Жанр: Электронное издание
Kaldar08
...мер, она могла просто упасть, или ей поручили принести из сада
камень для пресса, или она хотела сорвать цветок
и оперлась о землю рукой.
Да мало ли еще что, - продолжал рассуждать Кротов. - Может, мы не там ищем?
- Знаешь, - неожиданно прервал его Валера, - не хочешь - не ищи. Никто тебя
не заставляет.
Только не жди, что я буду выгораживать тебя перед начальством, когда мы
вернемся домой.
После этого мы искали в полном молчании, слышалось только недовольное
сопение Кротова и возбужденные голоса
испанцев, которые уже заметили наши маневры в саду и теперь ломали мозги над
тем, что мы там потеряли и не нужно ли
нам помочь. Все уже знали, что мы работники русской милиции, которые прибыли
сюда, чтобы предотвратить преступление,
что нам это не удалось, но мы вызвали подмогу и не сдавались, за что испанцы
безмерно нас уважали.
Повезло, как и следовало ожидать, Марише. Она издала радостный вопль, и мы
гурьбой поспешили к ней. Отодвинув один
из камней, обрамлявших рабатку, Мариша наткнулась на плоский сверток, обвязанный
шпагатом. Моя нетерпеливая подруга
уже хотела содрать с него обертку, но свертком завладел Валера, который уже
натянул на руки тонкие резиновые перчатки.
Он очень осторожно развязал шпагат, снял полиэтиленовую пленку, и мы увидели
видеокассету.
В гостевой комнате Хосе смотрел по видику выступление очередного
проповедника. Без лишних церемоний мы
выпихнули испанца из кресла, швырнули ему его кассету и вставили свою. Уже через
несколько минут после начала
просмотра Хосе, красный как рак, вылетел из комнаты с реактивным ускорением, а
мне лично страшно хотелось последовать
его примеру, так как на экране творился откровенный разврат. И тот факт, что
партнерше явно не было еще и пятнадцати,
дело только усугубляло.
- Что-то тут не так, - внезапно сказала Мариша, как раз в тот момент, когда
Мила самозабвенно облизывала чей-то
волосатый живот, по всей видимости, мужской.
- Что? - с трудом оторвалась я от мерзко завораживающего зрелища.
- Вспомни, когда Филипп вышел тебя встречать, он был почти голый, ну
вспомни, у него на теле почти не было волос. А
тут что творится?
Мариша была права. Мужчина на пленке был здорово волосат, но камера стояла
таким образом, что видно было только
Милу, а сам мужчина держался либо спиной к камере, либо боком, но только не
лицом.
- И у него нет шрама, - добавила я. - У Вольдемара, то есть у Филиппа, на
плече тонкий белый шрам, а у этого парня нет.
- Ну и что, - не согласился со мной Кротов. - Волосы он вывел, уж комукому,
а вам, девушкам, отлично известно, как
легко это сделать. А шрам у него появился чуть поздней.
- Нужно попросить узнать твоего майора, к какому времени относится
фотография, - сказала я. - Если к тому периоду,
когда Вольдемар уже собирал вещички, то, вероятно, ты прав.
- Не знаю, - с сомнением протянула Мариша. - Шрам не шрам, а на пленке
совершенно другой мужик. И еще родинка на
спине, мы с Дашей не видели ее у Филиппа, а у этого мужчины она есть.
Зато у Филиппа есть родинка на шее, а у этого типа, на пленке, нет. Или
скажешь, что и родинку он вырастил себе
поздней?
- Но если не Вольдемар, он же Филипп, то кто? - спросил Кротов. - Майор
сказал, что больше мужиков у Милы не было.
Не мужа ведь она снимала на пленку?
- Что не мужа, это точно, - заверила его я. - Степа был белобрысый, и уж
конечно, когда шла съемка, ему было столько же
лет, сколько и Миле.
Они же ровесники. А на пленке снят взрослый мужчина с уже намечающимся
брюшком.
- Не вижу никакого брюшка, - завелся Кротов, которому страшно не хотелось
искать еще одного подозреваемого.
А на пленке стало твориться уже нечто невообразимое. Парочка стояла чуть ли
не на голове. Долго такие акробатические
трюки без допинга продолжаться не могли. И мы увидели, как мужчина достал шприц,
уже наполненный прозрачной
жидкостью, и сделал укол в доверчиво протянутую ему еще почти детскую руку.
Дальше все пошло по второму кругу.
Думаю, что стоны были слышны на всю округу, погубив репутацию заведения,
утвердив за ним славу дурного места,
гнезда разврата и скверны.
- Ладно, в любом случае у нас больше ничего нет, - сказала я, когда мы
досмотрели пленку до конца. - Придется идти с
ней к Вольдемару-Филиппу. И фотографии прихватите, и пленку не забудьте. Будем
его раскалывать с их помощью. Должен
же он хоть что-то сказать по поводу того, что происходит на пленке.
Филипп искренне обрадовался нам.
- Радостная новость, - сказал он, наливая всем игристое вино. - Протащил
через черный ход, пока никто не видел, -
пояснил он нам появление у себя в номере горячительного напитка. - Моя жена
согласилась на развод. Процесс назначен на
декабрь.
- Уже к Новому году я стану холостяком. Ты рада, дорогая?
Только после энергичного Маришиного пинка я поняла, что Филипп обращается
ко мне.
- Э-э, да, - промямлила я.
- Очень счастлив! - расцвел Филипп.
- Кстати, может быть, тогда мы перейдем на русский? - спросила у него я. -
Нам предстоит обсудить несколько важных
вещей, а приятней говорить на родном языке.
Мой жених вздрогнул так сильно, что расплескал вино из своего бокала.
- Не понимаю, - сказал он. - При чем тут русский?
- Ну как же, ведь на самом деле ты Владимир, или ты предпочитаешь, чтобы мы
тебя называли Вольдемаром? - сказала
Мариша.
- К-какой Вольдемар? - заикаясь спросил Филипп.
Кротов сунул ему фотографию, и мой несостоявшийся, теперь могу утверждать
это смело, жених начал терять краски
лица.
- Кто вы такие? - прошептал он по-русски.
- Милиция, - сказал Валера, доставая удостоверение.
- Я не убивал! - воскликнул Филипп. - Я не представляю, что на нее нашло.
Если честно, то я ее вообще вспомнил только
после того, как узнал ее настоящее имя. Она здорово изменилась.
- Вы тоже, - сказал Кротов. - Вот тут на пленке показано, как вы
занимаетесь сексом с несовершеннолетней девочкой, а
также запечатлен момент, когда вы делаете ей укол с каким-то наркотиком.
- Что? Что такое? - совершенно растерялся Вольдемар.
Мы оттащили вяло сопротивлявшегося мужчину в гостевую комнату, выключили
очередного проповедника, которого
слушал неугомонный Хосе, и снова поставили кассету. На этот раз Хосе остался.
Реакция Вольдемара была бурной.
- Что это такое? - завопил он, как только в кадре появились Мила и ее
любовник. - Это же Мила. А кто этот мужик?
- Ты, - заявил ему Кротов.
- Я? - безмерно удивился Вольдемар и дальше уже смотрел молча.
Он не проронил ни слова и после того, как пленка кончилась. И лишь когда
Хосе заикнулся, чтобы прокрутить по второму
разу, Вольдемара прорвало.
- Делайте со мной что хотите, но мужчина в кадре не я, - сказал он. -
Конечно, я мог забыть, как выглядит Мила, я мог
забыть про съемку, но забыть самого себя я не мог! - закричал он. - Там какой-то
другой мужик, и Мила просто дрянь. Я,
конечно, понял, что я у нее не первый. Но такого разврата и в страшном сне
предположить не мог. Вот так невинная девочка,
которую я себе вообразил!
И я еще собирался на ней жениться, ждали только ее совершеннолетия. А она
уже до встречи со мной такие фокусы
выделывала в постели!
- Вы уверены, что до встречи с вами? - спросил Валера.
- Совершенно, - заверил Вольдемар. - Когда мы с ней познакомились, у нее
были длинные волосы, как на пленке. Потом
она их коротко подстригла и, насколько я мог судить по фотографиям, сохраняла
стрижку и после моего отъезда из СССР.
- Ну так можете радоваться, что пленка снята еще до вашей с ней встречи, -
сказал Кротов. - Будь она от того времени,
когда вы крутили с ней роман, то вам бы не поздоровилось.
- Я хочу знать, кто эта скотина на пленке! - неожиданно заявил Вольдемар. -
Какой мерзавец развратил мою Милочку и
сделал ее наркоманкой.
- Не вы один, между прочим, - буркнула я.
Николай Валентинович нашел наконец время и людей, чтобы вплотную заняться
уважаемым Аполлоном
Митрофановичем. В этом коротышке майору казалось подозрительным все - начиная от
его знакомства с парнями, которых
видели на лестничной площадке убитого Федорчука в день его смерти, и до странно
теплого отношения к покойной Миле.
Майор по опыту знал, что мужчины не очень-то любят возиться со своими
любовницами, если те попали в беду. То есть
разок-другой они помогут, но, когда болезнь тянется годами, тут они, как
правило, исчезают.
Впрочем, Аполлон Митрофанович решительно отрицал, что состоял с Милой в
интимной связи.
И окружающие в один голос твердили, что никаких сомнительных тет-а-тет у
Милы и Аполлона не наблюдалось. Иногда
они встречались в кафе, но исключительно днем и все в каких-то неромантичных
местах. Просто чтобы перекусить и
поболтать. Иногда Мила приходила в офис к Аполлону, но дверь в кабинет при этом
никогда не запиралась. Не наблюдали
окружающие и нежностей между парочкой.
Никаких там поцелуйчиков, прикосновений невзначай, многозначительных
взглядов. Иногда Мила целовала своего
Аполлона в лысеющую макушку, а он ее в щечку, но делалось это без малейшего
признака влюбленности.
Договорившись о встрече с Аполлоном, майор прихватил с собой одного из
своих парней, которые присутствовали (что
должно было стать для Аполлона неприятным сюрпризом) при его встрече с Крысой. А
также у майора была папочка, в
которой лежали фотографии двух парней - Фикуса и Винта, - бандитов из шайки
Крысы. Тут же лежал протокол их
опознания соседями убитого Степана Федорчука.
Но начал майор свою беседу с подозреваемым издалека.
- Не скрою, следствие считает, что ваша связь с убитой Милой, в судьбе
которой вы принимали самое близкое участие,
подозрительна, - сказал он.
- Конечно! - театрально закатил глаза Аполлон. - У нас привыкли, что если
кто-то сделает доброе дело, так обязательно
это для рекламы или просто на публику. А я действительно жалел бедную девочку.
Какой-то мерзавец развратил ее еще
ребенком. К сожалению, я не мог до него добраться, узнал слишком поздно, а то бы
ему не поздоровилось.
- Как Степану? - спросил коварный майор.
- Степану? - упавшим голосом спросил Аполлон. - При чем тут Степан? Парень
хорошо относился к Миле, то есть
настолько хорошо, насколько он вообще мог к кому-то хорошо относиться. Но
вообще-то, кроме собственной персоны, он
мало что замечал. Что бы там Мила себе ни воображала.
- То есть покойного вы не любили, однако держали у себя шофером? Не кажется
ли это странным?
- Ничего странного. Дело в том, что Милина мать - моя старая знакомая, вот
она и попросила пристроить парня. Я бы
многое отдал, чтобы его тут и близко не было. Ничего толком сделать не мог.
Машину мне бил столько раз, что я уже считать перестал. Вечно все забывал,
путал и опаздывал. Знали бы вы, сколько
сил мне стоило научить его хотя бы предупреждать о своем отсутствии на работе, -
в сердцах выпалил Аполлон.
- В таком случае его ,смерть для вас благо.
- Вот вы как повернули, - присвистнул Аполлон. - Ну это уж чересчур. Смерти
я ему не желал, хотя раздражал он меня
сильно, не скрою.
- А вот соседи опознали по фотографиям двух бандитов, подручных некоего
Крысы... - сказал майор, искоса глянув на
Аполлона.
Коротышка вздрогнул, и лицо его словно окаменело.
- ..Которого совершенно случайно видел в вашем обществе наш сотрудник, -
закончил свою мысль майор.
Аполлон перевел дыхание, вытер шею и - решил сказать правду:
- Не убивал я Степу. И ребятам такого приказа не отдавал. Поверьте мне, не
нужна была мне жизнь этого дурака.
- У нас, однако, другое мнение на этот счет.
- Не стал бы я его убивать, хотя бы потому, что Мила бы мне этого не
простила, - сказал Аполлон.
- Снова Мила! - воскликнул майор. - Скажите, какая трогательная забота о
какой-то наркоманке.
- Не смейте о ней так говорить! - повысил голос Аполлон, который казался
всерьез рассерженным: маленькие черные
глазки сверкали, руки беспокойно дергались, а лицо приобрело синюшный оттенок.
- Она что, ваша родственница?! - тоже разозлился майор. - Что вы так о ней
печетесь?
Аполлон как-то сразу сник, и тут майора осенило.
- Мила ваша родственница? - спросил он, не веря в такую возможность.
- Дочь, - понурился Аполлон. - Поверьте, сначала я знать не знал, что у
меня есть дочь. А лет десять назад или даже чуть
больше ко мне пришла Ира и сказала, что у меня есть взрослая дочь, что она
совершенно отбилась от рук и я как отец должен
как-то помочь ей встать на ноги.
- И вы сразу поверили?
- Конечно, нет, - покачал головой Аполлон. - Ира сказала, что она ничего
другого от меня и не ожидала и согласна, чтобы
я прошел тест на отцовство. Я до последней минуты думал, что это розыгрыш.
Но анализы показали, что Мила и в самом деле моя дочь. А так как других
детей у меня тогда не было, то я решил
позаботиться о своей единственной девочке.
Вы не поверите, как я был счастлив, что у меня теперь есть родная душа.
Человек, в котором течет моя кровь. Я как-то
сразу полюбил Милу.
- А документы у вас сохранились?
- Обязательно, - кивнул Аполлон. - Интересуетесь? Так они в сейфе лежат.
Сейчас покажу.
Сколько лет прошло, а у меня рука не поднялась их выбросить. Я даже хотел
удочерить Милу, но тогда был еще жив муж
Ирины, который считал Милу своим ребенком, так что я не стал будоражить страсти.
А потом уже я женился, и моя жена
была бы недовольна появлением взрослой дочери. Но, несмотря на ее недовольство,
я продолжал помогать Миле.
Так что убить Степу и нанести такой удар Миле я бы не решился. У моей
девочки в последнее время стала очень
неустойчивая психика, смерть мужа могла заставить ее совершить безрассудство.
Например, окончательно уйти в наркотики.
- Это все понятно, но, когда Федорчука убили, Мила уже летела в Испанию,
так что его смерть от нее можно было бы и
скрыть, - сказал майор.
- Какое-то время да, - согласился Аполлон. - Но потом обман вышел бы
наружу. Я не мог рисковать привязанностью
Милы, что ни говори, но я ее полюбил за эти годы, несмотря на то, что у меня
есть еще двое детей.
- Но вы не можете отрицать, что вы знакомы с Крысой, - сказал майор. - И
что он работает на вас. Так что делали его
люди в подъезде Федорчука в день его убийства?
Аполлон долго смотрел в окно, что-то прикидывая.
- Степа был идиот, - наконец сказал он. - Кто-то нашептал ему, что у нас с
Милой роман, и он поверил. Побежал к гадалке,
а она сказала, что может помочь его беде и вернуть жену, если только он принесет
какую-нибудь ее вещь и мою. И этот
кретин не нашел ничего лучшего, как отнести ей мой органайзер, который я забыл в
машине.
- И что?
- А то, что там на последней странице был записан код и номер счета, где я
держу некоторую часть своего капитала. И это
бы ничего, но мне срочно понадобились деньги, а без номера счета я их не мог
получить. Понимаете? Я поговорил со
Степаном, но он все отрицал. Органайзер вернулся, но самой нужной странички там
не оказалось. Тогда я поручил Крысе и
его ребятам выбить из парня, куда он дел эту чертову бумажку. Но убивать они его
ни в коем случае не должны были. Ребята
клянутся, что и не убивали, а только немного припугнули, чтобы быстрей
действовал, и ушли. И вот я сижу на куче денег, до
которых мне не добраться, а единственный свидетель, который может сказать, кому
он отдал эту бумажку, лежит мертвый.
Видите, в каком я положении из-за его смерти?
- И как можно проверить ваши слова?
- Сейчас мои ребята по совету Крысы заняты тем, что обходят салоны гадалок
в поисках той, к кому обращался Степа.
Дело в том, что она занималась гаданием на съемной квартире, которая была
арендована подставным лицом. Так что теперь
и концов не найти. Положение - хуже некуда, а вы говорите!
От Аполлона майор отправился к Крысе. Его адрес услужливо дал Аполлон
Митрофанович. Крыса жил в сталинском доме
возле площади Ленина.
Квартира была обставлена итальянской мебелью и оборудована импортной
встроенной техникой, а полы имели подогрев,
что в осенний ненастный вечер было как нельзя более кстати.
Представляться друг другу мужчинам не требовалось. Судьба уже сводила их.
Причем оба раза встречи двоих
оканчивались для Крысы плачевно, и он уезжал в места не столь отдаленные на
солидный срок. Поэтому сейчас, когда он
увидел майора в глазок новейшей модификации, позволяющий видеть всю площадку, а
не только жалкий пятачок перед
дверью, Крысу одолело искушение сделать вид, что его нет дома. Со вздохом он
подавил в себе этот малодушный порыв, по
опыту зная, что его враг так просто не сдастся и отсидеться удастся только на
нарах, но туда Крыса совсем не хотел попасть.
- В общем, так, - начал майор. - Грехов на тебе предостаточно. Если начнем
копать, то что-нибудь обязательно накопаем.
Но это на данный момент не нужно ни тебе, ни мне.
- А что нужно? - осторожно спросил Крыса.
- Имена тех, кто работал с Федорчуком.
- Не знаю, кто парня прикончил, - сказал Крыса майору, наливая в две стопки
водки "Абсолют". - Не видел, да и не было
меня там.
- Ты не видел, тебя не было, а вот твои подельнички, которых ты Аполлону
рекомендовал, были и видели. Так что
разойдемся по-мирному: ты мне сдаешь этих двух парней, а я отмазываю тебя.
- Нет, начальник, - после короткого размышления сказал Крыса, поставив
нетронутую стопку водки на стол. - Не выйдет у
нас разговора. Не виноваты мои ребята, а ты их раскрутишь на всю катушку. Под
статью пойдут, а ведь не мокрушники они.
- Слово даю, что все ладно будет, - сказал майор. - Никто на твоих ребят
лишнего не повесит.
Но если виноваты, пусть отвечают.
- Тебе я верю, - сказал Крыса. - Только ты ведь не один работаешь. Да и в
любом случае не знаю я, куда эти козлы залегли.
Я им сказал, чтобы в городе больше не светились, и по штуке дал. С такими
деньгами в провинции хорошо жить. Так что
ищи, начальник.
- А почему козлы? - удивился Николай Валентинович.
- А, это, - усмехнулся Крыса и, выпив наконец свою водку, рассказал про
неудачный визит к старой гадалке. - Пусть
теперь охрана Аполлона попотеет, - закончил он рассказ. - А у меня другие дела
нынче.
- Какие, если не секрет? - спросил майор.
- Не бойся, с прошлым я завязал, - отмахнулся Крыса. - Теперь только
легальный бизнес. Дискотеку открываю, никакого
криминала.
При этом он вспомнил про свои планы по продаже наркотиков на дискотеке, и
ему стало немного не по себе от того, что
вот опять он нагло обманывает неплохого мужика. Но если честно, угрызения
совести потонули в опасении, как бы майор не
почуял фальши в его словах.
Но майор был занят своими мыслями: он прикидывал, как лучше проверить, что
там за дело затевает Крыса и не врет ли
про дискотеку. Но майор уже не сомневался, что Федорчука люди Крысы не убивали.
Крыса набирал к себе профессионалов,
они не могли настолько увлечься, чтобы прикончить человека просто так, без
приказа. А приказа, судя по всему, у них не
было. И что делать дальше, майору представлялось весьма смутно.
Кротов впился в Вольдемара, словно клещ: сказывался молодой задор.
- Не хочешь ты признавать свою вину, - заявил он тому, неожиданно переходя
на "ты", - должно быть, наш с Маришей
пример оказался заразителен. - Мало ли что на пленке снят другой мужик.
Кто-то ведь должен был всю эту порнуху снимать.
А если мне не изменяет память, то ты был связан с кино.
- Ну и что? Я в жизни кинокамеру в руках не держал! - возмутился Вольдемар.
- Я всю жизнь писал сценарии и ставил по
ним спектакли, а потом фильмы. Понимаете разницу? Сам я ничего не снимал. У меня
тогда и видеокамеры-то не было.
И пригласить для таких съемок я никого не мог: если бы прошел слух об этих
съемках, я мог поставить крест на Америке.
Да и платить нужно было бы за молчание. А я в Союзе был нищим и перебивался с
хлеба на воду.
- А кто дарил Миле огромные букеты цветов каждый день? - не поверил ему
Валера.
- Цветы доставались мне от поклонниц, - пояснил Вольдемар. - То есть даром.
Почему бы мне не подарить их милой
девочке.
- Хорошо, а что случилось, когда вы встретили Милу здесь? - спросил Валера.
- Поверите ли, но я ее не узнал, - расстроенно признался Вольдемар. - Она
очень изменилась, и кроме того, столько лет
прошло. С той поры, как мы были знакомы, я еще два или три раза был женат.
Сменил имя и подданство. А Мила осталась где-то в далеком прошлом, в другой
жизни.
- Она вам при вашей последней встрече не говорила, что ее жизни грозит
опасность?
- Ни в коем случае! Ничего такого! - воскликнул Вольдемар. - Я обратил на
нее внимание в саду, очень уж она пристально
на меня смотрела. Она заговорила со мной по-английски, очень плохо. Сказала, что
родом из Чехословакии, что ей здесь
нравится, только скучно. Я сказал, что тоже скучаю, и пригласил ее заходить ко
мне в гости. Она воспользовалась этим
приглашением. Вот, собственно, и все.
- Но о чем-то ведь вы с ней разговаривали? - не сдавался Валера.
- Нет, - очень смущенно ответил Вольдемару - Она сразу же набросилась на
меня с поцелуями, у меня все поплыло перед
глазами, а потом она разревелась и ушла. Если бы я только знал, что это она! Я
бы ее не отпустил. Или если бы я знал, что
она собирается сделать дальше. Но я же не знал!
- Ладно, а кто, по-вашему, поставлял ей наркотики? - спросил Валера. - На
пленке четко видно, что ей делают укол, и, судя
по выражению ее лица, это далеко не в первый раз. Неужели, когда вы общались с
Милой, то ничего не замечали?
- Конечно, у нее были приступы сексуальности, когда она не знала удержу, а
бывали приступы мрачной хандры. Но я
приписывал это капризам еще не до конца сформировавшейся психики, - сказал
Вольдемар.
- Значит, назвать человека, который подсовывает ей на пленке эту дрянь, вы
не можете, - подытожил Валера. - Хорошо,
попробуем зайти с другого конца. Не помните ли вы кого-нибудь, кто имел бы на
Милу большое влияние? Какой-нибудь
старший друг? Как она вам объяснила потерю девственности? Ведь, если не
ошибаюсь, она подарила ее кому-то еще до
встречи с вами?
- Конечно, я был удивлен, что в столь юном возрасте она уже не девица, -
сказал Вольдемар. - Но она отказалась говорить
на эту тему. А когда я попробовал настаивать, разрыдалась.
- И больше вы не пытались?
- Пытался, но так ничего и не узнал. Иногда она вместо ответа на мой вопрос
принималась рассуждать о том, что в
некоторых племенах, сохранивших первобытный уклад жизни, отцы перед тем, как
отдать дочерей в дом мужа, вступают с
невестой в сексуальную связь. Иногда для этой цели выбирается посторонний
человек, а иногда родственник. Но
девственность в этом племени не считается чем-то нужным, а напротив, от нее все
стараются побыстрей избавиться.
- Довольно странная точка зрения для девочки восьмидесятых, - заметила
Мариша, и мы все выжидающе уставились на
Вольдемара, но он только вздохнул и развел руками.
Слова Крысы майор проверил в тот же вечер.
Про дискотеку тот не врал. А чтобы проверить правдивость рассказа Аполлона
Митрофановича, майор отправился
прямиком к Ирине Юрьевне. И его нельзя было в этом винить, так как рассказанная
ему история отдавала душком дешевого
мексиканского сериала. Николай Валентинович не видел Милину мать с тех пор,
когда она ворвалась к нему в кабинет с
воплем, что ей известен человек, ставший причиной всех бед и в конечном счете
смерти Милы, это Вольдемар - растлитель
малолетних.
Сегодня Ирина Юрьевна выглядела уже значительно лучше. О том, что она
пережила трагедию, в доме уже ничто не
напоминало. В кухне сидели две подружки, и майор еще из-за двери услышал
переливы веселого смеха. А сама хозяйка была
безупречно накрашена и причесана. Ухоженные ногти сверкали свежим маникюром.
- Андрей сегодня улетел в Испанию за телом Милы, - сказала ему женщина. - А
меня оставил готовиться к похоронам, но
сейчас все так дорого.
К счастью, у меня подруга работает в похоронном бюро, обещала все сделать
по первому классу и по льготному тарифу.
Но сами понимаете, просто так ничего не делается, вот и пришлось позвать ее в
гости. Она еще одну знакомую привела, и
хорошо, что привела. Они меня хоть немного отвлекли, а то я бы совсем в четырех
стенах с ума сошла, все время думаю о
дочери.
- Я беседовал с вашим старым знакомым Аполлоном Митрофановичем, и он сказал
мне удивительную вещь. Не знаю,
верить ли ему. Он сказал, что ваша дочь рождена не от вашего супруга, а от него.
- И майор вопросительно посмотрел на
женщину.
- Это правда, - после некоторого колебания все-таки призналась Ирина
Юрьевна. - Теперь это уже не имеет большого
значения. Мой муж мертв, и Мила...
- Если не возражаете, я бы хотел взглянуть на результаты анализов ДНК вашей
дочери и Аполлона.
- Конечно, конечно, - заторопилась женщина. - Я их сохранила. Аполлоша тоже
долго не хотел верить, пришлось пойти на
то, чтобы сделать тест на отцовство. Знаете, тогда это было еще так трудно. У
нас в городе делали всего в одном месте.
То есть мне удалось узнать только про одно место, где взялись за
тестирование.
Говоря это, Ирина Юрьевна торопливо перебирала папки, лежавшие в ящике
стола. Наконец ей удалось найти нужные
бумаги, и она протянула их следователю.
- Огромное спасибо, - поблагодарил ее майор. - Мне бы хотелось показать их
нашим специалистам. Сам я ничего в этом
не понимаю. Разрешите мне взять эти бумаги с собой? Конечно, на время.
- Берите, раз нужно, - не очень охотно, как показалось майору, согласилась
женщина.
Сжимая в руках добычу, майор вышел из квартиры. Только на улице он взглянул
на листки; Это был какой-то старый
ежеквартальный отчет. Майор вернулся. Ирина Юрьевна извинилась за ошибку и снова
полезла в шкаф, но нужные бумаги
найти не удалось. Особой беды в этом не было, так как у майора сохранился
экземпляр Аполлона.
Но на сегодня его рабочий день еще не закончился. Не успел он отдать папку
с тремя листочками эксперту, который уже
собирался уходить, вернуться к себе в кабинет и налить чашку кофе, как его
позвали к телефону.
- Вы меня простите, я так растерялась, когда увидела вас, что совершенно
вылетело из головы, что я вам собиралась
рассказать, - раздался в трубке женский голос, в котором майор с трудом узнал
...Закладка в соц.сетях
