Жанр: Электронное издание
Kaldar15
....
Потому что в их разговоре, когда Густав приходил к нам с Кати, проскальзывали упоминания о
каких-то событиях почти семилетней давности.
- Но зачем в таком случае Густаву звонить Карлу по серому телефону или, если на то
пошло, вообще звонить по телефону? Почему он не мог спокойно прийти к вам домой и
поговорить с Карлом о том, что его волновало? Может быть, этот человек, чей голос ты
слышала по серому телефону, кто-то совсем другой, а не Густав? И ты просто перепутала?
- Ничего я не перепутала! - возмутилась Мариша. - Это точно был Густав. А насчет
того, почему он не мог прийти и поговорить у нас дома, я же тебе объясняла: дружки скрывали
какую-то тайну, в которую не хотели посвящать посторонних. Меня в том числе. Карл боялся,
наверное, что я могу подслушать.
- Но можно же было выбрать время, когда тебя нету дома, - возразила я. - Или
встретиться в другом месте. В кафе, например. В парке, в магазине, да на кладбище, наконец!
- Может быть, они и встречались, - пожала плечами Мариша. - Мне-то Карл не
докладывал, где и с кем проводит свое время. А насчет того, почему Густав звонил Карлу
именно по серому аппарату...'Я же тебе объясняла, наш домашний телефон мог
прослушиваться, а тот, серый, как я поняла из разговора Карла с тем же Густавом, не
прослушивался.
Меня что-то в этой истории продолжало не устраивать.
- А почему ты не проследила за своим мужем? - спросила я у Мариши.
- Я пыталась, - смущенно ответила Мариша. - Но каждый раз теряла его уже через
первые десять минут слежки.
И знаешь, десять минут - это был рекорд. Иногда я теряла Карла из виду почти сразу же
после начала слежки.
- Ясно, - вздохнула я. - Действительно, загадочно. Ну и что там у вас вышло с
Густавом, когда он позвонил Карлу в последний раз?
- Ну, я сказала, что еду отдыхать. И Густав сообщил, что поедет со мной. Это идея
Густава - сделать так, чтобы никто, даже Карл, не знал, что мы едем в одно и то же место. Но
теперь, после смерти Густава, Карл, конечно, узнает, что мы отдыхали вместе.
Я поежилась.
- И мне даже страшно предположить, что он себе вообразит, - закончила Мариша, и в
этот момент в холл вошел мужчина лет тридцати в легком светлом костюме, с привычно
хмурым выражением на вообще-то симпатичном лице.
- Карл! - воскликнули хором мы с Маришей.
Вошедший развернулся на девяносто градусов и уставился на нас с Маришей.
- Вот вы где! - сказал он с опенком легкого злорадства на вполне приличном
русском. - Сплетничаете.
Подойдя к нам, Карл чмокнул жену в щеку и тихо сказал:
- Мариша, я вылетел, как только прочитал твое сообщение на автоответчике. Где
Густав?
- Как это где Густав?.. - растерялись мы. - Его только что увезли. Ты разве не видел?
- Впрочем, конечно, не видел, - сказала Мариша, немного подумав. - Грек ведь
постарался сделать все возможное, чтобы никто не видел тела, - Тела?! - воскликнул Карл,
словно в его сердце выпалили целой автоматной очередью. - При чем здесь тело? Кто увез
Густава?
- Полицейские, - растерянно сказали мы. - Разве ты с ними не столкнулся?
- Где? - спросил Карл. - В море? Нет, я с ними не столкнулся. А почему полицейские
увезли Густава?
- Потому что он умер, - сказала Мариша сначала по-русски, а потом по-немецки, чтобы
до мужа лучше дошло.
Услышав эту новость сразу на двух языках, Карл рухнул на соседний диванчик и
уставился прямо перед собой невидящим взглядом. При этом лицо у него приняло неприятный
зеленоватый оттенок. Мой психотерапевт рекомендовал мне носить одежду точно такого же
цвета, чтобы сбалансировать различные энергии моего организма. Но в качестве цвета лица
этот оттенок не очень подходил.
- Как это случилось? - наконец прошептал Карл, устремив на нас с Маришей такой
взгляд, словно мы лично были виноваты в смерти Густава.
Видя, как он скорбит о своем друге, пришлось рассказать правду.
- Так это был несчастный случай?! - воскликнул Карл, дослушав до половины.
Мы с Маришей переглянулись, отрицательно покачали головами и продолжили рассказ.
Закончив, мы принялись ждать реакции Карла. Она не замедлила последовать. Карл вскочил со
своего диванчика и заметался по холлу. Вид у него при этом был озабоченный и несчастный.
Мы с Маришей молча сидели на своем диванчике.
- Боже мой! - наконец воскликнул Карл, останавливаясь и оборачиваясь к Марише. -
Ну почему стоит тебе вмешаться, как сразу же появляются трупы?
Мы вздрогнули и огляделись по сторонам. Хорошо, что в холле было пустынно. А не то
старания Грека скрыть факт смерти Густава пошли бы насмарку из-за несдержанности Карла.
- Кто тебя просил тащить этого бедолагу на непонятный остров без всякой охраны? -
продолжал нападать на свою жену Карл.
- Какую еще охрану ему нужно было? - возмутилась Мариша. - Да тут такие дела
творятся, что, если хочешь знать, к каждому нужно охрану приставлять! И ты вообще хоть бы
спросил, как мы тут поживаем? Мы с девочками, между прочим, чуть не утонули, дважды едва
было не сломали себе шею или другую важную часть тела, и к тому же этой ночью в нашу
знакомую стреляли.
От перечисленных несчастий, которые свалились нам на голову, Карл неожиданно притих
и сказал:
- Пойдем отсюда!
- Куда это? - воинственно спросила Мариша.
- К вам в номер, - сказал Карл. - Там поговорим.
- Там нельзя, - возразила я. - Там Юлька утешает Кати.
- Как? - воскликнул Карл. - Кати еще тут?
- А куда ей деваться? - удивилась Мариша.
- Тогда быстрее к ней! - воскликнул Карл.
И, стащив свою жену с диванчика, начал подталкивать ее в сторону лестницы. Пришлось
подчиниться грубой силе. На лестнице нам встретилась Тата. Она удивленно посмотрела на
Карла, тащившего Маришу за собой.
- Это мой муж, - успела сообщить ей Мариша. - Он приехал меня навестить.
- Милости просим, - пробормотала Тата.
И на ее лице отразилось сомнение, так ли это хорошо, что на острове появился новый
постоялец. Как ни крути, а еще одна потенциальная жертва для неведомого преступника. Но
вслух она ничего не сказала, и мы продолжили путь до нашего номера.
Как только мы очутились в номере, Карл первым делом кинулся к Кати. И что бы вы
думали? С выражением соболезнования?
Ничуть не бывало!
- Кати, Густав перед смертью не оставлял тебе каких-нибудь записей? - спросил он у
нее.
Ну, вы видели такого черствого человека! Одно слово, полицейский!
- Нет, - ошеломленная натиском Карла, покачала головой Кати. - Какие записи? И как
он мог знать о том, что умрет?
Он же всего лишь пошел за моей шалью.
И она горько разрыдалась.
- Кати, Кати! - нервно запрыгал перед ней Карл. - Я понимаю твои чувства. Но прошу
тебя, соберись ради всего святого. И ответь мне, не говорил ли тебе Густав, что если с ним
что-нибудь случится, то ты должна передать мне кое-что.
- Что.., кое-что? - сквозь слезы спросила Кати. - Выражайся ясней!
- Нет, ничего, - со вздохом сказал Карл. - Раз ты не понимаешь, видимо, он ничего не
просил мне передать.
И Карл погрузился в мрачную задумчивость.
- Карл, - рискнула прервать ход его мыслей Мариша. - Ты нам объяснишь, в чем
дело?
- А?! - очнулся Карл. - Ты о чем?
- Ну обо всем, - сказала Мариша. - То, что ты примчался сюда на остров, едва узнал,
что и Густав тоже тут. То, что ты требуешь от Кати какие-то записи покойного. Что все это
значит?
- Мариша, что ты опять себе вообразила? - сделал удивленное лицо Карл. - Я
примчался на остров, потому что тут Густав? Что за чушь? Да ты хоть помнишь, что ты сама
наговорила мне на автоответчик? Что тут у вас случилось убийство, что вашего друга
арестовали, что твою подругу тоже подозревают в убийстве. Какие-то пропавшие трупы. Как я
мог не примчаться?
Нам всем троим, за исключением Кати, которая предавалась своей скорби и до остального
ей дела не было, стало очевидно, что Карл врет. По какой-то причине он не хочет раскрывать
нам причину своего интереса к Густаву.
- А где вещи Густава? - неожиданно спросил Карл.
Мы переглянулись. Что же, Карл, мыслишь ты правильно, но немного опоздал.
- Вещи Густава у него в номере! - сладким голосом сказала Мариша. - Ключ тебе
дать?
Карл кивнул.
- Кати, ты не будешь возражать, если я осмотрю ваш номер? - спросил он у девушки.
Кажется, Кати это предложение шокировало. И она начала возражать и даже очень
решительно. Но Карл настаивал, напирая на то, что случилось убийство и он как полицейский
обязан попытаться его расследовать. В общем, в конце концов Кати пришлось дать свое
согласие. Но, кажется, она не слишком доверяла Карлу, потому что пошла вместе с ним, хотя
Карл и уверял, что это совершенно лишнее и лучше бы ей побыть с подругами. То есть с нами.
Тоже мне, нашел подруг для бедняжки.
- Как вы думаете, Карл догадывается, кто мог желать смерти Густава? - спросила
Юлька, когда Карл и Кати вышли из номера.
Мы с Маришей мрачно кивнули.
- А как бы нам это из него вытянуть? - снова спросила Юлька.
Лично я этого не знала.
- Пока мы с вами продолжаем действовать самостоятельно, - сказала Мариша. - Если
Карл будет и дальше скрытничать, то обойдемся и без него. Мы уже знаем достаточно. И у
меня есть одна мысль, как заставить Карла разговориться. Но для этого нужно подождать, пока
он закончит обыск. А ты, Даша, иди на пляж и высматривай там мужчину, который мог быть
твоим ночным визитером.
- Я одна боюсь, - поежилась я.
- Не выдумывай чепухи! - возмутилась Мариша. - Никто тебя днем на пляже не
обидит.
- Даша, я могу сходить с тобой, - предложила Юлька.
- Отлично! - обрадовалась Мариша. - А я загляну на кухню и попытаюсь выяснить
все, что там говорят про это злосчастное оливковое масло.
Таким образом наши пути разошлись. До обеда оставалось еще около полутора часов.
Поэтому на пляже было многолюдно.
Мы с Юлькой честно прошлись до Большой бухты, понаблюдали за людьми, играющими
в пляжный волейбол, за катающимися на водяных горках и за прыгающими с трамплина. Но ни
одного мужчины со знакомым мне по прошлой ночи силуэтом я не увидела.
Мы еще немного побродили по берегу моря. Оказалось, что за Большой бухтой есть еще
серия маленьких бухточек и участков дикого пляжа. Тут мы никого, кроме проносящихся мимо
нас на водных мотоциклах, не увидели, заскучали и вернулись обратно.
- Я все думаю, - неожиданно сказала Юлька, - что за нелепая идея поливать маслом
ступени на лестнице?
- Это ты о чем? - спросила я.
- Ну помнишь, когда мы пошли встречать катер, на котором приплыли Густав и Кати, и
поскользнулись. Носильщик Дима тогда еще сломал себе руку.
- Помню, конечно, - кивнула я. - Тогда еще лампочки в двух фонарях на самом
опасном участке были разбиты. Мы сами просто чудом спаслись, когда встречали катер с
Густавом и Кати.
- Ну, как-то нелепо выходит, - сказала Юлька. - Если ловушка была приготовлена для
Ксюты, которая больше всех и пострадала, то как преступник мог быть уверен, что по лестнице
будет первой спускаться именно она?
- Может быть, он сидел в укрытии, а когда увидел, что она начала спускаться, то вылез,
разлил масло и смылся, - предположила я.
- Пойдем проверим твои слова! - оживилась Юлька.
Мы поднялись по лестнице до того злосчастного места, которое до сих пор выделялось
из-за более темного цвета ступеней, чем остальная часть лестницы. И осмотрелись по сторонам.
После двухминутного осмотра стало ясно, что укрыться тут было негде. По обеим
сторонам лестницы поднимались на метр вверх скалы. Конечно, устроившись за ними, можно
было поднять руки и вылить масло на ступени. Но все дело в том, что, находясь за камнями,
ограждающими лестницу, нельзя было увидеть, кто спускается по лестнице и вообще
спускается ли по ней кто-либо.
Мы с Юлькой в этом убедились, потратив оставшееся до обеда время на то, что сидели то
в одном, то в другом месте за скалами, пытаясь поставить себя на место преступника.
- Нет, - наконец вздохнула Юлька. - Ничего не видно.
И я ничего не понимаю. Либо Ксюта оказалась случайной жертвой какого-то хулигана,
либо тут что-то не то.
Больше мы поговорить на эту тему не успели, потому что увидели Карла с Кати, которые
явно обменивались не самыми теплыми репликами.
- В чем дело? - спросила я, подойдя к ним.
- Вот, Кати утверждает, что я во время обыска украл ее телефон, - возмущенно сказал
Карл.
- И зажигалку Густава! - заявила Кати.
- Но у меня ничего этого нет! - возмутился Карл. - И ты все время торчала в номере,
пока я осматривал его. Как я мог незаметно присвоить эти вещи?
Кажется, до Кати дошла справедливость этого утверждения.
- Но что же это такое? - простонала она. - Выходит, что наш с Густавом номер уже
кто-то обыскал? Но кто это мог быть?
- Может быть, это сделал тот человек с пистолетом, который ночью стрелял в вас с
Дашей? - очень вовремя предположила Юлька.
- Да! - воскликнула Кати. - Наверняка это он и сделал!
Но откуда у него взялся ключ от нашего номера? Или он и к нам тоже проник через
балкон?
- Вполне возможно, - ответила я, глядя в сторону, потому что мне, как никому другому,
было хорошо известно, что ночной визитер, кем бы он там ни был, к пропаже зажигалки и
сотового телефона Кати не имеет никакого отношения.
И я ужасно боялась, что Кати вспомнит, как я ночью ходила к ней в номер за их
чемоданом и сумкой. И что оба эти предмета потом всю ночь простояли у нас в номере всего в
нескольких шагах от меня. А утром вдруг переместились обратно в номер Кати.
Пока что Кати, одурманенная лекарством Таты, этого не помнила. Но вдруг в голове у нее
прояснится и она вспомнит?
- Чертова Мариша! - прошипела я себе под нос, когда Кати и Карл отправились в номер
Кати осматривать перила балкона в поисках следов похитителя зажигалки и сотового телефона.
- Что? - спросила Юлька. - Так телефон - это ее рук дело? Она его прихватила?
Я мрачно кивнула.
- Пусть отдаст! - возмутилась Юлька.
- Сама ей об этом скажи, - предложила я. - У Мариши в последнее время насчет
телефонов прямо какая-то фобия.
И я рассказала Юльке о той слежке за Карлом и его серым телефоном, которую
предприняла у себя дома в Вене Мариша.
- Вот как? - протянула Юлька. - Это все необходимо обсудить с Маришей.
Но обсудить нам это в данный момент не удалось, потому что прозвучал сигнал к обеду.
Народ повалил в столовую, Карл с Кати тоже присоединились к нам, а немного спустя
появилась и Мариша. Ей Карл и Кати тоже поведали о пропаже зажигалки и сотового телефона
Кати. Мариша в ответ и глазом не моргнула.
Она лишь пожала плечами и заметила, что по сравнению со смертью Густава такие
мелочи, как пропажа паршивой зажигалки и телефона, кажутся ей смешными.
- И это даже оскорбительно для памяти Густава, что ты так трепыхаешься из-за
какого-то сотового телефона, - укорила она Кати.
В ответ глаза Кати снова наполнились слезами. Она заявила, что Мариша самая черствая
личность, какую ей приходилось встречать. И что в том пропавшем телефоне были телефонные
номера, которые ей будут в Вене позарез необходимы - они у нее нигде не продублированы. И
вообще, ей могут звонить по этому телефону.
Несмотря на то что Карлу не удалось найти в номере Кати никаких следов ночного
похитителя телефона, он почему-то уверовал, что стрелявший в нашем номере и укравший
телефон и зажигалку - это одно лицо. В этом заблуждении он пребывал до конца обеда. И еще
некоторое время после него. В общем, до тех пор пока Мариша не позвала его прогуляться к
бассейну.
Мы с Юлькой и Кати остались у нас в номере. С прогулки Карл вернулся очень бледным и
избегал смотреть в сторону своей жены. Извинившись, он сразу же куда-то умчался. Кати ушла
следом за ним. И мы наконец остались втроем.
- Что ты ему такое сказала? - набросились мы на Маришу. - На мужике лица не было.
- Не знаю, - пожала плечами Мариша. - Я всего лишь предложила ему обмен.
- Обмен? - удивились мы.
- Ну да, - кивнула Мариша. - Я хотела, чтобы он поделился имеющейся у него
информацией о том, кто мог убить Густава, с нами.
- Он нам информацию, а мы ему что? - спросила я.
- Даша, помнишь те листы бумаги, которые мы нашли в чемодане Густава? -
заговорщицким тоном спросила у нас Мариша.
Я вздрогнула. Потому что из-за кражи Маришей сотового телефона и зажигалки
совершенно забыла про кипу белых листочков. Кати про них не упоминала, и я тоже как-то
упустила их из вида. Но теперь, когда Мариша мне про них напомнила, я, конечно же, поняла, о
чем идет речь.
- И что? - спросила я. - Какая в них ценность? Они же совершенно чистые.
- Да? - ехидно спросила Мариша. - Ты так думаешь?
Тогда тебе будет любопытно взглянуть на одну вещь.
С этими словами она устремилась к нашему многострадальному балкону и подняла одну
из плиток, которыми был выложен на нем пол. Кстати говоря, я понятия не имела, что эта
плитка поднимается. Может быть, потому что именно на этой плитке стоял горшок с
пальмочкой. Пальму Мариша отодвинула в сторону без всякого почтения и достала из
углубления под ней стопку листов бумаги, завернутых в полиэтилен.
- Тайник? - удивилась я. - Откуда?
- Сама проковыряла, пока вы с Юлькой на берегу убийцу высматривали, - сказала
Мариша.
После этого она достала из пакета один листок, положила его на стол и обратилась к нам:
- Что написать?
Мы с Юлькой пожали плечами.
- Ну, это без разницы, - сказала Мариша. - Смотрите.
И она размашисто вывела на верхней части листа: "Привет, Карл. Это Мариша. Как
поживаешь?" Мы с недоумением смотрели то на Маришу, то на лист бумаги. Но внезапно
Юлька воскликнула:
- Смотрите, она исчезает!
Я посмотрела и с удивлением убедилась, что надпись, сделанная Маришиной рукой, и в
самом деле стремительно исчезает. Я успела увидеть только последнюю букву и
вопросительный знак. А спустя мгновение и они исчезли. Вместо них остался девственно
чистый лист бумаги. Мы внимательно изучили его с двух сторон, чуть ли не обнюхали. Но ни
следа написанного Маришей не сохранилось на белой поверхности листа.
- А еще говорят: что написано пером, то не вырубишь топором! - восхищенно
протянула Юлька. - Какая удивительная бумага! Всосала в себя надпись.
- Должно быть, бумага пропитана каким-то раствором, - догадалась я.
- А зачем такая бумага была нужна Густаву? - спросила Юлька.
- Вот это и я хотела бы знать, - сказала Мариша.
- - Слушайте, а вдруг там уже что-то написано? - предположила я. - Вдруг Густав
изложил там что-то очень важное?
- Или только собирался это сделать, - сказала Мариша. - Но для нас это безразлично.
Прочесть мы все равно не сможем.
- Из школьного курса истории я помню, что Ленин, когда находился то ли в тюрьме, то
ли в ссылке, писал между строк молоком, - внезапно вспомнила я. - Молоко высыхало, и на
бумаге становилось невидимым. А потом уже единомышленники будущего вождя, получая его
письма, нагревали их над огнем. И написанные молоком строки отчетливо проступали.
- Это все, что ты запомнила из целого курса истории? - ехидно спросила у меня
Мариша.
- По крайней мере по существу, - обиделась я.
- Предлагаешь нагреть этот листок? - спросила Мариша.
- Нагреть или, наоборот, заморозить, - сказала я.
Так мы и сделали. С нагреванием проблем не было. Мы достали зажигалку Густава и
немного поводили листок над ее пламенем. Увы, эффекта не получилось. И мы отправились к
морозильной камере. Мариша за то время, пока мы с Юлькой таскались по острову, и в самом
деле успела немало. Она не только соорудила тайник для бумаги Густава, но еще и свела
близкое знакомство с одним из поваров.
Теперь Мариша отвлекала внимание этого повара, которого звали то ли Коля, то ли Толя,
а мы с Юлькой, запихнув несколько листов в морозилку, с трепетом ждали результата
исследования низкими температурами. Минут через десять мы решили что достаточно. И
вытащили бумагу из морозилки. Она была покрыта тончайшим слоем инея, но ни единой
строчки на ней не выступило.
- Придется подсушить ее на солнце, - сказала Мариша, когда мы показали ей
результаты заморозки.
Мы так и сделали, вернувшись к себе в номер. Разложили листки бумаги на балконе, сами
уселись в шезлонги и принялись ждать, когда они высохнут и их можно будет убрать обратно в
тайник.
- А куда ушел Карл? - спросила я у Мариши примерно через полчаса.
- Совещаться со своими товарищами, - невозмутимо ответила Мариша.
- С какими еще товарищами?! - воскликнули мы с Юлей.
- Не знаю, - пожала плечами Мариша. - Он сказал только, что их двое.
- А о чем он пошел с ними совещаться? - спросила я.
- Стоит ему поддаваться на мой шантаж или нет, - ответила Мариша.
- Мне кажется, что он с тобой разведется, - помолчав, сказала я.
- Буду только рада, - буркнула Мариша и вдруг воскликнула:
- Смотрите!
Почему-то решив, что она увидела мужа за каким-нибудь нехорошим занятием, мы с
Юлькой завертели головами, пытаясь найти в окрестностях фигуру Карла.
- Не туда смотрите! - возмутилась Мариша.
И она указала на листки бумаги, которые безмятежно сохли перед нами. На одном из них
вверху стали проявляться какие-то штрихи и точки. Мы упали перед листком на колени.
- Не заслоняйте ему солнце! - тут же велела Мариша.
Мы послушно отодвинулись. И через несколько секунд стало ясно, что перед нами та
самая строчка, написанная размашистым Маришиным почерком. Молча мы смотрели на нее, не
зная, что сказать.
- Так, - наконец прервала молчание Мариша. - По крайней мере механизм ясен.
Написанный на них текст проявляется, если дать листкам полежать на ярком солнечном свете.
- Но это значит, что листки чисты, - сказала я. - Густав не успел на них ничего
написать, иначе мы бы уже смогли прочесть то, что на них написано.
- Да, - согласилась со мной Юлька.
- Но Карлу знать об этом не обязательно, - сказала Мариша. - Иначе нам из него не
удастся выдавить ни капли информации.
Стоило ей это сказать, как в дверь постучали. Предыдущая ночь научила меня
осторожности.
- Кто там? - спросила я.
- Карл, - последовал ответ.
- Не открывай! - вскочила со своего места Мариша.
Она схватила испорченный листок бумаги и все остальные, сложила их в пакет, пакет
сунула под плитку, придвинула горшок с пальмой и только после этого скомандовала:
- Запускай!
Я открыла дверь, и Карл вошел.
- Что у вас тут происходит? - спросил он. - Чего вы меня столько времени за дверью
продержали? Все заговоры плетете?
- Что ты, миленький, - ласково проворковала Мариша.
Ласковой с мужчинами Мариша бывала только накануне великой пакости. С ее стороны,
разумеется. Карл прожил с Маришей уже больше года и, кажется, знал об этой особенности
своей жены. Во всяком случае, услышав непривычно ласковый тон жены, он вместо того, чтобы
расслабиться, насторожился еще больше.
- Я разговаривал со своими коллегами, - сказал он. - Я рассказал им про
сложившуюся ситуацию, про гибель Густава и про его бумаги, которые, я так понял, находятся
у вас.
- Нет, не у нас, дорогуша, - промурлыкала Мариша. - А спрятаны они в надежном
тайнике. А что сказали твои коллеги? Велели соглашаться на наши условия?
- Слышала? - пихнула меня в бок Юлька. - Оказывается, "наши" условия!
Я тоже впервые слышала о "наших" условиях. Мариша кинула на нас свирепый взгляд,
призывая к тому, чтобы мы замолчали. И мы замолчали. В конце концов, Маришу можно было
понять. Не очень-то красиво шантажировать собственного мужа.
Гораздо приличней быть всего лишь посредницей между своими, снедаемыми праздным
любопытством глупыми подругами и обожаемым мужем.
- И что сказали твои коллеги? - спросила у мужа Мариша.
Тот тяжело вздохнул и ответил:
- Велели соглашаться. Бумаги Густава стоят того. Но они и в самом деле у вас? Вы меня
не обманываете?
- Если ты имеешь в виду те белые листочки, на которых написанное исчезает в
мгновение ока, то они у нас, - сказала Юлька, решив поддержать Маришу.
- Но мы их отдадим только в том случае, если ты нам расскажешь про то, кто охотился
за Густавом и убил его, - сказала я. - И главное, про то, кто стрелял в мою кровать нынешней
ночью.
- Понятно, - с сарказмом сказал Карл. - Пользуетесь тем, что я муж вашей подруги. И
ничего плохого вам не сделаю.
Ловкие вы особы, ничего не скажешь.
Господи! Ну, во что Марише вечно удается нас втравить!
Вот и теперь этот милый, но явно недалекий немец вообразил о нас с Юлькой бог весть
что, а свою жену и не думает подозревать. И как его только работать в полицию взяли? Знал бы
он о Маришиных художествах с его серым телефоном! Но вслух мы ничего такого не сказали.
Женская солидарность, знаете ли, превыше всего.
- Итак, - присев на краешек кровати, принялся рассказывать Карл, - я уполномочен
рассказать вам следующее. Густав был свидетелем деятельности одного крайне опасного
преступника, который в данный момент на свободе. Настоящее его имя я вам назвать не могу.
Не могу не потому, что не хочу. А потому, что не знаю. Поэтому назовем его просто господин
Икс. Так будет правильно.
- Ты сказал, что он преступник? - спросила я. - И почему же он на свободе?
- Вот к этому я и веду, - ответил Карл. - Господин Икс находится на свободе, потому
что мы не знаем, кто он такой.
Также мы не знаем всех членов его организации. Правда, те, которых нам удалось
вычислить, находятся под нашим неусыпным наблюдением. Мы знаем каждый их шаг.
- А почему вы их не арестуете?
- Что толку их арестовывать, если они не знают имени своего предводителя, - пожал
плечами Карл.
- А знал его лишь Густав? Да? - спросила Юлька.
- Да, и арестовать мистера Икса мы могли бы только с помощью показаний Густава,
которые тот отказывался сделать, боясь мести господина Икс или кого-нибудь из его
подручных.
Дело в том, что господину Икс удалось организовать целую преступную организацию,
которая много лет безнаказанно действовала. Структура ее настолько разветвлена, что даже
если мы арестовывали одного члена этой банды, то он не мог сказать ровным счетом ничего
про остальных.
- А как же вам удалось выйти на некоторых ее членов? - спросила я.
- Это профессиональная тайна, - загадочно ответил Карл. - Но даже если бы мы
арестовали этих людей, то это все равно мало что изменило бы. Практически вся банда и
главарь остались бы на сво...
Закладка в соц.сетях
