Жанр: Электронное издание
krasav1
...л под арку. Там,
спустившись в какой-то подвал, он присел на корточки, и стал торопливо считать
деньги, дрожа от радостного возбуждения. Затем он прислонился к холодной
каменной стене и вздохнул с чувством невыразимого блаженства. "Не знаю, матушка,
какая там Сибирь, а я лично хочу на Канары или в Париж" - и довольный собой,
рассмеялся.
За дверью Катиной квартиры разрывался телефон, а она как на грех,
запуталась в ключах. - Сейчас, сейчас, - кричала Катя непонятно кому.
Открыв дверь, она рванула к телефону
- Это Оля Я вспомнила одну вещь. Мила не могла найти сейф в том месте, то
есть могла, но чай у неё стоял в другом шкафу. - Ничего не понимаю
На том конце трубки раздался едва уловимый вздох. - Мила примерно месяца
полтора назад переставила свой чай в другой шкаф. Поэтому она солгала, что
доставала свой чай из шкафа в нашей комнате. Там полка только для меня и Гриши.
может быть это, конечно, ерунда... - В мозгу у Кати раскалывались молнии."Думай,
думай, - приказывала она себе, - почему Мила солгала. И вдруг её осенило: "Она
давно нашла этот сейф, только молчала об этом, а теперь решила заговорить. Но
почему именно теперь?" - Оля, - закричала в трубку Катя, - а когда она
переставила свой чай? - Месяца полтора назад. - До убийства Макева? - Да. - А за
сколько? За неделю, две?
Оля задумалась - Кажется, за две недели или за три. Точно не помню -
Спасибо.
Оля положила трубку и подумала: "Хорошо, что я вспомнила об этом, а то..."
Андрей прислал за ней машину в аэропорт, но сам не подъехал, сославшись на
дела.
После ужина он рассеянно чмокнул её в щеку и быстро прошел к себе в
кабинете. - Извини, болит голова.
За ужином Виктория сидела, стиснув зубы. Она не могла не заметить, что от
Андрея пахло дорогими французскими духами, он выглядел довольным и расслабленным
как это бывает после длительных любовных ласк. Виктория почувствовала
раздражение и досаду. "Что со мной? - подумала она, - я боюсь его потерять или
мне неприятно, что он всерьез увлекся другой женщиной?" Но разобраться в своих
ощущениях Виктория не могла. Голос благоразумия нашетывал ей, что надо затаиться
и сделать вид, что ничего не происходит, а другая часть её "Я" - взрывная,
темпераментная требовала немедленного объяснения. - Спасибо, Вера Петровна, я не
буду пить чай, - улыбнулась Виктория домработнице. Она встала из-за стола и
направилась в кабинет мужа.
Андрей сидел за своим столом, бесцельно смотря перед собой. - Андрей, тебе
не кажется, что нам надо поговорить, - сказала Виктория, закрывая за собой
дверь.
Он с удивлением вскинул на неё глаза. - О чем? - О нас... - Ты ошибаешься,
нам не о чем говорить, - перебил он её - Почему ты так думаешь? - Что ты хочешь?
- Андрей достал бумажник, - денег? Сколько? - Мне не нужны деньги, - вспыхнула
Виктория, - ты обращаешься со мной как с прислугой. - Я устал и хочу побыть
один. - Андрей, - Виктория подошла к нему и провела рукой по волосам, -
Андрюшенька... Мы так давно не были вдвоем...
Но он только упрямо мотнул головой, освобождаясь от её руки.
Виктория почувствовала тошноту и необъяснимый страх.
- Что случилось, Андрей? - О чем ты Виктория? Я пришел с работы, ты
прилетела из Португалии. Я устал. В чем, собственно говоря, дело?
Виктория внимательно посмотрела на мужа. Перед ней сидел мужчина,
бесконечно далекий от нее. - Андрей, - с болью сказала Виктория, - как это все
получилось? - и неожиданно для себя она расплакалась - А ... ты об этом. Все давно
кончилось, моя дорогая Виктория. Мой принцесса - недотрога. Когда-то я тебя
очень любил, но все ушло. Все... И в этом виновата только ты. Я просто умирал по
тебе. А ты отталкивала меня, я был тебе противен и неприятен. Ты считала меня
толстокожим человеком, неспособным чувствовать и страдать. И свои ласки
отпускала сторогими дозами как в аптеке. Виктория слышала, как гулко бьется её
сердце. - Я потихоньку стал привыкать к другим женщинам, не скажу, чтобы мне все
это очень нравилось, но ... сама понимаешь - любому нормальному мужику нужна
женщина. А сейчас я, наконец - то, встретил свою женщину. Виктория, с которой
мне очень хорошо. И я думаю, что нам лучше всего развестись...
Виктория судорожно сглотнула слюну и ухватилась за край стола, чтобы не
упасть. У неё внезапно закружилась голова - Сын нуждаться ни в чем не будет. Ты
тоже не останешься без денег. Правда, и от роскошной жизни придется отвыкать.
Виктории хотелось крикнуть: "Я знаю твою шлюху, эту дешевую медсестру,
которую ты боготворишь", но тут же вспомнила слова Марка: "Только ни в коем
случае не выдавай меня , девочка, так будет лучше и для тебя и для меня"
На негнущихся ногах как манекен Виктория прошествовала к себе в комнату и
разрыдалась, закрыв голову подушкой, А утром, ей позвонила приятельница, жена
владельца сети оздоровительных клубов"Спорт и жизнь" Галина Ракчеева, и как бы,
между прочим, заметила: - Два дня назад я видела Андрея в ювелирном салоне, -
затем, выдержав эффектную паузу, добавила, - с какой-то молоденькой девушкой. На
мой взгляд, несколько простовата. Он покупал ей дорогое кольцо с бриллиантами.
Ты не знаешь, это ваша родственница? - Да, родственница, - прошептала
пересохшими губами Виктория и повесила трубку. А вечером она наглоталась
таблеток. Вера Петровна успела вовремя вызвать "скорую", и её откачали. Первым,
кого она увидела в больнице, был Марк, склонившийся над ней. - Вика, ты узнаешь
меня? - Конечно, - Виктория хотела улыбнуться, но улыбки не получилось, и она
заплакала злыми бессильными слезами. - Не надо, - услышала она, - Вика, ты
просто дура, как можно лишать себя жизни, это самое дорогое, что есть у
человека. - "Самое дорогое у человека - это жизнь и прожить её надо так" -
начала иронично цитировать Виктория - Не богохульствуй, - прикрикнул на неё
Марк, - прекрати, лежи, отдыхай. Я скоро приеду еще. И лучше никому не говори,
что я был у тебя.
В больницу Андрей ни разу не приехал. Через неделю Викторию отправили
долечиваться в подмосковный санаторий. Стояла золотая осень. Бесконечная аллея
вилась между березами и развесистыми кленами, воздух был кристально-ясен, а
Виктории казалось, что она - умерла. - Я ничего не чувствую, - жаловалась она
Марку, приехавшему навестить её, - абсолютно ничего как резиновая кукла. Зачем
мне все это? К чему? Может быть и вправду, лучше - умереть.
Они гуляли по аллее, поминутно останавливаясь и срывая с кленов желтокрасные
и янтарно-зеленые листья. - У тебя - сын, подумай, что будет с ним,
когда тебя не станет. Кому он нужен? Новой жене твоего мужа? - Ты прав, но у
меня нет никакой воли к жизни. Человек же не автомат. Приказал себе и сделал.
Может быть, я и рада жить, наслаждаться этим днем, природой, но не могу. У меня
даже слез не осталось.
Марк взял её под руку. - Осторожно, здесь дерево. Так и бывает после
сильного потрясения. Сейчас ты не можешь ни о чем говорить и думать, но это
пройдет, все проходит, Виктория. И ты знаешь, кто спасет тебя? Ты сама. В один
прекрасный день ты посмотришь на себя в зеркало и скажешь: "А какого черта, я
молодая, красивая Виктория Кричевская сижу и вздыхаю непонятно о чем." Все
осталось в прошлом. Благослови и отпусти его. У тебя все ещё впереди, Виктория.
Сколько тебе лет? - Тридцать шесть. - Младенческий возраст. Твое имя Виктория -
это значит, "победа". Ты должна победить.
Виктория схватила руку Марка и прижала к своей щеке.
- Спасибо, Марк, спасибо за все.
Через три недели Виктория покинула санаторий. Она отстранила шофера,
которого прислал Андрей и сама села за руль. Было приятно снова ощутить скорость
и радость от быстрой езды. Она ехала с гордо поднятой головой и странным
ожесточением в глазах. "Пока я жива, я буду бороться. Я не позволю никому
победить себя. Никому и никогда!"
Положив видеокассету в кейс, Дима Ширяев быстрыми шагами направился к
машине, припаркованной около комбината"Известий" В машине он включил тихую
музыку и задумался: "Пока все складывалось удачно, но это была всего лишь часть
предстоящей операции. Главное было - впереди.
Мила раскололась сразу. Она расплакалась, и Кате пришлось дать ей стакан
воды, накапав туда валерьянки.
- Да вы успокойтесь, Люда, расскажите все как было. По порядку. - Катя
сидела напротив и держала в руках чистый носовой платок, приготовленный для
подобных случаев. - Я даже не знаю, как это получилось... Я не хотела. Но случайно
наткнулась на этот сейф и увидела, как он его набирает. А один раз оставил
открытым. И решила... - Позвонить Никитиной и Кричевской подсказала Катя. - Нет,
Кричевской я не звонила. Хотела потом. Но не успела. - Поэтому вы и разрезали
фотографию?
Мила быстро - быстро закивала головой и снова всхлипнула. Катя протянула
ей платок. - А Никитина? - осторожно спросила Катя. - Она даже не захотела со
мной разговаривать. Как я не пыталась. Мне так нужны были деньги, у меня - мама
больная в Мытищах. Ведь я не сделала ничего такого... - и Мила умоляюще посмотрела
на Катю
Катя незаметно вздохнула. Любые поступки и преступления всегда объясняются
тем, что не" хватает денег"Только в это понятие все вкладывают разный смысл -
Значит, Никитина не хотела вам...платить? - Нет. Я и обозлилась, - Мила
высморкнулась в Катин платок и приложила его чистым концом к глазам. - Как часто
вы звонили Никитиной? - Примерно два раза в неделю. Я думала, что она все-таки
согласится. - Лично с ней вы не встречались? - Нет
- Вы нашли коралловое ожерелье, фотографию, где сняты Никитина и
Кричевская и решили позвонить Никитиной, надеясь, что она выкупит её, -
задумчиво протянула Катя. - И там же лежало коралловое ожерелье
Мила как-то странно посмотрела на нее.
- Ожерелье я нашла около трупа Олега Васильевича
Уходя из конторы, Катя столкнулась в дверях с Гришей. Он сильно изменился
с тех пор, когда Катя его видела в последний раз. Выглядел потухшим и усталым
"Какая неприятность свалилась на этих ребят - подумала Катя, - им пришлось
первый раз в жизни столкнуться с убийством. А это нешуточное дело" - Екатерина ...
что-то случилось опять? - испуганно сказал он. - Нет - нет, - поспешила
успокоить его Катя, - можно вас на минутку, - и она вышла с Гришей в коридор. На
Милу не обращайте внимания. У неё нервы. - Гриша дернул головой. - А у кого их
нет? - Вы будете работать здесь? Никуда уходить не думаете? - Пока нет. Некуда.
- Но вы же хотели уйти от Макеева? - Нет, - быстро выпалил Гриша, - а кто вам
это сказал? - Неважно Я могла и ошибиться. До свидания
Выйдя на улицу, Катя вдохнула воздух. и чуть не задохнулась от едких
выхлопных газов. Она поспешно нырнула под арку, находившуюся рядом. "Посижу
немного в дворике, отдохну". Дворик был неухоженным. Поискав глазами скамейку и
не найдя её, Катя присела на каменный парпет подъезда. Посмотрев вправо, Катя
увидела заколоченную дверь. "Когда-то ею пользовались, а сейчас расплодившиеся
конторы теснят жильцов. Вымирает Москва Скоро жилых домов в центре и не
останется" Повинуясь всепоглощающему инстинкту любопытства, Катя подошла и
подергала ручку. К её удивлению, дверь качнулась. "Значит, она не заколочена.
Катя сделала несколько шагов вперед и подняла голову вверх. Боковая лестница
вела на второй этаж. Интересно, а сообщаются ли между собой комнаты фирмы и этот
черный вход, которым, судя по всему, давно не пользуются?" Катя закрыла за собой
дверь и оказалась в полной темноте. "Я ничего не вижу." Катя протянула руку и
наткнулась на что-то твердое: "Стена". Она остановилась, не решаясь идти дальше.
"Надо съездить домой за фонариком" - мелькнуло в голове.
Через сорок минут Катя уже стояла на боковой лестнице и, освещая перед
собой, путь медленно двигалась вперед, поминутно останавливаясь и оглядываясь
вокруг. Видимо, здесь когда-то были подсобные помещения. Поднявшись на второй
этаж, Катя стала шарить фонариком по стенам и по полу. В одном углу что-то
блеснуло. Она подошла поближе. Там валялась пустая баночка из-под пепси-колы.
Катя присела на корточки. А около банки лежала КОРАЛЛОВАЯ БУСИНА.
- - ГЛАВА 9
Свое детство Дима Ширяев помнил хорошо. Оно было сладким как леденец,
медленно тающий во рту. Дима был послушным мальчиком, единственным сыном
престарелых родителей, уже и не ожидавших подарка природы в столь позднем
возрасте. Дима жил в большой трехкомнатной квартире в Камергерском переулке и
ходил в музыкальную школу за углом. Он учился по классу скрипки, вызывая
умиление у всех, кто его видел: тоненький светловолосый мальчик с мечтательным
выражением лица.
Больше всего на свете он любил сидеть на коленях у матери, уткнувшись
лицом в её мягкую теплую грудь. Однажды Дима зашел в спальню родителей, когда их
не было дома и неожиданно для себя взял материнский лифчик и чулки. Потом
заперся в ванной и, схватив помаду, стоявшую на стеклянной полочке провел ею по
губам. Помада была вкусной с запахом клубники. Он быстро разделся и надел на
себя лифчик, смешно болтавшийся на груди, натянул чулки Сладко кольнуло внизу
живота. Дима тихонько заурчал.
Это повторялось все чаще и чаще. Когда Дима подрос он стал обходить
девушек, но так, чтобы это никому не бросилось в глаза.. Мысль о том, что когдато
придется остаться с ними наедине приводила его в содрогание.
Дима учился хорошо и сразу после школы поступил в институт. Он без проблем
сдавал зачеты и сессии, пока не познакомился на третьем курсе с Желтым Ангелом,
молодым человеком старше его на пять лет. Это была весьма примечательная
личность: поэт, философ , музыкант. Дима безоговорочно попал под его влияние и
капитулировал. Желтый Ангел затаскал Диму по замызганным чердакам и квартирам
своих многочисленных приятелей, где они тащились под завывающие звуки рока и
курили "травку". Дима не сводил глаз со своего друга, чей рот всегда кривился в
непонятной усмешке, а прядь волос надо лбом была выкрашена в ядовито -
соломенный цвет,. отчего тот и получил прозвище - Желтый Ангел. Он стал для Димы
всем: учителем, другом и страстным любовником. Дима как привязаный ходил за
Желтым Ангелом и буквально корчился в судорогах, когда его не было рядом. Денег
им катастрофически не хватало и однажды Желтый Ангел, когда они были на квартире
одного музыканта, изрек, пуская в потолок облачко дыма - Слушай, бабок нема. Что
делать? - Не знаю, - беспечно откликнулся Дима. В его теле пела блаженная
пустота, и думать ни о чем не хотелось. - Не знаешь? - зло крикнул Ангел и
рывком поднялся с кровати, - а кто будет думать - Лермонтов?
Дима почувствовал, как в него ледяной струйкой залез предательский
холодок. - Может пойти разгружать вагоны... - неуверенно протянул он. - Вагоны! -
передразнил тот его, - посмотри на себя, ты же свалишься на месте. Тоже мне
атлет! - Что - нибудь придумаю потом. - Потом? - Ангел уже стоял над Димой, -
вообщем так, дорогой. Пока не раздобудешь денег, меня не ищи. Понял?
С силой захлопнувшаяся дверь не пробудила Диму от странного оцепенения, в
которое он погрузился после этих слов. Вечерами он валялся в своей комнате на
кровати, засыпая под утро тяжелым сном, а днем безучастно плелся в институт
Родители уже смирившиеся со всем, только молча переглядывались, стараясь
ничем не вывести из себя взбалмошное чадо.
Желтый Ангел позвонил через три недели. - Привет, ну как очухался?
У Димы перехватило дыхание. - Это ты? Я... - Как насчет нашего разговора? -
Никак, - упавшим голосом признался Дима. - Никак? А родители? У них, что совсем
ничего нет? - Но...
В ответ раздались частые гудки
Два дня Дима терзался сомнениями. На третий не выдержал и стащил у
родителей остатки пенсии. С замиранием сердца он ждал звонка от Ангела. И когда
тот позвонил, робко прошептал - У меня есть деньги. Правда, немного...
Ангел долго придирчиво рассматривал тонкую пачку денег, затем недовольно
хмыкнул - Это все?
Дима чувствовал себя бесконечно виноватым и несчастным.
- Посмотри у себя дома. Ну, там вазы хрустальные, посуду... - Я попробую
продать, - прошептал Дима. - Вот и попробуй, - насмешливо откликнулся Ангел.
Две хрустальные чешские вазы и сервиз"мадонна" были проданы первому
попавшемуся покупателю, которого Дима нашел по объявлению в газете. Но дальше
надо было что-то делать ...
Дима во всем слушался своего приятеля и потихоньку приворовывал вещи в тех
квартирах, где они бывали. Затем он реализовывал их, и какое-то время они жили
безбедно, а потом все начиналось сначала. Дима жил как в тумане, не замечая ни
бледного лица матери, недавно перенесшей инфаркт, ни сгорбившегося отца, ни
пугающей тишины в их просторной квартире
В конце концов Дима попался и загремел на пять лет. Через два года он
вышел из тюрьмы по амнистии с твердым желанием начать новую жизнь. На воле его
никто не ждал. Мать умерла, а отца окрутила какая-то бойкая продавшица -
хохлушка. Отец прописал её в своей квартире , а через полгода незаметно для себя
оказался в полуразвалившейся избе на семидесятом километре под Москвой. Дима,
узнав об этом, махнул рукой. Разыскивать хохлушку, успевшую к тому времени
продать квартиру беженцам из Армении, тем более судиться с ней, он не собирался.
По одной - единственной причине - он прекрасно осознавал всю тщетность своих
усилий и метаний.
Дима пытался найти Ангела, но безуспешно и постепенно его начал охватывать
нарастающий ужас. У него не было ни квартиры, он жил у приятелей, ни
образования, ни работы. Он слонялся по Москве, пробиваясь случайными
заработками, вроде торговли сигаретами и понимал, что его конец близок Чудо, как
оно и полагается чуду, пришло свыше и внезапно. Когда однажды он сидел на
скамеечке на Тверском бульваре, тщательно пряча под неё ноги в растоптанных
ботинках, и думал о надвигающейся зиме, к нему подсел человек, которого Дима,
окрестил про себя "господином". Дима скользнул по нему безразличным взглядом,
но, увидев в глазах своего соседа огонек, внезапно подумал, что, возможно, это -
его спаситель. Дима смущенно улыбнулся, вложив в свою улыбку все обаяние, и в
ответ на многозначительный кивок "господина" покорно поплелся за ним.
Дима получил все, о чем и не смел мечтать: трехразовое питание, праздное
времяпровождение, карманные деньги. Но вскоре Дима понял, что от него ждут не
только изощренных ласк и покорности, но и чего-то другого. - Слушай, - как-то
сказал ему Геннадий Андреевич присев к Диме на кровать, когда он лежал , балдея
от Ника Кейва, - у тебя, кажется, незаконченное высшее образование, почему бы
тебе не доучиться, не пойти на курсы менеджеров? - Чего я там забыл? - Надо, -
кратко бросил Геннадий Андреевич, и Дима понял, что это - приказ
- Как у тебя хорошо, ну если бы ты знал, как хорошо! - напевала Катя,
заглядывая в пустую чашку. - Налить ещё чай? Или кофе? - И того и другого, как
говорил Винни-Пух, а хлеба можно вовсе не давать. - Ну, так чай или кофе? -
Кофе. - У тебя я смотрю прекрасное настроение. - Угу. Правда, это бывает не так
уж часто - Слава богу, что вообще бывает. Я знаю людей, которые уже сто лет как
не улыбались. А ты знаешь, кто самый веселый из моих знакомых? - Кто? - Работник
морга. - У тебя такие знакомые, Ярин! Ну и ну. Составь мне протекцию, когда я
уйду на тот свет. Пусть загримируют получше и покрасивше. - Живи долго и богато.
Это мой бывший одноклассник. Я же не виноват, что он избрал такую профессию.
Есть хотят все. А парень он отличный. - Не сомневаюсь. - Ну что у тебя? Глаза
блестят, рот до ушей. - Ничего особенного. Выяснилось, что наша шантажисточка
Мила разрезала фотографию, на которой были сняты, в чем мать родила, Никитина и
Кричевская и решила их маленько пощипать на предмет финансов. Первой её жертвой
пала Никитина, то та оказалась дамой с характером и отказалась вести с Милой
какие-либо разговоры на эту тему. - А Кричевская? - До неё у Милы руки не дошли.
- Катя глотнула горячего кофе, и обожглась. Она закашлялась. - И это ещё не все,
- торжествующе продолжила она, - я обнаружила на втором этаже заколоченного
входа, - вот что, - И Катя показала Алексею коралловую бусину.. - Как она туда
попала? Ожерелье ведь было в сейфе. - Не в сейфе. Мила нашла его около трупа
Макеева, но скрыла этот факт. - Значит, она взяла ожерелье и положила его в
сейф? Зачем? - Все по той же причине. Она быстро сообразила, что ожерелье
является ещё одной уликой против Никитиной или Кричевской и решила его спрятать
до поры до времени. - А сейф она обнаружила до убийства? - Да. Недели за три. И
стала названивать Никитиной. - Любопытная картинка. Хотя она мало что проясняет.
Да, а что с этой бусиной? - спохватился Алексей. Почему она оказалась там, где
ты её нашла? - Я думаю, что в том месте убийца поджидал Макеева. Рядом с бусиной
валялась банка пепси-колы. Ее надо отдать на экспертизу. И проверить есть ли на
ней отпечатки пальцев - Мысль! - Может мне обойти окрестные дома.? Вдруг кто-то
из жильцов видел что-нибудь подозрительное? - Я звонил пару раз следователю ,
который ведет это дело. Свидетелей не нашли Я тебе уже говорил об этом. - Ну а
если я все-таки попробую. - Давай. Кто ищет, тот всегда найдет.
На следующий день с самого утра Катя принялась обходить окрестные дома,
рассказывая всем трогательную историю, что двадцать девятого апреля у неё украли
любимую собачку (пуделя с красным ошейником) и она хотела бы найти и сурово
покарать воров. Попутно Катя расспрашивала: видел ли кто подозрительных людей в
период между десятью и одиннадцатью часами вечера. Следующим делом Катя как бы
невзначай говорила, что возможно, люди выглядели не подозрительно, а вполне
респектабельно, тем самым, пытаясь выведать у своих собеседников, кого они
вообще видели около дома номер семнадцать по улице Покровка в то время. Но все
Катины усилия были тщетны. Правда, в одном месте забрезжила слабая надежда...
- Откройте, пожалуйста, - стучала в дверь Катя, - я не из ДЭЗа, я из
гуманитарной организации "За мир без границ и насилия" - Я никого не насиловал,
- донесся мужской голос из-за двери. - Я верю вам, - кричала Катя, - я сейчас не
об этом, нам надо поговорить. - О чем? - не унимался мужчина.
Катя хотела ответить цитатой из классика "О Шиллере, о славе, о любви", -
но вовремя спохватилась. Мужчина за дверью никак не мог обладать столь глубокими
филологическими познаниями. - Я по одному делу. Помощь вам принесла.
Гуманитарную. Двести рублей, - вконец отчаялась Катя
Деврь распахнулась как от"Сезам, откройся" Перед Катей вырос небритый
мужчина неопределенного возраста. - Где деньги? - хриплым голосом осведомился
он. - Вот, - Катя достала из кошелька две бумажки и помахала перед носом
незнакомца.
Его рука робко описала полукруг и замерла в нескольких сантиметрах от
Кати. - Я могу зайти? - Катя обмахивала себя денежными бумажками как веером: от
препирательства ей стало жарко. "Придурок" - мысленно обозвала мужика Катя. Тут
же в голове мелькнула мысль, что он подумал о ней примерно в тех же выражениях.
- Давай, - мужик отступил внутрь квартиры, пропуская Катю. В нос ударил запах
сушеной воблы. Подняв глаза, она увидела, что прямо над ней, слегка покачиваются
серебристые рыбешки - У меня к вам дело. Строго конфеденциальное, то есть
секретное, - поправилась Катя, - можно куда-нибудь пройти, а то в коридоре
темно. Я вас не вижу. - А зачем меня видеть, - захихикал Катин собеседник, - не
Бельмондо. - Я не в смысле внешности. В темноте говорить неудобно.
Кухня напоминала авангардную инсталляцию на тему "Национальный натюрморт".
Помимо причудливых гирлянд из сушеной воблы, все оставшееся пространство было
заполнено бутылками. Они стояли, лежали, задумчиво перекатывались. - Куда сесть?
- А вот сюда. На табурет.
Мужчина вытащил из - под стола низкий предмет, больше напоминавший детский
стульчик, чем табурет и поставил его перед Катей.
Катя с опасением села на него и представилась - Катя. - Василий Павлович.
- Вы меня, пожалуйста, извините, мне одна женщина сказала, что вы иногда любите...
ммм... вечером кидать косточки в прохожих. Это так? - Почему косточки? - обиделся
мужчина, - у меня целый арсенал приготовлен, - вот смотри, - и он подмигнул ей.
Василий Павлович снял со стены клетчатую сумку и раскрыл ее: по
целофановым пакетам были тщательно рассортированы косточки, хлебные корки,
кусочки пенопласта, и ещё что-то подозрительно - зеленое - Это что такое? -
заикаясь, выдавила Катя. - Боевое оружие. Пли по буржуям. Они идут себе вечером
под моим окном, ни о чем не подозревая. А я в них, - и Василий Павлович сделал
выразительный жест. - Зачем? - не поняла Катя. - Кайф ловлю, - пояснил тот.
Кинешь и любо - дорого слышать, как они визжат - ругаются. Особенно женщины.
Такое загнут, - и Катин собеседник прищелкнул языком
Катя подумала, что надо придвигаться, как говорил незабвенный Остап Бендер
"ближе к телу"
- Вы Василий Павлович случайно в никого не бросали косточки двадцать
девятого апреля?
Сейчас, Одну секунду. Я дневник веду, где все записываю. А вы, правда, не
из ДЭЗа, - спросил Василий Павлович и подозрительно посмотрел на Катю, - а то
туда уже жалобы поступали.
Та постаралась придать себе безмятежно-невинный вид. - Нет, я уже говорила
вам. Клянусь, - и для пущей убедительности Катя приложила руку к сердцу. - Верю.
Обманывать грех
Василий Павлович взял в руки амбарную книгу и стал её листать.
- Так, так. Вот Мужчина и две женщины. Я иногда пишу впечателение от них.
Одна женщина напомнила мне русалку, вторая - гордый корабль Мужчина был пиратом.
- Две женщины, - прошептала Катя. - А когда они шли обратно вы не
заметили? - Я не сыщик, - гордо ответил Василий Павлович. - Как они были одеты?
- А я что помню? Не компьютер. Кажется, одна была в чем-то черном, потому что я
осыпал её пенопластом. И ещё подумал как красиво. Словно снежинки на черном
бархате ночного неба. - Да вы прямо художник, - не удержалась Катя, - вам надо
прикрепиться к какой-нибудь галерее и творить под её эгидой. - Я творец -
одиночка.
Катя могла поклясться, что в голосе творца-одиночки прозвучали грустн
...Закладка в соц.сетях
