Жанр: Электронное издание
Kaldar08
...ины вообще не способны на любовь, только
женщины.
- И ты влюбилась в нее? - внезапно спросила у Софи Мариша.
- Она мне нравилась, - призналась девушка. - Когда живешь с кем-то бок о
бок, то поневоле прилепляешься. Я очень
злилась на Милу, когда поняла, что она была ночью с мужчиной. Мы поссорились.
Когда она ушла в тот последний раз в ванную, я могла бы остановить ее,
потому что догадывалась, зачем она пошла туда.
Если бы я помешала ей, но нет, я лежала в постели и думала, что нужно быть
гордой. Мол, не стану бегать за этой русской,
словно собачонка. Ах, мне бы побежать, а я принялась срывать зло на мебели,
расшвыривала вещи по комнате.
Глупо, правда? - и девушка заплакала.
После исповеди Софи нам стало ясно, что пора возвращаться на родину. Тем
более что испанская полиция не чинила нам
больше в этом препон, твердо уверовав после показаний Софи, что яд, убивший
Милу, она привезла с собой из России. И
след негодяя, подсунувшего Миле отраву, терялся на необъятных просторах нашей
Родины. Итак, искать этого мерзавца
нужно не в Испании, а среди старых друзей Милы. Вольдемар высказал желание ехать
вместе с нами. Неожиданно для всех у
человека всколыхнулись старые чувства, он был убежден, что никогда и никого не
любил так, как Милу в те давние годы.
- Я должен отомстить за Милу, отомстить ради нас с тобой, - признался он
мне.
- Почему? - удивилась я.
- Иначе я никогда не смогу почувствовать себя настоящим мужчиной. И никогда
не прощу себе, что не отомстил за смерть
женщины, которую любил. А поэтому не смогу больше полюбить никого другого, все
так и буду думать про Милу, уж я себя
знаю. Я обязательно должен поехать.
- Пожалуйста, - разрешила я ему. - Только не знаю, чем ты сможешь помочь.
За дело уже взялись русские профессионалы.
- Эти профессионалы не могут найти никаких следов уже больше десяти дней! -
взвился Вольдемар.
- Мы же не знаем, как у них продвигаются дела, - возразила я. - Они нам
сообщают только самое необходимое, у них,
представь, нет денег на оплату телефонных разговоров с Испанией.
- Все равно я должен проследить за ходом расследования, - уперся Вольдемар,
и стало ясно, что никакими силами его не
сдвинешь с этой точки.
За телом Милы прилетел ее дядя. Мне он сразу как-то не понравился. Был он
слишком деловит для человека, потерявшего
близкого родственника. Но я тут же напомнила себе, что каждый реагирует посвоему,
а многие вообще стесняются
показывать свои чувства, и простила Милиного дядю. Так полупилось, что лететь
нам пришлось в одном самолете с телом
Милы.
В аэропорту Пулково мы (конечно, исключая Вольдемара) впервые увидели
Милину мать. Вся в слезах, женщина
бросилась к самолету, но вовсе не к контейнеру с телом дочери, а на шею своему
брату, театрально зарыдав и прикрываясь
черным платочком с кружевами. Если бы Вольдемар не сказал нам, что это мать
Милы, то мы приняли бы ее за знакомую
семьи, причем не слишком близкую.
Не хочу показаться ханжой, но, на мой взгляд, женщина, потерявшая
единственного ребенка, могла бы и не накладывать
столь безупречный макияж и обойтись без тщательно уложенной прически и свежего
маникюра. Но я снова напомнила себе,
что люди бывают разные, и нужно только радоваться, что"
Милина мать так хорошо держится и не раскисает, но на этот раз почему-то
средство самовнушения не сработало.
Милина мать, конечно, заметила Вольдемара, который вежливо приподнял шляпу,
но сделала вид, что перед ней пустое
место, и удалилась под руку со своим братом.
- Я поеду в гостиницу, - сказал Вольдемар, проводив пару глазами. -
Пожалуйста, держите меня в курсе расследования.
Если вам удастся что-то узнать о Миле, немедленно сообщите мне.
- Постой, - остановила его Мариша, - ты ведь собирался участвовать в
расследовании, а теперь толкуешь про какую-то
гостиницу. Раз мы с Дашей взялись за дело, то доведем его до конца. Так что тебе
стоит держаться нас. И поселиться у нас.
- Где? - удивился Вольдемар.
- У меня дома, - сказала Мариша. - Я живу одна, так что на то время, пока
мы ищем убийцу Милы, мой дом превращается
в штаб-квартиру.
Мы отправили Кротова с Валерой в управление, чтобы они разузнали все
последние новости, а потом вернулись к нам с
докладом, и тогда мы вместе решим, как нам действовать дальше. Вольдемара мы
прихватили с собой. И хорошо сделали,
потому что за те годы, что он провел вдали от родины, он совершенно забыл,
сколько опасностей подстерегает иностранца в
Питере на каждом шагу.
Собственно, мы взяли его под конвой, когда он садился в такси к типу с явно
криминальным прошлым и настоящим. Этот
субчик с видом собственника уже разглядывал его дубленку и дорогие часы, а также
мысленно пересчитывал количество
багажа и сумму, которую удастся выручить за него у скупщика краденого. Вольдемар
так и не понял, что мы, вероятно,
спасли его бренное тело от малоприятной перспективы - лежать запорошенным первым
снежком где-нибудь на окраине
Питера. Не в силах вообразить себе нечто подобное, он всю дорогу ворчал на нас.
Сначала ему не нравился маршрутный
автобус до метро, дескать, медленно тащится и воняет. Потом ему не нравилось,
что на улицах грязно и полно нищих, затем
решил придраться к тому, что бродячие собаки, коих он насчитал десятки, разносят
заразу. В довершение он не захотел
прокатиться в метро, и пришлось ловить машину. Пока мы ловили колеса, Вольдемара
взяла в плотное кольцо какая-то
среднеазиатская многодетная семья, требуя от него накормить всех детей и
стариков. Мы едва отбили у них верную добычу,
и к Марише Вольдемар попал уже изрядно помятым.
Надо было еще случиться, чтобы во дворе прорвало трубы и поставили
экскаваторы. По первому морозцу - мероприятие в
самый раз. Разумеется, в доме отключили воду. Не только горячую, но и холодную.
Кроме того, в прихожей нас встретили
Белка и Стрелка, а в кухне на столе - записка от Маришиной мамы, которая
гласила, что, поскольку мы возвращаемся, она
оставляет нам собак. Остальных зверей уже пристроила по знакомым, а сама едет на
несколько дней в пансионат. Рыбки
остались у нее дома, аквариум к дочери она решила не перетаскивать, но их нужно
регулярно, хотя бы раз в день, кормить.
Я-то к собакам привыкла я уже не замечала, какие они жуткие дворняги и как
плохо воспитаны, а вот артистическую
натуру Вольдемара они здорово расстроили. Поскольку наш самолет немного опоздал,
Белка со Стрелкой немного
набезобразничали, и в комнатах стояло ни с чем не сравнимое амбре.
Не успели мы привести квартиру в порядок, а Вольдемара - в чувство, как
заявился Кротов и прямо с порога начал сыпать
новостями.
- Мила вовсе не дочь своего отца, - дико вращая глазами, заявил он.
- Скажите, а откуда такие сведения? - пожала плечами Мариша.
- Нет, вы не понимаете, он думал, что он отец, а на самом деле все анализы
показали, что отец другой. Никогда не
догадаетесь, кто именно.
- Говори толком, - приказала ему я. - Ничего не понимаю.
- Очень просто, Милина мать сказала Аполлону, что Мила от него. Он не
поверил, она отвела его в центр установления
отцовства при НИИ генетики.
И анализы показали, что Мила и в самом деле его дочь.
- Ну так и хорошо, - сказал Вольдемар. - Честно говоря, мне муж Ирины
Юрьевны никогда не нравился, трезвым я его не
видел ни разу, а несколько раз он напивался, как это, да, в стельку, при гостях
разгуливал по дому без штанов, покачиваясь и
напевая что-то про усталую подлодку и разбивая хрупкие предметы на своем пути.
От такого отца вряд ли мог получиться
нормальный ребенок, а Мила была красавица, я всегда считал, что она в мать
пошла. Хотя и от законного отца в Миле тоже
что-то было.
- Так бывает, когда долго живешь под одной крышей с человеком, то поневоле
перенимаешь какие-то черты, - сказала я, с
тревогой посматривая на Маришу, но она была занята какими-то своими мыслями и не
замечала меня.
- Вот почему Аполлон столько возился с Милой, - сказала она. - Родственные
чувства руководили. И мы совершенно
напрасно подозревали его в гнусных намерениях. Благородной души оказался
человек. Воспитывал незаконную дочь, а
многие и своих кровных отпрысков бросают на произвол судьбы.
- Ну, он не очень-то ее и воспитывал, - заявил Кротов, усаживаясь за стол,
где Мариша разогревала котлеты, заботливо
приготовленные мамой перед отъездом и сложенные в кастрюле в холодильнике. - Он
с ней познакомился, когда ей уже
исполнилось пятнадцать.
- Да, а что же было раньше?
- Не знаю, может быть, муж Ирины Юрьевны был жив и пытался участвовать в
воспитании девочки. Но ему не очень это"
удалось, потому что Мила уже в четырнадцать начала чудить. И ее мать, не веря в
возможности своего мужа, помчалась к
настоящему отцу девочки, чтобы тот повлиял на ребенка своим родительским
авторитетом.
- Насколько я поняла, это и у него не очень получилось, - сказала я.
- Но он пытался, - заступилась за Аполлона Мариша. - А где, говоришь,
делали экспертизу?
И что у них там могла быть за экспертиза пятнадцать лет назад?
- Вот, я на всякий случай сделал копию результатов анализов и захватил ее с
собой. Знал, что вам будет любопытно
посмотреть. А есть мы будем?
- Будем, - сказала Мариша. - Заслужил.
Когда мы поели и оставили мужиков мыть посуду (благо, воду уже дали) и
убирать со стола, то сами отправились на
совет.
- Что-то мне эта экспертиза подозрительна, - сказала Мариша. - Очень уж
бумаги сильно смахивают на мой диплом
гадалки и белого мага. И чего эта Ирина Юрьевна столько времени жила себе
спокойно, сама не дергалась, Аполлона не
тревожила, а тут вдруг ее прорвало? В деньгах Аполлона семья Милы вроде бы не
нуждалась.
- Это ты так считаешь, а богатым все мало, - возразила я.
Вольдемар, нагло уклонившийся от мытья посуды из-за того, что у него от
нашей воды якобы начинается зуд и
крапивница по всему телу, нарисовался на пороге.
- Знакомая фамилия, - сказал он, прочитав заключение. - Откуда я могу ее
знать? Определенно из прошлой жизни. Врач
Головина... Головина, Головина. Нет, не могу вспомнить.
- Говоришь, знакомая фамилия? - насторожилась Мариша.
- Вспомнил! - воскликнул Вольдемар. - Только никакого отношения к медицине
та женщина не имела. Она была
председателем какого-то месткома в каком-то ведомстве. Очень властная и
неприятная баба. Я ее встречал пару раз в доме у
Милиных родителей, мерила меня таким взглядом, что я леденел и радовался, что на
дворе не пятидесятые годы.
- Странное совпадение, - сказала Мариша. - У разведчиков есть правило:
простых совпадении не бывает, они обязательно
что-нибудь да значат, Предлагаю поехать прямо в этот институт.
Кротов успел разделаться с посудой, и мы поехали. Полностью институт
назывался НИИ генетики и растениеводства.
Последнее слово в связи с целью нашего приезда меня несколько насторожило. Из
старых сотрудников тут осталось всего
несколько человек, которые помнили Головину. Но где она сейчас работала, они не
знали. Мы показали им бумаги с
анализом, но все они дружно заверили, что никогда в их институте подобных
анализов не делали.
- Спросите у Коровкиной, - посоветовал нам престарелый кандидат наук, когда
мы в четвертый раз отвлекли его от питья
кофе. - Она в лаборатории.
В лабораторию нас не пустили, но женщину вызвали. На наше счастье, она
помнила Головину и даже имела домашний
телефон последней. Тут же, из института, мы позвонили по этому номеру.
- Я хочу поговорить с вами по поводу Единой Милославы, - сказала Мариша.
- Милочки? - удивился женский голос на другом конце трубки. - А что с ней
случилось?
- Ее убили, - хмуро сказала Мариша.
Головина помолчала, а затем спросила:
- А вы кто?
- Милиция, - еще более мрачно ответила Мариша.
- Тогда я не понимаю, каким образом...
- Нужно уточнить некоторые сведения, - перебила ее Мариша. - Или вы хотите,
чтобы мы вас вызвали к себе повесткой?
- Нет, нет, - испугалась женщина. - Приезжайте.
Она продиктовала нам свой адрес. В уютном тихом квартале, где стоял ее
огромный дом-корабль, мы были уже через
полчаса. Даже не верилось, что неподалеку находилась станция метро "Проспект
Просвещения" с ее шумом и многолюдьем.
Во дворе было очень спокойно. В квартиру было решено отправить Кротова и меня.
Дверь нам открыла невзрачная тетечка с
седенькими волосками, забранными на затылке в тощий хвостик.
Мы с Кротовым прошли следом за хозяйкой в маленькую кухню с узким окошком,
сквозь которое, по-видимому, даже в
яркий солнечный день едва просачивался свет. А уж сейчас и говорить не
приходилось.
- С Ирой я не виделась уже много лет, - без предисловия начала Головина. -
А уж с Милочкой и того дольше. Знаете, она
ведь была наркоманкой.
Что Ира ни предпринимала, все было впустую. Мила упорно возвращалась к
своим наркотикам. Ира была вынуждена
продать почти все свои драгоценности, чтобы оплачивать лечение в больницах. У
нас ведь наркоманами занимались не
слишком охотно, никаких лекарств не было, все приходилось доставать из-под полы.
Ира страшно поиздержалась.
"Что-то по ней этого не заметно", - подумала я про себя, вспоминая
увесистые серьги с брильянтами и многочисленные
кольца, украшавшие холеные пальцы Ирины Юрьевны, явно старинные и очень дорогие.
- Мы к вам пришли, собственно, в связи с тем, что Ирина Юрьевна сказала,
будто бы вы проводили тест на отцовство, -
сказал Кротов.
При этих словах Головина посерела еще больше и почти слилась по цвету со
своими стенами.
- Вот документы, - поспешил достать бумаги;
Кротов.
Головина мельком глянула на листы и стала сползать с табуретки.
- Держи ее! - испугался Кротов. - Она же упадет.
- Сам и держи, - разозлилась я, тщетно пытаясь удержать неожиданно тяжелую
женщину. - Тоже мне мужик.
Совместными усилиями мы привели Головину в чувство и усадили обратно за
стол. Очнувшись, она посмотрела на
оставленные Кротовым на столе результаты анализов таким взглядом, словно
прикидывала, удастся ли ей их проглотить,
пока мы будем хлопать ушами. Я поспешно отодвинула бумаги подальше. Поняв, что
ее замысел раскусили, хозяйка тяжело
вздохнула и сказала:
- Извините меня, сердце.
И принялась деловито капать себе в стаканчик какие-то вонючие капли.
- Так вы делали анализ? - спросил ее Кротов.
- Раз подпись моя, значит, я делала, - сказала женщина.
- Но у вас в институте никто слыхом не слыхивал о такой услуге, оказываемой
населению, - сказала я.
- А я в частном порядке, - нагло заявила Головина, причем стало ясно, что
она врет. - Привезла необходимые препараты из
Швейцарии, когда была там на конгрессе, у них там все это уже существовало, а
потом провела тест в порядке эксперимента
и подруге заодно помогла.
- Послушайте, мы ведь тут не за тем, чтобы судить вас за прошлые ошибки, мы
всего лишь хотим выяснить правду, -
вкрадчиво сказал Кротов. - А ваши слова, извините, на правду не похожи. Нам
ничего не будет стоить доказать, что анализ
поддельный, но нам ведь не это нужно. Мы хотим найти убийцу Милы, а вы пытаетесь
нам в этом помешать.
- Ни за что в жизни! - неожиданно горячо воскликнула Головина. - Я искренне
любила Милу, своих детей мне бог не дал.
Ладно, раз так дело повернулось, то думаю, что теперь я и в самом деле могу
признаться в том, что все эти годы давило на
меня. К тому же Миле это уже не повредит, а я действительно любила ее. Поэтому,
когда Ира рассказала мне, что у нее уже
нет никаких средств, чтобы тащить Милу из пропасти, я решила ей помочь. И еще я
знала, что настоящий отец девочки не
хочет признавать отцовства и не верит Ириным словам, что Мила его дочь. И вот
тогда я предложила состряпать поддельный
анализ. Знаете, я же по образованию врач, так что состряпать такой анализ для
меня раз плюнуть. И ведь все вышло отлично!
Анализ убедил Аполлона в реальности своего отцовства, а кроме того, он мигом
проникся ответственностью за судьбу Милы.
Аполлон всегда был далеко не бедным человеком, так что суммы, которые уходили на
лечение Милы, его особенно не
разорили. И кому, скажите, было плохо от моего маленького обмана?
Мы дружно ее заверили, что все в порядке, никаких судебных санкций к ней
применено не будет, пусть живет спокойно и
дальше. На всякий случай для правдоподобности Кротов прибавил, что, вероятно,
скоро ее вызовут к следователю, но пусть
она не волнуется и расскажет всю правду. За давностью лет ей простится.
В лифте нас с нетерпением ждали Вольдемар с Маришей. Мы пересказали им***
Мы с Маришей и Вольдемаром к этому времени уже находились дома и составляли
подробный список всех
подозреваемых с подробным указанием, кто и почему мог решиться на оба убийства.
- Возьмем два листа, - распоряжалась Мариша. - На одном запишем всех
подозреваемых по делу Степана, а на втором -
всех, кого можно заподозрить в убийстве Милы. Если повезет, то дважды встретится
одно и то же лицо.
- И что нам это даст? - усмехнулся Вольдемар. - Убиты супруги, ясное дело,
что в обоих списках будет много одинаковых
имен. Нет, я считаю, что подозревать нужно в первую очередь тех, кто на первый
взгляд не может быть замешан в обоих
убийствах. Мне, например, совершенно ясно, что по исполнению и способу оба
убийства разнятся, словно день и ночь, а
значит, выполнены разными людьми.
- Поговори мне еще, - прошипела Мариша, доставая два одинаковых белых листа
бумаги. - Пригласили на свою голову.
Через полчаса оба листа оказались исписанными и исчирканными разными
стрелочками и пояснениями. Так как
пояснения Мариша для наглядности делала разноцветными карандашами, то списки
получились очень красочными и
веселенькими, совсем не отвечающими мрачному их смыслу.
- В убийстве Степы подозреваемых не так уж много. Во-первых, можно
подозревать Аполлона, - начала перечислять
Мариша. - Кротов говорил, будто он у него что-то свистнул, и Аполлон посылал к
нему своих ребят, чтобы те вернули его
вещь. Не забыть бы уточнить, что именно. На втором месте стоит кто-то из Милиных
дружков-наркоманов, которые
забрались в квартиру в поисках денег, начали пытать Степу, пытаясь расколоть, но
перестарались, И на десерт я оставила
корыстные интересы Сергея - брата Степана - и его жены.
- Какие же? - поинтересовалась я. - Какая-то жалкая комната в коммуналке в
старом фонде. Без ванны и толком без воды.
- Это для тебя жалкая, а для них родное гнездо, - сказала Мариша. - Откуда
мы знаем, а вдруг Степа начал выживать
родственников?
- Это скорей было бы похоже на Милину маму, - сказала я. - Но она вроде бы
уже смирилась с л потерей комнаты.
- Откуда ты знаешь, а вдруг у этих родственников не хватало денег на
покупку собственной отдельной квартиры, а теперь,
получив комнату в собственность, они смогут доплатить небольшую сумму и наконецто
переехать, - начала объяснять мне
Мариша. - Или вот еще, дом идет на расселение.
- Ладно, согласна, - сказала я. - Проверим алиби, хотя милиция наверняка
уже это сделала.
А что со списком относительно Милы?
- Тут поле деятельности значительно шире, - с удовольствием сказала Мариша.
- Собственно говоря, алиби ни у кого из
подозреваемых, исходя из характера преступления, быть не может. Кто угодно и
когда угодно мог подсунуть Миле ядовитый
товар.
И только от нее зависело, когда она его использует.
Но все-таки я думаю, что наркотик был ей передан непосредственно перед
отъездом в Испанию. Значит, нам нужно еще
раз обойти соседей и выяснить, кто приходил к Миле за день или за два до этого
срока.
- И тут снова на первое место выходит Аполлон или его ребята, - сказала я.
- Они отвозили Милу в аэропорт. По пути ктонибудь
из них легко мог сунуть Миле отравленное зелье.
- Еще есть некий школьный друг детства Леша, который хоть и говорит, что
отошел от наркотиков, но ведь никто ему
экспертизу не проводил. Вряд ли он сознательно собрался травить Милу, но мог же
просто отдать товар, полученный для
собственного употребления.
- И это наводит нас на мысль, что Мила могла пострадать по ошибке! -
воскликнул Вольдемар. - Это же совсем другой
коленкор получается. Мне такая мысль в голову не приходила.
- Не стоит слишком рано радоваться, существует еще два или даже три
подозреваемых, - сказала Мариша. - Один -
постоянный Милин поставщик из соседнего дома, У него тоже явных мотивов для
убийства не было, но отравленную дрянь
он мог передать ей, как и Леша. Потом та ядовитая подруга, которой Мила не
позволила увести у нее Степана.
При обостренном чувстве собственного достоинства эта Наталья могла надолго
затаить злобу на Милу.
- А как же смерть Степана? Она ведь старалась из-за него, после его смерти
всякое соперничество теряло смысл.
- А смерть Степана просто трагически совпала по времени. Наташа могла и не
знать про то, что он уже мертв. Или решила
таким образом отомстить подруге за свою неудавшуюся любовь и уничтожить остатки
надежды. Или всучила ей порошок
еще при жизни Степана.
- Все немного притянуто за уши, - огорчила я Маришу. - Если бы да кабы...
- Согласна, - сказала подруга. - Но есть еще один подозреваемый. И это
бывший воздыхатель Милы некий Петр. Кротов
говорил, что он теперь стал важной персоной.
- А, я его помню, - удивленно сказал Вольдемар. - Только он не в счет. У
Милы никогда с ним не могло ничего быть. Она
его презирала и всячески третировала. Действительно, он был полным ничтожеством.
Вечно какой-то влажный, с
прилизанными волосиками. Мила его держала только забавы ради.
- Вот у него терпение лопнуло, и он ей наконец отомстил за годы унижений, -
пояснили ему мы с Маришей.
- Почти пятнадцать лет терпел, а тут вдруг прорвало? - не дал убедить себя
Вольдемар.
- А может быть, она сказала ему что-то особо оскорбительное, - не сдавались
мы. - До этого держала язык за зубами, а тут
ляпнула. Нервы у нее из-за наркотиков были уже ни к черту. У него раскрылись
глаза, и он ее отравил.
- И у кого же из перечисленных тобой подозреваемых была возможность купить
и передать Миле отравленный порошок?
- спросил Вольдемар.
- Да у всех, - хмыкнула Мариша. - Героин продается почти в каждом доме, а
уж на станциях метро от продавцов просто
отбою нет, почитай, нормальных пассажиров и нет вовсе, одни продавцы шныряют. А
подмешать в него дома для веса
моющее средство так и вовсе проще простого.
- И как нам быть дальше? - спросил Вольдемар. - Выходит, что убийцу Милы
нам не поймать.
А если мы даже заподозрим его, то все равно доказать что-либо будет трудно.
- Не забывай, у нас есть пленка, где еще несовершеннолетняя Мила занимается
сексом с каким-то мужиком, - напомнила я
ему. - Если мы найдем этого типа, то сможем распутывать клубок и дальше.
- И как прикажешь его искать?
- Не знаю, но мужчина на пленке - еще один подозреваемый, - сказала Мариша.
- Хотя это явно и не тщедушный Петядепутат,
но вдруг развратник тоже занимает теперь важный пост. Или женат на
богатой и ревнивой жене, от которой во
многом зависит его благополучие. Тогда он мог убить Милочку из-за этой пленки.
- Долго что-то ждал, - заметила я.
- Ну не нужно ему раньше было. Или Мила не давала о себе знать. Мало ли
что. Тогда не опасался общественного мнения,
- сказала Мариша, - а недавно что-то изменилось, вот он и всучил Миле отраву.
- Такое вполне могло быть, - закивал Вольдемар.
- Но пока меня больше всего интересует, почему солгала Ирина Юрьевна, -
задумчиво сказала Мариша.
- Мы ведь уже обсуждали это, - с досадой сказал Вольдемар. - Мало ли у нее
могло быть разных соображений,
толкнувших ее на ложь. Корысть, желание поводить мужика за нос, весьма
своеобразное чувство юмора. В головах у
некоторых женщин творится такое, что дух захватывает.
- Но почему именно тогда?! - с досадой сказала Мариша. - Милочка еще даже и
не думала употреблять наркотики, а ее
мамаша уже вовсю бьет тревогу. Рассказывает направо и налево, что ее дочь
наркоманка, что ей нужно лечение. Откуда она
это взяла? Что это - предвидение судьбы дочери, или просто она знала нечто
такое, что давало ей повод так говорить?
- Почему бы тебе не спросить об этом у самой Ирины Юрьевны? - предложил
Вольдемар. - Я, например, собираюсь пойти
на поминки, и вы тоже можете пойти со мной. Там мы и спросим у матери Милы,
почему она вообще ставила телегу впереди
лошади.
- Да-да, - эхом повторила Мариша. - Именно телегу впереди лошади.
Я их слушала, и у меня создавалось впечатление, что где-то я уже слышала
эту фразу. Немного поскрипев мозгами, я
вспомнила, что знаменитый (благодаря легкому перу Агаты Кристи) сыщик Пуаро тоже
твердил во время своего очередного
расследования о телеге и стоящей впереди нее лошади.
А может быть, это был вовсе и не Пуаро, а немытый Коломбо. Во всяком
случае, там преступление было с успехом
раскрыто. Я преисполнилась уважения к своим друзьям и принялась ждать, когда они
скажут еще что-нибудь умное.
- Можно будет ей показать пленку, - простодушно предложил Вольдемар. -
Может быть, она узнает родинку.
Я преисполнилась жгучего разочарования, а Мариша поперхнулась раскаленным
овощным супчиком, который она
пробовала прямо из кипящей кастрюли.
- Не надо, - сказала она, уняв кашель. - Может быть, потом.
Кротов объявился поздно вечером, когда мы уже съели его порцию овощного
супчика и приготовились ложиться спать.
Благодаря громкой связи мы с Вольдемаром могли слушать весь разговор.
- Угадайте, где я? - страшным голосом спросил он у нас и, не дожидаясь
ответа, сказал:
- Я сижу в засаде.
- С чем я тебя и поздравляю, - нелюбезно ответила Мариша.
И кто ее учил общаться с мужчинами! Интересно, она только с моими
поклонниками так хамит или со своими еще хуже
ведет себя?
- А знаете, на кого? - нисколько не обиделся Кротов. - Я караулю убийцу
Милы.
- Как?! - почти задохнулась Мариша. - Вы его уже вычислили?
- Еще нет, но он приходил в квартиру к Миле за день до убийства, соседи его
видели. А еще они видели, что он приходил в
квартиру сегодня. Правда, открыть дверь он не успел, они его спугнули, но он
явно что-то собирался там поискать. Сосед
сказал, что он ковырялся в замочной скважине ключом.
- Откуда у него ключи?
- А вот это мы бы тоже хотели знать, - радостно сказал Кро
...Закладка в соц.сетях
