Жанр: Электронное издание
krasav1
... это известно? - поддела её Мила. - Я так думаю, - парировала Оля,
- а потом у меня есть...
Здесь Катя громко закашляла и поспешила вставить: - Я постараюсь собрать
имеющиеся улики и факты, а потом передать их следствию. Моя помощь носит
неофициальных характер Вы же, наверное, и сами не хотите, чтобы вас без конца
вызывали на допросы и подозревали в причастности к убийству Олега Васильевича.
Гриша недоверчиво фыркнул. - Чушь Кто нас может в этом подозревать? - Чушь
не чушь, а на допросах, я думаю, вы чувствовали себя не очень комфортно. -
Короче, что вы предлагаете? - задала вопрос Мила, смотря куда-то мимо Кати. -
Оля права, дело может быть не раскрыто и сдано в архив. А с вашей помощью, я,
может быть, выйду на убийцу. - С нашей? - вздрогнула Мила. - Но вы же его бывшие
сотрудники, работали вместе, поэтому должны знать, кто к нему приходил, с кем он
общался. - Боюсь, что ход вашей мысли - не совсем верен, - подал голос Гриша. -
Мы не являлись близкими друзьями или родственниками Олега Васильевича, и навряд
ли сможем вам подробно рассказать о его жизни и круге общения. - Все это мы
выясним несколько позже, когда я с вами переговорю, - мягко сказала Катя. Она
понимала, что маленькую победу она уже одержала и теперь было важно не сдать
завоеванных позиций, не допустить, чтобы Мила поставила вопрос ребром: нужна ли
им Катя и её помощь.
Мила как будто бы прочитала её мысли. - Я считаю ваши услуги абсолютно
лишними.
Катя решила идти ва-банк. - В таком случае у людей может сложиться мнение,
что вам есть что скрывать, а значит, тут есть над чем поработать и
...соответствующим органам.
Во взгляде Милы зажглась ненависть. - Мне скрывать нечего.
"Ну и прекрасно", - чуть не вырвалось у Кати, но она промолчала.
- Итак, мы обо всем договорились, - утвердительно сказала Оля. - Да ещё
один момент. У нас в сейфе лежат деньги фирмы. Мы должны будем заплатить Кате. -
Ра-зу-ме-ет-ся, - отчеканила Мила. - Как ты ловко распоряжаешься чужими
деньгами. - Ну не твоими же.
В воздухе запахло ссорой. - Я много не возьму. Эти вопросы мы обговорим
позже, - вставила Катя. Она чувствовала, что предстоящее дело начинает её
интересовать. - Не будем спорить, - подытожил Гриша, - пусть госпожа сыщица
старается, а мы будем помогать ей по мере сил.
Мила с шумом выдвинула ящик стола и достала оттуда пудреницу. - Я приду к
вам завтра в одиннадцать часов. Вас это время устроит? - спросила Катя.
Мила ничего не ответила, а Гриша развел руками как бы говоря: "делай, как
хочешь".
Катя кивнула Оле, и они вышли на улицу. - Ума не приложу, что с ними
сегодня такое, как с цепи сорвались, - оправдывалась Оля. - Да ничего, все
нормально, - успокаивала её Катя. - Просто убийство - кого хочешь из колеи
выбьет. - Гриша вас сильно достает? - поинтересовалась Катя. - Бывает. Первое
время я от него даже плакала, а потом подумала, да пошел он. Из-за каждого
придурка плакать, слез не хватит.
Катя подумала, что жизнь в большом городе заставляет быстро прощаться со
многими иллюзиями и комплексами. "Наверное, вначале Оля была другой, более
наивной, непосредственной. Конечно, налет провинциальности ещё остался, но скоро
и он сотрется. Иначе - не выживешь". У метро они распрощались. Оля поехала
домой, а Катя - к себе на работу.
В агентстве царила тишина. Это было предобеденное время, и сотрудники
потихоньку разбредались по магазинам или готовились к большому чаепитию, на
котором присутствовали салаты, принесенные из дома, бутерброды с ветчиной,
куриные ножки, завернутые в фольгу и горячие супы в термосах. Директор агентства
Конев Вячеслав Артемьевич клятвенно обещал сотрудникам в самое ближайшее время
обустроить на первом этаже столовую и пригласить штатного повара. Среди
"белогрифовцев" разгорелись нешуточные споры о том, какая кухня должна быть в
агентстве.
- Только французская, - кипятился Вадик Бобрикин, помощник Конева,
славившийся своей приверженностью к экстравагантным нарядам. Правда, в самом
агентстве он старался особенно не шокировать коллег, зато вне пределов "Белого
грифа" давал полный простор своей фантазии и эстетическим пристрастиям. Однажды
его встретили в ГУМе в светло-бежевом плаще до пола, коричневым платочком на шее
и элегантной тросточкой в руке, в другой раз видели на спектакле в "Новой
опере"в черном бархатном пиджаке, украшенном стразами. А его белая дубленка
повергала многих в состояние тихого транса. В грязно-серой Москве это выглядело
как вызов всем прописным канонам и негласным правилам, согласно которым россияне
должны одеваться поскромнее и потемнее, дабы не пачкать свою одежду в транспорте
и не выделяться из толпы. Словом, Вадик был как две капли воды похож на модного
клипмейкера или продвинутого художника, но никак ни на помощника директора
детективного агентства. Однако при своей склонности к эпатажу, Вадик обладал
феноменальной памятью и мог, мгновенно оценив ситуацию, быстро найти правильное
и единственно верное решение. Это был своего рода негласный организационный мозг
агентства и одновременно ходячая энциклопедия. Но у Вадика была одна большая
слабость - Франция. Любовью к ней Вадик страдал давно. В детстве он закончил
французскую спецшколу, запоем читал галльских классиков, а отпуск проводил
исключительно в Париже или на Лазурном берегу.
- Лучше наша кухня, исконно русская, - спорила с ним, поджав губы, Софья
Петровна, главбух, которую все немножко побаивались. Это была полная
сорокапятилетняя женщину, всю свою жизнь, посвятившая дебетам и кредетам. - Ну,
Софья Петровна, - нервно похохатывал Вадик, - вам ещё избу кондовую подавай да
кисели гороховые. - Кстати, очень вкусно - кисели из гороха, - не сдавалась
главбух. - А может лучше корейская кухня, - робко вставляла Мариша Меркулова из
аналитического отдела, которой сильно симпатизировал Алексей Ярин. И многие в
агентстве даже гадали: скоро ли будет свадьба. - Увольте, лягушек глотать,
червей, тухлые яйца, - не унимался помощник Конева, - ты хоть раз пробовала их?
Вот когда я был месяц назад в Париже... - Я бы тоже хотел нашу русскую кухню, -
обнаруживал скрытую теплоту патриотизма Алексей Ярин, - расстегаи, кулебяки,
гурьевская каша. - Нам только каш не хватало, - бурчал Вадик. - Будем питаться
кашами, скоро ноги протянем. Попробуй, поработай мозгами на каше, каша и
получится.
Такие споры повторялись в агентстве с неукоснительной регулярностью. Катя
как раз попала в эпицентр разгоревшегося диспута. Она хотела было улизнуть от
участия в нем, но её перехватил Бобрикин. - Катерина сейчас нас рассудит, какая
кухня лучше. - Туземная, - пошутила Катя, - блюдо из Вадика в пальмовом соусе. -
Нет уж дорогая, не отпирайся. - Тогда английская. Творожный пудинг, заяц покорнуэлльски.
- Лопоухой стать захотелось? - издал жизнерадостный смешок Вадик.
- С тобой, Бобрикин кем угодно станешь, заморочил всем голову этой кухней. -
Вопрос серьезный и требует тщательной проработки. Не можем же мы доверить наши
желудки, бог знает чему. - А может Вячеслав Артемьевич вообще кого-нибудь
пригласит из "Макдональса" - робко вставила Мариша.
При этих словах на всех лицах выразилось уныние. Вместо гусиной печенки аля
франс, расстегая с хрустящей корочкой или, на худой конец, лапши по -
корейски в воображении спорящих возникли пластиковые стаканчики, розовые
сосиски, неприлично торчащие из булки и громоздские котлеты биг-мака, щедро
политые ядовито-красным кетчупом, напоминающим кровавое месиво из гангстерских
фильмов. - Ты, Мариша, того, не пугай нас, - строго осадила её Софья Петровна. -
Кажется, главный идет, - трагически прошептал Вадик и с быстротой молнии
устремился вперед по коридору.
Софья Петровна, высоко подняв голову, прошествовала мимо Кати, обдав её
густо-тяжелым ароматом духов. "Похоже на "Опиум" или "Злато скифов", - гадала
Катя, - надо будет как-нибудь спросить поделикатнее. Мариша, дружески кивнув
Алексею, зацокала каблучками, и Алексей с Катей остались в коридоре одни. - Я
уже переговорил с главным. Он вроде бы дает "добро" на твое дело. Придет,
переговори с ним. Как настроение? - Ничего. Была утром в этой конторе.
Побеседовала с сотрудниками. - Ну и как?
Катя неопределенно пожала плечами. - Ты же знаешь специфику детективного
расследования. Сначала мы бродим, как ежики в тумане, потом нам начинают
мерещиться разные морды, вырисовываются контуры каких-то фигур. Так потихоньку,
и воссоздается полная картина происшедшего. - Ладно, звони. Успеха тебе.
Когда Катя вошла в свою комнату, где кроме неё ещё сидела машинистка
Марина, та подняла голову. - Привет. Холодно на улице? - Терпимо. Скорее бы
жара. Надоело мерзнуть. - Это точно.
Катя сняла трубку телефона и набрала внутренний номер секретарши Конева
Веры. - Вячеслав Артемьевич у себя? - Да пришел. Ты на прием? - Если сможет. -
Сейчас спрошу. Не клади трубку.
Через минуту Катя услышала Верин голос.
- Иди. - К главному? - Марина оторвалась от компьютера и посмотрела на
Катю. - Угу. - Новое расследование? - Вроде бы. - Успеха
Пожелание успеха Катя сегодня слышала уже дважды. "Провожают как
гладиатора на бой, - мелькнуло у неё в голове, - вопрос только в том, вернусь ли
я живой после битвы на арене". Перед тем как войти в кабинет начальника, Катя на
секунду задержала дыхание и посмотрела на Веру. - Иди, вроде бы в хорошем
настроении, - улыбнулась она.
Вячеслав Артемьевич сидел за столом и разговаривал по телефону. Он кивнул
Кате и махнул рукой в сторону кресла, что означало "присаживайся". Катя села на
краешек кресла и положив руки на колени, уставилась в пол. Кончив разговаривать,
Конев обратился к Кате. - Ну что, Екатерина Станиславовна, Ярин мне уже доложил.
Новое дело получается? - Да, Вячеслав Артемьевич. - Катя по-прежнему смотрела в
пол. - Оформи заявку в письменном виде, изложи все кратко. А я подпишу. Тебе
самой дело нравится? - неожиданно спросил он. - Да. - Катя почувствовала, как её
щеки заливает краска.
"Как глупая девчонка, - одернула она себя, - когда же я отучусь краснеть".
- Хорошо, - он посмотрел на неё и улыбнулся.
Катя от стеснения была готова провалиться сквозь землю. Странное дело, но
глава детективного агентства действовал на неё просто непостижимым образом. В
его присутствии она сразу становилась пятнадцатилетней школьницей, случайно не
выучившей урок. У неё садился голос, и предательски дрожали руки.
"Сама непосредственность, - отметил про себя Вячеслав Артемьевич, - и в
наше время ещё находятся люди, способные краснеть. Катюша просто экзотическая
редкость - как цветок из Красной Книги. Ладно, совсем вогнал в краску девчонку.
Надо кончать панибратский тон, а то она от него тушуется". - Финансовые вопросы
обговорила? - Предварительно. - Ну, хорошо. Оформляй заявку и действуй. -
Спасибо, - пискнула Катя и на подкашивающихся ногах направилась к двери.
Очнулась она от легкой разновидности ходячего столбняка только в коридоре.
Он был пуст, и у неё возникло искушение пробежаться вприпрыжку. Она так и
сделала, но, заворачивая за угол, налетела на Софью Петровну с бумагами в руках.
От неожиданности главбух заорала, а Катя плавно приземлилась на серый ковролин.
- С ума сошла что ли? Куда несешься? Зарплату я тебе ещё на прошлой неделе
выплатила. Вот задержу разок, тогда будешь знать, как наскакивать на меня. Я с
тобой, Муромцева, инфаркт получу. - Извините, Софья Петровна, - Катя ползала по
полу и собирала разлетевшиеся бумаги. - Совсем молодежь ошалела. Вот мой Павлик...
Это был любимый конек Софьи Петровны - её сын Павлик, который занимался в
музыкальной школе по классу скрипки и одновременно учился в английской гимназии.
О Павлике Софья Петровна могла говорить часами. Обычно при упоминании имени
Павлика сотрудники агентства потихоньку покидали Софью Петровну как матросы
тонущий корабль. Поэтому Катя, услышав позывные "Павлик", и посмотрев на
главбуха, которая стояла и громко говорила, обращаясь к стенам коридора,
опустилась на локти и поползла обратно за угол. - Ты что, Муромцева, осваиваешь
партизанскую тактику передвижения по земле? - раздался над Катей голос Вадика
Бобрикина. - А я уж издали подумал, что диверсант ползет, лазутчик в стане
детективного агентства.
Катя подняла голову и, приложив палец к губам, кивнула на угол. Вадик
выглянул, и, увидев удаляющуюся фигуру Софьи Петровны, понимающе улыбнулся.
Мужчина поставил машину на сигнализацию и быстрыми шагами направился к
дому, стоявшему в глубине двора за низкой чугунной оградой. Это был дом элитной
застройки с двухэтажными квартирами, огромными лоджиями и просторными холлами.
Дом был сдан к эксплуатации недавно, и ещё не все квартиры в нем были проданы.
Огни горели в редких окнах, и поэтому издали дом напоминал гигантскую шахматную
доску со светлыми и черными клетками. Мужчина набрал код и вошел в подъезд. Лифт
остановился на пятом этаже. Он достал из кейса ключи и вставил их в замок двери,
обитой светло-коричневой кожей. Дверь была тугой, и мужчина с силой налег на
нее. В коридоре было темно. - Вика, - негромко позвал он. - Да, - раздалось
откуда-то из глубины квартиры. - Вика, это я. - Я уже поняла, - в голосе женщины
звучала ирония. - Поставь что-нибудь поесть. Устал как собака. - Сейчас. Все уже
почти готово.
Мужчина разделся, прошел в гостиную, взял в руки пульт телевизора, но
затем передумал и положил его обратно на журнальный столик. - Бедный, - женщина
подошла сзади и нежно провела рукой по его волосам. - И не говори. Сядь ко мне,
Вика, - он взял женщину за руку и, притянув к себе, посадил на колени.
Каждый раз, когда он смотрел на Викторию Кричевскую, его охватывало
чувство глубокого удовлетворения, словно он был спортсменом, в трудной борьбе
завоевавшим олимпийское золото. Виктория Кричевская по праву считалась одной из
красивейших женщин Москвы. Ее фотографии украшали страницы модных журналов и
газет. Раньше Виктория любила фотографироваться со своим мужем, известным
телемагнатом Андреем Кричевским и сыном, прелестным белокурым мальчиком. Ее
нарядам и украшениям завидовали многие светские дамы и жены знаменитостей. Все
знали, что Андрей обожал свою жену и потакал её многочисленным капризам.
Несколько ходячих журналистских баек кочевали по страницам прессы и охотно
перемалывались в различных кулуарах. Рассказывали, как однажды в Мехико, Андрей
арендовал на ночь все прибрежные рестораны и развлекался тем, что переезжал с
Викторией и ещё одной супружеской парой из ресторана в ресторан. Темные воды
Мексиканского залива оглашали "Очи черные" и "Таганка". А на другое утро
обалдевшие официанты подсчитывали щедрые чаевые, оставленные заезжим русским
нуворишем. К числу красивых легенд также относилась история о том, как в Париже
на показах Кристиана Лакруа, Андрей скупил почти всю весенне-летнюю коллекцию
мэтра и преподнес её жене. Любили вспоминать и об антикварном аукционе в
Лондоне, на котором Кричевский приобрел старинное колье с изумрудами, и потом
Викторию несколько раз видели на светских вечеринках в этих редкой красоты
камнях. Виктория была умной расчетливой женщиной, отлично знавшей цену и выгоду
рекламы. Она знала, что надо мелькать на престижных мероприятиях, делать так,
чтобы о тебе писали, говорили...
C легкой руки Виктории в Кремлевском Дворце съездов ежегодно открывался
весенний бал прессы, на котором журналисты получали памятные подарки и сувениры.
Виктория знала - кого надо приветить, а кому точно рассчитанным движением
указать на дверь. Она интуитивно распознавала людей и мгновенно выстраивала свою
модель поведения с ними.
Мужчина внимательно посмотрел на Викторию, сидевшую у него на коленях. В
уголках глаз он неожиданно заметил мелкие морщинки. "Раньше их не было, -
подумал он. - Впрочем все понятно. Сейчас наступила другая жизнь. Борьба за
выживание. Балы прессы, рестораны Мехико, - все осталось в прошлом. Андрей убит,
а Виктории приходится отчаянно бороться за сохранение и развитие телевизионной
империи, доставшейся ей от мужа. Надо ежедневно и ежечасно доказывать матерым
акулам бизнеса, что ты - равная им во всем и не потерпишь ни малейшего ущемления
своих интересов". Мужчина прижал к себе Викторию, и, целуя руку выше локтя,
спросил прерывистым шепотом: - Вика, милая, тебе не кажется, что ты немножко
поторопилась?
Она непонимающе вскинула на него глаза. - О чем ты говоришь? - Я говорю о
том... - его пальцы скользили по загорелой душистой коже. - Я хочу сказать, зайка,
может быть, ты поторопилась с Андреем? - Что ты имеешь в виду? - нахмурилась
Виктория. - Мужчина глубоко вздохнул. - Ну, хорошо, не буду. - Нет, почему же,
договаривай, - женщина отстранилась от него, и он почувствовал, как напряглось
её тело. - Я не хотел, вырвалось, - извиняющимся шепотом сказал он. - Твои
отговорки неубедительны, - голос Виктории прозвучал резко и холодно. - Я просто
подумал, что ты поторопилась... убрать Андрея, надо было чуть попозже.
Виктория почувствовала, как к горлу подступила черная удушливая волна,
которая через мгновение затопила её слепой яростью и гневом. - Я не убивала его,
не убивала, - закричала Виктория, оседая на пол.
Он едва успел перехватить её, иначе она свалилась бы к его ногам. - Не
убивала, не убивала, - кричала Виктория, мотая головой в разные стороны.
"Господи, опять припадок, - стрельнуло в его голове, - и даже "скорую" не
вызовешь. Никто не должен знать об этой квартире".
Он взял на руки сопротивлявшуюся Викторию и понес в спальню. Там он
положил её на кровать и накрыл одеялом. Виктория постепенно затихла. Она робко
всхлипывала как испуганный ребенок и притягивала к себе его руку. - Да, да,
отдыхай, моя девочка. Спи, а я поеду, мне уже пора. Завтра позвоню.
Вечером Катя заехала к Ярину, предварительно позвонив и убедившись, что он
дома. Его мать умерла несколько лет назад, и Алексею пришлось учиться жить
одному: осваивать нехитрую науку кулинарии, обзавестись стиральной машиной,
чтобы не тратить драгоценное время на никчемную стирку и вовремя убираться в
квартире, не дожидаясь пока пыль внушительным слоем покроет мебель и пол. Со
всем этим он справился довольно быстро. Куда трудней и неразрешимей, на первый
взгляд, была задача разгрести завалы, оставленные матерью, которая имела
склонность не совсем разумному накопительству. В результате чего многие предметы
в квартире выглядели случайными и абсолютно не нужными. После мучительных
раздумий и размышлений половину мебели Алексей отправил на помойку, оставшуюся
часть - подарил соседке. По тем же адресам, в конце концов, отправились и другие
вещи: старые отцовские рубашки, рваные полотенца, треснувшая посуда и, особенно
раздражавший Алексея с детских лет, большой кувшин с аляповатым изображением
горластого петуха. Без этого "антиквариата" квартира приобрела вполне
благопристойный вид, а дышать в ней стало намного легче. Когда же Алексей сделал
ремонт и купил новую мебель, его квартира стала предметом белой зависти друзей и
знакомых.
По образованию Алексей был учителем истории, но свою работу в школе он
вспоминал как детскую страшилку - смешную и одновременно ужасную В "Белом грифе"
его ценили как блестящего аналитика, успешно расследовавшего многие запутанные
дела. С Катей Алексея связывала нежная дружба. Несмотря на периоды охлаждения,
которые у них случались, время от времени, они испытывали друг к другу чувство
искренней симпатии. По дороге Катя купила маленький торт, и сейчас Алексей
хлопотал на кухне, расставляя чашки из материнского сервиза. - Давай я, -
неоднократно порывалась Катя. - Сиди, - осаживал её Алексей, - у тебя пора бегов
наступает, ещё насуетишься. - Ну не могу я так, - возражала Катя, - мужчина
работает, а я сижу как безрукая. - Отдыхай.
Катя обвела глазами небольшую кухню в светло-золотистых тонах. -
Итальянская? - кивнула она на мебель. - Белорусская, просто хорошо сделана.
Нравится? - Очень, - призналась Катя. - У тебя тоже красивая кухня. - Мы с
Артуром хотели поменять, - начала Катя и осеклась. Это была запретная тема. У
неё задрожали губы.
Ярин мгновенно оценил ситуацию. - Не пишет?
Катя отчаянно замотала головой. - И не звонит?
Ответом была такая судорожная тряска головы, что Алексей всерьез испугался
за её целостность и сохранность. - Паразит, - c чувством сказал он, но тут же
спохватился, - ты же знаешь, как это бывает. Франция - не подмосковная деревня.
Так просто оттуда с Москвой не свяжешься. - Как раз с подмосковной деревней
связаться гораздо труднее. У меня одна знакомая недавно звонила в Париж.
Слышимость как из соседнего дома. - Значит, какие-то особые обстоятельства. -
Какие? - с обидой спросила Катя, - какие тут могут быть особые обстоятельства?
Неужели трудно позвонить или написать. Уже третий месяц нет никаких вестей. - А
матери его звонила, спрашивала? - Да ну её. Она во всем и виновата. Не хочу её
видеть.
Ярин понял, что надо срочно переключать внимание. - Значит, шеф все
подписал?
Катя ответила не сразу, погруженная в свои невеселые мысли. - Подписал.
Неожиданно запахло горелым. - Что-то пригорает! - Черт! Котлеты покиевски.
Поставил в духовку и забыл.
На противне лежали аккуратные темно-коричневые горки. - Ничего, есть вроде
можно, - упавшим голосом сказал Алексей, смотря на них. - Конечно, можно, -
успокоила его Катя, - остынут и поедим. А сейчас давай чай попьем с тортом. - Я
хотел начать с котлет. - Никуда они не денутся. Дай мне нож.
Катя поделила торт на красивый шестиугольник, и положила два куска на
тарелку. Алексею. - Куда мне столько, не съем, - запротестовал он. - Cправишься.
- Подпись шефа есть, энтузиазм имеется, значит, от нового дела скоро полетят пух
и перья. - Не знаю, что там полетит, - уклончиво ответила Катя. - С чего думаешь
начинать? Каков план действий? - Справку по конторе я уже затребовала в
агентстве - раз. Завтра пойду ещё раз персонально беседовать с сотрудниками -
два. - Какое они на тебя произвели впечатление? Помнишь, мы как-то говорили с
тобой, что первое впечатление бывает самым верным. - Честно говоря, пока
никакого. Надо ещё присмотреться, поэтому я не стану развивать данную тему. А
третье... я принесла тебе, посоветоваться. Вот, смотри. - Катя достала из сумки
записную книжку и протянула её Алексею, - это записная книжка убитого директора
фирмы "Антиквариат и ломбард" Макеева Олега Васильевича. Мне её передала Оля,
которая и обратилась ко мне с просьбой заняться расследованием этого убийства.
Полистай. Что это?
Алексей внимательно пробегал глазами страницы. - Ни на один язык, который
я знаю, не похож. Тайнопись какая-то. Но зачем она была нужна Макееву? - В этом
и вопрос. Может быть, он занимался шпионской деятельностью?
Алексей недоверчиво усмехнулся. - Навряд ли. - Тогда что это такое? - Надо
разобраться. Попробую отдать на расшифровку. У нас, в агентстве штатных
сотрудников по этому профилю нет. Но мы привлекаем людей из других контор, по
мере необходимости. Я её завтра передам специалисту, и только после расшифровки
можно будет сказать что-то определенное. - Долго будут расшифровывать? - Не
знаю, зависит от сложности шифра и других специфических особенностей.
Любопытнейшая вещь! Зачем директор рядовой, ничем не примечательной фирмы
пользовался шифром? Загадка. - Начинаются загадки, тайны... - Так это самое
интересное! Чем бы стала наша жизнь без них? Сплошной серостью. - Ты, как
всегда, прав. - Котлеты уже остыли. Бери.
Кате совсем не хотелось после сладкого торта есть пригоревшие котлеты, но
она не могла обидеть Алексея, и поэтому, подцепив одну из них вилкой, храбро
вонзила в котлету зубы. Ей показалось, что она укусила проржавевшее железо. Но
Катя быстро пришла в себя и бодро улыбнулась Алексею. - Ничего? -
поинтересовался он. - Отлично. Слушай, я забыла одну вещь. Принеси мне из
коридора полиэтиленовый пакет.
Когда Алексей вышел из кухни, Катя мгновенно распахнула форточку, и
незадачливая котлета полетела в темноту.
Виктория открыла глаза. Было утро, и свет пробивался через плотные темнобордовые
шторы. "Где я? - было её первой мыслью. - Ах да, в квартире на
проспекте Вернадского. Но почему я одна? Где он?". Внезапно она все вспомнила и
нахмурилась. Резкий звонок мобильного телефона прорезал тишину.
Виктория повернула голову: на тумбочке надрывался мобильник. Она схватила
трубку.
- Алле! Алле!
- Это Виктория Кричевская? - раздался приглушенный мужской голос.
- Да. - Это я. Узнала?
Виктории показалось, что её разыгрывают. Когда-то в детстве она играла в
"угадайку". Но сейчас было другое. - Нет. - Ты подумала? - Над чем? - Голос был
гнусавым. Чувствовалось, что мужчина зажимает себе нос. - Над тем, что прислали
тебе в конверте. Газетной заметке.
Викторию охватила безудержная ярость. Она схватила телефон и хотела с
размаху швырнуть его о стенку, но во время остановилась и с силой нажала на
кнопку. Раздались частые гудки. Виктория тяжело дышала. Она перекатилась на
другой конец кровати и задумалась. Судя по всему, за неё взялись всерьез. С
некоторых пор в её квартире раздавались анонимные звонки. Иногда на том конце
трубки молчали, иногда делали намеки на её причастность к убийству мужа. Эти
звонки выводили Викторию из себя. Она понимала, что её хотят выбить из колеи,
психологически сломать и заставить уйти из холдинга. "Главное, сохранять
хладнокровие, - твердила себе Виктория, но ей удавалось это с трудом. У Виктории
был взрывной характер, и она легко закипала. Правда, также быстро отходила.
Люди, работавшие с Викторией, знали об этом и старались не попадаться ей под
горячую руку.
Виктория почувствовала, что ей стало немного легче. Она встала с кровати и
накинула на себя халат, лежавший на стуле. "Пойду приму ванну, потом завтрак и -
на работу" - решила она.
За завтраком Виктория смотрела в окно. День был пасмурным. "Интересно,
какая погода в Лондоне? Бедный мальчик! Растет без матери. Когда мы с ним
говорили в последний раз, по телефону у него даже голос дрожал". Ей показалось,
что снова зазвонил телефон.
...Закладка в соц.сетях
