо подхватила Полина. - И тогда уже за нами двумя будут гоняться
люди со шприцами.
- Да-да, шприцы! - встрепенулся Никифоров. - Знаешь, на какую мысль ты меня
натолкнула? Уколы умеют делать не только врачи, но и родственники больного человека. Они
вынуждены этому научиться, если хотят помочь, допустим, своей бедной бабушке. И это
письмо тоже от гипотетического пациента. Так что у нас прорисовывается связь врач -
пациент.
- Ну и что? - осторожно поинтересовалась Полина.
- А то, что у меня появилась версия! - заявил Никифоров. - Пойдем отсюда. В моем
коттедже гораздо спокойнее.
- Знаешь, я совсем не хочу ночевать на природе, - напряженным голосом сообщила
та. - Давай вернемся в город.
- Ладно, - он не стал упираться. - Хотя я не люблю город летом - над ним висят
килограммы вредных выхлопов, и они обожают задерживаться в легких.
- Ты ведь куришь!
- Смею заметить, что табак я курю по собственной инициативе, а выхлопные газы лезут
в меня без разрешения.
В дороге Никифоров слушал громкое радио. Полина до отвала накушалась популярной
музыки, перемежавшейся запредельными комментариями ди-джеев, и в тихую квартиру вошла
оглохшая.
- Музыка помогает мне сосредоточиться! - заявил ее спутник, наклонившись и почесав
кошку, которая царственной походкой вышла им навстречу.
Мирандолина села и принялась с независимым видом умываться. Будто она просто так
вышла, а не их встречать.
- Ты сказал, что у тебя появилась версия, - напомнила Полина, когда они устроились на
кухне и поставили на стол разворчавшийся чайник.
Никифоров не стал морочить ей голову долгим предисловием, а сразу же изложил самую
соль:
- Я думаю, в отделении у Максима Анохина умер больной. Лечащим врачом была твоя
сестра. И безутешные родственники обвинили их обоих, ну.., скажем, в попустительстве. Или
во врачебной ошибке. И приговорили к смерти.
Полина некоторое время смотрела в чашку, потом подняла глаза и возразила:
- Но, Андрей! В этом отделении только тяжелые больные. Наверное, там многие
умирают.
- Безутешным родственникам все равно, смею тебя уверить.
- А при чем здесь я?
- Не знаю, не знаю, - пробормотал Никифоров. - Тут у меня какая-то неувязка.
- Я Машковой Екатерине Ивановне, которая конверт передавала, сказала, что вместе с
Людой работаю! - воскликнула Полина. - Меня ведь вот-вот должны были устроить в
регистратуру! Я и сказала... Что уже работаю.
- В мою версию погоня за тобой все равно не укладывается. Если умер больной, ты
никак не можешь быть виновата, работаешь ты в этой клинике или нет. Но, все равно, я не хочу
пока сбрасывать ее со счетов, потому что другой версии у меня нет.
- А как можно проверить твою версию? - призадумалась Полина.
- Мне нравится, что ты не причитаешь, а мыслишь конструктивно, - похвалил
Никифоров. - Во-первых, нам нужна статистика. Список пациентов, которые умерли в
больнице, скажем, за последние три месяца. И тех, которые выздоровели и выписались, -
тоже. Если чьи-то родственники действительно подняли шум, больные могли что-то слышать.
- Может, стоит узнать об этом у подруги Люды, Наташи Скворцовой? Она показалась
мне необыкновенно приятной женщиной...
- Если был скандал, Наташа вряд ли о нем расскажет. Корпоративная этика! А бывшие
пациенты клиники запросто проговорятся. Допустим, кто-то из пациентов умер, а родственники
умершего угрожали врачам. Что-нибудь в этом роде.
- Но если ты считаешь, что Скворцова ничего нам не расскажет, то как же добыть такой
список? Кроме нее, в больнице у нас нет знакомых.
- Зато там наверняка проходят практику студентки. Лето же! - огорошил ее Никифоров.
- И что?
- Что-что! Студентки покупаются. Если не деньгами, то комплиментами и конфетами.
- Планируешь отправиться в клинику и заигрывать с будущими медсестрами? - с
деланным равнодушием спросила Полина. Она-то думала, что Никифоров намерен шевелить
мозгами, и только!
- Я не гожусь для столь сложного дела, - вздохнул тот. - Не хватает обаяния. Думаю,
мой друг Бунимович подойдет. Там и рост, и вес, и подобающая физиономия. Когда Костя
видит женщин, у него внутри включается ядерный реактор, и они это чувствуют. Кроме того,
он знает массу анекдотов, которые разят слабый пол наповал.
- Про прапорщиков, - подсказала Полина, и Никифоров пробормотал:
- Вон до чего дело дошло!
Явившийся Костя подлил масла в огонь. Он пришел с букетиком цветов для Полины, чем
немедленно испортил Никифорову настроение.
- Что это ты.., раздухарился? - ревниво спросил он, прижав Костю к стене в
коридоре. - Цветочки таскаешь?
- Я уже понял твою тактику, - ехидно заметил тот. - Ни себе, ни людям. Такая девочка
пропадает!
- Ей сейчас не до того, чтобы с тобой кадриться!
Бунимович ухмыльнулся:
- Математика отбила у тебя вкус к жизни. А твой словарный запас, я вижу, не
пополнялся с шестого класса. Кадриться!
Насупленный Никифоров усадил приятеля строго напротив себя и принялся давать ему
инструкции.
- Студенток в клинике необходимо "а" - обнаружить и "бэ" - любыми способами
расположить к себе. Непредвиденные обстоятельства в расчет не принимаются, - заключил он.
- Понял, не дебил! - ответствовал Костя. - Отправляюсь завтра прямое утра.
- Мне так неловко, - неожиданно пропищала Полина, сложив руки перед собой. -
Из-за меня у вас столько хлопот...
- Рассчитаемся, - неопределенно буркнул Бунимович, чем привел Никифорова в ярость.
Хмыкнув, вывалился за дверь и потопал по лестнице вниз.
Хозяин квартиры возвратился на кухню, некоторое время пристально смотрел на
сжавшуюся Полину, после чего веско заявил:
- Учти, он бабник.
- А я что? - испугалась та. - Я ничего. Он мне просто цветы подарил.
- Он всегда с этого начинает, когда анекдоты не действуют.
Выражение лица Никифорова и его явное раздражение Полину весьма воодушевили.
Прихватив кошку, она отправилась спать и, улегшись в постель, зарылась лицом в ее шерсть.
- Твой хозяин меня не бросил, - пробормотала она Мирандолине в темечко.
- Мр-р, - согласилась та и врастяжку зевнула.
ГЛАВА 6
Бунимович приехал к обеду, оживленный и раскрасневшийся.
- Эти медички такие неуемные! - радостно сообщил он. - Едва не разорвали меня на
части. Одна оказалась особенно настойчивой. Хотела прощупать мою печень.
- И как? Прощупала?
- Сказать по правде, с печени мы только начали.
- Надеюсь, ты не ударил в грязь лицом, - нетерпеливо отозвался Никифоров. - А
результаты есть?
- За кого ты меня принимаешь? - важно заявил Костя и достал из кармана сложенные
распечатки. - В печеночном отделении пролечилась пропасть народу.
Никифоров схватил листы и, развернув, впился в них глазами. Полина немедленно
подошла и встала у него за спиной.
- Смотри! - призвал он, обернувшись через плечо. - Смертельный исход за последние
два с половиной месяца только один. Умерла некая Лариса Запольская, шестидесяти лет от
роду. Вот здесь, читай...
- Возможно, все так и есть? - поинтересовалась Полина. - Все, как ты сказал?
Родственники посчитали, что у Ларисы были шансы выжить, а врачи их не использовали? И
они убили Максима и Люду. Сначала запугивали их, а потом убили.
- А с тобой решили покончить заодно с ними?
- Мы потом у них спросим, - пообещал Бунимович. - Родственников Ларисы
Запольской Полина должна знать в лицо. По всей вероятности, именно они гонялись за ней со
шприцами.
- Понимаешь, Костя, насколько я знаком с психологией, тот, кто угрожает, обычно не
доводит дело до конца. Если они хотели убить, то зачем демонстрировали силу? Судя по
словам Наташи Скворцовой, Люда была здорово напугана. Кроме того, если Люда знала, кто ей
угрожает, она могла бы обратиться в милицию. Почему она этого не сделала?
- Мне она вообще ничего не говорила про угрозы, - приуныла Полина.
- Наверное, эти Запольские хотели, чтобы смерть врачей выглядела как казнь, -
догадался Костя.
- Думаю, ты прав, - кивнул Никифоров. - Перед смертью Люде и Максиму наверняка
сообщили, за что их убивают.
Полина мгновенно покрылась гусиной кожей.
- Какой-то ужас! - возмутился чувствительный Бунимович. - Фашизм какой-то.
- Костя, я объявляю тебе благодарность! - торжественно заявил Никифоров.
- Да-да, Костя, ты просто супер-пупер! - подхватила Полина.
- А поцеловать? - немедленно оживился Бунимович.
- Ты со своими медичками не нацеловался? - спросил Андрей, загораживая Полину
собственной грудью. - Если тебя распирает, поцелуй Мирандолину.
- Спасибочки! - хмыкнул Костя и немедленно переключился на другую тему. - И как
же мы теперь будем действовать?
- Адрес Ларисы Запольской здесь есть, - Никифоров ткнул пальцем в распечатки. - Я
выясню, живет ли кто по этому адресу сейчас. Разузнаю о ее родственниках у соседей.
Представлюсь каким-нибудь знакомым... Короче, придумаю легенду. Когда выясню, где и
когда можно на этих родственников посмотреть, подвезу туда Полину. Возможно, она узнает
хоть кого-нибудь.
- Кого-нибудь! - всплеснул руками Костя. - Пять человек со шприцами - это целая
семья. Обязательно узнает!
- Если я прав.
- Он всегда прав, - сообщил Полине Бунимович. - Даже противно.
- И еще с одной стороны попытаемся зайти, - не обращая на него внимания, продолжил
Никифоров. - Вот тут у нас среди выписавшихся больных есть такая Светлана Макарова,
дамочка средних лет. Лежала в отделении Анохина долго, больше двух месяцев. Думаю, стоит
повидаться с ней и узнать, не случилось ли в ее присутствии какого-нибудь ЧП.
- И про картины не забудь! - немедленно подхватила Полина, по созвучию с ЧП
вспомнив о ЧК. - Тот список из конверта: "ЧК, 25%".
- Да, и картины, - согласился Никифоров. - Пожалуй, прогуляюсь в Интернет и
пошурую там. Костя, тебе лучше пойти со мной.
- А я пока приготовлю что-нибудь пое... - начала Полина, но не договорила - в
прихожей зазвенел звонок. Настойчиво - один раз, второй, третий.
- Никого не жду, - сообщил хозяин и отправился открывать. Костя и Полина
потянулись за ним.
- Кто там? - громко спросил Никифоров, подойдя к двери.
В ответ раздался обиженный детский рев.
- Открывай, Андрей, что ты нас здесь держишь? - сказал из-за двери капризный
женский голос.
Никифоров поспешно открыл. На пороге возникла потрясающая красотка с длинными
ножками, словно выточенными из слоновой кости, со светлыми волосами, собранными на
затылке в затейливую прическу и - с младенцем на руках. Младенец был пухлый, сердитый, с
крошечным малиновым ртом и круглыми совиными глазами. Он сидел у блондинки на
согнутом локте и таращился на Никифорова.
- Здрасьте! - недовольно рявкнул тот и даже руками развел, показывая, до какой
степени изумлен.
- Привет! - ответила красотка и шагнула в коридор, заставив его посторониться.
- Это моя бывшая жена, - пояснил Никифоров для Полины, хотя казалось, что он ни к
кому конкретно не обращается. - Мы развелись сто лет назад.
- Полтора года, - привычно возразила вошедшая. - Может, ты разрешишь нам со
Светиком войти? - Анжела двинулась в комнату, и ее каблучки зацокали по паркету.
- У тебя девочка? - любезно спросил Никифоров, топая следом. Полина и Костя
тронулись за ними.
- Мальчик.
- А почему Светик? - удивился Бунимович.
- Костик, ты по-прежнему туп, как карандаш, - презрительно бросила Анжела. - Его
зовут Святополк.
Повернувшись к Полине, она придирчиво оглядела ее, а затем без предупреждения сунула
ребенка ей в руки.
- Вы ведь экономка? - спросила она и добавила, плюхаясь на диван:
- Придется немного побыть няней. Никифоров вам доплатит.
- Что это ты задумала? - с подозрением спросил тот. - При чем здесь няня?
- Если помнишь, Андрей, я хотела поговорить с тобой очень серьезно. Но ты в тот
момент был занят какой-то тощей дурой. Думаешь, я ничего не заметила?
Глупый Святополк, вместо того чтобы орать и проситься к маме, громко засопел, схватил
Полину за волосы и потащил их себе в рот. Она стиснула зубы и попыталась разжать его
кулачок, но у этого ребенка оказалась железная хватка.
- И о чем ты хотела со мной поговорить серьезно? - спросил Никифоров, с тревогой
косясь на Святополка.
- Понимаешь, Андрей, один очень известный художник пригласил меня в Париж, чтобы
дать несколько уроков живописи. - Бунимович с пониманием улыбнулся. - А Герард, мой
нынешний муж, вздумал возражать.
- Какой негодяй! - пробормотал Никифоров и скрестил руки на груди.
- Я не могу отказаться от этой поездки! - в отчаянии воскликнула Анжела. - Я
подготовилась! Купила кисти, холсты... И кое-что подправила в своей внешности, чтобы
понравиться местному бомонду. Если ты обратил внимание, я сделала себе новую грудь и
новые губы.
- Лучше бы ты сделала себе новую голову, - сказ
...Закладка в соц.сетях
